Без ветра не бывает волн

В наш суровый век заклинательский мир меняется прямо на глазах. Кланы исчезают с лица земли, на смену им приходят другие, и всё переменчиво, точно капризные воды в сезон штормов. Так с детства твердили Хэ Сюаню. Читая древние трактаты и прилежно слушая учителей, он верил, но не думал, что придется испытать горечь правды на себе. Когда он был еще слишком мал, молодой наследник дружественного Юньмэн Хэ клана поднял восстание против бывших вассалов. Клан Хэ не мог бросить остатки клана Ши в беде, тем более, что Хэ Сюань был из одного поколения с его младшей сестрой, и Ши Уду пообещал им выгодный союз в случае своей победы. Никто из главной семьи Хэ не вернулся с поля боя. Отец, мать, даже сестра Хэ Сюаня погибли ради амбиций клана Ши. Зато Ши Уду действительно отомстил, поверг противников и поставил на карте цзянху новое название — резиденцию клана Аньхой Ши в горах Хуаншань. Но когда кланы Юньмэна стали сомневаться в возможностях юного Хэ Сюаня возглавить их, клан Ши не поддержал наследника. А воспитывавшаяся в уединении и строгости сестра Ши Уду, которую когда-то тайно представили главе Хэ и его супруге, неожиданно оказалась мальчиком — и нынешним наследником Ши Уду! О каком союзе тут может идти речь? Власть в Юньмэне вскоре перешла к другому клану, а Хэ Сюань оказался на обочине судьбы — вернее сказать, в самой разбитой лодчонке у сияющего огнями причала. Но он не забыл о доме, о Пристани Лотоса с развевающимися на ветру флагами, расшитыми гербом клана Хэ. Не забыл улыбку сестры, так щедро помогавшей с заданиями наставников в душной библиотеке с видом на лотосовую заводь. Руки матери, умело управляющей судами и суденышками любого из известных людям вида, ее глаза, когда сестра хвасталась ей достижениями брата в учебе. Одобрительные кивки отца, наблюдавшего за учениками с балкона перед тренировочным полем. Из могущественного клана Юньмэн Хэ семья Хэ стала всего лишь одной из вассальных, а ее члены вошли в число учеников новых хозяев Пристани Лотоса. Только Хэ Сюань, к тому времени уже достаточно взрослый, чтобы осознать происходящее, но не понимать последствия своего поступка, наотрез отказался присоединяться к другому клану и учить новые техники. Клан Юньмэн Хэ оказался на самом дне. И Хэ Сюань не пожелал покидать эту пучину. Словно бездонный омут, судьба затягивала его всё глубже и глубже, и он принял волю темных вод.

***

Ши Цинсюань всегда любил кататься на лодках. Что-то внутри так и пело, когда закругленный деревянный нос рассекал водную гладь, а веселые фонарики на крыше сампана покачивались в такт волнам. В родных его сердцу горах Хуаншань царствовали ветра, и хотя с южной стороны крутые скалы выходили на бескрайний океан, Ши Цинсюань бывал там редко, а прогулки в открытом море скорее пугали, чем вдохновляли его. То ли дело живые, будто покрытые гроздьями лотосов, осоки и камышей озера Гусу или Юньмэна! Отправляясь на ночную охоту, Ши Цинсюань по возможности старался побывать в любимых местах. Выпить в Цайи, не нарвавшись на гусуланьский патруль, поваляться на травке у причала в Юньпине, и если повезет с сезоном, поесть свежих лотосовых семян или сочного арбуза. Молодой наследник Аньхой Ши не скупился на траты, славился как щедрый и воспитанный юноша. Неудивительно, что его привечали во всех постоялых дворах и закусочных, везде он был дорогим гостем. И конечно, он был хорош собой, даже обворожителен сверх меры: чуть вьющиеся мягкие волосы, большие глаза с полупрозрачными солнечными ресницами, стройная ладная фигура в красивой дорогой одежде. Его смех напоминал пение колокольчиков, веер с размашистым иероглифом «ветер» на одной стороне и горным пейзажем с другой так и плясал в руках, — второй молодой господин Ши с ним не расставался. А покладистый ласковый нрав, изящно вздернутый нос, как и глубокое почтение и любовь к старшему брату, сделали его всеобщим любимцем что в Аньхой Ши, что за его пределами. Обо всём этом знали, пожалуй, все — кроме Хэ Сюаня. Он зарабатывал на жизнь как обычный юньмэнский лодочник. Лодку-сампан брал взаймы у хозяина Хуа из Цветочного переулка, под конец дня платил за пользование, а остальное оставалось ему самому. В детстве Хэ Сюаня не раз звали стать учеником