старбой

             Казалось, что наступил самый жаркий день смены. Солнце беспощадно испепеляло непокрытые головы двух парней, пробиравшихся сквозь высокую траву к старому зданию, где уже даже света не было. Лампочка перегорела очень давно, а менять её никто не спешил. Все — от охранников до вожатых — при входе туда пользовались фонариками или же тренировали свои способности ночного видения.       Бомгю смахнул с плеча какую-то букашку и недовольно поморщился. Кай, у которого дыхание сбилось еще на выходе из корпуса, плелся гораздо медленнее, заставляя друга то и дело оборачиваться. — Эй, — Чхве вздохнул, — ты чего там? Сам же попросил отвести! — А? — Кай поднял глаза, прикрыв их ладонью от палящего солнца. — Настолько не выносишь жару? — Ага...       Хюнин стер капельки пота со лба. На самом деле, не так сильно его беспокоила погода, как то, о чем он хотел поговорить с Бомгю, но всё никак не решался. Не решился и по дороге.       Небольшая серо-голубая коробка с двумя пыльными окнами, именуемая среди обитателей базы "большой кладовой", встретила прохладой. Парни наконец смогли передохнуть, усевшись на одну из хранившихся там лавочек. — Кстати, Кай, — Бомгю внезапно встрепенулся. — Что? — Помнишь, ты говорил, что играешь на фортепиано? — Ну... да, — Хюнин пожал плечами, не понимая, к чему вел друг. — Смотри!       Бомгю вскочил с места и подбежал к противоположной от входа стене, завешенной не самой чистой красной шторой. Чхве с довольной улыбкой раздвинул ткань, явив взору вожатого третьего отряда музыкальный инструмент. Черное блестящее пианино все это время стояло в центре самой темной части кладовой, спрятанное от лишних глаз, словно ждало, когда Кай наконец доберется до него. Инструмент выглядел гораздо чище, чем любой предмет рядом, будто его недавно протирали. — Оно разве в рабочем состоянии? — скептично протянул Кай, подняв бровь. — Не просто же так тут стоит... — Хм, — Бомгю задумчиво поднял крышку и нажал на одну из клавиш, — наверное? Херин сказала, что его убрали, потому что почти никто из приезжающих не умеет играть. Всё гитаристы одни.       Кай кивнул задумчиво. Бомгю отстал от пианино, задвинул штору и вернулся к другу. Плюхнувшись рядом на лавочку, Чхве уставился в потолок и наблюдал, как золотистые пылинки летали в воздухе, поблескивая в пробившихся сквозь узкие окна лучах солнца. Парень так увлекся созерцанием, что внезапно раздавшийся робкий голос Кая напугал его. — Бомгю, а... — Хюнин прочистил горло, — вы с Ёнджуном...       На лице Чхве моментально расцвела довольная улыбка, однако Кай её не увидел: он теребил в пальцах край футболки, уставившись в пол. — Мы с Ёнджуном?... — протянул Бомгю, словно вовсе не понял. — Ну, между вами... — Что? — еще более удивленно спросил старший.       Хюнин вздохнул, словно собираясь с силами. Бомгю, конечно, был его другом, но Кай абсолютно не привык лезть в чужую личную жизнь и интересоваться её подробностями. — Вы встре...       Бомгю испуганно закрыл рот вожатого ладонью и с опаской оглянулся по сторонам. — Кай... — голос парня дрогнул. — Пожалуйста, никому не рассказывай, прошу тебя...       Чхве убрал руку с лица Хюнина и умоляюще посмотрел в чужие глаза. Кай быстро закивал, стушевавшись. Вожатый третьего вновь опустил голову. Ему было стыдно за своё любопытство. — Прости, я не хоте...       Кая перебил звонкий смех Бомгю. Чхве согнулся пополам и бил рукой по собственной ноге, чуть ли слезы с щёк не вытирая. Хюнин озадаченно уставился на друга. Не укладывалось в голове, как тот умудрялся с такой скоростью менять эмоции и каждый раз Кая на крючок этим ловить. — Я пошутил! — наконец сказал Бомгю, когда приступ смеха отпустил его. — Конечно встречаемся! Мы не то что бы скрывали...       