Милосердие

У меня появился друг! Тот самый, который учит языку, а ещё он просил научить его готовить мою еду. Я назвала его Тимоха, вот Тимоха он просто и всё! Вроде чувства, что «Выглядит как Игорь, ну!» Тимоха не отличается от среднестатистического мита, поэтому я на того повесила ленточку (это бечёвка, найденная в закромах ящиков). Да, похоже на личного питомца, но как его отличать-то? У них же даже юбки похожие! В общем, с Тимохой мы не разлей вода, где я — там и он. Видимо, очень интересна моя персона; несомненно умная, по сравнению с остальными. Верный приспешник, короче. Так вот, в плотницу поиграть хочется, но вся проблема в том, что я как бы понимаю, как устроена мебель вроде стула со столом, но как складная… Там всякие шурупики, винтики, да? Кузницы я тут рядом не вижу, чтобы из утвари всё переплавить, так что пока стоит отложить. А вот обычную мебель будет неудобно таскать при кочевании: нужно где-то осесть. И вот на этом моменте я начинаю улетать на крыльях энтузиазма до стратосферы, а потом вспоминаю, что даже окружающий мир не выяснила! Мы с Тама… С Тимохой ходим парой, так что я подхожу к лежащему другу: — Beru… Э-э… Гулять как будет? Go? Нет, это английский. Arbu… Ambur… Ambula? — А? Eleka? — стонет Тимоха и потягивается. — Assentior. Он встаёт довольно бодро, отряхивается и уже готов, так сказать, к бою. Мита в принципе довольно спонтанны, могут спокойно в ту же секунду, как решили что-то сделать, пойти и сделать; это не конкретно Тимоха, у них вся нация такая. Гулять мы, конечно, далеко не будем: немного страшно мне. Кто знает, вдруг там за пределами голожопики бегают как в Сайлент Хилле? Лес обычный, за исключением некоторых незнакомых мне фруктов и цветов, которые любезно объясняет Тимоха, а я половину не понимаю. Друг отстаёт где-то, поэтому я иду одна. Эх, бросили. Впереди вижу выцветшую красную палатку и костёр. От кого это? Подхожу ближе и моим развитым навыком дедукции устанавливаю, что покинули это место совсем недавно: угли ещё тёплые. Даже мешок с нарисованным углём рядом лежит! Люди тут есть! Ну или разумные существа, наверное… Надеюсь на первое. Здесь также лежит дневник на земле, разбросанные карандаши и… компас, разбитый правда. Судя по всему, покидали это место в спешке. На страницах дневника непонятная мне письменность, но почти везде нарисованы монеты в мешках и драгоценности. Вот это у незнакомца стремления, я аж зауважала! Так, ну кладезь информации я оперативно забираю, вдруг пригодится. Хотя это явно шифр будет, я ж ни одного слова не знаю на этом языке. Тимоху я нахожу рядом с поляной, прячущим что-то за спиной. — Опа! Вот ты где! Ambula до upa! Он не отвечает, дрожащей рукой протягивает мне жёлтый цветок со сладким-сладким ароматом. Я не поняла, это чё, Тимоха романтик? Беру этот цветочек и осматриваю — с него же натуральный сахар сыпится! Вот это Тима удивительный подарок преподнес. Указательные пальцы Тимохи сталкиваются в смущённом жесте, ударяясь друг о друга. Мита в меня влюбился. Н-да, неловко… И почему? Честно говоря, по моему скромному мнению, мита ближе к животным, чем людям. Это к тому, что как у них размножение происходит, я так и не могу выяснить, так что… Действительно какие-то романтические чувства? Нас прерывает громкий мужской смех недалеко за деревьями. Тимоха оттаскивает меня за кусты и жестом пальца у места, где должен быть рот, приказывает молчать. — И прикинь, этот мудак хотел мне впарить одного пацана по цене трёх! Ну я его и ёбнул, ха-ха! — натурально ржёт высокий мужчина в маске и с лопатой в руках. Парень вторит ему: — Ну и прально, нечё ему пиздеть. ЛЮДИ! Наконец-то! Только подходить пока боязно, если Тимоха так отреагировал. Он, кстати, меня рукой закрывает. Ну что за джентльмен! Ух, как обычно: я нихрена не понимаю. Почему здесь столько языков?! Хоть и некоторые слова смутно знакомы, но по большей части я не представляю, о чем они говорят. Они проходят аккурат мимо нас, как только тот, что повыше, останавливается. — Зырь, сидит тут кто-то, — подзывает парня он. — Покажись, бля. Тимоха как можно тише отходит, я за ним. Мы крадёмся спиной вперёд и всё идёт неплохо, но я наступаю на ветку! Ну что за клише! Резко кусты открывают. Пока. — Хиличурлы! Чё тут делаете, а? В крысу решили?! Блять. Видно, Тимоха тоже об этом подумал, судя по примерно такому же слову, вырвавшемуся из его рта. А мужики времени не теряли, один рогатку достал (я пыталась