un(der)cover

«Мы давно не общались, верно? Извини, что так внезапно, мне нужна твоя помощь» — Ёнджун пролистывал переписку нервно, пока ждал прогрева машины; стучал пальцами по рулю хаотично, слегка тряс ногой. Сегодня он уехал куда раньше, заранее предупредив Бомгю о своей якобы «работе» – отчасти заявление было правдивым, ведь он продолжает свое небольшое расследование. Пришло время подключить некоторых людей для хотя бы минимального прогресса. «хён, я всегда рад помочь, ты же знаешь. я живу в сеуле, все там же. приезжай завтра» Они переписывались вчерашним вечером, пока Гю увлеченно погрузился в просмотр дорамы, кажется, его любимой, ведь он довольно часто улыбался и постоянно требовал внимания старшего. Но тот не мог насладиться в полной мере. К удивлению Ёнджуна, он добрался достаточно быстро: потребовалось каких-то сорок минут, чтобы преодолеть расстояние от их маленького городка до столицы, и вот он уже колесит по знакомым районам в поиске нужного дома. Отчего-то сегодняшнее утро встретило его навязчивым желанием прихорошиться. В последнее время это вошло в привычку – стараться выглядеть сносно, ведь в нем вновь появились силы и желание вести бодрый человеческий образ жизни. Пожалуй, уже давно он не чувствовал себя столь легко и отчасти свободно. Вещи он надел те, что нравились Бомгю: как-то раз тот упомянул, что очень любит эту черную широкую безрукавку и рваные джинсы у старшего, а еще ему нравится то, как же круто он выглядит в подобном стиле, без приевшейся формы. Джун такое мнение разделял, и особенно подходящим он счел одеться именно сегодня, для этого человека. В висках пульсировало легкое напряжение. — Здравствуй, хён! — высокий черноволосый парень распахнул дверь мгновенно, даже, кажется, не удосужившись проверить прибывшего гостя через глазок. Тогда подобное радушие сковало еще сильнее; старший помялся, прежде чем переступить порог знакомой квартиры. Здесь даже пахло, как прежде – мягкие нотки шоколада и чего-то цитрусового. Ностальгией оно щекотало в носу. — Привет, Субин-а, — Ёнджун робко потер затылок, ловя себя на том, что стесняется даже на лицо парня взглянуть. Последняя их встреча несколько месяцев назад вышла крайне неудачной. Чхве Субин поправил свои очки, мягким взглядом наблюдая за хёном – соскучился. Он бы рад обнять его, да только нелепо это все. — Мы так давно не виделись, даже как-то неловко. Ты очень хорошо выглядишь, Ёнджун-хён, — улыбается широко, ослепляюще мило, и какие-то тянущие воспоминания отдаются легкой болью под ребрами – пожалуй, полицейский не хотел бы здесь находиться и болтать с этим человеком столь беззаботно. — Спасибо, ты тоже, как всегда, — нервно смеется. Осязаемая неловкость была невероятно мучительной, она докучала обоим, не давая расслабить плечи. Парни по-дурацки обменялись любезностями, в давящей тишине прошли в гостиную; Субин предложил старшему американо, а тот не смог отказаться от излюбленного напитка, давая себе три минуты на то, чтобы собраться и осознаться. Но воспоминания, хлынувшие в голову от обстановки в квартире, которая не изменилась даже на толику, скапливались в горле тугим комом робости – он попытался тщетно прокашляться. Какая-то глупость, ведь он здесь лишь для работы, и ничего больше не требует этого неожиданного проявления учтивости и тем более слабости. — Так понимаю, тебе нужна помощь в расследовании. Я надеюсь, хён, ты не лезешь не в свое дело опять, как в прошлый раз, — Субин протянул Джуну кружку крепкого напитка, а сам сел в кресло напротив, расставил ноги и вальяжно облокотился на спинку. — В прошлый раз ты отказал и выгнал меня, — он не смог сдержаться, делая глоток отменного кофе – вещь, по которой тосковал. Тот был виртуозным бариста. — Конечно, ведь ты перегибал палку. Тебя чуть не уволили в твоем маниакальном приступе и мании преследования. Это был несчастный случай. — Хочешь поднять эту тему? — он вздернул бровь, отставляя кружку и принимаясь нервно тереть ладони о жесткую ткань джинсов на бедрах, словно унимая волнительный зуд. — Мы ведь так и не поговорили, а твой отец и ты… Ты был одержим, — голос Субина стал тише, он не сводил взгляда со старшего и считывал любую его панику, ощущая ее точно на самом себе – но в реальности он тоже лишь волновался. — А ты жестоко избавился от меня, как только попался удобный случай. Слушай, я не хотел бы ворошить прошлое, утекло много времени. Я просто приехал сюда, чтобы узнать о нескольких людях, — он тараторил достаточно быстро, выпрямляясь, разминая плечи. — Хён, я не