в Пристани Лотоса, но затем перестали. Ведь какой будет прок от того, кто сделал такой огромный перерыв в обучении заклинательству и тренировках? Сын когда-то прославленных заклинателей жил тихой жизнью обычного человека, к тому же стесненного в средствах и бесталанного. Разве это не трагедия! — сокрушалась дальняя родня. Но Хэ Сюань, ни тогда, ни теперь, спустя столько лет ни разу не выразил сожалений о своем выборе. «Лучше я сдохну в городском канале, чем стану прислужником!» — думал он, и слезы обиды стекали по бледным щекам. Он как раз собирался слинять, решив не дожидаться вечернего наплыва гуляк. Юньмэн цвел пышным лотосом, точь-в-точь как на фиолетовых флагах Пристани Лотоса, и от желающих прокатиться по озерам или побродить по живописным окрестностям не было отбоя. Хэ Сюань уже собрал вещи, которые не стоило оставлять в лодке без присмотра — связку веревок, флягу, потрепанный мешочек цянькунь и шляпу доули, — как вдруг на борт, будто на пробу, опустился сапог. — Можно с вами покататься, юноша? — раздался веселый голос незнакомца — из числа тех, кто никогда не считал нужным спрашивать разрешения, и Хэ Сюань не сдержал раздражения: — Нет, — бросил он через плечо. — Я уже ухожу. Он вовсе не искал неприятностей. Но неделя выдалась паршивая, так что те, видимо, искали его сами. Прямо как сейчас… Лодка мягко качнулась, повинуясь нажиму наглого сапога. Что-то упало вниз, блеснув в свете фонарей. — А если так? — игриво спросил голос, и Хэ Сюань задохнулся от возмущения. Обычно ему впору было радоваться, когда за лодку платили вперед, а то, чего доброго, сбегут после прогулки, и ищи потом по всем заводям. Но отчего-то вкупе с тоном голоса незнакомца брошенное под ноги серебро показалось оскорбительной подачкой. — Что ж. Благодарю, — не показывая эмоций, Хэ Сюань присел, чтобы подобрать нежданную плату, затем положил ее за пазуху и как ни в чем не бывало продолжил сматывать веревку. Закончив, он не спеша закинул ее на плечо и повесил шляпу за спину. Огляделся кругом — ничего не забыл? Принялся проверять швартовный трос. Наконец незнакомцу надоело ждать, и он, топнув ногой, возмутился: — Мы поедем или нет?! — Куда? — насмешливо оглянулся Хэ Сюань и на мгновение обомлел. На причале стоял молодой заклинатель, в глаза бросалась рукоять его меча, как и нефритовая подвеска на поясе. Но вот одежды были ему незнакомы. Что это за клан? — Я же вам заплатил! — обиженно проговорил заклинатель. Пушистые ресницы захлопали от изумления. Прическа с высоким гуанем вовсе не казалась растрепанной, напротив, Хэ Сюань подумал, что юноша уделяет немало времени своей внешности. Но в желтом свете бумажных фонарей было заметно, как вокруг его головы поднималось облачко коротких пушистых волос. — Я вам ничего не обещал. Добровольные пожертвования приветствуются, — оскалился в ухмылке Хэ Сюань. Вот так! Будет знать, как разбрасываться серебром, как будто за него можно купить всё вокруг. На какой-то миг заклинатель перед ним замер, явно пораженный до глубины души. Хэ Сюань напрягся — если придется драться, у него только весло против добротного дорогого меча… Но вместо того, чтобы напасть, юноша разразился смехом, внезапным и громким, как шторм в тихую ночь. Он всё хохотал, прикрыв рот тыльной стороной ладони, и Хэ Сюаню внезапно стало обидно. Уж слишком часто смеялись именно над ним, а не над чем-то еще. — Неужто я так просто попался воришке? А ведь брат предупреждал меня быть внимательнее в пути! — он притворно ужаснулся. Хэ Сюаня подкупило его чувство юмора. Похоже, тот смеялся не над ним, а над собой. Почему-то это располагало к себе. Что, в свою очередь, раздражало с непривычки. Хэ Сюань с заслуженной настороженностью относился к незнакомым заклинателям — про своих хотя бы знаешь, куда идти жаловаться в случае чего. — Какой я тебе вор? — он напустил на себя холодность. Детишки из Болотного квартала неспроста называли его Гулем. Хэ Сюань мастерски умел отпугивать от себя людей. — Я всего лишь устал после долгого трудового дня и хотел уйти пораньше. А ты… — Я понял, понял, — замахал на него руками странный заклинатель. Переменчивость его настроения не была понятна даже Гулю-Хэ Сюаню. Улыбаясь чему-то своему, тот спрятал лицо за взявшейся