Милосердие

Я вздрагиваю от любого шороха. Именно поэтому я как слышу шевеления, так сразу наставляю вилку в ту сторону. Всё из-за чёртового красного монстра! Вот чего он пялился на меня? Так он ещё и до самого своего ухода это делал и даже уходил задом. Тьфу на него. Хоть бы следил скрытно… Из-за кустика выходит Тима, прихрамывая. — Mi mosi gusha, — вздыхает он и садится рядом на траву. Болезнь у Тимохи развивается в геометрической прогрессии, и мне плохо от того, что я не знаю, как ему помочь. Да и мне-то наоборот лучше становится… Я осторожно глажу его по плечу и не могу ничего сказать в ответ. Лекарства нет, Тиме не помогают даже те чудо-ягоды. Мы оба абсолютно бессильны, что меня очень и очень раздражает. Напоминает мне о том, как до двадцатых веков людей косил обычный грипп. Вроде плёвая болезнь, а лечения тогда не было… Вот и сейчас так, вероятно. Лекарства нет никакого, равно как и идей для его создания. Я не химик, не биолог и не врач, я не знаю как вылечить недуги без привычных ринз и арбидолов. Просто… почему это происходит? Что Тимоха такого сделал, чтобы каждый день плакать от боли? Что? Кхм, не стоит предаваться таким философским размышлениям, они никуда не приведут. Эх, вот и чего я не решила медициной заниматься, когда бабушка настаивала..? *** Меня давно интересует место, находящееся на входе к поселению. Это огромное поле с ржавыми мечами, которые главным образом сконцентрированы в озере под двумя деревьями. Так как местность располагается чуть далее жилой, то приходится выходить без присмотра как такового. По берегу озера стоят маленькие каменные статуэтки, полуразрушенные временем и поросшие мхом. Мечи стоят по кругу, в центре — самый большой. Судя по виду, им всем ну не более пятисот лет. Всё же они не превратились в простой кусок ржавчины… Хотя я не эксперт по антиквариату, чтобы на глаз возраст вещей определять. Тем более, мир другой, может, и материалы другие? Подхожу к большому мечу ближе, чисто ради интереса. Меч как меч, не скажешь, что новый уж совсем. Логично? Логично. Только вот… деталь здесь есть странная. Стучу ногтем и чуть убираю им слой грязи, полученный за столько лет, и вижу запачканный, но в остальном целый круг. Нет, правильнее, чёрный круг с лучами, как у звезды. Он как бы встроен в гарду меча, будто бывший опорой. Я где-то видела этот символ. Определённо. Хм. Как же хочется ответов здесь и сейчас! Но нет, приходится терпеть, ведь я — невезучий монстрик. Это одна из вещей, что меня раздражает, и с которой я не могу ничего поделать. Не нужно быть гением, чтобы понять — я монстр, только начавший превращаться в человека. Мне остаётся только ждать. Лишь бы были здесь для бездомных приюты какие… или можно сымитировать зависимость, если здесь есть такие центры реабилитации. Интересная идея. И что мне вообще делать как я превращусь? Будут ли враждебно относиться мита? Насколько я понимаю, моя ситуация — своего рода эксклюзив, ведь я нигде ни у кого не вижу таких же изменений на любых стадиях. Но, кстати, сейчас злости нет, так что я надеюсь на лучшее. Ну или мита просто… тупые. Я не удивлюсь. Как-то идеально всё складывается: я тут и в человека превращаюсь, меня в поселении почитают, живу даже неплохо. Что дальше? Красавчик на белом коне? Деньги с неба? Чует моя чуйка большой-большой подвох. Вот не могу я не подозревать что-то, когда всё настолько хорошо! Но что? Аргх, как же бесит ничего не знать. Ставлю ноль из десяти. Я ещё раз смотрю на чёрную звезду у меча и на самом деле напрягаю все извилины, чтобы вспомнить откуда я её знаю, но ничего не происходит: не помню и всё. Чувствую, будто на меня кто-то смотрит, и сразу оборачиваюсь — никого не вижу. На долю секунды показалось что-то яркое вдали. Спокойно, это всё паранойя, никто не следил за мной. Хлопаю себя по лбу, словно убеждая себя, но на всякий случай снова смотрю туда, где померещилось что-то яркое и ничего