Феномен клана...

      — Ты видел, что он читает. Как себя ведет, — не вопрос, а утверждение.       Гай кивнул, хотя это от него и не требовалось. Он крутил в руках шпажку от данго, дожевывая последний и почти не чувствуя вкуса.       — Не могу не видеть, — он потупил взгляд, внизу высокой каменной стены зеленели кусты.       Шпажка сломалась в мозолистых пальцах и улетела прочь, теряясь в ветках и листьях. Предзакатная тишина, казалось, заливалась в уши и окружала невидимыми стенами. Тревога о Какаши оставляла Гая в основном на миссиях, но сегодня было слишком спокойно, ничего не отвлекало. И Какаши уже столько дней был далеко… Даже в деревне он был далеко, каждый раз — будто не здесь, взгляд сквозь, а не на… Гай не знал, как не чувствовать себя бессильным и обессиленным, глядя на то, каким его друг приходит с миссий. Действительно ли АНБУ было тем, что надо?       — Вернемся с миссии, я пойду к Минато-сенсею, — Акане также смотрела вниз и также крутила в руках шпажку, на которой пока еще оставался шарик данго в сладком сиропе.       — Я с тобой, — кивнул он. — Я уже ходил один раз, но… Я не знаю, что у него на уме. Да и он всего может не знать, на него столько свалилось… Он не может следить за каждым шагом Какаши.       Акане только тяжело выдохнула, поднося данго к губам, но так и не прикасаясь к нему.       Ветер переменился, принеся запах гари, раздражающий ноздри. Гай уменьшил глубину дыхания и потянулся, разминая затекшие мышцы. Невдалеке костер, казалось, пылал все ярче, пока садилось солнце. Жженой плотью тоже несло — догорало тело побежденного нукенина, перебившего половину местной деревеньки. Эти люди даже не могли защитить себя — они не были шиноби…       — Ну, он хотя бы стал иногда тренироваться с тобой, — Акане повела плечами и все же закинула в рот данго, а шпажку вогнала в трещину старой каменной кладки. — Даже вон, термос подарил. А я… Гай, я отказала ему, когда он предложил тренироваться. Он больше не предлагал.       — Почему отказала? — вскинулся Гай, удивленно поднимая брови и тараща глаза. — Или… Это когда он перестал впускать тебя к себе?       — Да, запретил оставаться на ночь, — она сжала кулак. — Я была так зла, на брата, из-за разговора с которым Какаши сделал это, из-за… Из-за клана и всего, что его касается. Я сорвалась на Какаши тогда. Могла бы быть мягче, должна была.       Гай тяжело сглотнул, внутри него что-то словно стягивалось в тугой узел и мешало дышать полной грудью. Это был не дым, иногда забивающий ноздри при смене ветра.       — Ты всегда делаешь всё, что можешь, — он протянул руку к ее плечу, но не решился дотронуться.       — И этого всегда недостаточно, — выдохнула она, вытаскивая шпажку обратно из трещины, — я вот все думаю, — поджигая ее чакрой и глядя на огонек, тусклый в закатных лучах, — что бы изменилось, будь я там с ними. Да, я тогда была на другой миссии, едва не умерла… И все же, была бы я там…       — Меня там тоже не было, — Гай решился положить руку на ее плечо. — Мы не виновны в том, что случилось.       — Еще бы Какаши объяснить, что он невиновен, — Акане запрокинула голову, глядя в темнеющее небо.       Гай тяжело вздохнул. Нужно было возвращаться в деревеньку и устраиваться на ночлег, чтобы утром выдвигаться в Коноху. Им еще попеременке нести на себе пострадавшего чунина, по возвращении отчитываться Хокаге… Ночь обещала тяжелый и крепкий сон, но ждать спокойствия Гай уже давно не мог.