из ниоткуда ширмой веера. «Блаженный какой-то», — фыркнул про себя Хэ Сюань. Только почему-то теперь он чувствовал себя неуютно, стоя посреди лениво покачивающейся на воде лодки — и не уйти, потому что на причале «занято», и не уплыть, потому что только пришвартовывался и собирался целых полчаса. — Лодка принадлежит самому градоначальнику, — на всякий случай добавил он, намекая, что красть ее не стоит. В ответ заклинатель вновь залился смехом, как бы говоря: я же не умею править лодками, к чему мне такое обыденное, неприбыльное, маркое дело? — Что ж, раз так, тогда я приду завтра, — пообещал незнакомец, взмахнув ресницами над кромкой позолоченного веера. Вот же праздный бездельник! Хэ Сюань терпеть не мог тех, кто целыми днями слонялся по Юньмэну, позволяя уличным фокусникам, торговцам всех мастей и попрошайкам дурить себя почем зря — несмотря на то, что подобные траты и составляли его небольшой доход. — Эй, молодой господин! — окликнули со стороны воды, и в озерной темноте проступили черты утлого суденышка с громоздкими веслами-лопатами по бокам. Обычно Хэ Сюань выбирал местечко потише, да и его клиентов никто не смел переманивать себе прямо с причала, но заметив, что разговор у молодежи не клеится, старина Мин тут как тут прикатил на своей колымаге. — Не хотите прокатиться? Хэ Сюань вздохнул спокойно про себя. Сейчас этот странный незнакомец сядет к старине Мину и будет таков. И больше они, хотелось бы верить, никогда не встретятся. Но заклинатель деликатно кашлянул, поправил расшитый какими-то листиками и птичками пояс и решительным жестом сложил веер, махнув им старине Мину. Стоило признать, за его движениями хотелось следить, как кошка следит за важной птицей, сидя в клетке и не имея возможности ее цапнуть. «Вряд ли он первый ученик, больно изнеженный, но точно наследник какого-нибудь клана», — подумал Хэ Сюань, молча наблюдая. — Благодарю, добрый господин, но мне советовали поплавать по юньмэнским озерам именно с этим приятным юношей, — заклинатель пронзил Хэ Сюаня взглядом, и тот так удивился этой колкости, что даже не нашелся с ответом. Обменявшись поклонами, они разошлись: незнакомец — под причитания старика Мина, неспешно обмахиваясь веером, а Хэ Сюань — бросившись в противоположную сторону, подальше от городских огней, украшенных флагами весенних домов, горластых зазывал у винных лавок и прочих элементов бурлящей богатой жизни, к которой не имел никакого отношения. Уже в проулке у лавки он остановился и вдруг засмеялся, сам не понимая, почему. Кажется, его поймали, и он попался, как самый глупый, безмозглый гуль в ловушку талисмана обездвиживания. На следующий день с раннего утра он уплыл подальше от Юньмэна, от поселений на озерных берегах, от лотосовых ферм, тут и там занимающих земли по клочкам от самой Пристани Лотоса до Цишани на западе и Гусу на востоке. Так он втайне поступал, порой чаще, порой реже, но неизменно, как приходит холод после жары и луна после солнца. Там, вдали от мирской суеты, еще было несколько местечек, которых не беспокоили люди, а нечисть избегала благодаря выставленной им защите из простеньких самодельных талисманов: заброшенный храм, пещера или старый причал у живописного водопада. Жители Юньмэна, если им и было до него какое-то дело, могли считать, что сампан Хэ Сюаня уплыл по заказу какого-нибудь богача или торговца — чтобы с размахом довезти дочь-невесту в Юньпин или закупить дорогих тканей в Сяогане, не тратя времени на дорогах в объезд. На самом деле Хэ Сюань медитировал или практиковался. У него был деревянный меч — и старый отцовский, с красивой, напоминающей остов рыбы резьбой на рукояти, закопанный в золотом песке. Духовные практики в воде, которым его учили мать и сестра, он помнил как собственное имя. Поочередно открыть даньтяни, ощутить, как наполняет меридианы духовная энергия, наполниться ею до краев, сконцентрировать в глубине. Там, где переливалось и сияло золотое ядро, взращенное на соленой почве слез, согревающее изнутри потоками света. Слиться с его солнечной силой, позволить прогнать прочь всю тьму и горечь, мельчайшие волнения запертой в теле ци, расправить крылья-плавники и погрузиться в единение с миром без остатка. Каждую чешуйку тела сделать каплей озерной