Пределы портрета или 3000 см²

Драко впервые приснился сон. До этого, он был уверен, у портретов их не бывает. Это слишком человечная черта. И парень был этому рад. Ведь раньше каждое сновидение имело один конец – он смотрит на кричащую, корчащуюся от боли Гермиону и не может шелохнуться. Смотрит, как она просит о помощи и умирает внутри рядом с ней, снова и снова. Но сегодняшний сон отличался. Сегодня девушка плакала в библиотеке, а он утешал ее. Гладил по голове и говорил, что никуда от нее не уйдет. В ответ гриффиндорка подняла на него глаза и прошептала: «Ты врешь, Драко. Не ври мне, пожалуйста». Парень рвано глотнул воздух, резко открыв глаза. События прошлого дня пронеслись в голове, вызвав легкое головокружение. Гермиона. Ему нужно с ней поговорить. Узнать почему она плакала. Из-за него? Он расстроил ее? Блондин вскочил и помчался по уже знакомому маршруту, но вбежав в другую картину, осознал, что-то было не так. Нет привычного леса, в дали не виднеется замок. Вместо этого Драко попал в такую же темную комнату, посреди которой стоял мужчина средних лет. Его одежда, поза, все говорило о высоком статусе. На короткостриженых висках проглядывалась седина. Незнакомец задумчиво поглаживал бороду. – Эй, – Малфой подбежал к нему, – где я? – В моем доме, мальчишка. И я бы попросил большего уважения к своей персоне во время разговора, – незнакомец даже не обернулся. – Какой это этаж? – запыхавшись выпалил Драко. Сквозя высокомерием, неизвестный закатил глаза: – Это не этаж. Это подземелье, дурень. А теперь сгинь с моих глаз и не отвлекай от важного дела. Нет, нет, нет. Это не может быть правдой. Не сейчас. Что есть мочи, парень рванул по направлению вверх. Импульсивно, бездумно. Ему нужно узнать, что произошло. Ему нужно узнать, почему его вдруг переместили и как вернуться обратно. Ему нужно поговорить с Гермионой. Дерьмо, почему это произошло сегодня? Он обещал прийти. Она подумает, он сбежал от нее. Грейнджер решит, что он струсил и просто смылся. Но что, если она не хочет видеть его? Что, если девушка сама попросила Макгонагалл убрать его портрет подальше? Нет, нет. Это не похоже на нее. Гермиона всегда говорит все в лицо. Она не стала бы действовать за его спиной. Не стала бы? Дыхание Драко сбилось, в левом боку закололо, но он продолжал бежать. Выше, выше, пока не почувствовал странное недомогание. Голову наполнил туман, вид перед глазами стал нечетким. Вот то, о чем предупреждала Макгонагалл. Он отошел слишком далеко от своей картины. Малфой надеялся, допустимый диапазон будет больше. Пересиливая себя, парень сделал еще один шаг и упал на колени. Продолжать идти ощущалось физически невозможно. Он отполз на пару метров назад и осмотрелся. Пейзаж с Гремучей Ивой, слизеринец знал его. Это 3й этаж. Черт, черт, черт! В отчаянии блондин ударил о землю кулаком. Снова и снова, он колотил несчастную почву, ища подтверждение того, что все еще может чувствовать. И он мог. Отчаяние заполнило его до верху. Каждая клетка тела горела в агонии, сердце грозилось разорваться на части. Нужно что-то придумать. Драко может это исправить. С ним случались вещи и намного хуже. Светловолосый пошатываясь поднялся и направился к краю картины. Ноги ощущались абсолютно ватными, одной силой воли он заставлял их подчиняться. Шаг, еще шаг. Он оперся о прозрачную стену и заглянул в коридор. Молодая когтевранка уверено шагала по коридору, короткий хвостик подпрыгивал в такт ее шагам. – Эй! Эээй! – закричал