***

      — Я хотел позвать тебя потренироваться.       Акане, сонно потирая глаз, сразу проснулась окончательно. Какаши, опирающийся локтями на открытое окно, заметил это и наклонился ближе, пряча взгляд от ярких косых лучей.       — Я свободна после завтрака, — едва задумавшись, ответила она и потянулась. — Через час у магазина? Купим попить чего-нибудь.       Какаши кивнул, посмотрел время на будильнике Акане и почти бесшумно ускользнул из сада на дорогу, тихую и безлюдную в ранний час. Съеденный недавно завтрак все еще согревал изнутри, торопиться не хотелось. Ноги сами неспешно несли по знакомому маршруту — на кладбище. Какаши уже давно мог закрыть оба глаза и, ни разу не запнувшись, добраться туда. Ему казалось, что это, наконец, начало помогать. Еще пару месяцев назад, как только он оказался в АНБУ, один из сослуживцев дал ему непрошенный совет: «Приходи к кладбищу или мемориалу говорить со своими мертвыми. Старайся не вспоминать их вне этих мест. Построй границу. Условный рефлекс, если угодно. Жить станет легче». Насчет «легче» Какаши сомневался, но в целом нашел этот совет вызывающим интерес и начал следовать ему. Рин стала реже мерещиться в толпе. Использовать Чидори все еще было тяжело, но теперь он уже не каждый раз видел ее лицо перед собой, когда пробивал цель. Маленькие достижения. Акане похвалила бы, расскажи он ей.       Какаши прошел мимо жухлых стеблей ликориса, шелестящих при каждом порыве ветра. Чуть дальше — плиты ровными рядами. На одной из них — все еще свежие цветы, Какаши только вчера принес их сюда. Желтые нарциссы ярким пятном выделялись на зелено-сером фоне, покачивали своими головами. Ни одного лепестка за ночь не упало на землю.       — Доброе утро.       Слова казались громкими в этой тишине, хотя Какаши едва шевелил губами. Он почувствовал, как от утренней свежести холодеют кончики пальцев, и засунул руки в карманы.       — Вчера я рассказал тебе, что мне дали новую миссию… особенную. Сведения конфиденциальны, поэтому я расскажу подробней, когда всё станет совсем уж очевидно, — он вздохнул, представляя, каким большим станет живот Кушины через несколько месяцев. — Думаю, это самое безопасное задание из всех за последнее время. И… я пригласил Акане на тренировку. Она та еще вредина, но это я в прошлый раз обидел ее. Пытаюсь загладить вину.       Ветер проскрипел ветвями, прошелестел сухими листьями и унесся прочь. Едва различимо пахли нарциссы. Какаши не знал, что еще сказать, но говорить хотелось. Хотелось куда-то деть все те чувства, притягивающие к земле и оседающие горечью на языке: ночные страхи, непроходящая боль потери, десятки оттенков сожаления.       — Нет таких слов, которые могли бы рассказать обо всем, — он присел, поправляя криво стоящий цветок, — но я каждый раз пытаюсь.       Здесь, внизу, нарциссы пахли сильнее. Сладковато, немного цитрусово, чуть жасминово и — едва различимо — с ноткой туберозы. Какаши каждый раз старался выбрать что-то и подходящее по смыслу, и очаровывающее ароматом. Сидя здесь, рядом с букетом, он думал, что Рин понравилось бы.       Он вновь опаздывал. Он не хотел этого, но неизбежно терял счет времени на кладбище или у мемориала — в единственных местах, где он общался с погибшими друзьями. И теперь Какаши шел чуть быстрее, чем обычно, видя, как Акане стоит у магазина с парой бутылок в руках. Капля конденсата сорвалась с одной из них в тот момент, когда он подошел, чуть склонив голову во втором за утром приветствии.       — Ты не намного опоздал, — пожала плечами Акане, и он успел открыть рот, чтобы произнести извинения, но звуки застряли в горле. — Я в это время зашла в магазин и купила попить. Тебе — несладкий холодный чай. Кажется, его для одного тебя делают, кто еще будет покупать такую терпкую водичку?       Она по-доброму усмехнулась, передавая ему бутыль, и он принял ее, успев прикоснуться к холодным влажным пальцам своими — тоже холодными, но сухими. Впрочем, они быстро намокли от конденсата. Акане открыла свою слабенькую газировку, та тихо шипела, и ноздрей Какаши коснулся запах дыни. Они шли рядом, по дороге иногда попадались прохожие, Какаши посмотрел, как Акане сделала пару глотков, и отвел взгляд. Что-то в движениях ее шеи, когда она чуть запрокидывала голову, казалось очень личным, чем-то уязвимым, и ему стало неловко смотреть. Открытая шея — слабое место, доступное удавке и кунаю, и это слабое место она без страха доверяла ему. Всегда.       