воды, каждую мысль — песчинкой на дне, ракушечным перламутром, зеленью водорослей и тины. Хэ Сюань любил становиться частью стихии, которая составляла его самого. Долгие годы он приплывал сюда, чтобы стать собой хотя бы на один день — или краткий миг. Он не любил заклинателей и не хотел показывать кому-то, что сам является одним из них. Но в этот раз что-то было не так. Смутно он чувствовал себя будто бы не в своей тарелке. — И вовсе я не сбежал от того щеголя, — пробурчал он недовольно жирной лягушке, сидящей на соседнем камне. Ноги в воде, руки на ногах, сложенных в позе лотоса, вокруг лотосовая запруда. Это местечко давно считалось заброшенным, и даже любители халявных лотосов сюда не доплывали — слишком долго и муторно добираться. Лягушка недоверчиво квакнула и прыгнула в воду, подняв мелкие брызги. — Как невежливо… — протянул он вслед. К вечеру он разжег костер у покосившейся хижины и заснул прямо под открытым небом, слушая возмущенный стрекот цикад. А утром вернулся в зацелованный зарею Юньмэн, разомлевший и покрасневший от выпитого вчера вина да загара. Незнакомый заклинатель наверняка нашел себе новую жертву, чтобы кидаться в нее серебром да хихикать за веером. Любой лодочник за приличную плату будет счастлив показать местные озера такому благородному и хорошо воспитанному клиенту. И Хэ Сюань совершенно точно ни от кого не сбегал. Просто так совпало, решил он. Наверное, поэтому, когда вечером на причале послышался знакомый смех, он так и замер, напрягшись всем телом и не веря своим ушам. Неспешно вышагивающие по мокрым доскам сапоги вновь остановились около его сампана, и после тщательно проигнорированного приветствия сладкоголосый незнакомец с притворной обидой сказал ему в спину: — Неужели мне нужно переодеться прекрасной девой, чтобы привлечь твое внимание? Хэ Сюань, кипя от негодования, медленно развернулся к этому надоедливому хвастуну. Веер, меч на поясе, красивые украшения — всё было при нем. Одежды, казалось, сегодня подобраны с большим вкусом, хотя и были немного попроще. Как будто, подумалось Хэ Сюаню, это была уступка специально для него, ему навстречу, что раздражало еще сильнее. Глаза над мягко переливающейся в закатном свете кромкой веера смотрели насмешливо и как-то покорно. Вот-вот и уставятся в пол, потупятся скромно, и пухлые губы проговорят «как скажешь». Узкие ладони с тонкими запястьями венчали браслеты да кольца, явно пытаясь отбить общую стоимость наряда, компенсируя легкость светлой ткани и обыденность зеленого, в цвет молодой травы тонкого пояса. Пожалуй, так (не считая браслетов) мог бы одеваться если не любой ученик этого неизвестного клана, то хотя бы рядовой представитель главной семьи. — Ты меня преследуешь? — Хэ Сюань упрямо сложил руки на груди, скалясь так агрессивно, как только мог. — Неужто и сейчас не работаешь, лодочник? — вкрадчиво спросил заклинатель, и Хэ Сюань подумал — пускай покатается, зато потом отстанет. — Запрыгивай, — хмыкнув, разрешил он, принимаясь за тросы. Заклинатель просиял, сложил веер, в один миг оказался под украшенной фонариками крышей, даже не нарушив равновесия лодки. Владелец сампана, которому Хэ Сюань как раз задолжал оплату за две последние недели, любил роскошь и роскошные вещи (а вот Хэ Сюань любил хорошо поесть, поэтому их хобби исключали друг друга). Ему мог бы понравиться этот юноша, наблюдающий с детским восторгом то, как медленно всё дальше и дальше от них становится пристань — с ее стаями суденышек, крикливыми торговцами съестным, толпами лениво прогуливающихся зевак и спешащих по делам городских. — Ты собираешься править вот этим? — удивился заклинатель, кивая на весла. — А ты думал, я управляю водой и ветром? — съязвил Хэ Сюань, собираясь совершить свой коронный изящный разворот. — Мне говорили, ты хорошо управляешься с лодками, — признался заклинатель. В озерной тишине он и сам звучал, даже просто стоял тише, без кричащего вида «вот он, я». Серебристый смех заполнил маленький юркий сампан от носа до кормы: — Ты же не думал, что я так добивался этой поездки только потому, что оказался тобой очарован? «Лучший среди всех лодочников Юньмэна», — хотелось похвастаться Хэ Сюаню, но вместо этого он насупился и горделиво промолчал. Отец