your soul is a chamomile field

      До начала урока осталось целых десять минут, а в класс уже врывается человек, от которого буквально веет атмосферой лета, тепла и безграничной радости. Он сразу находит взглядом человека, с которым виделся в субботу и с удивлением на лице подходит к нему.       — Привет, Ликси. Ты буквально спишь с открытыми глазами… С тобой всё хорошо?       Феликс, до этого смотревший в одну точку, повернул голову в сторону своего друга.       — Что? Да? А… Да… Привет. По вопросительному взгляду было видно, что Джисон до сих пор ждёт ответа.       — Со мной всё хорошо. Я делал домашку до двух ночи, а потом ещё три часа не мог уснуть.       — Ого, — воскликнул Хан, выражая полную обеспокоенность состоянием друга. — Есть причина для бессоницы?       — Да нет, всё хорошо. Просто мы с отцом поссорились, — сказал Ли, будто бы вновь устремив взгляд в пустоту.       «Мать твою, зачем я это сказал. Теперь будут вопросы. Феликс — дурак, Феликс — дурак, Феликс — дурааааак»       — Ого… Могу ли я узнать причину..?       — Только не сейчас, хорошо? Здесь так много людей, не хочу, чтоб кто-то что-то слышал, — подавленно сказал Ликс.       «Что?! Можно было просто сказать "нет", что ты собираешься ему сказать, Феликс? ааааа», — именно это было в голове Ли в данный момент. Сознание потихоньку охватывала паника, но не было сил, чтобы подчиняться эмоциям. Поэтому сейчас блондин просто обездвижено сидел, обдумывая, о чём можно будет рассказать взолнованному Джисону и насколько близко его можно подпустить к сердцу, к тому, что Ликс столько лет держал в себе?       — Да, хорошо, — добродушно улыбнулся Хан и пошёл на своё место.       «Да, пизда. Молодец! Теперь думай, что говорить Феликс,» — подумав это, он схватился за голову, что пронзила резкая боль. В последние дни он стал слишком уязвимым. Переезд на новое место и обустройство в школе сделали своё дело. Не стоит забывать и про события последних двух дней, что нанесли очередной удар по ещё нестабильной психике подростка. Ведь так трудно переживать ссоры в столь юном возрасте.       Ликсу почему-то, на самом деле, хотелось высказаться Хану. Похоже он настолько устал от всего, что готов уже рассказать о семейных проблемах парню, которого знает всего неделю (а официально знаком вообще три дня). Или же он просто необъяснимо доверяет Джисону? Он пока сам не понял, но уже ждал этого разговора.       По пути в столовую Феликса кто-то окликнул:       — Эй, Ли Феликс, пообедаешь с нами?       Обернувшись он увидел Тэяна, одного из самых популярных парней школы, и каких-то двух девчонок, чьи имена он даже не помнит.       Собравшись с силами и натянув фальшивую улыбку Ликс ответил:       — И вам добрый день. К сожалению, не могу к вам присоединиться, так как уже договорился со своим одноклассником сегодня пообедать вместе. Возможно, получится в другой раз, — после этих слов он пошёл в нужном направлении, зная что в другой раз этого тоже не произойдёт.       — Опять будешь обедать со своим дружком Джисоном? — послышался всё тот же надменный голос.       Феликс лишь закатил глаза и пошёл дальше.       — Что тебя только привлекло в этом отбросе? — сказала одна из девушек.       — Почему бы не общаться с нормальными людьми? — добавила другая.       — Он ведь только и будет тянуть тебя ко дну, — завершил парень.       Ликс не смог это терпеть, поэтому развернувшись в их сторону высказался:       — Этот «ненормальный отброс» куда уж интереснее вас. С ним намного приятнее проводить время и общаться. Я бы сказал, что вам до него ещё тянуться и тянуться, но думаю, что вы уже никогда не изменитесь.       — А-ха-ха он на тебя плохо влияет, — пискляво засмеялись девушки.       — Какой же ты придурок, оказывается, — сказал темноволосый парень.       — Эй, тише — не забывай, кто его родители, — одернула его одна девушка.       — М-да, как я и думал — не поймёте. В таком случае, думаю продолжать бессмысленную беседу нет, — после этих слов Ликс развернулся и теперь точно ушёл, ведь боле он не намерен возвращаться к разговору.       «Тупицы, неужели правда думают, что я буду с ними общаться? Взгляните в зеркало, увидьте свой надменный взгляд и лицемерную улыбку и ещё раз задайтесь вопросом, нужны вы мне или нет»       Папа учил тому, что не стоит ссориться с кем-либо в этой школе и вообще показывать свои эмоции на людях, но Ликс не мог выдержать такого обращение к себе и добродушному Джисону, да и нервы в последнее время ни к чёрту.       Во время обеда Хан попросился сесть рядом с Феликсом, который, конечно, ему не отказал. Он знал, что Джисон подойдёт к нему перед обедом, поэтому и сказал той компашке, что уже договорился (да и не очень то хотелось с ними обедать)       — Ты можешь сейчас рассказать о случившемся?       — Когда я вернулся домой в субботу, — сразу начал Ликс, — на меня накричал отец за то, что я поздно вернулся и не отвечал на звонки, и.. затронул очень больную тему…       Он потупил взгляд, прикусил щёку и, вздохнув, продолжил:       — Несколько лет назад, когда мы ещё жили в Корее, у меня был друг. Наши родители давно дружили и поэтому мы познакомились, когда были совсем маленькими. С ним мы были буквально не разлей вода. Везде вместе: у кого-то из нас что-то случилось — переживаем вместе, произошло что-то хорошее — радуемся вместе, появились проблемы — решаем вместе. Я рос вместе с ним. Однажды я даже понял, что я… Нет, думаю это не важно.       — Всё важно. Ты можешь мне рассказать всё, — подбадривал его Джисон, положив ладонь на руку собеседника.       — Он мне нравился. Думаю, я ему тоже. Всё было просто замечательно, но однажды наши отцы поссорились и, конечно же, мой папа решил, что они не достойны общения с нами. Соответственно и встреч с.. другом стало меньше. Но в любом случае, мы сбегали из дома под разными предлогами, что-то вроде «у нас мероприятие в школе» или «сегодня дополнительное занятие по английскому» и встречались. Всё бы могло продолжаться дальше и так, но в один «прекрасный» день мне сообщили, что мы переезжаем в Австралию по причине того, что отцу будет выгоднее работать там, — Феликс развёл руками. — Мы пытались поддерживать общение после переезда, но… не получилось. Возможно по моей вине, но я не мог этого терпеть. Думал, что с ума сойду. Феликс опустил голову и закрылся руками. Хан не знал, что творилось с эмоциями на лице Феликса в тот момент, но он будто бы словил волну блондина и полностью проникся его эмоциями и чувствами. Дыхание спирало, а на сердце будто бы горсть камней положили.       — И об этом он мне решил напомнить в субботу. Кстати, как раз, было четыре года со дня нашего переезда, — усмехнулся Ликс.       Джисон явно был не готов услышать столько личной информации о Феликсе сейчас. С каждым словом он становился мрачнее. Поначалу он даже не знал, что говорить. Ли подняв голову и взгляд на притихшего друга, задал вопрос:       — Всё хорошо? Я испортил твоё настроение, да? Будто очнувшись, Хан ответил:       — Э.. Ой, да. Всё нормально. Я не совсем знаю, как помочь в такой ситуации, но..       — Нет нет нет, мне не нужно помогать. Я тебе высказался — ты меня выслушал. Это уже помощь для меня. Не волнуйся.       — Х-хорошо… И ещё, если подобное повторится или кто-то будет портить тебе настроение, ты всегда можешь поговорить со мной. Звони, пиши, приходи, я выслушаю тебя и постараюсь помочь всем, чем смогу.       Ли был максимально удивлён внезапной поддержкой со стороны недавно появившегося друга (хотя Джисон услышать от Ликса о самом сильном и больном воспоминании тоже ожидал не больше).       — О-оу.. Спасибо, спасибо большое. Мне на самом деле очень приятно.       Хан посмотрел в глаза Феликса. Несмотря на появившуюся улыбку, взгляд был наполнен грустью, от чего Ли вновь удивился. До этого в глазах Сона были только радость, счастье. Но что же произошло сейчас?       Они смотрели друг на друга около минуты, пока в один момент Джисон, будто опомнившись, не смутился.       — Феликс, тебе не кажется, что мы сейчас должны есть?       — Ой, да, точно, — растерялся Ли и начал торопливо открывать ланчбокс.       Хан слегка посмеялся над этим и принялся за поедание булочки.       Выходя из школы Джисон подошёл к Ликсу и предложил прогуляться по парку. Для Феликса резкое предложение было немного неожиданно, но он согласился. Было видно, что Хан хотел что-то сказать, но не решался. Блондин решил подождать немного и поэтому просто молчал. Они шли спокойно по дороге в парк, пиная иногда встречающиеся под ногами камушки. После пяти минут ходьбы в тишине, Джисон заговорил:       — Ты сегодня рассказал историю про друга, тем самым освежив некоторые мои воспоминания. Когда мне было тринадцать лет я встретил всё в том же парке одного художника. Он рисовал тёмно-синие тучи в сочетании с зелёными листьями деревьев — прекрасное сочетание, — хмыкнул парень. — Я решил с ним познакомиться и выбрал не самый удачный метод — засыпал его вопросами типа «а почему ты рисуешь здесь, а не с фотографии дома?», «а чем ты рисуешь?», «а как давно ты этим занимаешься?». Он был полностью погружён в работу и злился на меня, но явно этого не показывал и старался не отвлекаться. Последней каплей стал вопрос «а меня нарисуешь?». Кто ж знал, что художники не любят, когда их вот так вот просто просят нарисовать. После этого он развернулся ко мне и строгим голосом сказал, что не может сейчас со мной говорить и что мне лучше идти. В итоге я сел недалеко от него на лавочку и послушно ждал, не спуская с него взгляд. Когда он закончил, я подошёл к нему и проводил до самого дома. Он всё же не стал меня игнорировать, и мы даже неплохо пообщались. Он мне тогда показался очень спокойным, но когда