Результат: положительный

Внезапно возникшая возня, а потом и крики за дверью никак не позволяли сосредоточиться. Сонхва снимает очки с глаз и, небрежно кинув их на свой рабочий стол, решает наконец разобраться, что это за шум в коридоре. Как только он открывает дверь своего кабинета, где он по вторникам и четвергам принимает пациентов по записи, перед ним открывается поистине невообразимая картина. Несколько его давних пациентов, словно гномики, столпились вокруг высокого парня, подозрительно похожего на одного изрядно бесящего знакомого, а медсестра безуспешно пытается привести всех к порядку, умоляя их только не драться. Без очков узнать парня становится сложновато, но стоило тому повернуться лицом, в попытках вырваться от рук галдящей толпы вокруг себя, Сонхва сразу же жалеет, что вообще высунулся из своего кабинета. — Сонхва-хен! — радостно машет своей ручищей эта головная боль, которая мучает врача уже на протяжении четырех лет. — Вот, спросите его! Доктор подтвердит, что мне назначен прием! Разъяренная толпа сразу же переводит все свое внимание на доктора, который мало того, что понятия не имеет, о каком еще приеме горланит этот псих, так еще и не имеет никакого желания вообще с ним каким-либо образом связываться. После того, как Хана буднично сообщила ему, что со своим парнем она, наконец, рассталась, Сонхва не знал от счастья в каком орнаменте закатить по этому поводу вечеринку, уверенный в том, что больше никогда не придется иметь честь с ним общаться. Но этот наглец внезапно нарисовался прямо у его кабинета, так еще и шум такой поднял. — Доктор, это правда? Тогда где его талон? –возмущается одна из пациенток, вцепившись в своего врача прытким взглядом. Да Сонхва тоже хотел бы это знать, на кой черт он вообще этому шимпанзе понадобился. Но зная, на что тот способен ради достижения своих целей, решает не позволить ситуации перерасти в полнейший хаос. — Господин Чон, проходите, пожалуйста. С вами мы быстро закончим, — Сонхва указывает на свой кабинет, еле сдерживаясь не врезать по сразу же возникшей довольной ухмылке на лице ненавистного им человека, и обращается уже к очереди из пациентов. — Не волнуйтесь, я всех успею принять. Прошу, примите мои извинения за доставленные неудобства. Врач уважительно кланяется перед растерянными пациентами и спешит закрыть за собой дверь. Юнхо же ходит по кабинету расслабленно и с интересом осматривает все вокруг, лапая своими ручищами каждую попавшуюся на глаза вещицу, чем выводит Сонхва уже из себя. Он устремляется к своему рабочему креслу, надевает обратно очки и вновь открывает электронную карту предыдущего пациента, чтобы скорей дописать свой осмотр. — Я даже спрашивать не буду, что ты там устроил. Просто быстрей говори, зачем ты сюда приперся и проваливай. — А я впервые вижу тебя за работой, хен. Оказывается, ты такой крутой. Юнхо продолжает глупо улыбаться и садится, наконец, на стул перед столом врача. Сонхва старается не обращать на него внимания, может хоть это спасет его от лишних разговор, и поскорей заставит незваного гостя уйти. Тем более у него нет на это времени. — Быстрей, Юнхо. Иначе скормлю тебя разъяренной толпе за дверью. Сонхва продолжает печатать свой осмотр, но глубоко внутри на него все-таки накатывает некое любопытство. С чего бы бывшему парню любимой сестры почтить его своим присутствием? Он уверен, что и Юнхо не сильно рад их встрече. Может пытается таким образом узнать что-то о Хане? Или совет какой хочет попросить, как им снова сойтись? Но ответ очевиден — этому больше никогда не бывать. — Хорошо, — слышится совершенно уверенно и с нотками вызова в ответ. Юнхо двигает стул поближе к столу и немного откашливается, перед тем как продолжить. — Я хочу заняться сексом с Есаном, но он все еще боится, что я могу от него заразиться. Сонхва давится воздухом, судорожно начинает кашлять и, наконец, переводит свой глубоко изумленный взгляд на Юнхо. Тот же сидит немного взволнованный состоянием врача, но, кажется, сказанное им должно восприниматься со всей серьезностью, потому что никакого смеха или даже тени издевки на лице парня после сказанного не последовало. Что он только что сказал? — С Есаном? — кричит Сонхва, но снова давится из-за резкого повышения голоса. — Твои шутки уже все возможные границы переходят. Пошел вон! — Пожалуйста, хен, мне очень нужна твоя помощь… Юнхо поднимает руки в попытке успокоить мужчину и смотрит с такой мольбой в глазах, что совершенно непривычно для врача. Услышав сказанные им слова, Сонхва, сам того не понимая, притормаживает свой порыв выйти из-за рабочего стола, чтобы вышвырнуть за шкирку этого наглеца из своего кабинета. Неужели сам Чон Юнхо просит у него помощи? Хотя нет, такого быть не может. Этот извращенец просто решил посмеяться над ним таким образом. От него можно ожидать что угодно. Но не успевает доктор что-то ответить, как Юнхо торопливо продолжает. — Я по-настоящему влюблен, хен. Сонхва чуть сужает в недоверии глаза и внимательно смотрит на этого молодого человека, который, кажется, совсем не шутит. Наоборот, сидит весь такой серьезно настроенный и решительный. Он слышал от Ханы, что Есан теперь проводит много времени с ним и его другом, кажется, Минги зовут, но и подумать не мог, что все может обернуться таким образом. Юнхо явно выглядит по-другому. Ну, что не скажешь про внешний вид, конечно, опять на нем какая-то цветастая спортивная ветровка, свободные скейтерские брюки и потрепанные жизнью кроссовки. Но взгляд точно другой. Так, стоп. Не поддавайся на этот щенячий взгляд, Сонхва. — Что за чушь ты несешь? С каких пор ты в геи подался? Ты вообще представляешь себе секс с мужчиной? Держал когда-нибудь в руках чужой член? Видит Бог, так жестоко поступать Сонхва не хотел, но надо скорей привести этого потерянного в своих мутных фантазиях ребенка-переростка к реальности. Хоть кто-то должен. Юнхо бы только все новое изучать в его то возрасте. Этому наглому извращенцу наверняка неведомы такие понятия как ответственность, любовь и забота о любимом. Посмотрите-ка на него, попытался вскружить голову еще и Есану, но тот, как и ожидал Сонхва, не поддался. Хотя, подождите, что он только что сказал? Есан боится его заразить? Так, надо будет снова провести с ним беседу о том, что бояться ему нечего, ведь результаты его вирусной нагрузки практически на нуле. Бедный мальчик, все еще об этом беспокоится. — Вообще-то как раз именно это я и хотел сделать, но Есан не позволил мне даже поцеловать его как следует, — обиженно заявляет Юнхо, чем приводит Сонхва просто в неописуемый шок. Глаза его расширяются до предела, а челюсть теряется где-то под столом, но Юнхо слишком уходит в свои воспоминания, не замечая, как своими речами переворачивает весь привычный мир врача. — В тот день мы как раз решили дорисовать мой портрет в таком чудесном платье... О, кстати, хен! Хочешь, покажу тебе фото? Кажется, у Сонхва начинается мигрень. Все, что говорит этот паршивец просто в голове не укладывается. Нет, он точно издевается. Да что он себе вообще позволяет? Неужели он домогался его любимого пациента? Пока Сонхва продумывает план, как бы скинуть этот фонарный столб с седьмого этажа своего кабинета, Юнхо достает телефон из кармана своих брюк, чтобы