Праведник

Через пару дней мы двигались в аэропорт. Билеты решили не брать, потому что нафиг надо? Просто лишим мест людей. Сариэль с нами в этом плане солидарен не был, поэтому честно достал денег и купил билет на самолёт. То, как мы проходили досмотр, он не оценил, и мне кажется, осудил, просто не сказал нам об этом, чтобы не нарваться. Когда Дэмиен подошёл к человеку за стойкой, тот как-то брезгливо посмотрел на сына Люцифера. — Ой, уйди. Не стой передо мной. — бросил он высокомерно. — Конечно. — расплылся в улыбке златовласый. — Кто я такой, чтобы отнимать ваше время? — Вот именно, свали. После этого преисполненный гордости сотрудник аэропорта отказался работать, психанул и ушёл. К другому сотруднику подошли Кимерис и Кейл. Это была девушка. Кейл немного подалась вперёд, сверкая висевшим у неё на шее колье. Сотрудница на это засмотрелась, а затем насупилась, продолжая пялиться на украшение. — Позвольте. — улыбнулся Кимерис, снял с Кейл колье, и протянул девушке с именем Карли на бейдже. — Это вам. Та за долю секунды вырвала украшение и прижала к себе. И пока она с ним возилась, оба прошли. Сотрудника, который был с ней рядом, и должен был проверить Дирикса, по действию Греха наполнило злостью, и он начал орать на коллегу, послав парня идти дальше. Не пустил, а именно послал. У Эвелин вообще проблем не было — она просто подмигнула и со стоном прошлась кончиками пальцев по руке мужчины, которого после неё взбесил Дирикс. Софит и я были у ещё одного работника. Я подошёл первым. Медленно моргнул. — Так, слушайте, у меня обед, давайте потом. — отмахнулся парень, взявшись за плоский живот. Я аж завидую чуть-чуть. — Естественно. — улыбнулся я. Рядом со мной встала Софа. Она просто смотрела на парня и улыбалась. Тот стал каким-то вялым, пока через минуту не заснул. Я взял девушку под руку, и мы довольно пошлёпали к коллегам. На нас семерых офигевающе смотрел Сариэль. — Вам хоть немного стыдно? — спросил он как-то удручённо. — Очень. — сказал Кимерис. — Правда? — Нет. Давай, двигай, ангелочек. В самолёт мы сели поодаль друг от друга, дабы охватить бОльшую площадь осквернения душ людей. Софочка и я дошли до мест, и я кое-как протиснулся к окну, дабы не загораживать половиной своей туши проход. Судя по лицу девушки, там хотела сидеть она. — Соф, пойми, я слишком жирный. — траурно сказал я. — Это очень грубо, но причём тут это? — Я не хочу сидеть половиной тела в проходе. Она пристально на меня посмотрела. — Ты определённо кажешься себе больше, чем ты есть. — Разве? — Ты не такой огромный. — А, да? ну тогда я просто хочу на облачка посмотреть. — Ты… мы умеем летать! — Я в воздух лет сто не поднимался. — Не я виновата, что тебе телепортироваться нравится больше. — Потому что я очень тяжёлый, и ловлю отдышку. — обиженно и тихо сказал я. Софа села рядом и обняла меня. — Извини. У тебя крылья большие, мне казалось, тебе не так сложно. — Я просто быстро устаю, если много летаю. — Я поняла, извини, больше не буду про это напоминать. Я не знала. Я кивнул и накрыл её руки на своём брюшке ладонью. Чмокнул в губы. — Я люблю тебя, Соф. — И я тебя тоже, Рафи. Она улеглась мне на пузо и вздохнула, потираясь об него щёчкой. — Поспишь? — Немножечко. — Я разбужу. — я обнял её. — Спи крепко, сладенькая. Софит ещё раз вздохнула, прильнув к толстому пузу, и не успели мы взлететь, как она вырубилась. Мне же спать не хотелось, а потому, чтобы было чем себя занять, я хитро уставился на кресла с людьми