Качели

      Десятое мая, пятница. Сегодня Светке исполнялось семнадцать. Её довольно шумно поздравили, сопроводив дело аплодисментами — в группе мою сестру искренне любили и вполне заслуженно. Даже просили принять пост старосты, но она отказалась. Вот и молодец.       Пары были плёвые, гораздо больше меня интересовало то, что должно было начаться после. Света ещё вчера написала мне о том, чтобы я после занятий не уходила, ибо она приглашает меня в честь Дня Рождения прогуляться, до нашей городской набережной. Помимо нас ожидались Богдан и, куда без него, Артём.       Я время от времени вспоминала тот случай, недели полторы назад. Как он сперва на пустом месте расспрашивал меня про сестру, а потом по заднице шлёпал, ехидничал. Я не знала, что и думать, всё же отодвигая эти воспоминания на второй план, всё больше и чаще рефлексируя на несколько другие темы, в первую очередь, связанные со Светой. Пожалуй, сама я себя не интересовала так, как она.       В начале текущей недели Артём, как кончился очередной учебный день, подошёл ко мне и предложил вместе сходить куда-нибудь, выбрать подарки моей сестре. Когда я сказала о том, что уже купила свой подарок, то он от чего-то заметно огорчился. Был так не уверен в своём выборе? Или…       Не очень хочется об этом думать.       Я ещё с утра вручила Свете свой подарок — «кошачий» рюкзак, к которому я дополнительно купила брелок в виде, как неожиданно, кота. Котов она очень любила, всегда, а потому, несмотря на мои сомнения в силе собственной фантазии, была в восторге.       Помню, как потерялся наш кот. Просто не вернулся с прогулки в один «прекрасный» день. Пятилетнюю Свету успокаивали разве что не подъездом. Родители хотели завести нового, но она решительно отказывалась. Могу её понять.       Артём подарил огромный набор шоколадных плиток, разных вкусов. Самой первой она, «для пробы», как сама выразилась, выбрала молочный — ещё одна из её любимых вещей. Богдан, ссылаясь на свою совершенную неразборчивость в таких вещах, вручил имениннице стодолларовую купюру, в которую когда-то перевёл все свои некрупные личные сбережения. А теперь не мог заставить себя сходить в банк, чтобы обменять её назад.       Собравшись у выхода, мы вчетвером пошли по направлению к набережной. Дорога предстояла неблизкая, километров восемь или около того. Сама бы я прошла это расстояние за час, но теперь была в компании. К тому же, рядом с сестрой. Можно было и потерпеть, на мой взгляд, неудобный, медленный темп.       В обычной ситуации я бы вырывалась вперёд, а потом — стояла и ждала, когда до меня дойдут остальные. И так до самой реки. Но теперь можно было взять Свету под руку, поговорить, пообсуждать повседневное или вообще что-то, к сегодняшнему дню не относящееся. Слушать её голос, её смех, осматривать лицо, чувствовать запах, как бы случайно стукнуться своей щекой о её щёку, сделав очередной глоток вина. Как-то так получилось, что мы, взяв бутылку у Артёма, лишили парней её содержимого совсем.       Как по заказу, по пути попался алкомаркет. Единогласным решением я, как единственная совершеннолетняя, была отправлена купить ещё вина, пива для Богдана и заказанную Артёмом чекушку водки. Для каких целей — неизвестно, но деньги он предоставил, так что лишних вопросов я не задавала. Вслух.       Я рядом, значит, выкинуть он ничего не сможет. Я начеку. Seid bereit!       В мыслях отдав самой себе честь, я всё же оплатила нужное, демонстрируя кассиру паспорт. Не знаю, насколько явными были признаки моего не совсем трезвого состояния, но никакими настороженными взглядами он меня не одарил.       Дойдя до набережной, не касаясь пока полных бутылок, мы устроились в сторонке от скоплений людей, на одной из пологих бетонных плит, что удерживали берег от сползания в воду. Внизу виднелась полоска пустого пляжа, всё же начало мая — не лучшее время для купания. Хотя, наверное, можно было при желании отыскать экстремалов.       