избавлялся от тебя, — Субин подорвался, сел рядом со старшим, полубоком, достаточно близко, чтобы видеть чужое лицо четче. — Я скучал по тебе, но это ты разрушил все. Их связывало нечто крепкое – отношения, длившиеся полтора года, славные, казалось, идеальные. Они познакомились, когда Джун учился в национальном полицейском университете, а Субин работал бариста неподалеку; клишировано началось и столь же предсказуемо кончилось, разбилось о реальность, о боль и муки трагедии, пережитой хёном. — Когда отец умер, ты был моей единственной надеждой. В его смерти было что-то не так, и ты должен был мне помочь, ты мог это сделать… — В его гибели все было так, несчастный случай был доказан – он умер на службе! А ты противишься до сих пор, послушай, хён, послушай меня, — он уложил свою ладонь на бедро Ёна, снял очки и попытался взглянуть ему в глаза – как прежде, — я писал тебе, а ты продолжал игнорировать все сообщения. А теперь явился вот так, чтобы попросить помощи. Думаешь, это не жестоко? Мы бы могли… — Да, я виноват, я виноват всегда, — он перебивает, не желая слышать очевидное продолжение, отодвигается, встает и окидывает Субина обозленным взглядом, — и я не хотел слышать тебя, я остался один и сходил с ума, ночевал на работе, не ел сутками, забывал мыться и спать. Ты мог бы потешить меня надеждами, даже если б меня уволили – да черт с ним! Но я все отпустил. И советую тебе сделать тоже. Зря я приехал, — выплюнул гневно, кривя губы в раздражении; развернулся и направился в сторону выхода, но Субин остановил, схватившись за футболку. Вымученно, на выдохе он произнес: — Я помогу тебе. Помимо приготовления прекрасного кофе Субин обладал связями и навыками для взлома несложных баз данных – в такие входили школьные, университетские, а также базы медицинских учреждений и порой полицейские. Подобное «хобби» временами помогало ему зарабатывать не совсем чистые деньги, а Ён продолжал закрывать на то глаза из-за безмерной выгоды. Конечно, такие дела опасны и незаконны, но столь незаурядные умения порой пригождаются даже полицейским. Несмотря на случившийся конфликт, распаленный на повышенных тонах, в почти абсолютной тишине они сработались. Ёнджун обозначил фронт деятельности – ему всего-то требовалось отыскать людей, которые учились с Бомгю в средней школе, их номера телефонов и домашние адреса. Работенка оказалась простой, но заняла достаточно времени; заранее полицейский откопал некоторую информацию о предыдущем месте прописки, а также о заведении, в коем Гю учился до четырнадцати лет. Легко промышлять подобным, когда девушка, имеющая все дела на руках, влюблена в тебя. — Имен немного, класс был маленький, школа элитная какая-то. Но база совершенно никчемная, — Субин усмехнулся, внимательно уставившись в экран монитора; яркий голубоватый свет отражался от линз его очков, бесконечно докучая Джуну, что нетерпеливо расхаживал напротив в ожидании. Уже через пару часов на флешке было все необходимое. — Скажи мне, что дело безобидное и тебя не уволят и не посадят. Пожалуйста, — младший захлопнул ноутбук неожиданно громко, но даже не повел бровью, грустно смотря на Ёнджуна. Тот кивнул. — Ничего серьезного, просто хотел задать пару вопросов некоторым ребятам. Возможно, позже мне понадобится еще помощь, но на этот раз я могу заплатить. Слова вызывали у Субина тихий смешок: — Тебе не по карману. Я помогу просто так. На такой ноте полицейский покинул знакомый дом, забивая горький осадок не менее горьким дымом сигарет – курил он редко и только чтобы снять напряжение, которого сейчас хоть отбавляй. Бесчисленное количество воспоминаний продолжали потоком просачиваться в голову, и тошнотворное ощущение ностальгии провоцировало лишь гнев и злость на самого себя. Знакомый диван, мягкий ворсистый ковер, на котором они вместе лежали, темно-синие занавески, в которые они заворачивались, дурачась, мягкий клетчатый плед, в который Ёнджун кутал обнаженное тело, чтобы выйти покурить на балкон. Пора прекратить вскрывать зажитые шрамы, ведь пульсацией та боль отдавала в голову, мешала думать и соображать. В припаркованной у дома Субина машине он начал свою работу, и по-хорошему планировал закончить ее сегодня. Ёнджун принялся обзванивать тех ребят, кто после выпуска остался в Сеуле и мог бы ответить на несколько вопросов тет-а-тет, и такая задача оказалась труднее, чем думалось изначально – кто-то уже сменил номер, а большая часть была отвратительно неприветлива и груба. Вероятно, они пугались рода деятельности звонящего. Однако, безусловно, нашлись