Они тренировались долго, будто изголодавшись по столь привычному взаимодействию. Движения отточены, знакомы, и одновременно немного другие. У Какаши внутри было так легко. Он едва успевал за Акане, она выкладывалась на полную, держа его удары и раскусывая обманные маневры. Он проследил, как капля пота скатилась по ее виску, затем ниже — по щеке, к подбородку — и сорвалась вниз. Выдохнул, хрустнул плечом.       — Перерыв?       — Хорошо, — кивнула она, уже направляясь к большому дереву и устраиваясь на его корнях.       Он шел, отставая на пару шагов. Колено саднило от недавнего удара о землю, но это было почти приятно. Сев рядом с Акане, он сначала приложил холодную бутылку к ноге, и лишь минуту спустя отпил из нее, и легкая горчинка чая, смешивающаяся со свежестью мяты, казалась лучшим из возможных сочетаний. Какаши снова чувствовал запах дыни, исходящий от бутылки Акане, смотрел за ее чуть подрагивающими от недавней нагрузки пальцами. Решился, оттягивая момент, пока закручивал пробку.       — Минато-сенсей поручил мне одну долгую миссию, — сказал он, привлекая внимание Акане: она отняла горлышко от губ и вопросительно приподняла бровь, ожидая продолжения. — Это конфиденциальная информация, но он разрешил рассказать близким. Видимо, имел в виду вас с Гаем, — он чуть пожал плечами, зная, что прав: никого другого у него просто не было. — Я буду охранять Кушину-сан, пока она беременна. Двенадцать часов в день, попеременно с другим АНБУ.       — О, — Акане удивленно подняла брови, а потом улыбнулась, и у глаз ее собрались морщинки, — поздравляю. Минато-сенсей доверил тебе самое дорогое.       Он кивнул, но не улыбнулся в ответ: задание довольно безопасное, но очень ответственное, и иногда Какаши казалось, что он его недостоин.       — У тебя будет меньше времени на тренировки, — заметила Акане, вставая.       — Часа два в день, — подтвердил он. — Совместные будут сильно реже.       — Главное, что будут, — она улыбнулась, ободряюще сжимая его плечо. — Хоть что-то хорошее этой странной бесснежной зимой. Минато-сенсей, Кушина-сан, да и все мы заслужили хоть что-то хорошее.       Он мысленно согласился с Акане, но лишь отчасти: насчет себя не был уверен.       А на следующий день шел мягкий, мокрый снег, прикрывший жухлую траву и бурые листья. Какаши кутался в плащ, наблюдал за Кушиной и не чувствовал холода зимнего воздуха.

***

      — Это очень вкусно! — воскликнул Гай, светя улыбкой и свежим синяком под левым глазом.       — Тебе всё вкусно после тренировки, — пожал плечами Какаши, подцепляя палочками чуть хрустящую брокколи и обмакивая ее в соус.       Не донеся еду до рта, он все же зевнул — двенадцать часов подряд незаметно охранять человека нелегко, особенно, когда продолжается это не одну неделю, а уж после тренировки спать хочется так, что едва хватает сил на еду.       — Спасибо, — тихо сказал Гай, прогоняя сонную дымку от не спеша жующего друга.       — Да особо не за что, я это еще вчера приготовил, — пожал плечами тот, подхватывая кусочек мяса.       Сквозняк принес запах чая, заваривающегося около раковины в толстостенном чайнике, а еще запах влажной древесной коры и старых прелых листьев с улицы.       — Нет, ты… ты потренировался со мной, мы провели целых три соревнования! Это был продуктивный и приятный досуг, и все благодаря тебе, мой вечный соперник, — весело глядел на Какаши Гай, и какой-то особенный блеск в его черных глазах заставил Какаши замереть и проглотить комок в горле вместе с пережеванным мясом.       Он не знал, как отвечать. Он не мог подобрать слов и не мог сделать что-то подходящее. Ему вспоминалось, как легко разговаривают Минато с Кушиной, как просто им обменяться объятиями или чем-то очень личным, вроде комплимента или признания в любви… А он даже на «спасибо» ответить не в состоянии. Это было почти обидно.       — Мы можем повторить, — спустя долгую паузу, выдал Какаши тихо и сонно моргнул.       — С удовольствием! — поднял большой палец Гай. — Только не на этой неделе… Тебе бы поспать.       Какаши кивнул и не стал особенно шевелиться, когда Гай со словами «это плата за ужин» увел у него пустую тарелку и решительно направился мыть всю посуду, стоящую в раковине. Зашумела вода, тихо бормотал Гай о благородном труде, ведущем к чистоте, и все это действовало так убаюкивающе, что хотелось прям так закрыть глаза. Какаши подавил очередной зевок.       — …лучше спать? — услышал он и чуть встряхнул головой — то ли действительно начал засыпать, то ли очень задумался.       — Что?       — Ты, хоть и очень занят, стал лучше спать, да? В последнее время глаза не такие уставшие, — повторил Гай, прикасаясь мыльной рукой к своему затылку и тут же одергивая ее.       — А-а, да. Может, потому, что устаю, — Какаши потер глаз. — И режим: встаешь и ложишься в одно и то же время.       А еще у него нет времени думать. При охране Кушины-сан он насторожен, следит за обстановкой, и погрузиться в размышления не выйдет, а когда он свободен, нужно приготовить поесть, убрать дом, потренироваться, уделить внимание нинкен, пусть они и стали заметно самостоятельнее… Какаши подумал об этом и понял, насколько же легче ему в последние пару-тройку месяцев даже дышать. Насколько легче ему жить. Он ходит к Рин каждый день, раз в три дня меняет цветы, и это незаживающая рана, которая всегда с ним, но что-то меняется. Он привыкает? Люди привыкают к отсутствию конечностей, к постоянной боли.       Какаши вздохнул, яснее ощущая ароматы, приносимые сквозняком. Снег таял, скоро весна, и он словно чувствовал носом прошлый год, сохраненный под снегом… Хотя, скорее, начало этого года, ведь снег выпал только к концу января и лежал до начала апреля — странная зима.       — Ладно, я пойду, наверное.       Гай вытирал руки и смотрел на залипшего в окно Какаши. Тот медленно кивнул, поднимаясь провожать.       — Заранее спокойной ночи, — Гай крепко сжал его руку, и Какаши сжал пальцы в ответ.       Дверь закрылась, оставив после себя дух холодной и влажной, но уже не морозной апрельской ночи.       Скоро растает весь снег.

***

      Какаши приподнял бровь, выражая удивление, которого не чувствовал, и неодобрение, которое разделял с Гаем, Керо и Изаму, но при этом прекрасно понимал и Акане.       — В смысле, то есть тебя не отпустили, а ты сама сбежала? — переспросил Керо.       — Нет, — закатила глаза Акане. — Я сказала, что все равно тихонько уползу домой, и меня отпустили из больницы. А что мне там делать с сотрясением? У меня даже голова не кружится.       — Я не для того терпел унижение, чтобы ты теперь не слушалась ирьенинов, — пробурчал Керо, сложив руки на груди.       — Унижение? — переспросил Гай, поглядывая то на Акане, то на Изаму с Керо.       Какаши снова удивленно приподнял брови, ожидая объяснений.       — По-моему, самое большое унижение у меня — заблевала противника, — вспыхнула Акане и приложила холодные руки к горящим щекам.       Какаши вдохнул и очень сдержанно и серьезно выдал:       — Ну, раз заблеванным оказался нукенин Песка, которого ты же и вырубила, ранее получив на задании сотрясение мозга, то униженным оказался именно он: во-первых, его противница уже имела травму головы, во-вторых, чужие биологические жидкости также оказались именно на нем.       Секундная пауза прервалась тихим смехом окружающих и недовольным фырканьем Керо.       — Не-а! — произнес он, когда стало чуть тише. — Этого нукенина она вырубила, и он даже не понял, что его заблевали! А вот я его, заблеванного, на себе нес до самой деревни, во-от где унижение.       Новая волна тихого смеха прошла по всей компании, у Гая даже слезы на глаза выступили.       — Что ж, если на то пошло, — взял слово Изаму, все еще улыбаясь, — то я едва ли не больше тебя пострадал, Керо. Чтобы тебе не было так унизительно его тащить, именно я счистил с него блевотину. А это, поверь мне, одна из самых необычных вещей, что я в своей жизни делал — счищал чужую рвоту с шиноби Песка.       — О Ками, почему такие идиотские вещи случаются именно со мной, — хихикнула Акане и помассировала висок.       — Давайте сойдемся на том, — Гай поднял свою чашку с чаем, словно говорил тост, — что самыми униженными оказались ниндзя Песка, которые и забрали в итоге своего заблеванного нукенина. Кампай!       Он стукнулись чашками под новые звуки смеха, несколько капель упали на столик, медленно испаряясь с его гладкой поверхности. Изаму прочистил горло, чтобы сказать еще несколько слов:       — Хочу отметить, что мы неплохо помогли отношениям между Конохой и Песком: живым передали им их нукенина. Да еще и путников, которых он хотел ограбить, отбили без потерь. Отлично сработано, Акане.       — Ага-ага, всегда готова блевать во врагов, — фыркнула Акане, но взглянула на Изаму благодарно.       Со стороны седзи послышался негромкий стук.       — Допили, доели?       — Почти, мам, — ответила Акане.       — Давайте закругляйтесь, тебе отдыхать надо, Какаши вставать рано, да и холодно уже, июньские ночи в этом году до странности нежаркие, — слегка ворчливо произнесла Миюки-сан, и слышно было, как она подавляет зевок на последнем слове.       Какаши сложил одна в другую опустевшие чашки и понес мыть, не давая Акане сделать это самой. В конце концов, ей действительно нужен отдых, и им всем пора уходить.       Даже если с этой теплой кухни уходить не хочется.