срочно поделиться сделанным фото в платье еще в первый день, как его надел. — Так, стоп, — Сонхва пытается не делать поспешных выводов, дабы избежать тюрьмы за преднамеренное убийство, и все-таки разобраться, что тут происходит. — То есть тебя… вообще не волнует, что Есан парень? Про то, что ты носишь платья, сделаю вид, что не услышал. И нет, я не хочу это еще и видеть! — Но оно такое милое, хен… — Ответь на вопрос! Сонхва уже теряет терпение. У него нет времени разбираться с больными пристрастиями этого психа. Ему еще столько пациентов принимать, а его тут загружают просто немыслимой информацией. А доверия к этому информатору и так никакое. Надо поскорей заканчивать и выпроводить его, наконец, отсюда. — Минги говорит, что возможно я пансексуал. Типа, пол для меня не важен. — Разве это не бисексуалы? — О, вот это мы тоже с ним обсуждали! Представляешь, хен, оказывается… — Избавь меня от лишней болтовни, пожалуйста, — Сонхва устало хватается за голову и начинает потирать пальцами виски. — Что ты от меня хочешь, Юнхо? Парень замолкает и виновато опускает голову, что еще больше удивляет Сонхва. Кажется, он действительно настроен серьезно и все для себя давно решил, раз уже перешел к действиям, еще и не побоялся заявиться к брату своей бывшей девушки. Может Юнхо на самом деле и не такой плохой парень, раз с ним связалась Хана, а потом еще и Есан? А ведь Сонхва считает их самыми рассудительными и благоразумными людьми. А Есан так вообще из-за своего заболевания не подпустил бы к себе кого попало. Он ведь такой закрытый и крайне осторожный, вечно заботящийся о комфорте окружающих больше, чем о своем. Неудивительно, что он не позволил себя поцеловать. А что самое интересное, самого Юнхо это никак не пугает. А наоборот, он явно готов на все, ради того чтобы с ним сблизиться. — Я знаю, что на фоне лечения Есан не может меня заразить, но он все равно волнуется, что я могу быть в зоне риска, — отвечает тихо Юнхо. — А зная Есана, он скорей всего просто снова исчезнет. После того, как я его поцеловал, он сразу же уехал к родителям. Мне так страшно его потерять, хен. Может… может есть какое-то лекарство, которое я должен принимать, чтобы он точно ничего не боялся? Такого Сонхва уж точно не ожидал. Даже как-то жаль становится парня. Но парень прав, скорей всего Есан так и поступит. Он ведь только недавно вернулся в город, и то после длительных уговоров Сонхва. Как только Есан узнал о своем заболевании, получил базовое лечение и дальнейшие рекомендации, сразу же исчез, боясь осуждения окружающих. Парню нелегко пришлось, и только после того, как вирусная нагрузка его начала стремительно падать, Сонхва удалось, наконец, уговорить его вернуться, дабы тот продолжил свою любимую работу и показал миру свои работы на выставке изобразительного искусства. Даже всех своих друзей привел, чтобы те могли показать свое дружелюбное отношение и полное отсутствие осуждения или страха перед ним. Празднование прошло на ура, Есан наконец смог расслабиться и даже поговорить со многими из присутствующих. А благодаря дружелюбию и тактильному стилю общения Сана, смог даже перебороть свою неуверенность и позволить касаться себя. Но потом Есан снова головой ушел в работу, а Сонхва всеми способами старался держаться рядом и проводить ему лекции о том, что теперь он совсем не опасен для окружающих и даже смело может начать новые отношения. Кажется, его труды не прошли зря. Правда то, почему объектом его заинтересованности стал именно Юнхо, все еще остается загадкой. Ведь в тот вечер Юнхо мало того что его оскорбил своими тупыми шуточками, так еще и выглядел весьма сомнительно. Хана постоянно уверяла брата, что на самом деле ее парень очень добрый и заботливый, что способен на многое, и зря Сонхва его так недолюбливает, но при каждой встрече этот самый парень умудрялся доказывать обратное. — Во-первых, — начинает Сонхва, все еще сомневаясь, стоит ли вообще этому мальчишке что-то разъяснять, — ты для него намного опасней, чем он для тебя. У Есана низкий иммунитет из-за ВИЧ-инфекции, поэтому если у тебя имеются какие-то хронические инфекционные заболевания, лечение конечно потребуется. — Какие заболевания, например? — сразу же оживляется Юнхо и двигает свой стул еще ближе к Сонхва, готовый внимательно слушать дальше. — У тебя бывают высыпания на губах? Я имею в виду герпетические. — Вроде нет, — задумывается Юнхо и начинает тереть пальцами свою нижнюю губу. — Только губы вечно кусаю. Иногда даже до крови. — Вирусная нагрузка Есана практически на нуле, поэтому не страшно, — отвечает ему Сонхва, что сразу радует Юнхо. — А заболевания передающиеся половым путем? Хламидиоз? Уреаплазмоз? Трихомониаз? Сифилис? Гепатиты? Парень растерянно хлопает глазами. Половина сказанных слов он наверняка вообще слышит впервые, но Сонхва нужно до конца понять, насколько серьезно он настроен. Представляет ли вообще, с каким контингентом проблем придется иметь дело? Есан болен и очень даже опасным заболеванием, несмотря на успешное современное лечение. Если сейчас его здоровью ничто не угрожает, это не значит, что можно связаться с кем угодно и получить неприятных последствий. Особенно если этот кто угодно такой явно прибывающий в своем беззаботном мире парень, как Юнхо. — Д-думаю, нет, — чуть ли не заикаясь, отвечает он, но потом опускает немного глаза в задумчивости и продолжает. — Последние четыре года я спал только с Ханой. Но если нужно, сдам все необходимые анализы, чтобы знать наверняка! Такой бойкий настрой парня снова приятно удивляет Сонхва. Кажется, Юнхо действительно на многое готов. А самое главное то, что возможность стать угрозой для любимого человека его пугала больше, чем разговоры о существовании таких заболеваний со страшными названиями. Другие бы сразу начали отнекиваться, принимая вопросы такого рода на свой счет как оскорбление, любому инфекционисту с большим опытом работы хорошо об этом известно. А Юнхо сразу же готов на сдачу анализов, только бы знать точно, не опасен ли он для Есана. И, честно говоря, Сонхва ранее не совсем был уверен, что такой самодовольный тип, как он, мог быть верен лишь одному партнеру за такой долгий срок отношений. А ведь они с Ханой даже не жили вместе. — Хорошо, запишу тебя на сдачу анализов. Через неделю придут результаты. Сонхва открывает программу, чтобы записать данные Юнхо, затем просит удостоверение личности и страховку, дабы отправить заявку на взятие крови. Парень перед ним сразу же суется и достает из заднего кармана брюк бумажник, чтобы вынуть из него все необходимые документы. Ничего себе, он даже к такому был готов? Сонхва был уверен, что придется еще и это объяснять и ждать следующего визита уже полностью подготовленным. Потому что с такими недалекими пациентами, которые даже не знают, где их страховка находится и как вообще выглядит, ему тоже часто приходится иметь дело. — Спасибо, хен! Огромное тебе спасибо. Врач старается не отрываться от экрана компьютера. Почему-то слышать слова благодарности от человека, которого он считал последним бездельником, становится как-то стыдно. Так вот о чем говорила Хана. Теперь понятно, почему она с ним связалась. Сонхва на минуту даже как-то становится жаль, что они расстались. Ну, чувство