и те неравнодушные – двое парней – которые могли бы оказать содействие и поделиться какими-то воспоминаниями о некоем Чхве Бомгю, загадочном мальчике, без вести пропавшем в разгар учебы несколько лет назад. Джун предполагал, что раньше те были друзьями, ведь волнение и неожиданное удивление, читавшееся в их голосах, пожалуй, тяжело утаить. Ему повезло: оба юноши неотложных дел не имели и готовы были встретиться через час. Местом назначили какое-то заурядное кафе вблизи дома одного из парней. В промежутке между тем Ёнджун решил прогуляться, дабы в глухой тишине внутри автомобиля не душить себя и не забивать голову бесполезными, отравляющими воспоминаниями, а идея пройтись по улицам в поисках красивых мест оказалась самой подходящей. Ведь думал в эти моменты он лишь о Бомгю. В конечном итоге с отмеченными в заметках несколькими местами и с пустым стаканом из-под кофе он добрался до обговоренного места. Кажется, те два парня были невероятно удивлены видеть и друг друга. — Чхве Ёнджун, младший инспектор. Извините, что побеспокоил вас в столь ранний час. — Ва-а, какой молодой, — шепчет один, получая от друга локтем в плечо за свою несдержанность, что все же улыбнуло полицейского. — Извините! — поклонился. Парни были одеты по-простому, вероятно, беззаботно проводили свой досуг в приятную солнечную погоду. На дворе стоял март, от теплых курток уже можно было избавиться, закутаться в водолазки, плащи или вязаные кардиганы – условия благоволили. Они представились, поклонились еще раз; один из них вежливо попросил показать удостоверение, и Ён без промедления исполнил, кивнул и состроил более серьезную гримасу, невольно слегка нахмурив брови. Привычка. — С Чхве Бомгю случились некоторые неприятности, и мне было поручено узнать подробности его жизни. Понимаю, в последний раз вы виделись много лет назад, но любая информация будет полезна. — Честно говоря, — начинает один, слегка поежившись, — Как только вы позвонили, я все время думал, что сказать, ведь история просто ужасная. Мы втроем хорошо дружили в средней школе. Бомгю был таким веселым, иногда вел себя по-детски, говорил такие глупости, от которых смеялись все, даже учителя. При этом был первым в школе по успеваемости, мы не могли за ним угнаться. В те времена еще казалось, что у него отличная семья, — он поджал губы, отвел взгляд. Тяжесть повисла неким грузом в воздухе, ее ощутил даже Ёнджун, когда речь зашла о семье, корне всех бед. Парни переглянулись. — Иногда Бомгю приходил на уроки с побоями, говорил, что упал, но синяков становилось все больше, предыдущие не успевали заживать. Это длилось полгода, а после, — школьник выдохнул, точно собираясь с силами, — ходили слухи… Никто не знал, правда это или нет, но в школе об этом говорили все, даже до родителей дошло. Якобы мать и отец Бомгю пытались покончить с собой, перерезали вены на глазах у детей. Все замолчали; после такой новости Ёнджун не был в состоянии даже пальцем пошевелить, окаменел, намертво врос в стул. Перед глазами возник тонсен, его большие круглые глаза, полные испуга, и руки по локоть в крови. — Откуда пошли такие слухи? — тишина все же была нарушена полицейским; он заметил, что начал уж слишком усиленно трясти ногой. — Мы не знаем. Кто-то видел, как они уезжают на скорой, кто-то видел шрамы у матери. В интернете еще новости были подобного характера, ну, все и связали. Еще потом говорили, что Бомгю вследствие перестал разговаривать, совсем… Как бы стал немым. В теории все сказанное могло оказаться правдой, ужасающей, но совершенно не удивительной – теперь Ёнджун мог ожидать чего угодно. Пазл медленно складывался в голове, различные вариации развития событий представали перед глазами: возможно, побои оставлял пьяный отец, мать, уставшая, решила уйти вместе с обидчиком, потому что любила, а маленькие дети все застали. История колкими мурашками пробирает до костей, нечто настолько чудовищное не может уложиться в голове, но то, вероятно, не было концом истории этой чокнутой семейки. — И поэтому он не мог продолжить учиться в обычной школе и переехал, — Чхве заключил вслух, задумчиво промычал и кивнул, обращая к себе внимание и побуждая легкое любопытство. — А сейчас он как? Наш Бомгю, с ним все в порядке? — С ним – да. Правда, он все еще не разговаривает. — Так это правда… — парни вздохнули, их глаза расширились в заметном волнении. — Предлагаю вам пока не делать поспешных выводов. Сейчас он в безопасности, и с ним все будет в порядке. Спасибо за сотрудничество и содействие, — Ён