не замечаю. Ей богу, свихнусь так скоро. Нет, я конечно не надеялась на здоровое психическое состояние после перерождения, но всё равно, так сказать, неприятно! Хлопаю по щекам себя и ухожу к поселению. Тревога не покидает меня и там, но явно уменьшается. *** На четвёртый день я уже начинаю психовать: огрызаюсь с мита, задёргиваю шторы поплотнее и сижу только с дубинкой (арбалет, к сожалению, пока не постижим мне). Я удостоверилась, что у меня реально появился сталкер. Имя его… красный монстр, какой приходил с припасами. Всё-таки не паранойя, на том спасибо. Хотя это как посмотреть: я же теперь боюсь. Почему же я так напугана? Причина номер один: он маленький, но своими действиями показал, что сильнее даже шаманов — щиты, оружие откуда-то, более грамотная речь, да и аура какая-то особенная. Причина номер два: уже мои заморочки, но этот пугающий взгляд, точнее отсутствие, так как я не вижу даже очертаний глаз. Если с мита компенсируется это тупостью, то с цветными монстрами я не сомневаюсь в их интеллекте. Причина номер три: если такой супер умный и сильный монстр заинтересовался тобой — пиши пропало. Ведь не чаи же гонять он стесняется позвать, ну! Явно что-то нехорошее задумал. Страшно. *** Встаёт солнце, а значит не так боязно выходить. На всякий случай я приказала мита стать моей охраной, так что стало спокойнее. Есть власть — грех не пользоваться! Здороваюсь-таки с охранниками и выхожу на улицу. Солнце светит только так, уже с самого утра. Я, естественно, с битой на плече иду и рассматриваю окрестности. Как же… скучно. Иду в сторону Мясного племени, может, поем; завтрак быть должен скоро. И даже тут ничего примечательного! Вероятно, это к лучшему, так как меня не отвлекает ничего от слежки вокруг за тем, кто, собственно, следит. Вокруг, кстати, не вижу этого красного. Поумнел, что ли? Или из-за скопления мита? Отстал в конце концов? Не, последнее точно бред. Встревоженно всё же ем мясо с овощами (научила поваров, горжусь собой) и оглядываюсь по сторонам на всякий случай. Так. Тимохи не видно. Скорее в Африке снегопад пойдёт, чем он пропустит еду. Случилось, может, что? Он же недавно совсем заболел. *** Мои пальцы скользят сами по себе по клавишам рояля. Я эту песню учу которую неделю: новое любимое произведение матери. Подушечки пальцев болят от нескончаемых тренировок, но я пытаюсь не обращать на них внимания. — Недурно, но под конец сфальшивила как обычно, — цокает матушка, так и не оторвавшись от газеты. Я только киваю на это, ведь смысла препираться нет — понимаю, что сыграла идеально, но ругаться с матерью себе дороже. — Позволите войти? Это горничная Каиса, — слышится стук в дверь. — Заходи, — приказывает матушка. Запыхавшаяся девушка входит в комнату и тут же выдаёт: — Госпожа герцогиня, молодая госпожа Вигдис устроила драку с рыцарями дома и… Рукой матушка останавливает слугу и ей же мнёт переносицу: — Не продолжай. Некоторые вещи не меняются… И что я в воспитании этой мерзавки упустила. Каиса, иди к герцогу, пусть он делает что там хочет, не нужно упоминать Вигдис при мне. — Но… Хорошо, госпожа, — кланяется горничная и уходит. Мне неловко до жути — так всегда, когда разговор заходит про мою старшую сестру. Вигдис, несмотря на статус наследницы рода, в пределах дома не уважают, скорее боятся (за исключением нашей матери). Она типичная бунтарка: громит всё вокруг, вступает в многочисленные драки, не приходит домой и бездумно тратит деньги. С самого детства матушка говорит не быть похожей на сестру. — Нервов на эту паршивку не хватит, чёрти что творит. Непутёвая девка выросла, надеюсь, ты такой не будешь. Поняла?! — хмурится мать. — Да, матушка, — вздыхаю я. — Молодец. Ты у меня хорошая девочка: играешь на фортепиано, скрипке, в столичную академию поступаешь. Продолжай в том же духе, милая, — говорит она мне, но я не чувствую доброты в её словах. Я снова играю на рояле, мать читает газету.