перед собой. Положил одну руку на спинку. Передо мной сидел подросток, а рядом с ним взрослый мужчина. Я тихонько ехидно хихикнул и щёлкнул пальцами. Через секунду оба стали звать стюардессу, чтобы она их накормила. Люблю свою работу. Особенно те моменты, когда вижу, что не я один обжираюсь до отвала. Через дофига времени, а дофига его было ибо я не мог заснуть из-за грёбанного орущего младенца, которого случайно задел магией и заставил хотеть есть, мы прилетели. Я хотел попросить Софу нахрен усыпить его, но как назло она не просыпалась. Но как только шасси коснулись земли, булочка проснулась. Потянулась, и чмокнула меня в щёку. — Мф, как хорошо спать. А ты чего такой помятый? — Меня помял тот грёбаный ребёнок. — заныл я. — Я умер от стресса, мне нужно поесть, чтобы восстановить силы. — Ну конечно, обязательно, мой бедный кругленький пончик. — пожалела меня Софочка, и принялась гладить по щекам и голове. — Да, я бедный и несчастный, мне кажется, я умираю. — Ах, нет, мой милый! Как же я без тебя буду? — Расскажи обо мне нашим детям! — Обязательно! Только детей для этого надо сделать. — Да, логично. Хотя, ты можешь рассказать обо мне чужим детям. — Хорошо, меня это устраивает. Через двадцать минут мы вышли из аэропорта. Турция, Аксарай. Теперь отсюда надо добираться до города Карапинар, в пустыне рядом с которым и был вход в ад. На небе ни облачка, жара, и куча туристов. На меня повесилась Софит, оттянула немного мою футболку и залезла под неё. — Сука, как жарко. Теперь ты мой тенёк. — Я мог бы сотворить для тебя зонтик. — робко предложил Сариэль. — У меня нет сил нести зонтик. Я даже себя еле несу. — Иди сюда. — я взвалил её себе на плечо. — Покатай меня, большая черепаха. — вздохнула Софит, кулем повиснув на мне. — Я пойду, найду машину. — сказала Эвелин, жамкая щёчки Софит. — Иначе наша Софочка совсем расплавится. — Не трогай, и так жарко. — Ути-пути. — Ева, блять!!! Эвелин скользящими движениями скрылась в толпе. Вечером этого дня мы добрались до Карапинара и ввалились в первый попавшийся отель. Все мы были уставшие и помятые. Эвелин и Кейл заняли один номер, Дэмиен и Сариэль тоже, Софочка и я — тоже, а Кимерис и Дирикс заняли отдельные, напротив нашего. В комнате Софит рванула в душ, я кинул сумку с вещами в угол и свалился на постель. — Есть хочу! — завыл я. — Бухать хочу! Тортики с ежевикой хочу! — Тебе вредно, пухляш! — возгласил ворвавшийся к нам Кимерис. Он в один прыжок оказался у кровати и рухнул на меня, сильно вдавив мне живот в позвоночник. — Фак, какой ты мягкий, прям как холодец! — Мать твою, съеби! — я смахнул его с себя и погладил пузечко. — Ты тяжёлый! — Это ты тяжёлый. Я так, увесистый. Вы ужинать пойдёте? Мне одному скучно, остальные развалились спать. — Сейчас, Софу дождёмся. Она вышла минут через двадцать, завёрнутая в полотенца. На белых покатых плечах и пышных ляжках блестели капли воды. Чёрт, какая же она аппетитная пышечка, так бы и съел! Сперва облапал, а потом съел. Софа отправила в душ меня, а сама стала сушиться. Пока я намыливал сальные от пота и дорожной пыли волосы шампунем, я невольно опустил к животу взгляд. Очень большой, круглый, тяжёлый и толстый. На коже видны бледные растяжки, как у рожавшей женщины. Оставив волосы, и дав воде смыть шампунь, я взял чрево руками. Немного приподнял, и ощутил, что стало полегче. Из-за живота я не то, что паха, я своих коленей не видел. Когда у меня больше магии, когда я ближе к своему демоническому, брюхо