юмора у парня не очень, с кем не бывает. Хотя, если подумать, ради его сестры не сильно-то Юнхо и старался, дабы наладить отношения с братом своей девушки. А ради Есана переборол всю свою самовлюбленность и гордость, не стал дожидаться записи, наверняка уверенный в том, что увидев его в списках на прием, Сонхва может просто не пустить, еще и устроил за дверью целое представление, чтобы его незамедлительно пустили, и сразу же начал со своих намерений и просьбы о помощи. Причем именно у врача своего любимого, чтобы уж наверняка. Это очень даже… похвально. Но при всем этом, лишь одно волнует Сонхва больше всего. Как ко всему этому относится сам Есан? — Ты знаешь, как он заразился? Сонхва решает не тянуть этот разговор, уверенный в том, что Юнхо обязан знать, с чего все началось и что даже сдай он всю свою кровь, это может оказаться бесполезным. Существующие препятствия на пути к сердцу Есана очень даже серьезные. Влюбиться в него очень легко, даже будь ты стопроцентным натуралом, ведь он такой красивый и притягательный молодой человек. А вот удержать — задача практически невыполнимая. У Есана большие проблемы с доверием, и Сонхва уверен, что даже такому странному парню, как Юнхо, его не добиться. — Не знаю, — отвечает совершенно спокойно Юнхо. — Для меня это не важно. — Не важно или не хочешь знать? Сонхва медленно встает со своего места и обходит стол, чтобы приблизиться к Юнхо, взгляд которого от этого никак не меняется - все такой же расслабленный и уверенный в собственных словах. Неужели в нем нет и капли желания узнать истинную причину? Бедный парень, наверняка трепетно печется о своих возведенных воздушных замках, которые быстро начнут рушиться, как только он узнает правду. — Если Есан захочет, сам мне все расскажет. Такой ровный и непоколебимый тон парня снова будто впечатывает Сонхва к стенке. Его просят не вмешиваться и не лезть, куда не просили. И несмотря на то, что врач все еще возвышается над ним, пока тот сидит на стуле абсолютно расслаблено, возникает такое чувство, будто вся власть над ситуацией именно в руках Юнхо, даже если он и не владеет информацией, которой можно манипулировать его любопытством. Вид парня и вправду впечатляет. Хотя, все еще не ясно, это Есан на него так повлиял или Юнхо действительно всегда был таким? И Сонхва ничего не остается, как сесть обратно за свой компьютер и записать на сдачу анализов крови на самое ближайшее время. Почему-то ему и самому стало интересно, что из всего этого может получиться. Внезапно появляется некая надежда, что возможно именно такой балбес, как Юнхо сможет добиться многого, чтобы привести его любимого пациента на путь счастливой беззаботной жизни, несмотря на присутствие такого «страшного» заболевания. — Всю информацию о дате и времени сдачи анализов пришлю тебе на твою электронную медицинскую карту. Не опаздывай, и прием алкоголя за день до сдачи крови категорически запрещен. И еще, — Сонхва делает паузу и внимательно смотрит в глаза напротив. Юнхо снова стал максимально сосредоточенным и заинтересованным, будто все, о чем они говорили ранее, действительно не имеет никакого значения. Сонхва снова под большим впечатлением, — послушай меня внимательно, Юнхо. Возможно я делаю огромную ошибку, доверяя тебе Есана, но кажется так просто ты не намерен сдаваться. Дам лишь один совет. Будь терпеливым. Не наседай. Есан это просто ненавидит. Дай ему время подумать. Поверь, ему многое пришлось пережить. Я потратил уйму сил, чтобы вернуть самому светлому человеку, которого встречал в стенах этой больницы, хоть какую-то заинтересованность к его нынешней жизни. И если ты умудришься все это испортить, предупреждаю сразу, я знаю, как от тебя избавиться раз и навсегда. Юнхо на сказанное лишь усмехается. Вот паршивец. Что он тут себе вообще позволяет? Сонхва готов взять все свои слова обратно, нет в этом бездельнике и капли ответственности за чувства других людей. Весело ему тут, даже после такого рода предупреждений и угроз. — Хен, — произносит серьезно и самоуверенно Юнхо, затем кладет сложенные в замок руки прямо на стол, тем самым приближаясь к лицу врача. — Для тебя Есан пациент. Тебе интересны его анализы, причины возникновения его заболевания и динамика лечения, важно его психическое состояние и результаты твоей кропотливой работы. Для меня же это человек, который волнует мое сердце и разум. Причем настолько, что сон для меня стал уже непозволительной роскошью. То, что мои чувства взаимны, я уже убедился. Большего мне и не нужно знать. Единственное, что мне мешает, это пара медицинских вопросов, но с твоей помощью, как его лечащего врача, и это решаемо. Ты прав, от своих намерений я отказываться не собираюсь, как и терять время впустую. Терпение? Не наседай? Ты понятия не имеешь, что Есана на самом деле раздражает. Нерешительность, чувство жалости к нему и чрезмерная осторожность — вот что. Он все еще тот же Есан-и, который хочет, чтобы мнение о нем не складывалось только за счет его заболевания. Так что, спасибо за консультацию, доктор, но со всем остальным я и сам разберусь. Сказав все это, Юнхо просто встает со своего стула, чтобы дойти до входной двери, не обращая при этом никакого внимания на вытянувшееся от услышанного лицо врача, но в последний момент поворачивается обратно и лучезарно улыбается. — И хен, прости за этот переполох. Обещаю в следующий раз записаться к тебе как следует. Хорошего дня!

***

Сквозь дрему слышится знакомое пиликание телефона, напоминающее о том, что настало время приема вечерних лекарств. Есан устало поднимается с кровати и опускает стопы на холодный пол. Сегодня опять дождливо. В комнате темно, лишь тусклый свет от настольного ночника дает возможность рассмотреть предметы вокруг. В его комнате все по прежнему с того момента, как он переехал от родителей. Мысль о том, что пора снова сюда возвращаться не покидает его уже несколько дней. Все вышло из-под контроля. Одно дело каждую ночь засыпать с мыслями о человеке, который слишком стремительно смог ворваться в его столь затуманенную жизнь, другое же внезапное осознать, что оказывается это взаимно. Есану достаточно просто проводить время с Юнхо, видеть его по несколько раз в неделю, каждый раз удивляясь тому, как он одним лишь своим существованием может зарождать внутри столько ярких вспышек неописуемых чувств. Но скрывать свою счастливую улыбку, просто смотря на него, с каждым днем становилось все сложней. Поездки к родителям через какое-то время перестали спасать. Раньше поскорей хотелось вернуться в город, снова увидеть любимые глаза, услышать голос, смех, и наконец, не боясь и не пытаясь снова себя сдержать, дотронуться невесомо хотя бы его плеча. Но каждый раз Есан все равно себя отдергивал. Благодаря присутствию Минги, обуздать мучительные порывы выпустить наконец рвущиеся наружу желания было в разы легче. Каждый неловкий момент Минги будто предугадывал, переводя все внимание на себя, дабы рассказать ребятам очередную увлекательную статью, что нашел в библиотеке их университета или в интернете, и каждый раз Есан не знал, как незаметно выразить свою бесконечную благодарность за это другу. Зато многое позволял себе Юнхо: взять Есана за руку, когда захочет, провести пальцами по его волосам, чтобы