Малфой, но она не слышала его. Парень окликнул ее снова. И снова. Когда слизеринец забарабанил руками по барьеру, брюнетка остановилась. – Меня кто-то звал? – Да, да, я тебя звал! У меня к тебе важная просьба. Очень важная. Знаешь, где висит портрет Грейнджер? – Гермионы Грейнджер? Из золотого трио? Конечно, знаю. – Хорошо. – Драко выдохнул с облегчением. – Скажи ей, что я жду ее в картине с Гремучей Ивой на третьем этаже. Девушка непонимающе уставилась на него. – А кто ты? «Серьезно?» – Драко Малфой. Драко Малфой ждет ее у Гремучей Ивы. Пожалуйста. Это очень важно. Ты можешь сделать это прямо сейчас? – Ладно, ладно, – закивала она, пятясь в обратную сторону. – Если это настолько серьезно. Студентка исчезла в конце коридора. Должно быть, парень выглядел пугающе, даже безумно. Весь перепачканный в грязи, едва стоящий на ногах. Он не мог посмотреть на себя со стороны, но судя по самочувствию, с легкостью сошел бы за живого мертвеца. Да к черту все. Сейчас его не волновал внешний вид. Его волновала лишь Гермиона, блять, Грейнджер. Золотая девочка. Зазнайка, которая всегда поступала правильно. Самая умная ведьма своего поколения, что хотела ему отсосать. Последняя мысль вызвала на лице ухмылку. Все будет в порядке. Сейчас ей передадут послание, она придет к нему и вместе они что-нибудь придумают. Если, конечно, связь с портретом позволит ей дойти. Отчаянный стон вырвался из груди. Прошло несколько часов, никто так и не появился в этом коридоре. А Драко становилось все хуже. Находиться в сознании было сложнее с каждой минутой. Наконец шаги эхом отозвались от стен, следом появилась и когтевранка. – Мне жаль, но ее не было в библиотеке. Я не знаю где она. А сейчас я опаздываю на пересдачу по трансфигурации, – с последними словами девушка резко развернулась. – Подожди, – Малфой крикнул ей в след. – Трансфигурацию ведет Макгонагалл? Брюнетка замерла. Затем кивнула. – Попроси ее подойти сюда. На каменных стенах вспыхнули факелы. Близилась ночь, а значит и комендантский час. Время, когда студентам запрещено находиться в коридорах Хогвартса. Никто уже не появится здесь. Драко лежал на земле и смотрел, как блики огня играют на доспехах, отражаются от позолоченных картинных рам. Он боялся моргать, не хотел уснуть и пропустить впопыхах пробегающего студента, преследующего его Филча, снующего по округам призрака, да хоть кого-нибудь. Парню нужно было добраться обратно в свой холст, но он не успеет, он ушел слишком далеко. Не говоря о том, что сама мысль о нескольких дополнительных шагах, причиняла физическую боль. К тому же, вдруг Грейнджер тоже ищет его. Эта безумная мысль заставила слизеринца усмехнуться. Нет, она слишком умна. Гриффиндорка бы не ушла так далеко от своей картины. К тому же, она даже не знает, где Малфой. – Драко? Голос Гермионы проник в его сознание. Прекрасный мираж. Если это будет последнее, что он слышал перед смертью, или вернее сказать, исчезновением, пускай так. – Драко, ты меня слышишь? – голос звучал слишком реально. Парень открыл глаза. Маленькая фигурка Грейнджер махала ему из полотна справа. – Гермиона? – Да, Драко, да, это я. Но я не могу подойти ближе, картина не пускает меня. Ты в порядке? – Почти, – усмехнувшись он приподнялся на локтях. – Что ты здесь делаешь? – Ищу тебя, придурок! – Визг Гермионы ударил по барабанным перепонкам. – О чем ты только думал? – По правде говоря, я не думал, – блондин замялся, – я, вроде как, искал тебя. Девушка устало прикрыла глаза