***

      — Здравствуйте, — звук музыки ветра смешался с голосом Акане, который сейчас был довольно непривычным — другие интонации, другой тембр.       Из-за высокой книжной полки ее поприветствовал продавец книжного магазина, вскоре выходя на свет, к кассе.       — Думаю, мне нужна помощь, — продолжила она, поправляя кимоно на непривычно большой груди и заправляя за ухо прядь каштановых волос.       — С радостью помогу вам, — расплылся в улыбке продавец. — Интересует что-то конкретное? Автор? Жанр?       — Не совсем, — она вздохнула, обвела глазами длинные деревянные полки. — У моего… эм, племянника, юного чунина, скоро день рождения, и нужен подарок.       — Сузите немного поиск? Какие книги любит ваш племянник? — глаза мужчины загорелись искренним интересом в предвкушении крупной покупки.       — Сужу. Тут вот в чем дело: не так давно… он потерял друга. Тяжело переживал и читал, эм… соответствующие книги — что-то мрачное, печальное и депрессивное, — Акане прикусила губу, ей даже не приходилось играть озадаченность. — Чем можно привлечь и отвлечь подростка? Немного переключить его.       — Хм. Интересный вопрос. А сколько ему лет?       — Исполнится четырнадцать.       — Хм, — повторил продавец и улыбнулся как-то совсем по-особенному, весело и хитро. — У меня есть кое-какие мысли. Что-нибудь легкое, приключенческое, увлекающее… Да, это подойдет, но есть и сомнения. Если книги будут рассчитаны на людей постарше, вы все равно возьмете их ему?       — В каком смысле — для людей постарше? — выгнула бровь Акане.       — Возрастной рейтинг, — пожал плечами продавец. — Не кровь-кишки, конечно, ему этого и на работе хватит. Я про эротику, — он поиграл бровями, а Акане неловко улыбнулась и слегка покраснела. — Какие ж приключения без эротики? Да и подростки прекра-асно на нее отвлекаются.       Это было смущающе, но не настолько, чтобы Акане не стала рассматривать этот вариант: интересный сюжет, приправленный чем-то подобным, и вправду мог оказаться довольно привлекательным.       — Думаете, это правда сработает? — с надеждой она перевела взгляд с книжных полок обратно на продавца.       — Может, — он пожал плечами. — Мне кажется странным сам факт, что умирать, сражаясь, им можно, а вот книжки взрослые читать, например, нельзя, — он недовольно фыркнул, отвернулся и дернул плечами.       В этих словах, этих движениях чувствовалось что-то глубоко личное и тяжелое, Акане растерялась, не зная, как реагировать и что сказать, но разбираться с неловкой паузой ей и не пришлось — продавец сам продолжил разговор:       — Но, если нет, то могу подобрать что-то из серии «13+».       — Можете не смотреть на возрастной указатель, — Акане качнула головой, — просто подберите что-то интересное, увлекающее и немрачное. Ну, и он умный, поэтому еще и что-то не слишком глупое-наивное.       — Сделаем, — вытянулся по струнке собеседник и унесся исполнять обязанности.       Акане ходила вдоль полок, рассматривала корешки, бегло пролистала томик с поэзией, задержала взгляд на несколько устаревшем справочнике растений, хотела еще подойти к полке с графическими романами и мангой, но так и не успела там ничего посмотреть: на кассе ее уже ждали.       — Итак, для моей очаровательной покупательницы и ее племянника, — продавец гордо приосанился, — три тома серии «Ича-Ича» — интересный сюжет, нет ляпов про шиноби, неплохой юмор, обилие красивых пикантных сцен, не оставляющих равнодушным… Кроме того, автор продолжает творить, так что, если понравится, можно будет следить за выходом. Далее, два приключенческих романа-путешествия от Ёшиды Бато, другой мир, магия, неожиданные повороты и легкий слог. Сборник детективов от разных авторов: совсем без крови не обошлось, но персонажи самобытны, юмор тонок и до самой развязки можно устраивать разминку мозгам. И, наконец, последнее: сборник небольших рассказов, они, может, не слишком увлекательны, более бытовые, но это очень расслабляющее, доброе чтение. Хоть что-то должно понравиться.       — О, вы явно любите свою работу, — улыбнулась Акане. — Спасибо большое.       Они приятно распрощались после оплаты, и теперь можно было выйти из магазина, зайти в какой-нибудь проулок и снять хенге. Вне миссий Акане под чужой личиной чувствовала себя неуютно.       Ноги принесли домой быстро, подгоняемые любопытством. Пришлось положиться на вкус увлеченного своим делом книжника, но и самой очень хотелось сунуть нос в будущий подарок. Акане забыла о еде, пытаясь быстро пробежать глазами хотя бы по нескольку страниц из каждой серии. Первое впечатление было положительным: хорошие книги, некоторые — местами смущающие, но да — равнодушными не оставляющие, продавец не врал. За этим занимательным делом Акане и застала мать, пригласившая ее на обед.       — Пополняешь библиотеку? — спросила она, видя новые книги.       — Подарок Какаши, — ответила та, не отрываясь от страниц, — день рождения через месяц.       Миюки заинтересованно взглянула на обложки и выудила из стопки томик «Ича-Ича».       — 18+? — удивилась она, рассматривая в книгу и читая описание.       — Да, продавец подбирал. Сказал, что вполне может отвлечь подростка от мрачных мыслей, — Акане закрыла изучаемый ранее сборник детективов. — Я согласилась с ним.       — А как тебе его продали? Продавец штраф мог получить.       — Я под хенге была, — пожала плечами Акане. — Какаши в деревне, и сюрприз сорвался бы, увидь он меня с такой кучей книг разом. Я всегда по одной-две покупаю.       Миюки усмехнулась каким-то своим мыслям и даже слегка кивнула себе. Акане не стала спрашивать, поднимаясь с пола и устало потягиваясь. Впереди был обед и несколько часов дневного сна, особенно приятных после долгих миссий.

***

      — Я не знаю, куда деть себя, — Какаши выдохнул, едва заметив, как Акане легким движением ноги запнула глубже под кровать коробку с чем-то тяжелым. Кажется, там таких стояло две.       — Ты заслужил отпуск, — Акане пожала плечами, — ведь несколько месяцев неусыпной охраны — это долгая и тяжелая миссия, даже если ты с этим не совсем согласен.       — Мне не нужен этот отпуск, — он опустился рядом, и из широкого кармана брюк на пол упала книга — темная обложка, чуть более светлые иероглифы на ней.       Акане бросила взгляд на книгу, нахмурилась, но ничего не сказала. Какаши не пошевелился, чтобы поднять — уже дочитал, можно и вовсе оставить тут. Хотя, наверное, не самая лучшая идея — он видел, что ей не нравились его книги. Весь последний год, наверное, она кидала косые взгляды на обложки, названия, открытые страницы, шевелила губами, будто готовилась что-то сказать, но каждый раз передумывала. Боялась обидеть? Оттолкнуть? Не хотела тратить время, которого у него было каждый раз в обрез?       — Возможно, он нужен мне.       