поправить прическу, совершенно спокойно стереть с его губ остатки любимого шоколадного мороженного или обнять крепко со спины, если ему показалось, что стало холодно, да или «просто так», как отвечает Юнхо, стоит поинтересоваться, зачем он это делает. У него все так просто и легко, а Есан горит внутри и совсем не знает, как себя спасти в той или иной ситуации. Пока он знает лишь один способ — сбежать. Чтобы остыть, прийти в себя, разъяснить самому себе, что это невозможно, что у Юнхо есть девушка, да и вообще он натурал. Но с каждым разом переставало спасать даже это. В клинике предложили воспользоваться услугами некого санатория, что находится в горах, и Есан был готов на что угодно, только бы преследующие его мысли и желания наконец оставили его в покое. Но и это не помогло. Как и встреча с господином Чхве Чонхо. Аен была права, этот мужчина явно во вкусе Есана, но стоит Юнхо позвонить, чтобы предложить дорисовать его портрет, Есан наплевав на все столь тщательно отработанные годами благоразумие и сдержанность, помчался на долгожданную встречу. Это была катастрофа. Страстные губы, что так прижимались к его губам, горячий язык, что так блаженно проходил по коже на его шее. Есан тогда сходил с ума и терялся в тягучем море своих самых потайных желаний. Казалось, это был сон, и вот вот он проснется. Но реальность моментально прояснилась, стоило почувствовать чужие руки на коже своей груди. Воспоминания, что годами зачеркивались в попытке от них избавиться навсегда, накатывали с безжалостной скоростью. Перед глазами в тот момент возникли те самые глаза, которые Есану казались самыми необходимыми в тот период его жизни. Беззаботной и счастливой жизни. Когда он был здоров. Когда любовь настолько затмевала разум, что казалось, будто их время бесконечно, а эти руки — единственное, что имеет значение. Теперь любое проявление схожих чувств зарождает лишь ужас, а желанные руки — напоминание о той роковой ошибке. Есан тогда не знал, что ожидает его впереди, через какой ад придется ему пройти после одной лишь слабости. И он не позволит снова этому случиться. Только не с Юнхо. Выпив свои лекарства, Есан направляется на кухню, где родители тихо беседуют за чашкой их любимого ягодного чая. О том, каким личным адом был тот период еще и для его родителей, он старается не думать. Они все еще любят его и готовы поддержать в любую минуту, лишь бы их сын не попытался снова причинить себе боль. Каким же он был в то время идиотом. Эгоистичной скотиной, который считал, что хуже в жизни ничего уже быть не может. Был готов оставить своих родителей с еще большим грузом невыносимой боли, но вовремя одумался. «Ты сильней, чем тебе кажется», «запомни, ты не один», «пора заняться твоей личной жизнью» все повторяет Аен. «Это не другие должны тебя бояться, а тебе опасаться их, ведь это твой иммунитет слаб. Береги себя, Есан-и» вечно напоминает Сонхва. «Я считаю, что ты смело можешь продолжать пугать их этим, если понадобится. Так им и надо, пусть боятся» поддержал тогда Минги. «Не уберу» ответил он тогда на просьбу убрать руку. «Не слезу» ответил он тогда на просьбу с него слезть. «Это не важно, да и какая разница. Не нам тебя судить» ответил он тогда на вопрос, не интересует ли их, как Есан заразился. «Он тебе нравится? Пожалуйста, ответь мне, Есан» спросил он тогда, стоило узнать о свидании с господином Чхве. Почему именно такие простые слова сказанные именно Юнхо так спасают душу? Дарят теплую надежду и долгожданный покой. Зарождают яркое пламя внутри и греют еще долгое время. Где казалось уже никогда не будет пробиваться свет, а навечно останется уже привычная темнота и холод. — Дорогой, у тебя телефон звонит. Голос мамы пробивается через густой туман раздумий в голове Есана. Он переводит взгляд на родителей, которые в свою очередь обеспокоенно следят за ним. Телефон в руке действительно звонит, а на экране появляется имя, с которым связаны практически все его мысли за последние несколько недель. — Это он, да? — интересуется отец, а мама почему-то очень странно начинает улыбаться. — Ответь ему, вдруг что важное. «Не важное». Нет, не так. «Да, важное, но мне это не нужно». Тоже не то. Кого ты пытаешься обмануть, Кан Есан? «Это действительно важно для меня. Но мне очень страшно». Да, именно так. — Если мы тебя смущаем, дорогой, можешь поговорить с ним в своей комнате. Я принесу тебе чай. — Нет, не стоит, мам… — Есан пытается выглядеть достойно в глазах родителей, но те явно понимают нечто больше, чем он думает. — Я… отвечу ему. — Ну, тогда вперед, — подталкивает его словами отец и как-то хитренько поглядывает на все еще таинственно улыбающуюся маму. — А мы спать пойдем. Поздно уже. — Спокойной ночи, дорогой. — Спокойной ночи, мам. Спокойной ночи, пап.

***

Юнхо уже нарезает пятый нервный круг по комнате, но стойко ждет ответа. Гудки продолжают уверять, что никто не собирается брать трубку, но ему плевать. Как и на то, что за окном уже ночь и возможно человек, которого он беспокоит своим поздним звонком, уже давно спит. Прошло уже пять дней, и желание услышать любимый голос становится настоящей зависимостью. Он не помнит, когда в последний раз нормально спал. Ужинал ли вообще сегодня? Кажется тот рамен, что оставил ему Минги, все еще лежит на столе. Без своего друга он бы точно давно помер от голода. Но вся еда кажется ужасно безвкусной, любимая работа уже не такой интересной, а люди вокруг незаметными. Вся его жизнь сузилась до единственного человека, которого он снова напугал своим странным по стандартным меркам поведением. Ну почему он вечно сначала действует, только потом думает? — Алло? Юнхо резко замирает посередине своей комнаты, как и его сердце. Он ответил. Наконец ответил! Голос спокойный, немного охрипший, но такой родной. А может это просто галлюцинации от длительного недосыпа? — Есан-и? — Только не говори, что ты не туда попал. Его мягкий смех - такой заразительный и манящий. Юнхо готов прыгать от счастья, но вместо этого лужей стекает на свою постель, не в состоянии убрать широкую и такую глупую улыбку с лица. — Нет, я попал именно туда, куда хотел. — Чего не спишь в такой час? «Потому что мысли о тебе не дают мне заснуть уже какую ночь. Потому что желание увидеть тебя сейчас, услышать твой голос, взять тебя за руки, крепко обнять и поцеловать стали важней, чем сон» — Есан-и, а какой твой любимый цвет? — Хмм, думаю фиолетовый. — Поэтому тебе в тот день понравилась моя гавайская рубашка, да? — Может быть, — Есан замолкает, что сразу же немного напрягает. Юнхо начинает двигаться по постели выше, чтобы положить голову на подушку, и пытается наугад нащупать руками лежащий рядом мягкий плед, чтобы им укрыться. — Тебе она очень идет. — А тебе идет абсолютно все, — отвечает чуть тише Юнхо и обнимает одной рукой подушку, а другой все еще прижимает телефон к разгоряченному уху. — Даже моя наспех и совсем неумело сделанная фенечка. — Она прекрасна, не говори так! — слова Есана тают сладкой ватой где-то в груди, а глупая улыбка снова занимает свою уже привычную позицию. — Мне очень нравится. — А что еще тебе нравится, Есан-и? — Мне нравится моя комната в доме родителей, — Юнхо блаженно закрывает глаза, наслаждаясь мягким баритоном любимого