Кай нахмурился и отвернулся, дуя губы. Его сердце за секунду пережило слишком много тревоги, чтобы просто взять и простить Бомгю очередной розыгрыш. — Ну Кай! — Чхве потряс парня за плечо, как маленький. — Ты просто так забавно нервничал, я не смог удержаться! — Ты доведешь меня однажды шуточками своими, — Кай развернулся к другу, но обиженное выражение лица менять не спешил. — Какой ты хороший, — протянул Бомгю умилённо, навалившись на парня с объятиями. — Я так рад, что мы подружились... — Чхве шмыгнул носом, не выдерживая количества радости. — Я тоже... — Кай улыбнулся наконец, обнимая друга в ответ. — Ты мне сначала таким шумным показался. Я боялся. — Почему?! — возмутился Бомгю. — Ну, я плохо уживаюсь с гиперактивными людьми, — улыбнулся Кай, — а нам столько времени вместе жить предстояло.       Бомгю кивнул понятливо, но тут же вспыхнул красным и наигранно-сердито отвернул лицо от друга, потому что тот с усмешкой добавил: — Но ты все равно половину смены у Ёнджуна ночевал... — И что?! — надулся Чхве. — Будешь в отношениях — поймёшь, — закатив глаза.       Хюнин потрепал парня по волосам, глядя задумчиво на дверь кладовой. Сердце забилось быстрее — Кай хотел вновь поговорить кое о чём очень важном. — Кстати об этом, — тихо начал парень, вздохнув.       Больше он ничего сказать не успел, потому что Бомгю подскочил на месте и развернулся к другу всем корпусом. Глаза его блестели привычным любопытством. — Что у вас с Субином? — почти прошептал Чхве.       Кай не удивился вопросу. В связи с последними событиями он и сам не раз им задавался и не сомневался, что все вокруг делали то же самое. — Ну... — Кай почесал затылок, глядя в пол, — не знаю?       Бомгю широко открыл рот и словно забыл, как моргать. Тишина и поза, в которой замер Чхве, передавали без сомнения весь спектр существовавших в мире эмоций. — В смысле? — наконец на выдохе сказал Бомгю. — В прямом, — то ли спросил, то ли утвердил Кай. — Вы все ещё не встречаетесь? — рот Бомгю открывался шире.       Кай поправил волосы, чтобы скрыть покрасневшие уши. Неловко одернув край футболки, он нахмурился сквозь удивление. — Что значит "все ещё"? — Да вот я тоже думаю! — Чхве внезапно заговорил тонов на десять громче. — Честно, никто бы не удивился, начни вы встречаться ещё во время экватора! — Че....Чего? — Кай посмотрел на Бомгю так, словно тот только что растрепал государственную тайну. — Просто ты слепой, Хюка! — подытожил Бомгю. — Субин на тебя ещё с первой недели как на золото смотрел! — Перестань!       Кай закрыл уши руками, медленно но верно превращаясь в краснющий помидор. Слышать подобные откровения со стороны оказалось невероятно смущаюшим делом. — Да и ты не лучше, — фыркнул Бомгю. Он не собирался останавливаться. — Сам с него всю смену глаз не сводил. С первого дня!       Хюнин захныкал, потому что чувство неловкости переполнило его и теперь выливалось наружу лишь в виде нечленораздельных звуков. — Неправда! — сказал Кай так, словно готов был молить о пощаде. — Правда-правда, — передразнил Бомгю, похлопав по плечу. — Поэтому вопрос следующий: какого хрена вы до сих пор не парочка?!       Хюнин выдохнул и уставился в потолок в раздумьях. Почему они "до сих пор не парочка"?... — Как вы с Ёнджуном начали встречаться? — Ты давай тему не переводи, — Бомгю ткнул друга в плечо. — Мы просто... выполнили обещание, которое дали друг другу в детстве, — Чхве мягко улыбнулся, погрузившись в воспоминания. — Обещание... встречаться? — озадаченно протянул Кай. — Встретиться, — поправил его Бомгю. — А потом я пошутил и сказал, что Ёнджун не имел права упустить такого, как я. — А он что? — Кай завороженно вздохнул, словно слушал историю знакомства собственных родителей. — Он меня п... — Бомгю запнулся, краснея. — Какая разница?! Мы здесь вас с Субином обсуждаем, вообще-то. — Ага, — протянул тихо парень. — Я ведь... я точно ему нравлюсь, да? — Кай, — Чхве впервые выглядел таким злым, — ты издеваешься надо мной? Если Субин не влюблен в тебя, как школьник, то я — балерина.       Хюнин не сдержал счастливой улыбки. Услышать подтверждение своих самых тёплых надежд было безумно важно для него. Только тогда Кай смог решиться на то, о чем постоянно думал последние пару дней.

