Милосердие

Как только мита прознали, что я в их языке ни бум-бум, то один из них вызвался мне помочь. Письменности нет, так что он рисует палкой на земле предметы и действия и указывает их названия. Бегло я на митанском говорить, конечно, не могу, но поприветствовать — запросто. Зато понимаю лучше. Спустя два дня пресного мяса я действительно загорелась идеей каких-никаких специй. На удивление, в ящиках куча овощей, которыми никто не пользуется из-за того, что подозрительно все мита их ненавидят. Может, просто не умеют готовить? Или вредно для них? Кстати, о вредности для тела: всё пребывание здесь у меня гудит голова. Ощущения похожи на последствия гидроцефалии, какие у меня были в другом теле, но они постоянны и значительно сильнее; иногда тошнит, но уже это не критично. Я спрашивала у других об этом, но они отвечали сочувствием, соглашались с невыносимостью боли, хлопали по плечу и больше ничего. Вероятно, явление наблюдается у всех… как странно. Я сначала думала, что это может быть некая болезнь, но никто не ищет лекарства, даже самые примитивные попытки отсутствуют. Остаётся лишь то, что эта боль — естественна, бороться с ней никто не видит смысла. Но я не исключаю, что не лечат это также ввиду низкого интеллекта мита. И как оказалось, мита часто кочуют, обычно из-за угроз — от неких «яя» — или нехватки ресурсов. Так вот, я всеми силами пытаюсь убедить их уйти в местность, где море, — для соли — так как те уже задумываются о переезде, ведь мяса становится все меньше и меньше. Интересно, как они одной охотой живут до сих пор? Я действительно была права, что шаман тут главный, его все слушаются. В остальном общество… примитивное до жути. Всё, чем занимаются мита — охота, танцы и сон. Как они дошли до такого уровня прогресса, как нынешний? Жаль, что я пока не могу выйти на разведку, ведь одной боязно, а остальные не выказывают желания идти раньше времени. Мне до безумия интересно узнать, к чьей расе я теперь примыкаю, и что за мир вокруг! А пока нужно готовиться к переезду! *** Дичи, по словам обладателей арбалетов, в округе нет совсем и… Никто не запасся на такой случай! Мы голодаем уже день, пока собираем скромные пожитки! Почему мита не пришло в голову откладывать хоть немного? Точно, у них же соли даже нет! Большинство вещей, правда, оставлены на месте, ввиду невообразимой ноши и недвижимости некоторых. В общем, мы всем дружным скопом пошли в лес с узелками на плечах, а те, кто посильнее, так с маленькими коробками. Я рассматриваю местную флору и фауну, отмечаю, что они в целом схожи с теми, с которыми привыкла жить я. Правда, вижу неизвестных доселе светящихся бабочек и оранжевые фрукты, весьма похожие на очень большие груши. Мы останавливаемся на передышку. Я откладываю палочку с мешком в сторону, дышу так, будто марафон пробежала. Сидящий рядом со мной мита подрывается с места, бежит за кусты и оттуда издаются звуки рвоты. Неприятно. А неудивительно, что его тошнит от еды безвкусной! Так и, — кто знает — может, подпорченной! На удивление, кроме мита я никого не вижу, когда мы идём снова. Странно как-то. Наш путь пролегает через ущелье, где я встречаю ещё одних обычных мита, зелёного шамана, управляющего растениями, и огро-о-омного мита. Он действительно поражает до глубины души размерами и большими мускулами: если бы не его звериные части тела, он явно был бы популярен среди дам. В итоге, разузнав, куда мы идём, эти мита отправляются с нами. Интересно, в общем. Даже э-э… маской не повели. Не то чтобы толпа у нас действительно огромная: всего существ двадцать наберётся. Хотя ладно, достаточно большая. Признаю. И всё же я поражена, что эти мита просто сорвались с места и пошли с нами жить… их будто ничего здесь не держит, даже какие-никакие нажитые вещи. Они доверяются незнакомцам. Правда, не мне об этом говорить, но моя ситуация в корне другая: мне большего не остаётся, я совсем не знакома с миром, в то время как остальные существа уже адаптированы. Шаман решает лагерь разбить на возвышении возле пляжа. Вероятно, разумно. Я всё равно не знаю, как здесь приливы работают. Вдруг тоже все законы физики нарушают? На самом деле я просто устала, чтобы рассуждать о месте жительства, поэтому согласилась и помогаю расставить вещи. Ничего интересного: заборчик, палатки и костры. Только этого всего побольше ввиду увеличившейся численности. Я отбиваю палатку у одного из мита, так неосторожно ушедшего куда-то, и заваливаюсь спать. *** Просыпаюсь с, что говорится, «разбитой головой»: она раскалывается на кусочки, и будто кто-то залезает под череп, так ещё и мне снился захватывающий сон, который я забыла. Утро не задалось! С расстроенными чувствами я ем преснющее мясо и уже даже не плююсь. Прогресс. Два мита сидят рядом и весело о чём-то переговариваются, чего я пока понять не могу, поэтому я в гордом одиночестве. Так, я соль сделать хотела! Собрав решимость в кулак, я беру котелок с крышкой, а после направляюсь в сторону пляжа. Меня останавливает один мита, служивший здесь охранником, судя по его стоянию у входа и довольно массивной бите в руках: — Ubi is? — Э-э… — думаю я над ответом. Насколько я знаю, он спросил меня о направлении моего похода. — Вода! Буль-буль… М-м, я не знаю. Я стою и изображаю плавание, после этого мита смеётся и меня пропускает. Вот уж позориться я ни перед кем не собиралась, поэтому иду несколько метров с краснющими щеками и опущенной головой. Море недалеко, ниже на десяток метров оттуда, где остановились мы, а ещё по тропинке идти где-то минут пять. В общем, быстро я достигаю места назначения. Исхожу я из того, что соль, которую едят обычно — поваренная соль. Значит, её варят, что весьма логично. План таков: набираю в котелок воды, варю её, а потом готовлю вкусное мясо. Интересно, получится ли суп приготовить? Откуда-то же у мита есть овощи, поди свежие как-нибудь достанут! В общем, набираю я воду (очень холодную, между прочим!) и шлепаю обратно в лагерь. Хочется, конечно, поплескаться или позагорать, — не знаю, загорают ли мита? — ведь я сто лет на пляже не была, но интерес к эволюции готовки превышает это желание. Под заинтересованные взгляды я поставила на уже зажжённый огонь котелок с водой. Хм, как-то ещё надо придумать, как сделать из этого пресную воду… Такие знания я уже не помню. Я, конечно, запаслась речной водой в самодельных кружках, но надолго этого не хватит, ведь у мита странная привычка не запасаться вообще ничем. О будущем ну совсем не думают! Я жду довольно долгое время, за которое мне становится так скучно, что я слушаю разговоры двух шаманов и ни черта не понимаю. Мита сидят поодаль от моего брёвнышка-скамейки, у ритуальных приблуд. Вероятно, что-то религиозное обсуждают. — Yo scis de mita eclipsis? — спрашивает зелёный. — Nye. Dala cum illi? — сразу встрепенулся синий, что я аж с подозрением смотрю на того. — Mi novus, — пожимает плечами. — Habent mita. Multum. Балакают на своём, ничего не ясно. Язык такой странный… Слова явно на английский или даже латинский лад, письменности никакой нет. Да и с моим что? Я чётко знаю, что говорю, как обычно, на русском, но когда произношу слова, то это чувствуется не так! Либо мистика, либо другое строение речевого аппарата, но я без преград и без акцента слышу свои слова. Я человек-скептик, но тут большего не остаётся, кроме как надеяться на первое. Пока моё открытие в кулинарии варится, я отлучаюсь к ящикам с овощами. Вот действительно самое интересное, что никто из мита их не ест, но постоянно с собой тащит. Много здесь испорченных, которые я откладываю в сторону, более-менее свежие беру в ткань-мешок и