голоса, — горы, на которых растут кипарисы. Обожаю эти деревья. Мне нравится, что они всегда радуют своей зеленью, в любое время года. — Да, ты прав, — тревожное биение сердца постепенно успокаивается, дыхание становится ровным, а все тело наконец расслабляется под мягким пледом. — Особенно когда они покрыты белым снегом. — Точно! — Юнхо начинает счастливо посмеиваться на такой бодрый ответ Есана. Он действительно счастлив, что смог добавить нечто волнующее для своего любимого человека. — Очень красиво выглядит. — Прямо как ты, Есан-а. Ты очень красивый. Юнхо сам себе удивляется, почему не говорил об этом раньше? Что мешало ему проявлять свою симпатию нормальным способом, а не этими глупыми шуточками про изнасилование? Почему сказать о том, что думаешь было так страшно и казалось неуместным, зато пренебрежение к личному пространству без проблем удавалось? Наверняка пока мозг его продолжал тупить, тело делало все то, что было так необходимо как воздух. — Ты тоже… Юнхо-я, — произносит наконец Есан после затянувшегося молчания, так робко и тихо, что сердце буквально начинает пищать от восторга. — Я… ох… в общем, я подумал в тот день… в гостях у Сонхва хена… что этот парень, который остался сидеть один за столом… такой красивый. Юнхо топит свой вырвавшийся наружу восторженный писк в подушку. Кто бы мог подумать, в тот день его заметили сразу же, как только увидели! И посчитали красивым. Ну еще бы, с самооценкой у Юнхо всегда все было в порядке, он уверен в своем внешнем виде, а так же горд за свой высокий рост и широкие плечи, которые достались ему от отца. Вниманием противоположного пола он никогда не обделен, а веселый нрав и легкость в общении всегда привлекали к нему все больше людей на протяжении каждого этапа взросления. Но осознание того, что вниманием он удостоился именно этого парня еще с самой первой их встречи, распирает все внутри. Юнхо весь сжимается от восторга и предвкушения, что же может сказать Есан о нем еще? Главное не помереть от чрезмерного счастья. Но проходят секунды, а Есан продолжает молчать. Неужели ему тоже неловко о таком говорить? Но ничего, Юнхо уже достаточно услышал, чтобы зарядиться очередной порцией уверенности в себе и в своих намерениях. Пора снова действовать. — Я очень по тебе скучаю, Есан-а, — начинает Юнхо, закрывая глаза, чтобы представить себе во всех деталях и красках человека, которому адресованы его слова. — Хочу увидеть тебя, обнять как можно сильней и еще раз поцеловать. Но я знаю, ты мне не позволишь. Поэтому я намерен это исправить. — Исправить? — Есан явно удивлен, возможно даже ошарашен услышанным судя по его голосу, но собственно такой реакции Юнхо и ожидал. — Просто хочу напомнить, что в нашей стране за изнасилование дают как минимум двенадцать лет тюремного заключения. Юнхо смеется от души, громко и с особым наслаждением, не обращая никакого внимания на поздний час и возможные возмущения соседей на такой гогот. Есан шутит об изнасиловании! Кто бы мог подумать! Неужели у Юнхо есть шанс? Шанс стать кем-то особенным, тем самым, перед кем не стыдно о таком пошутить. Тем самым, с кем уже не страшно посмеяться над прошлым неприятным опытом. Юнхо безумно горд собой, он оказался прав — Есан намного сильней, чем думает Сонхва. Конечно, страхи остаются, но скорее больше за здоровье человека, который нравится, но Юнхо еще сильней загорается идеей исправить и это. И только тем способом, который ему ближе всего, в котором он чувствует себя понятым и принятым со всеми своими странностями. Потому что Есану это нравится. Юнхо теперь в этом окончательно убедился. В ту ночь он снова не смог заснуть. Но на этот раз от счастья.

***

Есан все еще не может поверить в то, что ждет Юнхо из клиники, где сам буквально несколько недель назад в очередной раз сдавал анализы крови для контроля своего состояния. Рядом с ним на скамейке непривычно молчаливо сидит Минги, еще и в солнечных очках. Зачем они ему понадобились, Есан так и не поинтересовался, все это время погруженный в свои мысли. Сонхва позвонил внезапно, всего неделю назад, торопливо что-то рассказал про Юнхо и предупредил не делать поспешных выводов. Есан тогда лишь усмехнулся про себя, потому что «поспешных выводов» он сделал уже давно. Пришедший в его жизнь ураган под именем Юнхо просто не дал времени на раздумья, унося с собой в вихрь, казалось бы, давно потухших и потерянных чувств. Радости, открытости, доверия, смеха… любви. Последнее совсем новое чувство, такое нестандартное, свежее, дерзкое. Пугающее. И тем самым манящее к себе с еще большей силой. — Что-то он долго. Может у него тоже что-нибудь нашли и теперь проводят инструктаж, как правильно предохраняться? Есан сначала не совсем понимает, что сказал Минги, но увидев хитрую улыбку друга, смотрящего поверх своих солнечных очков, сразу догадывается, о чем речь. Он начинает посмеиваться на столь привычную шутку в их компании, но, кажется, получается немного нервно. Минги, слава Богу, делает вид, что доволен реакцией друга и снова поворачивается в сторону больницы, куда заезжает очередная карета скорой помощи. Есан тоже переводит взгляд на нее, потому что, если он начнет задумываться серьезней над тем, что сказал Минги, то точно сорвется с места, чтобы истерически выяснить, что же там у Юнхо нашли. Но все тревожные мысли отходят назад, стоит заметить знакомый силуэт выходящий из машины скорой помощи. Есан сужает немного глаза, чтобы слепящее солнце не мешало обзору, и радостно вскакивает со скамейки, как только узнает наверняка кто это. — Нуна! Аен поворачивается сразу же, стоит услышать знакомый голос ее младшенького. Есан активно машет ей своей бледной ручкой со счастливой улыбкой на все таком же красивом лице. Парню уже двадцать пять лет, а издалека продолжает выглядить озорным школьником, который пытается всеми силами обратить на себя внимание своей любимой старшей сестры. Переговорив со своими коллегами, она направляется в сторону парней, и с каждым шагом улыбка на ее лице расцветает все больше будто бутон прекрасной розы. — Ну и кто из этих двух красавчиков тебе нравится, Есан-и? Он смотрит на Аен, которая приближаясь, начинает посмеиваться над возникшим забавным недоумением на его ранее счастливом лице. В смысле двух? — Я. На плечи Есана по собственнически падает до боли знакомая рука, которая еще и крепче сжимает его плечо, чтобы уж наверняка стало понятно, кто тут ему нравится. Есан поднимает голову и не может оторвать взгляда от гордой и самодовольной ухмылки на лице Юнхо. Тот же, убедившись, что всем все стало предельно ясно, переводит взгляд на Есана, дарит теплую солнечную улыбку и уж слишком соблазнительно подмигивает. — А второго красавчика зовут Сон Минги. Приятно познакомиться. Рано Есан, конечно, расслабился, теперь очередь удивляться поведению Минги, который вальяжно встает со своего места, эффектно, аки агент 007, снимает с глаз свои солнечные очки и уверенно протягивает руку его нуне. Кажется, Аен действительно впечатлена увиденным, раз переводит все свое внимание на него, внимательно изучает глаза напротив и, наконец, протягивает руку для рукопожатия. — А я думала, вы так и не осмелитесь со мной заговорить, господин Сон Минги. Рано Есан снова расслабился. Ох как рано.