встал и поклонился. На этом разговор был закончен. Первым делом, распрощавшись с двумя школьниками и оказавшись в машине, Чхве точно в панике начал искать ту самую новость, как пять лет назад муж и жена из Сеула перерезали себе вены. Времени на поиск источника понадобилось много, особенно неудобно заниматься подобным, сгорбившись за маленьким рабочим ноутбуком, сильно опустив шею и болезненно напрягая плечи. К сожалению, такая новость все же сохранилась в архивных источниках. Женщину госпитализировали из-за попытки покончить с собственной жизнью, она была матерью двоих детей. Однако следующая новость полностью опровергала предыдущую – якобы возникла ошибка. Идея подобного априори была подозрительна, ведь с трудом можно сыскать издание, признавшее оплошность и недостоверность источников с удивительной простотой. Дело замяли? Кажется, в то время их семья была невероятно состоятельна. Как бы то ни было, тот стал немым после какого-то инцидента по вине сумасшедшей семейки, и Ёнджун склонен верить сей будоражащей кровь версии. Он поежился, воображая картину в голове, во всех красках, с маленьким, дрожащим Бомгю – скорее захотелось домой. Отчего-то колкая тревога обуяла все мысли, и то продлилось вплоть до момента встречи со своим скромным сожителем. Тогда, переступив порог, звуки его присутствия отозвались трепетным теплом в груди, а нежеланные волнения отступили, оставив место для улыбки. Дома чисто, пахло свежим бельем и сладкой выпечкой; расслабляюще негромкий шум доносился из кухни, и старший поспешил прямо туда. Уцепившись взглядом за хрупкую фигуру Гю, ноги в облегчении ощутимо подкосились. — Бом-и, я дома. Чем ты… — юноша в ответ на неожиданно прогремевший в тишине голос дернулся и механически наклонился, руками своими прикрывая нечто, над чем так усердно трепетал. Пытливое любопытство поглотило хёна, когда он подошел и попытался взглянуть, мотая своей головой, словно самая изворотливая змея – раздражая младшего, заставляя его заметно пыхтеть. Но в ответ на свою наглость он неожиданно получил в лицо горстью муки, что рассыпалась по всей комнате, будто взрывом. Воцарился настоящий хаос. — Эй, Бомгю! Умереть захотел? А ну показывай! — Джун резко примкнул к его спине, прижимаясь всем телом с целью отодвинуть от стола и разглядеть предмет его интереса, но неожиданностью стало то, как ловко Гю развернулся в его руках, схватился обеими чуть грязными ладонями – пахло чем-то сладким – за лицо. Внезапная близость оказалась настолько смущающей, что Ёнджун поумерил свой пыл, заметно сдал позиции, но рук не опустил, был не в состоянии – засмотрелся. Мгновением он осознал себя, разглядывающим лицо Бомгю, его очаровательно заляпанные в муке щеки и шоколад в уголке губ; навязчивый, порицаемый соблазн слизать сладость вспыхнул в голове, но затух столь же резко. Перед ним милый юноша, чем-то так увлеченно и самозабвенно занимается, не спешит вырваться из чужих объятий и смакует момент полного спокойствия и удовлетворения. Юноша, не способный говорить из-за пережитого стресса по причине неустойчивого состояния матери и возможной жестокости отца. Маленький мальчик в клетке из собственной неспособности жить полную жизнь в обществе, наслаждаться теми базовыми вещами, которые есть у всех людей. Ёнджун был готов подарить этим завораживающе сверкающим глазам весь мир. Он погрузился так глубоко, точно физически чувствуя невозможность выкарабкаться из зыбучего омута, именно в эту секунду он полностью понял нездоровые чувства, оправдал все те манию и притяжение к Бомгю. Неверно, неправильно, гнусно, мерзко. Но, кажется, тот и не пытается вырваться? — У тебя все лицо заляпано. Ты же что-то печешь, почему скрываешь? Это для меня? — робкий кивок в ответ; ладони Гю через какое-то время спустились и удобно устроились на плечах старшего, и тогда момент стал куда интимнее. Хоть и выглядели они с мукой на лице крайне по-дурацки. — Хорошо, если хочешь, я не буду смотреть, — Джун развернул их, оказываясь спиной к предмету раздора, однако теперь Бомгю был в опасности, будучи беззащитно прижатым к стене. Он все еще стоял так, аккуратно сжимал ткань безрукавки в трепетном волнении, метая взгляд по всей кухне, только бы он не коснулся Ёнджуна и какой-то его уж слишком самодовольной ухмылки. Старший смотрел свысока, внутри него велась борьба, и он сдерживал свои глупые необдуманные позывы, что способны сотворить непоправимое и отныне перечеркнуть прежние теплые отношения. Возможно, это произойдет, но не сейчас; Ён будет сдерживать себя