утверждал, что достойному нет нужды доказывать свое превосходство. Наследный глава крупного клана, он никогда не жил на улице, не добывал пропитание и кров в борьбе с людьми ничуть тебя не хуже и не лучше — просто другими… — Может, мне начертать талисман ускорения? — осторожно предложил заклинатель. — И тебе не придется так стараться. — Ты собираешься заплатить мне за безделье? — не выдержал Хэ Сюань, бросив весла и уставившись на незнакомца в упор. Будет он еще учить его, как лодкой править! Совсем эти даосы хваленые обнаглели. — Я уже тебе заплатил, — возразил тот, полностью упустив из виду суть вопроса. Наверняка намеренно. — Что было в прошлом, то уже случилось, — улыбнулся беззубо Хэ Сюань. — С тех пор за твою двухдневную бронь набежали проценты. Он совсем упустил из виду, когда это они перешли на «ты». Должно быть, еще тогда, на ночном причале, когда Хэ Сюань был так возмущен действиями незнакомца, что не мог и придумать, как бы нагрубить еще сильнее. — Как тебя зовут, дорогой друг? — после некоторой заминки проговорил заклинатель. Видимо, решил начать с чистого листа. Он не скрывал своего имени. Напротив, носил гордо как знамя. Последний представитель великого клана Хэ, не предавший предков. Теперь в их храме молились чужим… Но Хэ Сюань не забыл! Он помнит всё. И не прячется от прошлого и будущего. Но маленькой рыбкой в животе шелохнулось предчувствие, и отчего-то ему захотелось назваться иначе. Вдруг этот приставучий заклинатель подкупит кого надо и узнает о нем что-нибудь лишнее? Можно сменить причал, место ночевки, даже работу, но не имя, данное родителями. И как же от него потом отделаешься… — Мин И, — не задумываясь, назвал он имя старины Мина, своего территориально ближайшего собрата по лодочному делу. — Мин-сюн, — проговорил заклинатель задумчиво, будто пробуя звуки на вкус. «И всё-таки, странный он», — мысленно подтвердил Хэ Сюань, не показывая «врагу» и тени улыбки. — А я… И только заклинатель сложил руки в поклоне, намереваясь представиться, как лодку тряхнуло. «Мель? Немыслимо!» — промелькнуло в голове, пока Хэ Сюань глупо моргал, дохлой рыбой уставившись на водную рябь вокруг. Подчиняясь течению его дум, они плыли в ту же сторону, откуда он возвращался с рассветом. И чтобы всего за день посреди озерной глади появилось нечто, оставившее так мало воды, что даже плоскодонка не проскочит?! Выглянув за борт, они увидели, как тень расползается под ними чернильной кляксой, не достигая берегов, заметная даже в сумерках. У заклинателя вместе с изумленным вздохом вырвалось: — Ложись! — и тут лодку начало опасно кренить вправо. «Беда», — подумал Хэ Сюань, прежде чем услышал протяжный звук. Чавканье? Засасывание? С таким звуком вода уходит в узкую воронку... Так вот оно что, воронка! Выругавшись сквозь зубы, он принялся вспоминать разом всё, что когда-либо слышал о бездонных омутах. Эта жуткая напасть поселяется в водоемах и пожирает всё, что оказывается в зоне досягаемости. Но при Хэ в местных озерах отродясь не водилось такое! Как раз когда Хэ Сюань собирался сказать заклинателю, что пора покидать лодку, тот выхватил меч из ножен и не очень уверенно, но всё равно внушительно приказал: — Ничего не бойся и сиди тихо, я спасу нас. Не успел Хэ Сюань опомниться, как заклинатель ринулся прямо в пучину с клинком наперевес. Стоило признать, выглядел он эффектно — длинные рукава развевались следом, грозный взгляд, отточенные резкие движения. Почему-то Хэ Сюань представлял его в бамбуковом лесу, на тренировках с седовласым учителем, разрезающим даже листья на ветру — несмотря на нелепые ученические тряпки. Однако Хэ Сюань понимал — с бездонным омутом никакому мечу не совладать, даже самому острому. Конечно, вонзившись в черные воды, клинок замедлился и перестал подчиняться хозяину, а вместо этого потянул заклинателя на дно с собой. Бы. Потянул бы, но Хэ Сюань протянул руку, легонько оттолкнулся от наполовину затонувшего борта и схватил заклинателя за узкий пояс. И всё-таки вытащить клинок уже не представлялось возможным. Он по рукоять прятался во тьме, та бушевала, будто желая полакомиться Хэ Сюанем и его настырным спутником. Невозможно перетянуть на свою сторону бездонный омут. — Брось меч! — крикнул борцу со стихией Хэ Сюань. Тот краснел и вздыхал от натуги, но упрямо сжимал узкую ладонь в кулак, пытаясь совладать со своим духовным оружием. — Никак! — отмахнулся юноша. — Какой же я заклинатель без меча?! Хэ Сюань фыркнул, при этом очень надеясь, что его услышали даже через шум воды. — А что насчет мертвого заклинателя? Или заклинателя-гуля? — предложил он варианты, вглядываясь в расширяющуюся под ними воронку. Хэ Сюаню теперь приходилось держаться за крышу сампана, но когда и она исчезнет под водой… Ткань под рукой затрещала, и он с каким-то странным чувством «вот оно как» подумал, что главное — успеть добраться до берега самому. А этот безумец со своим щегольским поясом только утащит его с собой. Сожаление, гнев, скорбь — ничего этого не успело сформироваться в голове. Но ощущение ткани, убегающей из-под пальцев, создавало убедительную иллюзию потери. А потом вокруг запястья крепко сомкнулась тяжелая влажная ладонь — и потянула его вверх. Видимо, заклинатель воспользовался моментом, чтобы хорошенько оттолкнуться от рукояти своего драгоценного меча и взмыть в небеса, подальше от опасности. Они вместе опустились на крышу сампана. — Что-то не так, — заключил Хэ Сюань, глядя вниз, на водную воронку. — Ты заклинатель! — восторженно сообщил юноша, не разжимая пальцев. — Тебе показалось, — бросил Хэ Сюань, напряженно наблюдая, как пропадает в глубине алый бумажный фонарик. — Никто другой не смог бы удерживать нас обоих над водой, — судя по тону, заклинатель собирался убедить их обоих в верности своих выводов. — «Вас»? Только не говори, что у твоего меча еще и имя было! — вздохнул Хэ Сюань, торопливо ища самодельные талисманы запазухой. Известные и дорогие клинки от хороших мастеров носили названия, данные владельцем. Меч отца очень кстати звался Хозяин Черных вод. Но и меч, и талисманы он не носил с собой — на случай, если кому-то бы вздумалось обокрасть лодочника. Как минимум, вопросов потом не оберешься. — Что ты ищешь? — не стерпел заклинатель, будто вопрос Хэ Сюаня был просто гулом растревоженного озера. — Есть пустые талисманы? — вместо ответа гаркнул Хэ Сюань. Счет шел на мгновения. Без лишних слов заклинатель протянул ему стопку подготовленной бумаги — бери и наноси символы нужного талисмана. Дорогой бумаги, приятно льнущей к пальцам, совсем не такой, какую мог позволить себе Хэ Сюань. И подготовленной явно не самим господином наследничком лично! Впрочем, Хэ Сюань уже привык к раздражению, непрерывно колющему изнутри при одном только взгляде на заклинателя-незнакомца. Озеро вокруг них напоминало растертую тушь в чернильнице. Он сосредоточил энергию на кончиках пальцев, выводя незамысловатую вязь. Конечно, талисманы не зря заготавливали заранее — куда в разгар битвы доставать набор для каллиграфии? Но существовали и способы писать ци, правда, тратя на это много сил. К сожалению, Хэ Сюань не успел хорошо изучить это искусство… — Что ты делаешь? С бездонным омутом не совладать парой талисманов, — в голосе заклинателя боролись горечь недавнего поражения и негасимое любопытство — пряной сладостью на кончике языка. — Будь это бездонный омут, на простой лодке нас бы давно сожрали, — не отвлекаясь от своего дела, возразил Хэ Сюань. Заклинатель схватил его, склонившегося над талисманами, за плечо, когда сампан вновь опасно накренился. — Разве есть нечто, способное действовать как бездонный омут?! — восхитился заклинатель. — Надо рассказать брату, ему понравится! «Какая удивительная глупость!» — в сердцах подумал Хэ Сюань. Ему даже стало слегка обидно. Этот человек вел себя как ребенок. Глупее всего ему будет умереть вот так… глупо, отправившись на прогулку по озерам. — Давай помогу, — досадливо цокнув языком, заклинатель наклонился ближе и повернул к себе один талисман. Взмах рукой, и раскрытый откуда ни возьмись веер оставил яркий кровавый след на указательном пальце. Хэ Сюань отшатнулся от изысканного аксессуара, а заклинатель только довольно хмыкнул. Легкий и почти прозрачный, веер навевал мысли об изнеженности, а не о смертельной опасности. Да кто же он такой?! В несколько простых движений он начертал талисман упокоения и вопросительно поднял взгляд на опешившего Хэ Сюаня. Наклонив голову вбок, заклинатель нетерпеливо уточнил: — Ты ведь