***

— Поверить не могу, вокруг меня оказывается столько интриг, а я об этом даже не догадывался! Есан, возмущенно пыхтя, нарезает круги в гостиной, в которой не появлялся уже несколько недель и порядком уже соскучился, но сейчас все его мысли лишь об одном. Как его любимая нуна могла не рассказать ему о том, что уже несколько месяцев замечает одного симпатичного парня, постоянно ошивающегося у ворот больницы в которой она работает, и этим симпатичным парнем оказался Минги! Но еще больше удивляет то, что Минги оказался робким стеснительным парнем, который боится подойти познакомиться с объектом своей симпатии, и наверняка так бы и тормозил дальше, если бы не столь удачное стечение обстоятельств. Есан вдруг задумывается и, наконец, останавливает свой нескончаемый круг по комнате. Точно, а ведь Минги ни разу о ней не рассказывал. Вот они, конечно, те еще олухи, все шутки шутят, о высоком говорят, поддерживают друг друга, а про дела сердечные отмалчиваются. Ну как дети малые, честное слово. — Не хочу прерывать твои очаровательные возмущения, Есан-и, — голос хозяина квартиры окончательно выводит Есана из глубоких дум, заставляя, наконец, обратить на себя внимание, — но у меня тут как бы большие планы на тебя. Юнхо, все это время лежавший на своем диване, кладет голову на одну руку и, хитро улыбнувшись, манит пальчиком к себе. Спектр эмоций Есана сразу же переключается с возмущенного на панический. Что-то он совсем забыл где и с кем сейчас находится и в частности после каких именно событий. Анализы крови Юнхо оказались абсолютно чистыми, а вот его намерения насчет Есана не очень. Все произошло слишком быстро, времени на построение планов, что собственно делать дальше не оказалось, зато Есан оказался во вполне себе затруднительной и пугающей обстановке. После того, как они узнают результаты, он вообще-то не планировал приезжать к Юнхо, просто вся эта ситуация с уж очень подозрительно смекалистой нуной и еще подозрительней влюбленным в нее другом выбила из Есана все способности ориентироваться на местности и воздвигать в случае чего оборонительные барьеры. Он все пропустил, слепо шел за тем, кто его так заботливо вел за руку, и оказался в клетке собственных запретных желаний. Юнхо же никак не помогает справиться с внезапно возникшим волнением, а наоборот, еще больше его усиливает, совершенно расслабленно поднимаясь с дивана и продолжая хитро улыбаться лишь уголком губ. С каждым его шагом, разум Есана так и кричит, что надо бежать отсюда, что это ловушка, из которой нужно выбираться как можно скорей, пока не произойдет непоправимое. Пока он окончательно не потеряет… друга. — Я… не… Юнхо, стой… — Ты же знаешь, на меня это не очень то и действует. Прости. Хотя бы намек на раскаяние в этом нагловатом лице Есан все никак не может разглядеть. Только нескрываемое желание и полная уверенность в своих действиях. Он слишком близко, настолько, что Есан чувствует его теплое дыхание на своем лице и горячие руки на своей талии. Это заводит. Всегда заводило. Каждый, мать его, раз. Юнхо смотрит так пристально, так уверенно, что это, конечно, все еще пугает, но не отталкивает. Наоборот, только манит. Поэтому Есан не знает, зачем кладет свои руки на его мощные плечи, понятия не имеет, зачем сам тянется за поцелуем, чувствуя на своих губах чужую победную ухмылку, и тем самым прыгает с головой в это горящее пламя, догадываясь, какие незаживающие ожоги потом может получить. Но ему нравится. Безумно нравится. Он не может больше терпеть, не может остановить себя, чтобы не зарыться пальчиками в эти любимые гладкие волосы. Как же сильно он хотел это сделать. И, наконец, смог. У него получилось. Тем временем Юнхо давно потерял хоть какое-то сомнение в своих желаниях. Хватит с него мучительных раздумий - только вперед и больше ни шагу назад. У него все получится. Он в этом уверен. Тем более, когда эти мягкие губы так горячо касаются его губ, нежные пальцы так приятно поглаживают его волосы и кожу на затылке, переходят на шею и держатся крепче, стоит прижать сильней желанное тело к себе. От Есана снова, как в тот самый день, пахнет кондиционером для белья, полевыми цветами, и Юнхо готов покрутиться в тысячу оборотов в его стиральной машинке с этим кондиционером, только бы этот запах всегда оставался с ним и напоминал о нем. От этой мысли Юнхо еще больше разгорается и аккуратно вводит свой язык в чужой рот, чтобы быть еще ближе, еще глубже. Есан вздрагивает от этого в его руках, но, наконец, сдается и открывает рот шире. Ну все, теперь Юнхо уж точно не остановить. Он действует смелее, наваливается всем телом, прижимая к себе сильней, целует глубже, сгибая Есана в спине… — Ауч. Есан ударяется головой о стену, к которой его так остервенело нагибал Юнхо, из-за чего совсем нехотя приходится остановиться и оторваться друг от друга. Они дышат часто из-за нехватки воздуха, но отпускать друг друга не собираются, только Есану пришлось одну руку убрать с чужой шеи, чтобы найти опору на стене, об которую он собственно только что ударился. — Прости, — шепчет быстро и тяжело дыша Юнхо. — Ничег… — не успевает договорить Есан, так как его снова страстно целуют, убедившись, что он полностью прислонился спиной к стене, и теперь, наконец, можно продолжать. Все происходит слишком быстро. Есан удивляется каждой секунде, потому что такого от Юнхо он уж точно не ожидал. Откуда он знает, что нужно делать, чтобы завести своего партнера буквально до безумия? Где-то глубоко в сознании зарождается мысль, а вдруг у него уже был опыт с парнем? Потому что сомнений в том, что Юнхо на самом деле не знает, что делать, все никак не возникает. Его горячий язык уже безумно приятно, до ярких вспышек перед глазами, проходит по коже на шее, одна рука лезет под рубашку прижимаясь к пояснице, а вторая изучает подрагивающий от возбуждения живот, поднимаясь все выше по прессу, доходя до груди и задевая чувствительный сосок. О Боже. — Ого, — Юнхо сразу же отрывается от безумно соблазнительной шеи и смотрит немного удивленно, но с широкой улыбкой на лице. — Это что, был твой первый стон до которого я смог тебя довести? Есан непонимающе с буквально варящейся кашей в голове хлопает затуманенными от наслаждения глазами, но моментально краснеет до кончиков ушей, стоит смыслу сказанных слов, наконец, дойти. — Черт, — вымученно шепчет он, стыдливо закрывая руками горящее от смущения лицо. — Прости. — За что? — смеется Юнхо, при этом продолжая внимательно, чтобы не пропустить ни одну деталь, наслаждаться поистине невообразимой картиной перед собой. Есан такой хрупкий, такой уязвимый и безумно красивый с покрасневшими щечками, которые зачем-то закрывает своими изящными пальчиками. Юнхо тянется обратно, чтобы нежно их поцеловать. — Ты прекрасен. Есан медленно отводит сначала пальцы с глаз, натыкаясь на мягкий и любящий взгляд напротив, потом и полностью руки с лица, которые сразу же переплетаются с чужими. Поцелуи на его руках продолжаются, как и пристальный взгляд Юнхо, который смотрит будто в душу, умело вынимая и выбрасывая из нее все сомнения и страхи куда подальше. Есан все еще в восхищенном изумлении, как у него это получается? Почему все кажется таким правильным и безумно необходимым, чтобы можно было дышать, жить… доверять. Сейчас перед ним не тот самый друг, с которым они вместе дурачились, подшучивая друг над другом, обсуждали важные и глупые темы, находясь до утра в любимом баре, играли в видео игры, сидя в этой самой гостиной, или готовили мясо к ужину, каждый раз радуясь, что хоть в выходной день смогут вкусненько покушать. Нет. Перед ним мужчина, который его желает, точно понимает, что делать и не собирается останавливаться и уж тем более отпускать. Есана пробирает сладкая дрожь от этой мысли. Перед ним совсем другой и в то же время тот же Юнхо: смелый, самоуверенный, прямолинейный и одновременно ласковый. И снова