Богдан вскрыл своё пиво, Света — вино, а я терпеливо ждала, когда бутылка от неё перейдёт ко мне. Мы с ней были наиболее поддатыми, что не заметить, думаю, было невозможно. Я расплылась в блаженной улыбке, подперев рукой голову с почти закрытыми глазами и любуясь то сестрой, то рекой справа от неё. Она же то мурлыкала что-то бессвязное, то резко повышала громкость и чёткость своих слов, смеялась и снова бормотала несуразный бред из отдельных слов, слогов, звуков. Богдан стоял чуть в стороне, глядя на выгибающийся вдоль русла город и попивая пенное, Артём сидел рядом, за нами, постоянно что-то говоря и заставляя Свету отвечать или хохотать. Я его не слушала. На самом деле, я никого не слушала, мне было достаточно перемещать взгляд от одного сосредоточия красоты к другому, повторяя этот несложный цикл, с перерывами на перехват бутылки и возлияние.       Но вино кончилось. Солнце клонилось к воде, становясь всё более красным.       — Не уезжа-а-ай! — я сжимала Свету в объятиях, видя упёртой в её плечо головой, как подъезжает одинокое такси.       — Мне домой на… надо, Алис, — она мягко похлопывала меня по лопаткам, я же прижала дорогое тело посильнее, заставляя мягкую грудь чуть расплыться по моей, сквозь наши рубашки это ощущалось довольно хорошо.       От выпитого сердце быстро и слабо билось, напала одышка.       — Подожди-и-и, — я уткнулась лицом ей в шею, откинув мешавшие волосы за её спину, а затем надула губы, медленно, чуть всасывая в себя немножко её лица, поцеловала Свету в щёку.       — Пока, — она тоже меня чмокнула и села в остановившийся автомобиль.       Артём, Богдан и я остались у большой арки, что обозначила собой вход на набережную. Как следует прочувствовав свою утрату, я пошла в сторону, к расставленным вдоль украшенного орнаментом забора скамьям. Все они пустовали, впрочем, этот выход не был главным, а потому людей здесь и в самые «горячие» часы было немного.       Усевшись на старые доски, я вытащила рюкзак из-за спины и положила на ноги, прижимая руками к животу и груди. Хотелось поныть о том, что мы как-то быстро закончили, но желание прикрыть ненадолго глаза было сильнее и я, зевнув, так и сделала. Близился закат.       Артём сел рядом, Богдан встал перед нами. Первый порылся в собственном рюкзаке и с хитрым лицом продемонстрировал купленную мною водку, нетронутую, совершенно полную.       Мне мало. Хочу ещё. Мне хорошо!       Сфокусировавшись и прочувствовав как следует каждую часть своего тела, я рванула, схватив небольшую бутылку. Артём опешил, но довольно быстро вскочил следом.       — Э-эй! — он обратился к Богдану. — Бля-я! Хватай водку! Сожрёт!       Мой организм мобилизовывал все свои силы, но бежать я бы не смогла. Тогда ставка была сделана на обман и последующее удержание — начав отступать спиной прочь, я быстро оббежала ребят и буквально прыгнула на скамью, силой срывая дозатор и обхватывая губами горлышко, подняв голову. Тут же чужие руки постарались оторвать от меня стеклянный сосуд. Я вцепилась в него зубами, давая жгучей жидкости пройти через рот и глотку как можно скорее.       — Ты! Отд-дай! — Артём пытался расцепить обхватившие бутылку пальцы моей руки, Богдан с самого начала, похоже, считал затею отобрать у меня водку обречённой на провал, а потому просто стоял рядом и посмеивался.       — Ты помоги-то, ёпт! — хозяин бутылки звал товарища на помощь, но ничего так и не добился. Всё содержимое вылилось в меня, я поднялась, выбросила стекляшку в урну у самой скамьи и села обратно, подавляя рвотные позывы.       Действовать напиток начал, конечно, не сразу. Выслушивая неудовольствие соседа по скамье, я стала ощущать, как тело становится непослушным, голова сама запрокидывается, стуча затылком по доске, как едва заметно покалывает в ногах и руках.       