Какаши не понял ее слов. Ей самой нужен отдых? Ей нужно, чтобы он отдохнул? Для чего? Или ей нужно больше его времени? Переспрашивать казалось неуместным, и он промолчал, глядя в противоположную стену с приколотыми к ней детскими рисунками. Дом, полный жизни и неплохого прошлого. Счастливого прошлого, особенно, если сравнивать с его. В собственном пустом — если нинкен отсутствовали — доме Какаши чувствовал себя порой странным предметом интерьера, бесполезной штуковиной, здесь же он из раза в раз ощущал себя лишним, чужеродным. Вещью, забытой кем-то из гостей и не возвращенной назад. Но он все равно приходил сюда, он должен был. Оттолкнуть Акане, как он сделал ранее, несколько месяцев назад, он не мог — нельзя повторять ошибку, пусть тот свой поступок он и не считал до конца ошибкой. Акане столько раз разными способами говорила ему, что он нужен ей, что он ее друг, что она ему доверяет и дорожит им… Если ему надо просто потерпеть это ощущение, эту отделенность от обжитого жилища и тепла в нем, пока он приходит к ней, что ж, он будет терпеть. Это даже было не слишком сложно, когда она рядом.       — Ты не будешь праздновать день рождения?       Он покачал головой. Акане кивнула, едва двинувшись. Он знал, что она ожидала такого ответа и не собиралась уговаривать. За это он был особенно благодарен ей. Ему казалось, что спустя месяцы близкого общения они нашли способ жить, не мешая друг другу, но и не забывая. Он все чаще ловил себя на мысли, что он скучал по ее прикосновениям: похлопывание по плечу, хватка твердых пальцев на запястье или локте, удары во время тренировочного боя… С Гаем было так же и не так одновременно, и эту разницу Какаши не мог объяснить себе. Может, даже во время редких встреч Гая было слишком много, в то время как Акане держалась иначе: внимательная, но осторожная, не посягающая ни на какое его личное пространство после того, как он запретил ей оставаться на ночь.       Его ладонь лежала на заправленной постели, и небольшое движение могло бы соединить руки, позволить обменяться теплом. Он помнил, как Акане, лежа на соседнем футоне, высовывала руку из-под теплого одеяла и держала его, сжимала свои прохладные пальцы вокруг его, не давала кошмарам забрать слишком много времени и сил. Не оставляла одного даже внутри собственной головы — во сне.       Какаши отвернулся, отвел взгляд к углу комнаты. И минуту спустя расслышал чужие быстрые шаги, стук.       — Акане, — Миюки-сан заглянула в комнату и удивление мимолетно промелькнуло на ее лице, — Какаши, здравствуй. Акане, сегодня вечером Тоши-сан нужна будет помощь в огороде, сможешь?       — Да, мам, — ответила та, пока Какаши вспоминал, что так зовут их соседку-старушку.       — И, Какаши, ты вполне можешь заходить через переднюю дверь, а не в окно, — улыбнулась Миюки-сан, почти заставив кровь Какаши прилить к щекам и кончикам ушей. — Хотя это не обязательно, — она усмехнулась и вернулась куда-то вглубь дома.       Какаши повернулся к Акане, наткнулся на ее профиль и не смог отвести взгляд так же быстро, как от чего-то другого обычно. Она улыбалась, глядя туда, где еще минуту назад стояла ее мать, и была удивительно на нее похожа. Раньше он не слишком обращал внимание на это сходство, тем более, внешне Акане больше напоминала отца, но сейчас движения ее губ и бровей, поза так сильно перекликались с ее матерью, что Какаши замер, очарованный внезапным открытием. Он не знал, похож ли он сам на мать, как не знал, насколько сильно на самом деле напоминает отца, поэтому оставалось наблюдать за кем-то другим.       — Все хорошо? — Акане смотрела на него темными глазами, и он мог видеть в них свое отражение при ярком дневном свете.       — Да, — «нет», но «нет» необъяснимое, поэтому «да».       Она бы не поняла, потому что он сам не понимал и не мог объяснить эту тоску, будто отделяющую его от остального мира и такую сильную в этот миг.       Ему нужно было отсюда уйти.