ровно до того момента, пока не почувствует отзывчивость, беззвучный намёк, хоть кивок, как прежде. Пока Бомгю смотрит на него, словно пугливый щенок; с очаровательным румянцем на щеках и слегка вьющимися волосами он выглядел невероятно соблазнительно, но Джун сдался, отступил. Отойдя на шаг назад, он словно услышал облегченный вздох тонсена. — Заканчивай скорее и покажи, что ты готовишь, хорошо? Я немного поработаю, но сначала схожу в душ после твоего нападения, — бесшумно смеется, вновь встречается взглядом с Гю и улыбается так широко, что чувствует себя истинным придурком. Какой же он мерзкий, раз запал на беззащитного ребенка. Бомгю продолжил свои тихие хлопоты на кухне, иногда заставляя вспоминать о своем присутствии громыханием посуды и шумом воды в раковине. Но Ёнджун не слышал даже этого, будучи поглощенным работой, коей неохотно занялся после банных процедур – затем же, незаметно и для самого себя, вновь перешел на поиски подробностей о жизни младшего, пока еще было время. С завтрашнего дня и до конца следующей недели ему назначили ночное патрулирование улиц – прискорбно, но он не смог увильнуть от такой работы, когда прежде бессовестное отлынивание прикрывалось кошмарами Гю. Впрочем, в последнее время режим юноши полностью подстраивается под расписание полицейского. В интернете больше не было никаких подробностей об их семье, разве что какие-то мелкие скандалы отца с местными конкурентами, ярко освещающиеся в желтой прессе, но настолько неважные, что от одних заголовков клонило в сон. Джун вновь и вновь возвращался к досье Бомгю и его брата, к личным делам, ко всем документам, хранящимся в полицейском участке – пусто, зацепок нет. Хотя одна неоспоримо важная вещь все же бросилась в глаза в последний момент. День рождения Гю на этой неделе. Черт, еще бы чуть-чуть! Как славно, что есть еще несколько дней на подготовку. Это воскресенье он планирует сделать самым счастливым в жизни Бомгю – думалось, что сотворить задуманное не так уж и сложно, учитывая его прошлое. Десятки идей хлынули потоком в голову, перебивая прежнюю тревогу, когда он начал активно закрывать все вкладки с новостными источниками и искать места для прогулки и еду на заказ. Единственное, насчет чего он не имел идей… — Бомгю-я, что ты хочешь получить на день рождения? — говорит он громко, когда улавливает приближающиеся плетущиеся по полу тихие шаги. Наконец младший принес то, над чем корпел так долго – небольшой торт размером с ладонь аппетитно-кофейного цвета с украшением в виде белых витиеватых линий, переплетающихся в чем-то абстрактном. Создавалось ощущение, что юноша только что сбегал в кондитерскую, иначе сложно было объяснить такую красоту. Неужели в нем все это время крылся талант к выпечке? — Это… Ты сам сделал? Вот этот тортик? Бомгю на вопрос довольно кивнул, горделиво вздернув подбородок. — Я не знал, что ты и такое умеешь готовить! Можно мне попро… — потянувшаяся рука была резко отдернута после глухого ответного хлопка. Гю нахмурился, надул губы – Ёнджун почувствовал себя нашкодившим ребенком. В тот момент он резко развернулся и убежал на кухню, но вернулся столь же спешно, уже с чистыми руками и телефоном в руках. «Его можно будет есть только завтра, нужно, чтобы он постоял в холодильнике эту ночь» Джун заметно поник, глаза его опустели, уголки губ опустились: теперь очередь Бомгю чувствовать себя виноватым. Он вновь ушел, но на этот раз прибежал с большой стеклянной миской, наполненной чем-то коричневым, а также прихватил с собой ложку. «Это остатки крема, можешь его съесть. Он очень вкусный» — широко улыбнулся, и в мгновение его руки опустели, а старший уже за обе щеки съедал оставшийся кондитерский полуфабрикат, удовлетворенно мыча и порой раздражающе чавкая. Видимо, от наслаждения. В это время Гю печатал еще одно сообщение. «Я не привык получать подарков на день рождения. Я уже благодарен за то, что живу здесь, с тобой» На такие слова Ёнджун несдержанно фыркнул. Облизав свои губы, он отставил миску с шоколадно-кофейным кремом поодаль. Это что за установки такие дурацкие? — День рождения – особенный день, ясно тебе? И я хочу тебя порадовать, поэтому тебе стоит попросить все, что захочешь. Не сильно дорогое, конечно, — почесал затылок, — но все-таки! Бомгю задумался, принялся оглядываться кругом: большая удобная кровать, рабочий стол, завораживающая картина морского пляжа рядом с окном. Может, краски? Нет, не то. Мягкий плед, большой цветок, яркая лампа, ноутбук, миска из-под крема… Точно! «Подари мне несколько