♡

      Чуть влажные ветки то и дело норовили ударить по лицу или хлестнуть по ноге, оставив на ней после этого липкий мокрый листочек. Кай придерживал особо непослушные ветви, дожидаясь Субина, — тот благодарно кивал и плелся следом. Чхве выудил из кармана телефон, чтобы взглянуть на цифры на экране. Начало второго ночи... Обычно в это время заканчивалась планерка, и все расходились по своим делам. Боялся ли Субин, что Херин в итоге отругает его за сонное лицо после ночных похождений по базе в компании Кая? Конечно нет! Просто... никогда ведь не поздно наладить свой режим сна? — Фух, — Кай устало вздохнул, распахнув скрипучую дверь большой кладовой, — включи фонарик, пожалуйста.       Субин послушно исполнил просьбу и пошёл хвостиком за Каем в сторону коробок с костюмами. Хюнин растрепал свои уложенные для вертушки волосы и стянул свитер. Субин совершенно случайно взглядом скользнул от широких плеч парня к кромке его брюк и неловко сглотнул, отвернувшись в сторону. — Всё! — сообщил Кай спустя пару минут, поправляя на себе чужую ветровку. — Хорошо.       Субин потянулся к кнопке выключения фонарика, но Кай внезапно очень смело положил свою ладонь на его и улыбнулся. В глазах его мерцали искры от предвкушения. — Подожди, — Хюнин убрал руку и сделал шаг в сторону красной шторы, — мне ещё нужен свет.       Субин, не успев даже ничего подумать, пошёл следом. Он готов был идти куда угодно, если Кай этого хотел.       Хюнин с улыбкой уселся за пианино и похлопал по сиденью второго стула рядом с собой. Чхве заторможенро смотрел то на парня, то на инструмент, и не мог толком понять, что именно чувствовал. — Хочу сыграть тебе кое-что, — улыбнулся Кай, хрустнув пальцами.       Субин кивнул молча. Он внимательно смотрел, как Хюнин осторожно поднимал крышку, как его загорелые пальцы прикоснулись к белоснежным клавишам, не нажимая. — Я выучил это всего несколько часов назад, — Кай неловко поджал губы, — извини, если будут ошибки.       Субин ничего не успел ответить. О каких ошибках вообще могла идти речь, если все мысли Чхве занимал только парень рядом? Хюнин осторожно, словно на пробу, начал играть. Посреди притихшей базы, погрузившихся в сон корпусов, задремавших деревьев и умолкнувшего ветра мелодия эта звучала слишком громко. Она эхом отдавалась где-то в груди, заставляя руки дрожать. Субин все ещё старался ответственно держать свой фонарик, освещая Каю инструмент, но с каждой секундой делать это становилось всё труднее. На лице медленно расцветала осторожная улыбка.       Вдруг к Субину пришло осознание, что именно Кай играл для него. Эту песню Чхве включал, когда они впервые нормально разговаривали, сидя на ступеньках корпуса во время дискотеки. Вожатый четвёртого отряда наконец перестал смотреть в одну точку перед собой и взглянул на Кая. Тот старательно следил за движениями своих рук, стараясь не пропустить ни одной ноты. Субин расплылся в широкой улыбке. Физически было невозможно сдерживать всю нежность, которая накопилась у него в груди, глядя на Хюнина. Кай нахмурил брови, щеки его непроизвольно стали чуть больше, выдавая особую сосредоточенность.       Кай в последний раз нажал на клавиши и убрал руки с инструмента, осторожно выдыхая. Субин был слишком поражён, чтобы говорить или делать что-либо. Он неотрывно смотрел на парня рядом, будто пытался запомнить каждую из его еле заметных веснушек. — Я бы спел ещё, но не умею, — хихикнул Кай, — текст у песни очень красивый. — Ага... — протянул Субин, но тут же замер в ступоре.       Он вспомнил текст, пропитанный нежностью и одним единственным признанием. Вспомнил очень отчётливо. Сердце его за долю секунды успело десять раз сделать сальто, упасть в пятки, подпрыгнуть до самого мозга и вернуться на свое место, бешено отстукивая непривычный ритм. — Слушай... — вдруг одновременно сказали вожатые, глядя друг другу в глаза.       