рукой. – Ты можешь подняться? – Если ты хорошо попросишь, – ведьма зло сверкнула глазами. – Не время шутить, Малфой, ты весь зияешь дырами! – Я, что?! – Драко обратил внимание на кисти рук, в некоторых местах тело будто расщепилось. Парень даже не ощущал этого. – Еб твою мать, – он поднялся на ноги, опираясь на стену, – Гребаный пиздец. Слизеринец продолжал пялиться на руки. Это было самое странное зрелище, что ему доводилось лицезреть. Сквозь щели в ладонях змей мог рассмотреть землю. Они не кровоточили. Тело просто растворялось, исчезало. Просветы увеличивались медленно, но верно. Миллиметр за миллиметром. Глаза Гермионы налились слезами. – Ты не успеешь, Драко, – прошептала она, прислонившись лбом к барьеру картины. Каштановые кудри упали на лицо. Гриффиндорка зажмурилась, глубокая морщина пролегла меж ее бровей: – Я иду за Макгонагалл. Продержись еще немного. Пожалуйста. Он поймал ее взгляд и кивнул. Кивнув в ответ, она бросилась бежать, как вдруг: – Не нужно за мной идти, – директриса появилась в конце коридора. – Что у вас происходит? Гермиона двумя руками указала на картину с Гремучей Ивой. Объяснить ситуацию было действительно сложно, подходящих слов не находилось даже у Грейнджер. – Бессмертный Мерлин, мистер Малфой! – профессор схватилась за сердце. – Как вы тут оказались? – Долгая история, – Драко попытался ухмыльнуться, но резкий порыв кашля отбил все желание шутить. Директриса приказала не двигаться и исчезла, пообещав вскоре вернуться. Спустя минуту она материализовалась в коридоре вместе с двумя домовыми эльфами, которые тащили в руках раму c его портретом. Они пристроили ее на стене по соседству с Гремучей Ивой. Когда слизеринец ввалился в темное пространство своей «комнаты», магия заструилась по жилам. Раны на теле стали затягиваться, и он облегченно выдохнул. Вместе с ним выдохнула и Гермиона. Макгонагалл удовлетворительно кивнула. – Подробности того, что произошло, я узнаю у вас позже, молодые люди. А сейчас мистеру Малфою необходимо отдохнуть. Не выходите за полотно следующие сутки, вы поняли меня? – она пригрозила парню пальцем. – Да, директор, – Драко замялся, – могу я еще кое о чем вас попросить? Вы могли бы вернуть мою картину туда, где она висела до этого? На седьмой этаж? К удивлению всех троих, Макгонагалл залилась истерическим смехом. – Мистер Малфой, вы правда считаете, что директору школы Чародейства и Волшебства, за 3 дня до прибытия новых студентов-первогодок нечем заняться? Перевесьте картину, спасите меня, теперь перевесьте обратно, – профессор приподняла очки и платком принялась смахивать проступившие слезы. – Так вот, к вашему сведенью, мне есть чем заняться. Чем вам не угодили «ваши родные подземелья»? – С подземельями все в порядке. Мне нужно находиться рядом с мисс Грейнджер, директор. – С мисс Грейнджер? – Макгонагалл будто только заметила, что Гермиона все еще тут. Тогда гриффиндорка включилась в разговор: – Да, профессор, пожалуйста. Я никогда вас ни о чем не просила. Сейчас – прошу. Взгляд директрисы поочередно падал то на парня, то на девушку. Она прищурила глаза и хмыкнула. – Что ж. Я знала, что вы не совсем обычный случай, мисс Грейнджер. Но вы мистер Малфой, меня удивили, – она подошла ближе к Драко. – То есть вы утверждаете, что ваша просьба, это не просто каприз, я права, молодой человек? – Вы абсолютно правы, это жизненная необходимость, – заверил блондин. Макгонагалл принялась мерять шагами коридор. – Это интересно, определенно