принадлежностей для выпечки? Мы можем сходить вместе, или я покажу, как они выглядят» — младший неловко смял чуть испачкавшуюся в тесте и креме футболку, мило улыбнулся – и мог ли Ёнджун противиться такому очарованию? — Если это все, что тебе нужно – как скажешь. Честно говоря, у Ёнджуна были слегка иные планы на грядущий праздник. Натура его романтична, и этого не отнять; он обожал делать подарки, любил считывать искренние эмоции, вызванные неожиданными сюрпризами, посему надеялся, что мгновением пришедшая в голову идея окажется младшему по вкусу. Однако неделя протекала нелегко, перестраивать свой режим оказалось тяжелее некуда, и бессонные ночи Бомгю волновали куда сильнее, чем собственная скука при патрулировании улиц в полное, абсолютное затишье. Здесь не происходило ничего, разве что мелкие кражи – в те моменты тело Ёнджуна вспоминало о физических нагрузках, а сам он осознавал, что сдает позиции, и надо бы снова заняться спортом. Полицейская машина со своими потертыми сиденьями была настолько неудобная, что вскоре после просиживания ночи напролет сильно затекали ноги и болели колени, парень чувствовал себя разваливающимся стариком. Единственная вещь, которая скрашивала его безынтересные дежурства, помимо приевшихся прохладительных приторно-сладких напитков из севен-елевен, – это очаровательные сообщения от младшего, а еще приготовленные им закуски, кимпаб, сладкие рисовые пирожки с бобовой пастой, онигири. Джун улыбался так очевидно по-влюблённому, и то не ускользало от сонных, скучающих лиц коллег, с которыми он делил общую смену. Десятки вопросов ему приходилось отметать от себя, ведь «нет, у меня нет девушки» и «да, я просто смотрю смешные видео». Через три дня ночных смен младший привык проваливаться в сон без привычных объятий рядом, хоть то и было чем-то чутким, норовило прерваться от любого шороха, тем более, если это была вибрация телефона. Посему вскоре подобные переписки закончились, но Джун соврет, если скажет, что расстроился – пусть этот ребенок хорошо спит и не пытается столь отчаянно следовать за старшим, придерживаться вредной привязанности. Хотелось, чтобы у того были свои увлечения, свои цели; чтобы его мир не замыкался на одном хёне, а фокус мировоззрения не сужался лишь вокруг их квартиры. Таким темпом неделя тянулась мучительно, но чем ближе становилось воскресенье, тем сильнее Ёнджуна охватывало безотчетное волнение. Предвкушение и легкая тревога обуяли его разум, ведь вместе с особенным подарком он собирался преподнести ему важный разговор о собственных чувствах. И все же выяснить, существует ли нечто ответное, и захочет ли Бомгю в целом продолжать их отношения в сменившемся в направлении русле. Подарком к столь знаменательному событию он избрал кольцо. Безусловно, парное. Денег в свободном распоряжении было немного, но скромное серебро оказалось ему по карману, к тому же, бесхитростный дизайн, запавший в душу, скрасил цену еще сильнее. Простое, тонкое кольцо, две линии изящно сплетались в одну, точно венцом – Ёнджун при первом же взгляде бессознательно выбрал его. Покупка была совершена. Хорошо, что размер пальцев у них был примерно одинаковый. Другим этапом его планирования было место празднования дня рождения: крайне удобно было подыскивать такое, патрулируя улицы. Одно подходящее все же приглянулось его избирательному взгляду, когда они «случайно» заехали не в тот район, а Ёнджун якобы задремал и отвлекся. Немного выехав за пределы густонаселенных улиц, он отыскал славное местечко, где можно припарковать машину и спокойно расположиться для любования чудным видом на их скромный городок. Сам дом Ёнджуна находился на возвышенности, редкие прогулки позволили обоим парням привыкнуть к застывшему во времени ночному виду – и, хоть это место несильно отличалось, все же навевало что-то особенное, уединенное. Вероятно потому что выше лишь лес, а вокруг в кромешной темноте не бродило и души. Это было место для каких-то туристических прогулок в горы, где с трудом можно было заблудиться, а все тропинки были ухожены, уложены массивной, немного потрескавшейся плиткой. При этом отчего-то местность не была освещена ни единым фонарем – и то, пожалуй, могло бы послужить отличным дополнением к атмосфере. Можно было прогуляться, взявшись за руки, или предаться наблюдениям за звездами, а может и встретить рассвет. Ёнджун мечтательно вздохнул. Вводящий в недоумение мандраж не оставлял в покое. Конечно, все волнение объяснялось собственноручно сооруженными воздушными замками – он воспринимал