Кай рассмеялся и сразу же уступил: — Ты первый. — Кай, ты... — Субин нервно сглотнул, всеми силами заставляя себя не смотреть на губы Хюнина, — ...можешь оставить мою куртку себе, — протараторил Чхве.       Вожатый третьего удивлённо захлопал глазами. То ли не понял сначала, о какой куртке шла речь, то ли ожидал услышать нечто другое... Он закивал часто и благодарно улыбнулся. — Эм... — Кай натянул рукава ветровки на пальцы и прочистил пересохшее от волнения горло. — Субин, до конца смены осталось всего несколько дней, и... — Хюнин переборол страх и посмотрел в чужие глаза. — Просто я думаю, что мы...       Субин выключил фонарик и положил телефон к себе на колени. Он развернулся к Хюнину всем корпусом, поэтому Кай сквозь смущение последовал его примеру. В темноте, не видя толком лица парня, говорить оказалось куда легче. — Не думаю, что ошибаюсь, но это всегда страшно, понимаешь? — тихо спросил Кай, привыкая к отсутствию света. — Понимаю, — отозвался Чхве. — Я не сомневался, — улыбнулся Хюнин. — В общем, я думаю, что влю...       Кай не смог договорить те слова, для которых так долго копил всю свою смелость. Помешала ему тёплая ладонь Субина. Чхве осторожно накрыл рот парня, словно не желал дослушивать. Вожатый четвёртого заговорил спустя всего две секунды, но их хватило, чтобы Кай успел раз сто испугаться и ещё двадцать решиться на позорный побег из кладовой. — Стой, — практически прошептал Субин.       Так и не убрав руку, он наклонился ближе к Каю, почти соприкоснувшись с ним лбами. — Прости, я не хотел тебя пугать, — Субин мягко улыбнулся.       Хюнин снова доверился парню и передумал убегать, однако чужую руку на своём лице понял не до конца. Субин уставился на тыльную сторону своей ладони, туда, где должны были быть губы Кая, и мягко прикоснулся к ней своими.       В полной тишине раздался жалобный звук пианино. Это Хюнин, опешив, схватился за инструмент рядом и с перепугу нажал сразу несколько клавиш. Переполненные чем-то между нежностью и восхищением глаза Субина, его голос и его странное поведение не могли не поражать. Кай не был готов к такому исходу событий, когда днём после прогулки с Бомгю планировал свое признание. — М-м! — возмутился Хюнин, по всей видимости, пытаясь позвать парня по имени. — Кай, ты... — Субин убрал руку, но лицо его было все так же близко, — можешь подождать до завтрашнего вечера? Пожалуйста.       Хюнин поднял бровь в недоумении. Субин выглядел очень серьёзным. — Для тебя это важно, да? — сказал Кай, еле заметно улыбнувшись.       Субин молча кивнул. — Как скажешь.       Кай придвинулся к Чхве ближе и отзеркалил его действия. Накрыв губы парня своей ладонью, Хюнин осторожно поцеловал тыльную её часть. Глядя Субину в глаза, он вновь улыбнулся. — Но только до завтрашнего вечера.

♡

      Когда парни вместе пробирались через заросли деревьев в душевые, атмосфера была совсем другой. Куда-то исчезли томные взгляды и покрасневшие щеки с обеих сторон. Кай и Субин обсуждали детали прошедшей вертушки и делились впечатлениями. Чхве предпочёл не упоминать о грубостях, брошенных детьми в сторону Кая, и от всей души нахваливал его актерскую игру. Кай же с испугом смотрел на красные следы, оставшиеся на запястьях вожатого после "плена" и ворчал, что Ёнджуну стоило быть аккуратнее.       Кай со всей ответственностью решил исполнить данное в кладовке обещание и отложить признания до следующего вечера. Однако, оставшись в душе в одиночестве и замаскировавшись за шумом воды, он все же позволил себе попищать от радости в кулак и вдоволь напредставлять, каково это будет: поцеловать Субина.       Спустя пару часов Субин, проснувшись посреди ночи, ещё какое-то время лежал, глядя то в окно на звёзды, то на спящего Кая и убеждался: всё-таки, между ними не было никакой разницы. ⠀⠀ ⠀ ⠀⠀ ⠀