мы продолжили общаться, я понял, что он очень эмоционален. Настоящая драма квин, — Джисон с лёгкой грустью засмеялся, вспоминая образ драматичного темноволосого парня. — Так я его и назвал. Феликс перебил:       — Надо же, у меня был ещё один друг, который незадолго до моего отъезда просил называть его драмой квин. Странно…       Хан округлил глаза:       — Ого, и правда странно… Ладно, перейдём к главной сути моего рассказа. Мы с ним были очень близки, хоть и было много различий между нами; и в один момент одно из них привело к завершению нашего общения. Его образ — прилежный, послушный мальчик из богатой семьи, мой образ — парень, который не вылазит с улицы, похожий на хулигана и на человека из неблагоприятной семьи, — Феликс хотел его прервать и заверить, что тот так не выглядит, но Хан продолжил. — По крайней мере по мнению его мамы, я был именно таким. Его родители решили, что их сын не может общаться с таким человеком как я, и запретили со мной встречаться. И может мы бы и продолжили общаться, но они ужесточили контроль над ним, а за каждую встречу со мной жёстко наказывали. Когда я об этом узнал, то и сам прятался от него, если видел, — Джисон повесил голову и шумно вздохнул. — Я не хотел, чтобы ему было плохо. А видеть новые синяки на руках от ударов и под глазами от недосыпа и нервов, бледную кожу и измотанное состояние от очередной истерики и разборок… это как-то.., — он поджал губы, опустив взгляд куда-то вниз.       — Это ужасно, Хани…       Оба они были ужасно подавлены. Феликс впервые видел своего нового друга настолько тоскливым и опустошённым. Он даже не ожидал, что у самого улыбчивого мальчика в школе, есть такая история.       — Последний раз я видел его год назад — в магазине. Он так вырос, очень красивым стал, хотя это уже не имеет значения. Он, кстати, тоже мне нравился тогда. но сейчас я даже не думаю об этом. Кстати здесь мы познакомились, — он указал рукой на место вокруг них. По щеке скатилась слеза, он надеялся, что этого видно не будет, но за первой последовала и вторая, и третья. Ликс поддерживающе взял его за руку, отчего Джисон не выдержал и крепко обнял. Поглаживая его по спине блондин произнёс:       — Ты до сих пор его любишь, да?       — Нет, просто так обидно за себя того… Того, что так искренне любил и надеялся на лучшее. Мне было так больно, Феликс, — почти шёпотом отвечал Хан. — Я знаю, он тоже не хотел расставаться, но. но нас просто разлучили… Почему многие родители думают, что они должны решать с кем будет общаться их ребёнок? Почему они думают, что они своими запретами делают лучше для детей?       Теперь Феликс крепче сжал друга в объятиях, так как этими вопросами и сам задавался не раз.       После нескольких минут прогулки они нашли какую-то скамейку и сидели сначала молча, после чего начали общаться на разные темы, отличные от проблем, чтобы хоть немного поднять себе и друг другу настроение.       — Ликси, я бы тебе посоветовал написать родителям, что ты немножко задержишься.       — Ох, да, думаю всё-таки стоит это сделать…       Достав телефон он отправил сообщение в семейную группу, после чего друзья продолжили общение.       Медленно, но эффективно разговор помог разрядить обстановку. И вот на щеках уже нет дорожек слёз, а яркая улыбка Джисона уже вновь освещает пространство вокруг себя. Феликсу казалось будто бы солнечную улыбку «скрывают какие-то тучки». И это не удивительно — после такого разговора сложно быстро прийти в себя. Но Ли и не будет заострять на этом внимание — просто для того, чтобы не затрагивать вновь больную для друга тему.       Когда тёмное синее небо покрылось тучами, а время подходило к моменту возвращения домой, Феликс кое-что вспомнил.       — Знаешь, мне Пак Виен сказал, что ты когда-то красился в синий.       — Ты говорил обо мне с Пак Виеном? — удивился Хан.       — Да, так вышло… Так вот, он сказал, что ты однажды покрасился в синий. Это правда?       — О даа, — протянул удовлетворённо Хан, закидывая ногу на ногу и сомкнув замок из рук за головой. — Помню, как учителя ахали, смотря на меня. Странные вообще, у нас в школе вроде как нет запретов на причёски?       — Надо же, а он сказал «в нашей школе это не позволительно», — передразнил его Ликс, задирая указательный палец вверх.       Джисон залился не громким смехом:       — Да уж, не удивительно, что он может сказать что-то подобное. Кстати, точное попадание в интонацию, — подметил Джисон, на что Ликс ухмыльнулся.       — Смело, конечно, с такими учителями краситься в яркие цвета. А вообще, я бы хотел посмотреть, как на тебе смотрятся синие волосы, — сказал Феликс, повернувшись к собеседнику в пол оборота и зарывшись рукой в его осветлённых волосах, стал рассматривать их. От такого жеста тело Джисона непроизвольно покрылось мурашками, а дыхание перехватило.       — Я думаю, тебе очень идёт.