интересно. Хорошо, Драко Малфой. Я распоряжусь, чтобы вас переместили обратно сегодня ночью. И рассчитываю, что в знак благодарности, вы расскажете мне о вашей уникальной ситуации подробнее. Но из чувства такта, я приду с расспросами позже. Приходите в себя. До свидания, – кивнув им обоим, профессор зашагала прочь. Змей все еще пребывал в легком шоке. Силы вернулись, но осознание оставалась немного затуманенным. Мошки замельтешили перед глазами, стоило ему сделать резкий поворот головой. Парень устало прислонился к углу, засунув руки в карманы. – Ты серьезно сказал, что тебе «жизненно необходимо» быть рядом со мной? – голос Гермионы раздался сзади. Она что, только что покривляла его? – О, Грейнджер, заткнись, – губы блондина расползлись в улыбке, и он был рад, что стоит к ней спиной. – Ты находишься слишком далеко от своей библиотеки, иди спи. – Не указывай мне что делать, Малфой. У меня еще достаточно времени в запасе. В отличии от некоторых, я хорошо чувствую свои резервы. Я остаюсь здесь, – гриффиндорка демонстративно уселась на пол. Парень удивленно оглянулся на нее. Гермиона Грейнджер переживала за Драко Малфоя? Мерлин, это было бы идеальным сюжетом для грязных статеек Риты Скиттер. Хорошо, что ее здесь нет. – Как скажешь, – он оперся на барьер и сполз вниз. Какое-то время они просидели в тишине, спиной к спине, разделяемые лишь невидимой преградой. Малфой слышал дыхание девушки, тихое, ровное. Это успокаивало его. Змей прикрыл глаза, сделал глубокий вдох, запах жженой карамели наполнила легкие. – Как ты нашла меня, Гермиона? Она пожала плечами: – Ты ведь сам послал сказать, где тебя искать. – Но тебя не было на месте. – Я была у Макгонагалл, узнавала, чем вызвана перестановка картин. Сегодня мы здорово ее достали, – сквозь стену Драко ощутил вибрацию, вызванную легким смешком Гермионы. В животе приятно защекотало. – Кстати, картины перевесили из-за ночного потопа. Решили провести небольшую реорганизацию. Когда я вернулась, сэр Кэдоган передал, что меня искали. – Надо же, все оказалось так просто. Теперь я чувствую себя дураком. – Ты и есть дурак. – Я думал, мой магический потенциал был слишком велик, что и поставило нас в эту непростую ситуацию. Гермиона усмехнулась: – Это другое. Ты дурак с неплохим магическим потенциалом. Они снова сидели в тишине. Это ощущалось комфортно. Драко прижался к стене посильнее, так ему казалось, он может чувствовать вдохи и выдохи гриффиндорки. На этот раз она первая нарушила молчание. – За что твой портрет повесили на седьмом этаже? Я знаю, что там вешают только за большие заслуги. В чем твоя? Такая любопытная Грейнджер. Драко знал, что рано или поздно она задаст этот вопрос, хоть и не хотел на него отвечать. Он считал, ему нечем гордиться. – Я сварил зелье, которое дает возможность заболевшему человеку взять Ликантропию под полный контроль. – Что? – Гермиона развернулась к нему лицом. – Как? – Укушенный сам решает, когда ему обращаться оборотнем. Это делает его абсолютно независимым от лунного цикла. – Нет, нет, я читала о зелье, я имею в виду, как так вышло, что ты его разрабатывал? И почему о тебе не писали в газетах? Блондин тоже обернулся: – Потому что я не герой, Грейнджер. Моей целью не была помощь всем волшебным магическим существам. По правде говоря, я плевать на них хотел. Все дело в том, что, – парень прокашлялся. – В том, что Блейза укусил оборотень. Фенрир Сивый. Во время битвы за Хогвартс. Я обещал помочь ему. И он не хотел