Есан не может найти никакого подвоха - Юнхо ничего не скрывает и никогда не скрывал. — Мне страшно. Это вырывается совсем не потому что Есан хочет все прекратить. Наоборот, вложить в руки человека перед собой всего себя, чтобы позволить делать с собой все, что пожелает, все, что посчитает нужным и правильным. Чтобы дать Юнхо выбор. Пока не поздно. — Я знаю, — шепчет тот, мягко проведя пальцами по горячим щекам Есана. — Не думай ни о чем другом, кроме меня. Хорошо? Я здесь, я с тобой. Остальное не важно. Все, что важно мы уже решили. Верно. Как точно сказано. Юнхо сделал все, чтобы быть уверенным в своем выборе, даже больше, чтобы придать уверенности еще и Есану. Как тогда сказал Минги? «Почему бы не быть с тем, кто действительно тебе нравится, вместо того, чтобы держаться за явно разваливающееся прошлое». Прошлое Есана не должно мешать будущему. Тем более, когда рядом человек, которого это самое прошлое никак не смущает. Ему нравится Есан, такой, какой он есть. А Есану нравится Юнхо, такой, какой он есть. Остальное, действительно, уже не важно. Есан стремительно выбирается из чужих рук, чтобы самому прижаться всем телом, снова обнять за широкие плечи и потянуть на себя за очередным жадным поцелуем. Юнхо в ответ сжимает руки на его талии крепче, целует с еще большим напором и тянет любимого в сторону своей спальни, которая Есана уже не так сильно пугает. Дабы избежать очередных внезапных ударов, он поднимает Есана выше и улыбается в непрерываемый поцелуй, довольный тем, что его мальчик сразу догадывается, что надо делать и обвивает своими ногами его талию. Юнхо прижимает к себе вплотную, удерживая парня на своих руках, которые так идеально лежат на его ягодицах. Тем временем, Есан продолжает с наслаждением осыпать любимое лицо быстрыми поцелуями, переходя то на щеки, то на скулы, то на лоб, спускается к подбородку, а потом и к шее. Юнхо начинает мягко посмеиваться от такого внезапного потока нежности и любви человека, который буквально несколько месяцев назад требовал убрать от него руки и избегал любых попыток прикоснуться к нему. Сейчас же все это тело, эта гладкая кожа, эти сладкие губы и шелковистые мягкие волосы принадлежат лишь ему. И он намерен изучить каждый запретный ранее миллиметр этого желанного тела. Здесь и сейчас. Юнхо аккуратно кладет свое сокровище на кровать. Боже, на свою кровать! Сколько бессонных ночей он об этом мечтал, и не сосчитать, а теперь этот безумно красивый парень лежит на ней, дышит так часто и горячо и тянет свои невероятные руки именно к нему. Но этого мало. Юнхо отходит от кровати и встает перед Есаном во весь рост, смотрит сквозь пелену перед глазами, чувствуя, как внизу все тянет от возбуждения. Ему нравится то, что он видит перед собой: пылающие щеки на бледном лице, опухшие губы от долгих страстных поцелуев и часто вздымающаяся грудь. Не отрывая взгляда от своего мальчика, Юнхо стягивает с себя широкую черную майку и убирает одной рукой спавшие на лицо волосы назад. Потом медленно переходит на пуговицу на джинсах, и, без труда справившись еще и с ней, снимает с себя. Есан смотрит жадно, облизывает пересохшие губы своим юрким язычком и сглатывает в томящем сердце предвкушении. Юнхо хорош собой во всех смыслах этого слова, и Есану стало немного стыдно за себя, что так долго от этого шикарного тела сбегал. — Сделаешь то же самое для меня, Есан-и? Ну нельзя же таким томным и в тоже время мягким голосом просить о таких вещах! Есан же может и в обморок грохнуться от передозировки чувств. Но делать нечего, нужно оживать и постараться достойно отплатить за предоставленный отличный, между прочим, стриптиз. Трясущимися руками Есан кое-как и совсем не сексуально, как хотелось бы, снимает с себя брюки, стараясь не обращать внимания на хищный взгляд напротив, и переходит на рубашку, зачем-то решив от волнения снять ее через голову, а не соблазнительно раскрывая каждую пуговичку. В итоге, в своей собственной рубашке Есан застревает, запутавшись в довольно отросшихся уже волосах, которые он болезнянно тянет вместе с тканью. Слышится смешок Юнхо на все эти попытки, и Есан расстраивается, что умудрился испортить такой горячий момент. Ну все, теперь они начнут вместе смеяться над этим, как во времена их дружбы, и вся былая атмосфера бесповоротно потеряна. — Какой же ты милый, — слышит Есан в своей ловушке из рубашки и волос, а потом чувствует и заботливые руки, что аккуратно помогают из нее высвободиться наконец. Длинные пальцы Юнхо ласково убирают пряди волос с его лица, а перед глазами оказывается такая теплая и любящая улыбка. Но к запоздало пришедшему сожалению, улыбка эта начинает медленно исчезать, стоит Юнхо посмотреть ниже. Есана это сразу же напрягает. Неужели с его телом что-то не так? Хотя, нет, погодите. Дело не в этом. Есан досадно выдыхает и обреченно опускает голову вниз. Вот и конец всем сказкам о том, как натурал полюбил гея и жили они долго и счастливо. И на что Есан только надеялся. — И я так тебя хочу. Есан моментально поднимает голову, расширяя в удивлении глаза и все еще не веря в услышанное. Что он только что сказал? Но разобраться в этом ему не дают возможности, снова целуя с той же страстью и нетерпеливым напором. Юнхо кладет руки на плечи Есана и мягко толкает его обратно на постель, аккуратно ложится сверху меж его ног, опираясь на одну руку поверх его головы, при этом ни на секунду не разрывая поцелуй, а второй рукой медленно проводит по груди Есана, спускается ниже к прессу, талии, тазовой косточке и останавливается на подрагивающем от волнения бедре. Кожа Есана практически горит под ласками, как и язык, который переплетен с чужим горячим языком. Мысли путаются в голове, не успевают до конца сформироваться, потому что все происходит слишком быстро и совсем неожиданно. Неужели Юнхо и правда его хочет? Ему действительно приятно его трогать там? Черт, это невыносимо. Есану становится почему-то стыдно за реакцию своего тела на эти руки. И страшно за реакцию парня на его возможную эрекцию. Это уж наверняка отрезвит натурала, который решил, что теперь предпочитает парней. Паника охватывает все тело, хочется вырваться из этих рук, пока все не стало еще хуже. Пока Юнхо вдруг сам не остановится и не скажет, что кажется они поспешили и ему нужно время, чтобы подумать. Нужно срочно что-то придумать, это надо остановить! Внезапно Есан разрывает их уже довольно влажный поцелуй и толкает Юнхо на кровать. Тот же явно удивлен такими резкими движениями, но сразу же довольно ухмыляется, стоит теперь Есану лечь на него сверху. Он хочет снова обнять любимого и прижать к себе сильней, но сделать это ему не позволяют. Есан шустро убирает чужие руки от себя и горячими поцелуями впивается в чужую шею, как-то слишком быстро переходит уже на грудь, и только Юнхо хотел притормозить столь приятный, конечно, но как-то слишком подозрительный порыв своего парня, как вдруг чувствует неожиданно пробирающие все тело приятные токи, которые возникают стоит Есану начать облизывать своим горячим шершавым языком его соски. Юнхо понятия не имел, что это может быть так приятно и возбуждающе! — Ахх… Есан-а… что ты… Теперь очередь Юнхо извиваться на своей постели от наслаждения, чужие изящные пальцы ловко проходятся несколько раз еще и по другому соску, придавая некий контраст температур, от которых мозг выключается. Юнхо пытается поднять голову, чтобы еще и увидеть этот процесс собственными глазами и тянет руки к мягким светлым волосам Есана. Но стоило до них дотронуться, как парень снова сбегает, спускается влажными поцелуями все ниже и уже оказывается у края боксеров. — Подожди… хаа… Есан-а… что ты делаешь? Нельзя останавливаться, иначе Есан потеряет всю бывалую смелость и желание. Последнее, кстати, растет с весьма пугающей силой. Он аккуратно стягивает чужое белье вниз, как можно медленнее, чтобы в случае чего, Юнхо успел его