ничуть мне не мешает. Мне не тяжело, у меня нет отдышки, нигде не колет и не болит, разве что высокую скорость полёта развивать нужно дольше. Но сейчас-то я на бОльшую часть человек. Как и все Грехи. Мы сдерживаем значительную часть наших сил, чтобы не привлекать особое внимание Добродетелей, да и вообще чтобы не выделяться. Просто когда магии много, это проявляется во внешности. Рога, хвосты, или даже крылья. Я вздохнул и похлопал брюшко. Чревоугодие. Чрево. Угодие. Угождение чреву. Соф, мне вот просто интересно, неужто тебе ни разу не было противно от того, что у меня не то, что бока или руки, но даже лобок пухлый? Когда я вышел из душа, в комнату повалил пар. Софа к тому моменту оделась в шорты и мою футболку, и вместе с Кимерисом смотрели кино на турецком. Заметив меня, Софа закусила губу и царапнула одеяло. — Рррр, обнаружен сексуальный мужчинка. Я ухмыльнулся и опёрся локтем на дверной косяк. Рыкнул в ответ, подзывая её. Тут Кимерис довольно улыбнулся и провёл рукой по красным волосам. — Ты могла бы сказать мне это ещё в тот момент, когда я к вам вошёл. — Да причём тут ты. — отмахнулась Софит, подойдя ко мне и взяв за пухлые щёки. Я немного наклонился, и она меня сильно и жадно поцеловала. Затем прорычала в губы: — мой лев. Горячий, толстый, самый желанный лев. — Вы ещё поебитесь тут. — буркнул Кимерис. — А, так ты не против? — Не смейте! Я не готов к такому! Просто блин оденься и пошли есть, я голодный! Я поцеловал Софу, жамкая её ляжку, и пошёл одеваться. За ужином я, следуя традициям и своему предназначению, принялся угождать собственному чреву. Шницели, булочки, сосиски с яичницей, отбивные, пирожные, тортики, кедровые орешки в меду, шоколадный пудинг и пончики я ел до тех пор, пока наконец не понял, что сам больше не могу. Рядом сидела и довольно уплетала сладкое Софочка. — Соф. — тяжело вздохнул я. — Да? Ты наелся? — Ну вроде как… ты мне не поможешь? Она придвинулась ко мне ближе и опустила ладошку на заполненный живот. Бережно похлопала его, успокаивая капризный желудок, который урчал и не мог определиться, хочет он ещё, или нет. — Конечно помогу, мой пухленький ненасытный мальчик. Что ты хочешь? — Там пирожки с ветчиной и сыром так аппетитно выглядят. — ещё раз вздохнул я, откинувшись на спинку стула. Софа поднесла ко мне один. Второй, третий, девятый. Живот сильно округлился и расширился, внутри сыто урчало, но мне хотелось ещё. Я медленно съел ещё пару пирожных с кокосом, выпил пару стаканов глинтвейна, и понял, что должен передохнуть. Желудок больно растянулся, он упирался в диафрагму и мешал дышать. Я охнул и откинул голову назад. — Нет, всё… мамочки, желудок… аааай, не могу больше… — Чшш, чшш, моя булочка, мой толстячок, мой Рафи, потерпи, сейчас полегче станет. — шептала мне Софа, легонько чмокая в щёки, и лаская выросшее брюхо. В такие моменты она никогда не целовала меня в губы, чтобы не мешать дышать. Один раз попробовала, и я чуть не отключился от недостатка кислорода. — Блин, надо было взять с собой и в комнате покушать, тебе же полежать надо… встать ты явно не сможешь, да? — Встать-то могу. Секунды на две. А потом точно свалюсь. — Мой ты толстенький. — Софа обняла меня за плечо, нежно поглаживая тугое брюшко. — Кимерис тебя доведёт. — И я умру от его подъёбов. — Я ему лицо сломаю, не волнуйся. Тебе всё равно нужно в постель. Я грустно вздохнул, опустив к животу взгляд. Ну почему ты такой большой? И такой тяжёлый? И такой толстый? Софа, не переставая