грядущий вечер как свидание, и то чувство трепета щекотало в животе. Главное, чтобы Бомгю все понравилось. — Бом-и, будь готов к восьми, — неожиданно оповестил старший, когда юноша аккуратно растирал влажные волосы полотенцем. Где-то внутри он все-таки надеялся, что хён устроит для него нечто особенное сегодняшним вечером, но заявление все же застало врасплох. «Мы куда-то едем? Мне стоит нарядиться?» — начеркал Гю на скомканном желтом стикере, ведь в спешке не смог отыскать телефон, что застрял где-то в горе одежды. Старший задумчиво промычал: — Как бы тебе сказать… Представь, что ты идешь на свидание! В чем бы ты хотел предстать перед своим возлюбленным? — хитрые глаза Ёнджуна выдавали в нем легко считываемый интерес и видимый азарт. Он широко улыбнулся, а Гю недоуменно отреагировал на читающуюся коварность, засматриваясь на чарующую улыбку хёна. «У меня есть идея» — оставив у старшего обрывок листочка, он неожиданно испарился – побежал в их спальню, начиная бессовестно и в неприсущем хаосе вытаскивать каждую вещь подряд. Он был воодушевлен, настолько, что дыхание сбилось; и когда нужный предмет был найден, Бом гордо вынес его старшему на оценку. Тот лишь повел бровью. — Моя рубашка? — он осматривал ее недоверчиво, сверлил Бомгю хмурым взглядом. На самом деле, вещь была крайне заурядной и не казалась Джуну какой-то красивой и уж тем более особенной. Однако эта длинная в черную клетку рубашка терракотового цвета по какой-то причине вызывала непередаваемый восторг у младшего – тот, что светился в его глазах мелкими бликами и блестел в нежной улыбке. «Рубашка. Я влюбился в нее с первого взгляда. Тебе не нравится?» — печальный взгляд и понурый вид заставили встрепенуться. Безусловно, старший рассчитывал на броский наряд, что с трудом бы попадал в категорию повседневности, но тот особенным посчитал нечто важное для себя – почему нет? Разодеться они еще успеют. — Нет, нравится, — наверное, стоило бы прикупить ему больше вещей, может, тогда бы он перестал столь бестактно растаскивать чужой шкаф – хотя Джун и не был против. Нет же, черт возьми, ему это так нравилось, что он плавился внутри от поздно дошедшего осознания. В его вещах, в его доме, его Бомгю. Нездоровое ощущение. «Можно воспользоваться твоей косметикой? И взять пару твоих цепей» Ёна удивила как осведомленность юноши о собственных вещах и украшениях, как и то, что серьезность его подхода оказалась куда прозрачнее, чем подумалось на самом деле. Тогда ему тоже стоило бы впервые за столько времени нанести легкий макияж. И этот хён превзошел все ожидания; когда они собрались у порога для выхода из дома, в удивлении у Гю чуть было не подкосились ноги. Кто бы в первую их встречу мог подумать, что за усталостью и неухоженностью загруженного работой полицейского скрывается модельная внешность – и теперь очередь младшего бессовестно пялиться на столь красивого мужчину. Легкий светло-коричневый макияж и блестящий перламутр обрамляли его веки, придавали глазам более выразительный вид; он аккуратно уложил свои волосы по пробору, какую-то часть зачесав назад, но выпустив несколько прядей на лоб. И в довершении черная водолазка, белая рубашка и рваные джинсы создавали ощущение совершенного образа без единого изъяна, и это игнорируя некрупные серьги-кольца и болтающийся на запястье браслет. Такого хёна ему еще не приходилось видеть; он резко покраснел, закрыл лицо руками, неспособный поверить в реальность происходящего и в то, что рядом с ним по земле ходит кто-то столь прекрасный. — Давно я не подбирал макияж и одежду так тщательно, — поправляет браслет в неловкости и желании чем-нибудь занять свои руки, ожидая реакцию Бомгю. И та оказалась довольно занимательной, — Ты чего лицо закрыл? «Я сейчас пойду переоденусь» — появляется на экране телефона за секунду, однако Ёнджун останавливает младшего, внимательно оглядывая его с ног до головы. Поверх рубашки тот надел свой массивный кардиган серо-коричневого цвета крупной вязки, что вновь «уменьшил» его в размерах, позволяя разглядеть лишь кончики пальцев – и такой вид отчего-то был самым излюбленным у Ёна. Нет, это то, как он представлял их первое свидание. — Даже и не думай, ты чудесно выглядишь. И твой макияж, — он приблизился к лицу Гю, заставляя того позабыть как дышать, — такие очаровательные стрелки. Я не знал, что ты умеешь краситься. О, и ты взял мой блеск, тебе очень идет, — тот широко улыбнулся, загребая младшего в объятия одной рукой и вытаскивая из квартиры, чтобы тот выбросил любую мысль о переодевании. «Нет, ты