не заржать), а другой лопату, что страшнее. Так вот, тот, что пострашнее, уже замахивается орудием, Тимоха закрывает голову, а я того за шкирку — и подальше отсюда. Ну нахер. Очнувшийся Тимка бежит со мной от этих мужиков. Я не знаю как, но мы оторвались от погони — вероятно, преследователям просто надоело. Дрожащий друг предлагает идти в лагерь, я с ним соглашаюсь. Изучая дневник, я не перестаю думать: это люди такие попались или они все такие? В смысле, что мита ненавидят и прибить хотят. Если второе, то будет очень… печально. Очень. Пиздец будет, вот как. Несмотря на громкие слова о революции, к мита я отношусь не более как к неразумным питомцам, если говорить грубо: с ними не выстроишь нормального диалога, и это даже не дело языкового барьера. Или может я не настолько пытаюсь. Не знаю. Просто дело в том, что если я решу интегрировать в человеческое общество, у меня это не получится, при недружелюбии к мита — пусть я и отличаюсь от других митовцев. В общем, буду решать проблемы по мере их поступления. Что меня удивило, так это то, что язык в дневнике похож на латинский или же английский, только с перевёрнутыми буквами. Хм, мне это только на руку — расшифровать будет легче. Хотя, несомненно, этих знаний будет недостаточно для полного понимания языка. Ах да, мне даже писать нечем. На повестке дня: стоит изобрести чернила. Когда я смешиваю сажу от жженных дров костра с водой, то смотрю на подозрительно подсуетившихся мита. Те волочат большие камни в центр лагеря под строгим надзором шаманов. Насчёт митанской религии довольно просто: она монотеична, вера только в бога по имени Уну, ну и поклонения стихиям. В принципе, всё. Ах да, ещё ритуалы с танцами и жертвоприношением — только животных, на том спасибо. Синий шаман зазывает всех к только что сотворённому объекту, чтобы помолиться. Честно, все эти ритуалы уже начинают раздражать: в прошлой жизни я вообще атеисткой была, ну! И ничего, переродилась, значит не такая уж и потеря, что не верила в Иисуса, как хотела мама. Хотя, я в теле какого-то монстрика, может, за грехи?.. Так сказать, наказание за неверие. В танцах нет ничего сложного: руками машешь, с ноги на ногу прыгаешь. Ну и поёшь-молишься, чего я не делаю, ведь лень, а проверить никто не стремится. На своё лицо, кстати, я смотрела, но чуть ли не со слезами на глазах. Я бы не сказала, конечно, что я совсем-совсем ужасно выгляжу (ненароком увидела как-то огромного мита без маски — вот там действительно всё плохо), но в цирке уродов точно бы было место. Противоречие, да, но если бы я такое существо увидела, то не плевалась бы. Лицо оно скорее некрасиво, чем страшно. Или я может привыкла. Я, кстати, на эльфа похожа: уши короткие правда, но заострённые. Молитва подходит к концу — я возвращаюсь к расшифровке. Язык по письменности похож на английский, но с перевёрнутыми буквами, вроде так писали в средние века в Европе. К сожалению, мало слов, которые я могу понять: не из-за того, что я не знаю английский или латинский, а таких слов… просто нет. Это я к тому, что если бы было пару неизвестных, то по контексту можно было бы догадаться, но не весь текст с незнакомыми предложениями. Стало быть, язык взял только шрифт, хм. Только вот что интересно: есть здесь слово «priklyucheniy». Я не шучу! Оно реально тут написано! Так много вопросов и так мало ответов. Тимоха подходит ко мне, аккуратно кладёт руку на плечо и указывает пальцем на уже стемневшее небо. Ох, я и не заметила. Стоит сворачивать лавочку — режим сна нарушать не нужно. Было такое раньше, не советую. Как гению кулинарии, мне выделили целую палатку — палки, а на них ткань. Хороша жизнь! *** Я поднимаюсь с мягкого стула и встаю перед длинным столом со всевозможными сладкими блюдами и закусками. За ним сидят две женщины, похожие друг на друга, и мужчина. Девушка справа в одежде горничной подходит ко мне: — Хотите сюрприз, молодая госпожа? Конечно, думаю я! И громко отвечаю: — Да! Да! Какой?! В зал заходит ещё одна девушка в такой же одежде, которая несёт на подносе огромный торт с зажжëнными свечами. Все люди в комнате начинают хлопать, когда я задуваю огонь, и смеются: — С днём рождения! С днём рождения! *** Просыпаюсь от резкой боли в ушных раковинах: будто кто-то их тянет со всей силы вверх. Я пищу, стараясь не кричать, держусь за них и глубоко дышу. Эта агония несравнима ни с чем. Ощупываю уши и с удивлением понимаю, что они стали круглее. Что это было?