остановить. Но тот молчит. Точнее, так томно и возбуждающе тяжело дышит сверху, что Есан принимает это за зеленый свет. Поднять голову и посмотреть на реакцию Юнхо на все свои манипуляции ему почему-то очень страшно. Есана внезапно пробивает дрожь и на секунду он даже останавливается, стоит увидеть, что вообще-то парень под ним прилично так уже возбужден. Неужели это все его заслуга? Неужели… Юнхо действительно все нравится? Он сглатывает моментально скопившиеся слюни во рту, потому что член перед ним поистине впечатляет своей красотой. И размером. Есан, наконец, находит силы, чтобы посмотреть в любимые и такие родные глаза, в которых нет уже той наглости и самоуверенности, что были ранее. Они блестят от нетерпения и немой просьбы. Щеки покраснели, а губы разомкнуты, влажные и искусаны от мучительного ожидания. Широкая грудь высоко вздымается в такт глубокому дыханию, а руки так и висят в воздухе, боясь сделать лишнего или спугнуть. Боже, этот парень сейчас весь во власти только Есана, и кто он такой, чтобы это прекратить. Не отрывая зрительного контакта, Есан осторожно проводит языком по головке и замирает, стоит заметить как руки Юнхо вздрогнули от этого. Он все еще молчит, только дышать теперь пытается как можно тише. Еще раз. Дыхание сверху все-таки срывается. И еще раз, но теперь по всей длине. — Хаа… Есан не может сдержать гордой за себя полуулыбки, а Юнхо кажется сейчас сойдет с ума. Это точно того стоило. Ну теперь Есана ничто не остановит. Ни страх перед своим заболеванием, ни страх за ориентацию парня, которого он полюбил, ни страх за уровень своих способностей. Он берет побольше воздуха в легкие, проходится языком снова по всей длине и захватывает головку губами, чтобы опустить голову ниже, сдерживая снизу ствол пальцами. Юнхо же сверху снова так блаженно стонет, что уши вспыхивают от наслаждения, втягивает воздух через стиснутые зубы и наконец кладет свои руки на мягкие светлые волосы. Есан от непривычки доходит лишь до середины, но останавливаться на достигнутом не собирается. Давно он, конечно, этими не занимался, еще и с таким размером, что возбуждает сильнее, толкая на более смелые решения. Он поднимает голову, сжимая губы и втягивая щеки сильней, проходится еще раз языком по всей головке и опускается еще ниже, расслабляя горло насколько это вообще возможно. Еще один стон, громче, надрывнее, безумно заводящий и просто сводящий с ума. Юнхо закрывает глаза, видя перед собой искры во тьме и запрокидывает голову назад, чтобы хоть как-то унять это мучительное наслаждение, которое, на его памяти, он получает впервые. Тело горит, руки самопроизвольно сжимают чужие волосы сильней, но он все-таки находит крупицу самообладания, чтобы хоть немного их расслабить, боясь сделать больно. Но и эта крупица предательски пропадает, стоит почувствовать новые волны возбуждения. Есан ускоряется, помогая себе еще и рукой. Это настолько невыносимо приятно, что Юнхо уже в бреду начинает сам давить руками на чужую голову, дышит через раз и не может сдерживать вырывающиеся из горла стоны. Внезапно Есан чувствует, что парень под ним начинает подниматься, чтобы сесть на кровати и сжимает его волосы уже до боли, но ему нравится даже это. Останавливаться он и не подумает, пусть Юнхо делает все, что захочет, только бы продолжал так томно стонать, так глубоко дышать, шептать еле слышно какие-то неразборчивые слова и дрожать всем своим невероятным телом. Последнее, кстати, кажется намекает на скорую разрядку, чему Есан тоже безумно рад. — Стой… хаа… Есан-а… я… сейчас… хаа… пожалуйста… Есан бы сейчас в такой же наглой манере ответил бы «ты же знаешь, на меня такое не действует, прости», но рот его занят делом поприятнее. И даже чужие жалкие попытки поднять ему голову, дабы избежать неизбежное, не помогут. Но чувствуя, как все тело над ним начинает дрожать сильней, руки до звездочек в глазах сжимают и оттягиваю его волосы, а член во рту набух до предела, он, наконец, поднимает голову, открывает шире рот и принимает в него солоноватую горячую жидкость, дьявольски наслаждаясь громким вскриком чужого наслаждения. Юнхо кажется, что он умер. Сердце стучит просто в бешеном ритме, настолько, что он чувствует его у себя в горле, ноги онемели, легкие горят, а глаза ослепли. Он не может надышаться, воздух вокруг будто кто-то поджег, да вообще все вокруг горит, как и его уже стекшийся в позвоночник мозг. Хоть как-то понемногу разум возвращается с того света, стоит рукам наконец отмереть и почувствовать в них чужие мягкие волосы и горячие уши. Юнхо сразу же опускает голову вниз, туман в глазах понемногу начинает рассеивается, и он видит перед собой то, о чем даже мечтать не смел. Есан дышит так же отрывисто, глаза его влажные от слез, губы опухли, а на лице белесые капли. Он громко сглатывает оставшуюся жидкость во рту, начинает часто дышать ртом и устало роняет голову ему на бедро. Вот черт. — Есан-а! Боже, прости меня, малыш! — Юнхо судорожно пытается хоть как-то исправить ситуацию, дрожащими руками начинает мягко поглаживать светлые волосы, дабы убрать их с раскрасневшего лица, стирает пальцами собственное семя и чужие слезы с горячих щек, и просто не знает, куда себя деть после такого. — Аааа, зачем ты… зачем ты… — Все в порядке, — шепчет Есан охрипшим голосом, ластясь под чужие большие руки, одну из которых ловит своей и кладет под ноющую от боли шею, пока вторая продолжает ласково гладить его по волосам. — Не знаю, как тебе, но мне все понравилось. — Шутишь? — виновато улыбается Юнхо, постепенно успокаиваясь, но руки все еще продолжают подрагивать. — Я будто в космосе побывал. — Ого! — наигранно удивляется Есан. — И как там погодка? Юнхо смеется, как бы комично это не выглядело. Ему все еще безумно стыдно, что он так позорно не сдержался, не нашел сил, чтобы убрать чужую голову со своего члена, еще и измазал любимое лицо в своей сперме, но где-то глубоко внутри он так же безумно и счастлив. Это просто невероятно. Нет, это точно один из его мокрых снов, которые приходили ему в те жалкие несколько часов сна, которые снисходили до него за эти последние несколько недель. Такого не бывает в реальности. Но как бы Юнхо себя не уговаривал, время продолжает течь, он в сознании, а на его бедре все еще так красиво лежит тот самый парень из его снов. Из его реальности. Он чувствует его гладкие волосы в своих руках и его горячую щеку, что так доверчиво прижимается к бедру. Юнхо все еще крепко придерживает шею любимого, чтобы было удобно, пока Есан блаженно закрывает глаза и кажется уже засыпает от усталости. Так, пора приходить в себя и сделать все, чтобы этот ангел в его руках тоже смог получить максимум удовольствия, как и он сам несколько минут назад. — Есан-а, — шепчет Юнхо, в попытке разбудить парня, чтобы хотя бы предложить лечь нормально, потому что, смотря на Есана, к огромному сожалению, предлагать кончить и ему, становится с каждой секундой все неуместней. — Малыш, иди ко мне. Есан нехотя медленно приоткрывает глаза, непонимающе смотрит по сторонам, стоит телу под ним начать медленно и как можно осторожнее подниматься, еще и за собой утягивать. Сильные руки поднимают его выше, мягко надавливают на голову, чтобы он опустил ее на чужую разгоряченную широкую грудь и накрывают их прохладным одеялом, которое приятно касается кожи. Его крепко обнимают за плечи одной рукой, другую же кладут на лицо, чтобы потянуть к себе ближе, мягко и долго поцеловать в макушку, потом так же и в лоб. Есан чувствует чужое теплое дыхание на своем лице, приятные касания большим пальцем по щеке и как собственное тело будто тает, наконец, полностью расслабляясь. Глаза снова закрываются, разум выключает свет и закрывает уже за собой дверь, но все равно успевает расслышать тихий голос, перед тем как окончательно забыться во сне: — Так нечестно, Есан-и. Обещаю отплатить тебе все сполна. Готовься, малыш.