что, на обложку журнала собрался? Мы же будем только вдвоем, почему так?» — несмотря на общение через передачу телефона, лицо младшего выражало истинное недовольство с примесью яркого смущения – то выдавала легко различимая, сквозь хмурость и чуть надутые губы, улыбка. — Это мой подарок для тебя, — Джун игриво подмигнул ему, и развернулся, чтобы запереть дверь. В тот момент Гю, кажется, чуть не сошел с ума и не закричал. Ехали они не спеша в абсолютно комфортной тишине. Хоть изначально и было сложно, вскоре старший свыкся с «молчаливыми» разговорами и бесшумными ответами, а присутствие Бомгю чувствовал перманентно, инстинктивно. Ён научился прислушиваться к дыханию, различать эмоции, улавливать какие-то неважные на первый взгляд жесты, которыми младший делился вместо слов, и то не ввергало более в замешательство. Такой тип общения стал привычен, однако безусловно глупо отрицать, что когда-нибудь Джун хотел бы услышать хоть слово от тонсена. Стоило бы узнать причину его немоты и обратиться к нужным специалистам – они обязательно сделают это, как все кончится. Ёнджун позаботится. Дорога была достаточно короткой, но плохо освещенной, из-за чего парень рулил осторожно, тщательно пытаясь объезжать ухабы и небольшие ямы на дороге. По приезде он припарковал машину задней частью к склону. — На самом деле я задумал что-то типа пикника на свежем воздухе… Но на улице достаточно прохладно, поэтому решил организовать все в машине. Бомгю с интересом осматривал каждое движение старшего – и только сейчас, когда в салоне зажегся свет, он заметил несколько пледов, небольшие подушки и пакеты из крафтовой бумаги. Мелкий трепет захватил его до кончиков пальцев, ведь, кажется, он догадывался о характере предстоящего вечера, и сюрприз пришелся ему по душе на все сто. Пока Ёнджун хлопотал над местом их пребывания, Гю решил не смотреть, чтобы подогреть интерес и не быть навязчивым, посему покинул салон автомобиля для небольшой прогулки. Ему хотелось осмотреть местность и оценить вид, который, впрочем, не заставил скучать. Младший разинул рот в восторге. Ему нечасто удавалось покидать пределы дома прежде во времена жизни с родителями, и столь захватывающие виды, даже их собственного городка, он мог наблюдать лишь в интернете. Хоть кругом и не было единого источника света, благодаря все еще неспящему городу снизу и яркой луне, под ногами возможно было разглядеть все до единой мелочи. Они были высоко, но спуск не был резким, отчего страх оступиться и провалиться напрочь отсутствовал, да и что говорить – ни один страх не выдерживал присутствия его хёна. Расстелившийся вид на их город и лесные просторы, окружившие высотные дома и какие-то крупные, точно стеклянные, здания, поселяли в голове маленькое, ненавязчивое чувство; оно ощущалось легким привкусом свободы у корня языка с каждым вдохом свежего лесного воздуха. Здесь было чудесно. Бомгю даже не заметил, как словно врос в землю, неспособный пошевелиться, и лишь Ёнджун одернул его ласковым обращением, оповестив о готовности их сегодняшнего места. Хён был удивительно романтичен. Не верилось, что это все предназначалось для него, учитывая тонко тянущийся сквозь каждое действие подтекст, затаившийся в мелочах, в разноцветной гирлянде, в расстеленных пледах, в разложенной еде. Или, возможно, во включенном обогреве или в тщательно отобранном составе меню, в котором не было сильно острой и жирной пищи. Ён позаботился обо всем. — Я заказал еду из разных мест, чтобы было разнообразие. Здесь есть салаты, бульон, немного постного мяса и лапша, рис, конечно. Все, что не съедим, можем забрать домой. О, а еще твой чай! — парень потряс небольшим термосом. Место их пикника не представляло ничего особенного – Джун лишь сложил задние сиденья, застелил все пледами и подушками, по бокам развесил мягко мерцающие гирлянды. Благо размеры и устройство машины позволяли сидеть как и у края, свесив ноги, так и внутри, немного их подогнув. Бомгю не был в силах хвататься за телефон и писать что-то; он лишь встал так, повернулся к старшему лицом, и улыбнулся столь широко, что даже поодаль Ёнджун ощутил исходящее тепло и безмерное счастье, которые тот посылает. Однако как только по чужой впалой щеке скатилась крупная слезинка, тот уже подорвался спешно успокоить. «Все хорошо, хён, я просто счастлив» — читает он, смахивая непрошенную влагу с прекрасного лица. — Ты плакса, Бом-и. У меня каждый раз сердце останавливается. Взявшись за руки, они начали скромное празднование совершеннолетия Чхве Бомгю.