освещать эту историю на широкую публику. Воспоминания были тяжелыми. Пока Драко боролся с внутренними демонами, Блейз имел дело со зверем, что жил внутри. Вот почему друг отдалился, перестал отвечать на письма. Забини будто пропал ото всюду, залег на дно. Сначала Малфой считал, тот просто не хочет иметь дела с бывшим Пожирателем смерти. Как и все остальные. Он думал так до их первой встречи во время полнолуния. Блондин узнал бывшего товарища. Сперва он помогал ему пережить подобные дни с помощью окклюменции. Но это было ненадежное решение, друг был слишком зависим от Драко, и это подрывало слизеринскую гордость. Поэтому парень поклялся вывести зелье, которое поможет Блейзу. Это заняло 5 лет. – Надо же, мне жаль, – выдохнула Гермиона, и он знал, она действительно имеет это в виду. – Но я правда думаю, что тут есть чем гордиться, Драко. Помогать другу, когда он в этом нуждается, это очень благородно. – Это не благородно, это нормально, Грейнджер, – парень усмехнулся. – Что ж, теперь твоя очередь отвечать на вопросы. Что было на тех пергаментах, которые мы вчера так рьяно спасали? Ведьма затихла. Ее взгляд блуждал, воспоминания поглотили девушку и заставили помрачнеть. – Ты же знаешь, что перед войной я стерла родителям воспоминания о себе? – наконец произнесла она. Драко кивнул. – Так вот я хорошо постаралась. Мы до сих пор пытаемся восстановить их память. – Вы? – Я и моя «оригинальная версия». Гермиона знает, что я обладаю чуть большими качествами, чем просто рядовое изображение. Макгонагалл также об этом известно. Поэтому они снабдили меня библиотекой, чтобы дать возможность принимать участие в разработке контрзаклятия. В последнее время, я достигла некоторых прогрессов. Но после вчерашнего потопа придется потратить немало времени, чтобы восстановить последние записи. Гриффиндорка грустно вздохнула и обхватила колени руками. – Это и был тот смысл, о котором ты говорила, – догадался Драко. Она закивала головой, слезы подступили к карим глазам. – Очень больно от осознания того, что, когда все получится, у меня не будет этих воспоминаний, понимаешь? Я не узнаю, что скажет мама, когда наконец-то узнает меня. Не увижу, как папа бросится меня обнимать. Этого никогда не произойдет в моей жизни. Лишь в чужой. И даже не факт, что произойдет вообще, – Гермиона спрятала лицо в коленях, кудри скрыли ее плотным занавесом. Оградили от всего окружающего мира. Должно быть, так она чувствовала себя все 7 лет: одна наедине с этой проблемой, с этими мыслями. Сердце Драко болезненно сжалось. Он протянул руку сквозь барьер и накрыл ее ладонь своей. – Конечно, произойдет. Я помогу тебе восстановить записи. И даже исправить ошибки в формуле, – на этих словах Гермиона шлепнула его. – Болван. – Эй, вообще то у меня было "Превосходно" по чарам, – возмутился парень. – У меня тоже, – буркнула девушка, но сжала его ладонь. Затем приподняла голову и с удивлением уставилась на их руки. – Драко, что ты творишь? Тебе ведь нельзя выходить за пределы картины. Макгонагалл ясно дала понять. Что если бы твоя рука окончательно расщепилась? – Но не расщепилась же, – ободряюще улыбнулся он. – Да ладно тебе, Грейнджер. Не только гриффиндорцы совершают безумные поступки. Слизеринцы совершают их еще чаще, просто у них хватает ума держать язык за зубами. – Ты невыносимый, – ведьма покачала головой. – Порой даже находиться с тобой рядом просто невозможно. – Тем не менее, вчера ты не возражала находится со мной р я д о