это хотел сделать, верно? Хэ Сюань медленно кивнул, подвигая к нему разложенные как попало талисманы. Озеро завыло под ними, чуя скорые жертвы древним божествам. Поглотив парочку заклинателей, оно стало бы на порядок сильнее — и уже никто не узнал бы в нем не ужасный бездонный омут, а обычную искаженную энергию! — Погоди, — подумав, бросил Хэ Сюань, когда перед заклинателем остался последний пустой талисман. Накрыв его ладонь своей, он вывел его пальцем незнакомые символы. — Что это? Я такого не знаю, — растерялся заклинатель, видимо, не понимая, стоит ли доверять незнакомцу и вкладывать свою ци в непонятный талисман. Впрочем, много и не нужно было — заклинания на крови и так срабатывали сильнее, чем на обычной киновари. Потому Хэ Сюань просто прикоснулся к бумаге сам. Наполнившись энергией, кровавые символы из багряных стали красными, будто лишились малейшей примеси тьмы. Один край крыши уже скрылся под водой. Переглянувшись, они кивнули друг другу — пора. Хэ Сюань схватил стопку талисманов, примерился и принялся по одному кидать их в центр воронки. Успевший вновь раскрыть свой веер и принять боевую стойку заклинатель залился оглушительным смехом. — Так просто? Да она же сама бы их затянула. Тебе даже делать ничего не нужно, Мин-сюн. — Не мешай! — рыкнул Хэ Сюань, считая про себя. — Ты меня сбиваешь. Как только вода доберется до них, намочит хотя бы кончики сапог — всё пропало. Их будто камнем утащит на дно. — Ну, должен же я хоть что-то сделать, — протянул заклинатель («что за надоедливое дитя!»), но после покорно замолчал, не опуская веера. Как будто волны щупальцами могли подняться над сампаном и атаковать сосредоточенно метающего талисманы «Мин-сюна». С каждым талисманом водная воронка словно покрывалась рябью — как если бы не могла переварить то, что поглотила, и грозилась исторгнуть весь свой замысловатый ужин. Глубоко вздохнув, Хэ Сюань вооружился последним талисманом — тем, что не был обычным упокаивающим знаком, известным даже младшим ученикам кланов. Это была Печать Воды — одна из техник клана Юньмэн Хэ. Итог можно было сравнить со вздохом облегчения. Уже изрядно посветлевшая, замедлившаяся воронка замерла, исторгла глубокий «ах!» и замерла, успокаиваясь навеки. На месте чудовищного бедствия, как и раньше, как и должно было, вновь оказалась озерная гладь. Через несколько мгновений в ней даже можно было разглядеть лунный лик, отразившийся в воде, точно лицо красавицы в медном зеркале. На поверхность всплыли обломки вёсел, всё, что не тонуло так просто. А вот лодку, почти скрывшуюся под водой, как и тяжелый меч, было уже не спасти. Хэ Сюань махнул рукой в сторону ближайшего берега, и заклинатель сделал крайне размеренный, аккуратный прыжок, даже приземлился очень удачно на песчаную полосу у воды. Затем обернулся, как бы удивляясь, почему Хэ Сюаня нет рядом. — Жаль твой меч, — подняв вокруг себя взрыв брызг, Хэ Сюань хмуро вышел на сушу. Хорошо, что он не пытался прыгать, пока воды были заражены напастью. — Не страшно, потом выловлю, — отмахнулся заклинатель, с безмятежной улыбкой глядя на их неверные, дрожащие под дуновениями ветра отражения. Обычный человек после такого приключения, пожалуй, старался бы держаться подальше от озера, хотя бы временно. Но этот человек обычным не был. И хотя он по-прежнему безмерно раздражал и вызывал желание то ли дать хорошую затрещину, то ли ограбить, его веер был безнадежно испорчен кровью, а помощь оказалась своевременной и полезной. Пожалуй, без него Хэ Сюань не выбрался бы из такой передряги. Словно прочитав его мысли, заклинатель сложил руки перед собой в церемонном поклоне. — Кажется, я обязан тебе жизнью, Мин-сюн. Кем бы ты ни был… на самом деле. Почти уверен, что даже в Юньмэне не может у каждого встречного лодочника быть по золотому ядру, — выпрямившись как ни в чем не бывало, он лукаво улыбнулся и раскрыл веер, то ли пряча за ним улыбку, то ли, напротив, подчеркивая ее. — Ты испортил свой веер, — устало заметил Хэ Сюань, чувствуя, как силы покидают не привыкшее к таким нагрузкам тело. Несмотря на развитое золотое ядро и редкие тренировки, он все-таки был больше лодочником, чем заклинателем, да и никого страшнее гулей раньше не встречал. — Глупости, — хмыкнул