Минут через двадцать я была просто телом, уставившимся немигающим взором в безоблачное небо, приоткрыв рот. Артём просунул под мою голову руку, дабы не дать и дальше стучаться ей о спинку скамьи. Богдану сперва было весело, но, когда на нас стали коситься случайные прохожие, а я перестала как-то реагировать на слова говорящего мне прямо в ухо Артёма, он стал серьёзнее, достал телефон и начал записывать происходящее, видно, считая, что от этого я перестану валять дурака и приму более пристойное положение.       — Вставай, я видео снимаю.       Только он не знал, что я совершенно не притворялась.       Рука за мной легко приподняла голову, чтобы я смогла видеть стоящего впереди Богдана. Осознавая происходящее, я всё же не могла свести на нём глаза и смотрела в пространство.       — Ой, дура ты, — мой «держатель для головы» постулировал и так известные вещи.       — Алиса, — Богдан подошёл ещё плотнее, в подробностях запечатлев мою физиономию, лишённую всяких признаков жизни, кроме цвета и едва заметно расширявшихся и сужавшихся ноздрей.       Он взял меня за челюсть, повернув влево, а потом вправо.       — Бля, ей хуёво.       Я заметила спавшие на нос волосы и постаралась их сдуть.       — Давай поправлю, — но Богдан сам в итоге смахнул их с моего лица, закинув за ухо и перестав держать за голову.       Мой взгляд был направлен куда-то ему на ноги или, вернее, сквозь них.       — Всё, довольна?       На этот раз я посчитала нужным ответить.       — С-с… С-сосать иди… — голос мой был нетипично скрипучим, из-за прижатого собственной головой горла.       — Понятно, — он, всё ещё направив на меня телефон, подошёл к урне.       И удручённо произнёс, обращаясь не только к гипотетическим зрителям из будущего, но и ко мне:       — Бля, дура. Бутылку, нахуй, водки ебанула, — он порассматривал содержимое мусорки, собираясь поставить точку в повествовании. — Пиздец.       Из всё ещё приоткрытого рта на рубашку полилась тонкая струйка слюны. Хотелось её вытереть, но не хотелось двигаться. Тогда за меня это сделал Артём, достав свой платок и аккуратно вытерев и лицо, и рубашку, напоследок прикрывая мне рот и вновь поднимая голову.       Богдан вскоре решил удалиться домой, а Артём уверил, что даст мне пережить этот кризис. Для этого ему пришлось ждать, пока я хотя бы частично протрезвею. О вызове такси никто из нас не подумал. Вернее, он не подумал — мне просто такие мысли не могли прийти в голову.       Смотря в небо, порой что-то бормоча, я чувствовала на своих плечах его вытянутую руку, любовалась тем, как зашедшее солнце окрашивает вечер в розоватые тона. Думаю, я на какое-то время задремала, потому что, когда ко мне всё же вернулось более-менее ясное сознание, было уже почти черно, работали уличные фонари.       — Чё, отошла? — Артём всё это время сидел рядом и ждал, когда я соизволю вернуться в мир живых.       — Ага.       — Ну и нахуя?       — А чё нет. Захотелось, — я пояснила свою незамысловатую мотивацию.       — Пошли, — он взял меня за руку и поднял, надев рюкзак.       Свой я смогла кое-как накинуть сама, правда, только на одну руку. Вес тела чувствовался слабо, а потому от каждого шага я чуть болталась и подпрыгивала, заставляя Артёма держать меня покрепче, иногда останавливая второй рукой, на которую со скоростью натыкалась моя грудь. Несмотря на внешнее безразличие, умом я понимала, что доставляю ему неудобства.       Вопрос того, куда именно мы шли меня особенно не волновал — я была слишком занята любованием миром вокруг. Всё же совсем нечасто мне доводилось погулять по ночному центру. Да ещё и не в одиночку. На самом деле, никогда.       Особенно с парнем.       Пока я размышляла о том, насколько, и вправду, оторвана от «нормальных» сверстников и всего с ними обычно происходящего, меня утащили в какое-то заведение. Играла довольно бодрая, но не слишком, музыка, за высокими барными стульями сидели десятки людей. У окон, за большими деревянными столами, тоже было не протолкнуться, во всём, большом, зале оставалось совсем немного пустых мест. Обычное освещение дополнялось мигающими в такт музыке цветными прожекторами, что висели над окнами и большой барной стойкой, взявшей на себя также роль кассы. Впереди я видела лишь Артёма, держащего меня за руку и проводящего через коридор из сидевших людей, заставляя почувствовать себя камерой посреди съёмок какого-то клипа.       