м, Грейнджер, – искорки заплясали в глазах самодовольного змея. Залившись краской, гриффиндорка вскочила на ноги. – Ну все, с меня хватит. Я ухожу восстанавливать резерв. – Успокойся, Гермиона, – Драко потянул ее за руку обратно вниз. – Давай еще поговорим. У меня масса вопросов. И один из них – почему ты не удивилась, когда я рассказал, что ты, точнее, кхм, другая ты, пришла ко мне в Азкабан, после суда над отцом? Гермиона со вздохом села на пол, поджав колени под себя. – А ты как думаешь, Драко? – Тебе было меня жаль, – грусть промелькнула на его лице. – Неправильный ответ, – хитрая улыбка заиграла на губах всезнайки. Драко задумался: – Ты любишь поступать правильно. – И опять. Неправильный ответ. – Тогда какой же правильный, Грейнджер? – Правильный ответ, – девушка приподняла указательный палец, задрав веснушчатый нос кверху, – хорошим девочкам всегда нравятся плохие мальчики. Молчание затянулось, слизеринец в оцепенении продолжал смотреть на Гермиону. – Ты мне нравился, Драко, – она закатила глаза, – и нравишься сейчас. А теперь ты мог бы сказать хоть что-то, чтобы сбавить этот градус неловкости. – Никогда бы не подумал, что тебе нравился. Однажды ты чуть не сломала мне нос, – рука парня непроизвольно потянулась к переносице. – И это было заслужено, – гриффиндорка хмыкнула. – Конечно, не подумал бы. Я скорее бы умерла на месте, чем позволила кому-то об этом узнать. Ты был таким придурком, Малфой. Придурком с сексапильным торсом. Гермиона заиграла бровями: – Теперь твоя очередь. – Моя очередь что? – рядом с ней блондин всегда чувствовал себя слегка сбитым с толку. – Нравлюсь ли я тебе? – золотые глаза золотой девочки смотрели в самую душу, ища подтверждения, надеясь на взаимность. Ее интересовало, что он думает о ней. Он – изгой общества, бывший пожиратель смерти, самый неправильный выбор, который только возможно сделать. Ситуация казалась настолько абсурдной, что парень не смог сдержать смешок. – Грейнджер, да я вчера едва не кончил в штаны от одного вида твоей груди. А ты еще спрашиваешь, – розовый румянец Гермионы медленно приобрел пунцовый оттенок, – знаешь, есть одна вещь, о которой я тебе не рассказал. Про наше общение после суда. Я ведь пытался тебя поцеловать, Грейнджер. Черт, это самое унизительное, что было в моей жизни. Ты просто отвернулась, понимаешь? Сделала вид, будто ничего не произошло. Уж лучше бы снова ударила по лицу, честное слово. – Это странно, – пробормотала гриффиндорка. – Да, я знаю! – Нет, я имею в виду, – она замялась, – если я уже узнала тебя получше к тому времени, учитывая тот факт, как сильно ты мне нравился, я не знаю почему отвернулась. – Думаю, дело в разного рода социальных обстоятельствах, – хмыкнул Малфой, – ты действительно хотела стать следующим Министром Магии. Я был усложняющим фактором. – Драко… – Грейнджер потянулась за его рукой, – я не могу дать ответ почему та Гермиона поступила так. Но эта Гермиона, – девушка положила его ладонь к себе на сердце, – клянусь, эта Гермиона не станет отворачиваться, когда ты потянешься ее поцеловать. Впервые парень не завидовал своей «оригинальной» версии. Ему не хотелось вернуть свою прошлую жизнь, ведь та, которую он имел сейчас, была в миллионы раз лучше. В ней была Гермиона Грейнджер. Золотая девочка. Его девочка. – В крайнем случае, если я буду не в настроении для поцелуев, я ударю тебя по лицу, – ведьма энергично закивала. – Ты невыносимая, Грейнджер, – слизеринец покачал головой. – Даже хуже меня.