заклинатель, — я его усовершенствовал. И в пару быстрых, почти неуловимых глазом движений рассек руку еще раз. Хэ Сюань задохнулся от возмущения — разве он спасал их задницы для того, чтобы этот болван продолжил получать увечья?! Но когда заклинатель закончил, понял, в чем дело, и отчего-то смутился — с чего ему беспокоиться о чужом безумстве? Таким нехитрым способом заклинатель добавил алую кромку всему вееру целиком. Если не знать правды, пожалуй, можно было посчитать, что таким он и задумывался художником. Они бок о бок стояли и смотрели, как нарядный сампан господина Хуа скрывается под водой. Кстати об опасностях страшнее гулей… — Владелец лодки с меня три шкуры спустит, а потом предаст линчи, — равнодушно проговорил Хэ Сюань, провожая свою боевую подругу долгим взглядом. Поднимать лодку со дна было бы дороже, чем купить новую. Больше ни он, ни господин Хуа не увидят ни красивых фонариков, ни подушек под изогнутой крышей… — Пожалуй, теперь мне впору спасать тебя, — неожиданно предложил заклинатель. — Поехали со мной, накопишь денег у меня на службе и вернешься в Юньмэн богачом! — он по-свойски положил ладонь на плечо Хэ Сюаню, но тот упорно сделал шаг в сторону и лишь на безопасном расстоянии спросил: — Почему это я должен следовать за незнакомцем? — сложив руки на груди, Хэ Сюань обычно чувствовал себя защищеннее. Но против улыбки и неспешных взмахов веера это, признаться, было совершенно бессильным. — Мин-сюн, я не такой человек и не смогу бросить тебя в беде. Тем более, что я тоже отчасти виноват, из-за меня ты покинул пристань. Если у тебя остались родные, за которых ты в ответе, передашь деньги и всё, что захочешь, через меня или наших послов. Не хмурься ты так, ну! Ты же видел, у меня есть средства и я жажду их истратить! Похоже, он был мастером уговоров — наверное, пытался впечатлить или подначить на что-то упомянутого в битве брата, подумал Хэ Сюань. Доводы заклинателя были не лишены логичности, разум цеплял из вороха фактов главное и преподносил кратко и по существу. Даже строгие учителя Хэ Сюаня были бы горды таким учеником. — И из какого ты клана? — не подумав, спросил Хэ Сюань. В Пристани Лотоса его давно ничего не держало. Но и уйти было некуда. — И какого работника ищешь, неужто личного лодочника? — добавил он, надеясь не выглядеть при этом глупо. — Брат давно хотел навязать мне охрану, да я вечно от них сбегал, — ухмыльнулся заклинатель, пряча «обновленный» веер в бездонный рукав. — А ты, как мне думается, подойдешь лучше его занудных головорезов. Но неужели я не представился, Мин-сюн, и где были мои манеры? — «Узнай об этом брат, мне не сдобровать», так и слышалось в его тоне, и Хэ Сюаня это почему-то по-доброму забавляло. — Ши Цинсюань из клана Аньхой Ши. Это в горах Хуаншань, бывал там когда-нибудь? Он продолжал что-то щебетать, а Хэ Сюань, как оглушенный, смотрел на движение его губ, на камыши за его спиной, на заросли, ведущие обратно в Пристань Лотоса, а не слышал ни звука кроме «Ши Цинсюань из клана Аньхой Ши». Ши Цинсюань! Так звали невесту, обещанную ему когда-то. Ши Цинсюань из клана Ши. Из Аньхой Ши. Того самого Аньхой Ши, который… где… Ши Уду. Старший брат Ши Цинсюаня, которого он вспоминает с такой теплотой — это же Ши Уду, из-за которого погибли отец и мать, и сестра, и весь Юньмэн Хэ! — …Мин-сюн? Мин-сюн! — как в тумане услышал Хэ Сюань взволнованный голос, оседая на остывший песок. Он потратил слишком много духовных сил, не был подготовлен к такому сражению, истощился как физически, так и морально. У Ши Цинсюаня не будет поводов удивляться такой реакции. Так он успел подумать, падая в спасительный мрак. Очнувшись наутро у весело разгорающегося костра, с накидкой заклинателя у себя под головой вместо подушки, он кивнул вернувшемуся из леса Ши Цинсюаню, и тот просиял, демонстрируя пару свежепойманных кроликов в руке. — Я знал, что ты согласишься, Мин-сюн, — мягко поприветствовал Ши Цинсюань, подкидывая веток в огонь. — Не перенапрягайся, вчера мы отлично поработали. Хорошего понемногу. — Я поеду с тобой в Аньхой Ши, — торжественно пообещал Хэ Сюань, радуясь, что не назвал своего настоящего имени. В отличие от младшего брата Ши, Ши Уду мог его узнать. — Показывай дорогу в Небесные чертоги.