Мы остановились у туалетов. Осознав произошедшее, я зашла в женский, избавилась от выпитого, осмотрела своё чуть красное лицо в зеркале, как следует умылась и утёрлась.       Стоило мне показаться из-за двери — чужая рука вновь ухватила мою ладонь, направляя куда-то в уголок, к двухместному незанятому столику. Усевшись, я упёрлась рукой в щёку, уставившись на Артёма. Он только порылся по карманам, затем — по своему кошельку и, набрав несколько купюр, удалился. Вернулся он довольно быстро, с огромным, горячим, сочным бургером. Выглядел этот бургер совсем не так, как в обычных забегаловках, а гораздо сочнее, сытнее, да и сделан был, очевидно, из более качественных продуктов. Следом за бургером в маленькой раскладывающейся коробочке на стол приземлились две стеклянные, покрытые конденсатом, бутылки газировки.       — Спасибо… — от таких забот я, мягко говоря, смутилась.       — Приятного аппетита, — Артём аккуратно открутил жестяную крышечку, сделав глоток и ожидая, когда я попробую свой ужин.       Стоило мне откусить — вмешалась совесть. Я, подхватив еду салфеткой, нависла над столом и протянула бургер ко рту кормильца. Тот отпираться не стал, сделав укус на противоположной от моего стороне. Так мы и ели, по очереди, молча, смотря друг на друга. Чувствуя волнение и приятную дрожь, даже сквозь промытый алкоголем мозг, я всё-таки отдавала себе отчёт, что меня атакует сама природа, совращая, завлекая. И, пожалуй, какая-то часть меня на самом деле хотела ещё чего-нибудь в таком духе, только для нас двоих.       Просидели мы так почти до полуночи. Публика заметно разгорячилась, а мы, взяв друг друга за руки, шли по улицам, не особо задумываясь, куда именно, почти не разговаривая. Но не чувствовалось неловкости, напряжения. Никого из нас происходящее не тяготило.       Наконец, настало время расцепиться — очередной перекрёсток сигнализировал, что наши пути должны разойтись. Мы остановились, не зная, какие слова употребить для прощания, так и держа друг друга за руку. Артём всё же сделал первый шаг, высвободив свою ладонь из моей.       — Ну, так… Прощаться пора, похоже.       — Да… — хотелось что-то сказать, но что именно — я не могла понять.       — Было весело.       — Да…       — Было бы хорошо как-нибудь повторить! — он аж исполнил подобие танца, не отрывая сомкнутых ног от их места, выполнив руками какое-то околохаотичное движение.       — Точно…       Он вытянул руки в стороны, призывая обняться на прощание. Я была совсем не против и стукнулась лицом о плечо, обхватывая тело руками и чувствуя его руки вокруг своей талии. Закончив, мы продолжили стоять, теперь ближе.       — Пока, Алис. Дойди домой, — Артём резко чмокнул меня в щёку и столь же резко развернулся, стремительно зашагав.       Мне захотелось его догнать и… Дальше не знала. То ли спросить о случившемся, то ли сделать что-нибудь. А что? Тоже не знала. Потупив с минуту и наблюдая, как его очертания растворяются в ночи, я всё-таки двинулась в сторону дома, куда благополучно добралась через минут сорок. По ощущениям. Мой ум был больше занят не подсчётом времени, а рефлексией, как он любил это делать по практически любому поводу.       Сон снова не приходил. Я лежала, ворочалась, то скидывала одеяло, то укутывалась в него с головой — бесполезно. Меня не покидало чувство, будто я упускаю какой-то шанс. Думая об этом, я ловила себя на заинтересованности, даже предвкушении. И с тем же постоянно отбрасывала, пресекала подобные мысли. Но они снова и снова находили меня, лишь на момент перетекая в более насущное русло. Завтра на пары. Ме-е-е…