несу… А куда несу-то? У меня ж стола нет. Как я об этом забыла?! Ни стола, ни доски! Спасибо хоть, что ножик есть какой-никакой. Итак, я хожу по лагерю в поисках хотя бы доски, — в плотницу играть пока не хочется, уж очень мне интересно приготовить вкусное мясо — и один из арбалетчиков, не ушедший на охоту, помогает мне найти небольшую досочку. Я благодарно киваю и уношу ту в сторону пня, на котором буду всё это дело делать. Кладу доску, беру маленький ножик, найденный в многочисленных ящиках, — серьёзно, чего там только нет! — беру схороненную воду и начинаю кулинарное шоу. Всё как обычно: мою лук и морковь, счищаю кожуру и режу на кусочки. Продуктов тут мало, поэтому и получилось всё также немного, очень жаль. Эта готовка наталкивает на мысль приготовить суп, но у меня нет сковороды… Хм. На меня, не скрывая, пялятся мита в лагере: ещё бы, я тут бурду какую-то готовлю! Надеюсь, что им понравится. Проверяю воду в котелке и аллилуйя! На дне лежит соль, мутноватая правда, но соль! Нужно только подождать охотников, и дело в шляпе. Точнее, в кастрюле. Это ж сколько всего я смогу сделать здесь! А я ведь просто жила в частном доме с огородом, одной мамой и увлекалась историей. Представленные картины, где мита считают меня посланницей божией, тешат самолюбие. Пока я думала о своём безусловно светлом будущем, охотники вернулись с уловом: несколько птиц и даже пару кабанов. К моей радости, освежёвывать принимаются те, кто остался в лагере, и мне такими страстями заниматься не придётся. Я бы тоже присоединилась, если бы сейчас не горела желанием готовить. Мой желудок урчит так, как не урчал никогда. Вот не знаю каким образом, но заставлю мита откладывать запасы! И моему вниманию предстала одна курица и нога кабана. Ну сейчас как наготовлю! Я кипячу свою пресную схороненную воду, — конечно, никто выделять ресурсы мне не позволил на готовку овощей — кладу туда всё как положено: мясо, соль, лук и морковь. Сначала, конечно, подготовка бульона, а потом в кипящую воду я кладу птицу. Мита, уже съевшие свои невкусные пресные куски мясца, с интересом глядят на меня, сосредоточенно вылавливающую коричневую пену. — Beru si? — с сомнением протягивает зелёный шаман. — Готовлю! — отвечаю я, понимая, что шаман ничего не понял. — Gusha? — смеётся он. — Yo ya? — Всё, отстань, gusha это, да! — отмахиваюсь и возвращаюсь к своим делам. Отвлекать вздумал! Он молчит, но всё равно смотрит, как и остальные. Спустя время, когда я проверила ножом готовность, снимаю котелок с огня и жду, когда остынет, прямо в бульоне: сухой птица не будет. — Nye todo, buka nye beru gusha… — бормочет один из мита на ухо другому. Ой-ой, какие недовольные-то все! Овощи они не любят! Готовить не умеют просто, вот и всё. Попробовав ложку бульона, я решаю, что достаточно остыло, поэтому выкладываю себе на тарелку. Мита задерживают дыхание, когда я отрезаю кусок и накалываю на вилку. Я кладу в рот курицу и… — Охренеть, это так вкусно! — плачу я от счастья, что съела что-то помимо пресного мяса. Жаль, что перца и чеснока нет, но даже так это — еда богов! Эта нежная структура, слегка солоновата, отдаёт морковным соком в сочетании с луком… Ммм! Синий шаман указывает пальчиком на уже пустой котелок и приказывает: — Beru mosi mita! И, несмотря на его повелительный тон, я сразу бегу делать новую еду: вдруг понравится, и мы такое есть всегда будем?! Не могу уже этого дождаться! С замиранием сердца я наблюдаю за мита, осторожно откусывающим птицу. Только бы понравилась! — Dada! Tomo! Dada mosi, valo, — кланяется он и смеётся. Так, dada — это восхваление… Ура! Я победно поднимаю руку и сжимаю в кулак — получилось! У меня, наверное, даже глаза слезятся, но это всё от счастья! Пункт первый в плане по прогрессированию мита выполнен! Осталось придумать остальные...