поглаживать меня, посмотрела на Кимериса, который отошёл взять себе фруктовый салат, и подозвала. Тот пришёл и поставил на стол тарелку. — Чего? — Ты можешь дотащить его до спальни? — Софа кивнула в мою сторону. Парень моргнул. — Я? — Ты. — Рафаила? — Его самого. — Конечно, я и в церковь могу завалиться и свечку за ваше здоровье поставить. Ректальную. — Я серьёзно! — Софит, он блять полторы сотни весит, как я его понесу? Я легче в два раза. — Да я сам пойду, просто придержи меня. — встрял я. — А в чём дело-то? Ты нажрался что ли? — Чё блять?! — выкрикнул я. Это так заметно?! — Ты напился что ли, говорю? — Э…. да. — Блять. — вздохнул Кимерис, и протянул мне руку. — Ну давай, поднимайся, я тебя подержу. Я сглотнул. Окей, погнали. Сейчас просто дотащим свою тушу до кровати, и потом будем лежать и не будем есть больше никогда. Я взялся за протянутую ладонь, и поднялся. Кимерис покачнулся, но удержал равновесие, перекинул мою руку через своё плечо, а второй рукой взял меня за бок, и охнул. — Сука, какой же ты, мать твою, тяжёлый! Софа прижалась ко мне с другого бока и приподняла живот снизу. Для меня прошла вечность, для Кимериса тоже, для Софит — пять минут, пока мы шли до номера. Там Кимерис просто швырнул меня на постель, и облегчённо выдохнул, а я вскрикнул, схватившись за брюшко, внутри которого покачнулись все органы, и желудок чуть не умер, а меня чуть не вырвало. — Всё, спасибо, с меня пиво. — выпалила Софа, выставив парня, и прыгнула ко мне. — Ты целый?! — Я жижа. — простонал я. — Моя любимая жижа. — она прижалась к моему плечу и стала ласкать пузо. Толстый животик заурчал, начал булькать, и у меня вырвалась икота. Софа успокаивающе его похлопала. — Тебе помочь раздеться? — Я не могу… нгх, ты укроешь нас одеялом? — Естественно. Что ты хочешь сделать? Я поёрзал, приспустив шорты и поднял футболку, освободив большой живот. Как только прохладный воздух соприкоснулся с кожей, как по ней пробежались мурашки, и брюшко немного задрожало. — Мой толстенький котик. — Софа быстро скинула с себя одежду, улеглась рядом голенькая, и шустро укрыла меня и себя одеялом. Погладила мне живот. — Какой горячий, какой большой. Кто у нас тут так объелся? Кто у нас так любит покушать? Чей животик у нас завтра станет ещё мягче? Кто мой самый любимый сладенький пончик? — Я. — пискнул я. — А кто моя самая любимая пухленькая пышечка? — Я. — улыбнулась Софа. Она прижалась к моему боку своим животиком, согревая мой жирок своим. — Рафи, я… ты сильно засыпаешь сейчас? — Потерплю, что такое? — Я только спросить хотела… я в общем… ты же меня не оставишь? Я имею в виду, если с Добродетелями план пойдёт не по плану, ты же не умрёшь? Я улыбнулся, кое-как приобнял её, и чмокнул в лоб. — Я не умру, Соф. И ты не умрёшь. Я сделаю всё, чтобы с нами всё было хорошо. — Пообещай мне это. — Обещаю. Мы будем живы, а когда всё закончится, я ещё раз позову тебя замуж, и двинем к Люци, чтобы он нас поженил наконец. — И сделаем детей? — Мальчика. — Назовём Уайлен. — Он будет сладкой пышечкой, как ты. — И с такими же чёрными волосами, как ты. — У него не будет психологических травм. — И он будет любить кедровые орешки в меду, как его папочка. Я поднёс к себе руку Софочки и поцеловал её. — Я люблю тебя, пышечка. — И я тебя, пирожочек. — Доброй ночи, милая. — Доброй ночи, сладенький. Софа прижалась мне к боку животиком, я обнял её, и понемногу заснул. Мне приснился очень нехороший сон. Обо мне. Софе. Гаврииле. И мечах.