***

      Они шли к дому Акане. Путь уже стал таким привычным, Какаши столько раз разными дорогами приходил в это место, не совсем чужое, но и не свое.       — Спасибо, что согласился зайти, — Акане улыбнулась, удобнее перехватывая рюкзак с порванной лямкой.       — Иначе ты бы потом пришла ко мне, уставшая, после миссии, так как ждать до завтра с подарком ты не согласна, — Какаши пожал плечами, пряча руки в карманы.       Что в одном, что в другом случае он чувствовал бы себя неудобно, но так Акане хотя бы не нужно было лишний раз напрягаться. Учитывая, что она проговорилась про подарок Гая, очень тяжелый и оставленный у нее, так как Гай сам не скоро еще вернется в деревню, то решение все же зайти казалось Какаши наиболее удачным.       Он потянул носом воздух, краем глаза глядя на Акане, идущую рядом. Сейчас разница между ними чувствовалась особенно ярко: после миссии ее одежда была испачкана травой и землей, в некоторых местах — кровью, и едва колышущийся воздух доносил соответствующие запахи, живые, напоминающие о лесе, долгой дороге, удачном сражении, о том, чего так долго не было у самого Какаши, — об обычных миссиях. Скоро его отпуск подойдет к концу, и он либо продолжит работу в АНБУ, либо вернется назад и станет обычным джонином. Он не знал, что именно поручит ему Минато-сенсей, но не имел предпочтений. Какаши столько раз ошибался, что пока предпочел бы следовать чужим решениям. Хотя бы в этом вопросе.       Какаши вздохнул, когда они проходили мимо куста буйно цветущих хризантем. Вечером, когда цветы все еще были нагреты солнцем, они пахли особенно сильно. Одежда самого Какаши не пахла почти ничем, как и он сам, — он лишь час назад сходил в душ и надел все чистое. Даже запах собак выветрился — нинкен весь день пропадали где-то вне дома. Сейчас, по сравнению с Акане, он сам себе казался призраком. Призраки ведь не пахнут? Это были странные мысли, но он не гнал их.       В окнах горел свет. Когда они вошли, Какаши понял, что обед был слишком давно: желудок неприятно сжался от обилия аппетитных ароматов, витающих вокруг. Вспомнилось, что дома не было готовой еды. Он проглотил слюну.       — О, Акане, ты сразу с Какаши, отлично! — высунулся из-за двери отец Акане, держа в руках большую миску и помешивая в ней что-то. — Я уж думал, придется тебя за ним посылать.       — И тебе привет, пап, — удивленно выговорила Акане. — А зачем тебе Какаши? И что за пир ты там готовишь?       — Уже приготовил, — он довольно хмыкнул. — У твоего друга день рождения, и вряд ли он там у себя будет хоть как-то праздновать. Я прав, Какаши?       — Наверное, — Какаши неопределенно качнул головой, все еще не понимая, как на все это реагировать. — Но я не думал оставаться здесь надолго…       — Оставайся ненадолго, — невозмутимо ответила Миюки-сан, появляясь из другой комнаты. — Мы рады будем, если ты разделишь с нами ужин, — она улыбнулась Какаши, потрепала Акане по спутанным волосам. — Я очень надеюсь, что мой муж не зря столько всего готовил.       Какаши второй раз проглотил слюну, стараясь не обращать внимания на запах печеной рыбы, который так настойчиво с кухни приносил сквозняк. Пришлось плотнее прикрыть за собой дверь, немного потянув время. Он думал, как отклонить предложение, но не находил ни одной адекватной причины, почему не мог остаться.       — Хорошо, — кивнул он, вздыхая и снимая сандалии.       Он поймал удивленный взгляд Акане, а после — ее радостную улыбку. Она сама быстро скинула обувь, поставила на пол рюкзак и с коротким «я в душ» быстро прошла вглубь дома, а ее мама пригласила внутрь, но не в кухню, куда сначала хотел направиться Какаши, а в гостиную, где ждал низкий стол, подушки, тарелочки и блюда пустые и с уже разложенной едой, палочки, а Кента уже сосредоточенно что-то жевал и, оторвавшись от своего занятия, поприветствовал друга своей сестры. В углу комнаты Какаши заметил две знакомые коробки. Одна — неукрашенная, натурального бежево-коричневого цвета и размером побольше, другая — в светлой оберточной бумаге, перевязанная темно-зеленой лентой. За ними, похоже, стояло что-то еще, но видно было плохо. Не дав в полной мере прочувствовать неловкость тишины, повисшей в комнате, вернулась Акане, в чистой одежде, с совершенно чистым лицом и в приподнятом настроении. Одним этим она компенсировала неудобное молчание последних нескольких минут, когда Кента стягивал по одному гёдза из большой тарелки посередине.       — Кто-то здесь особенно голодный, — весело произнесла она и, проходя мимо брата, дернула его за торчащую в сторону прядь волос. — Из воспитанных здесь только Какаши.       — То есть себя ты к воспитанным не причисляешь? — хмыкнул Кента.       Акане, шире улыбнувшись, тоже стащила гёдза из той же большой тарелки, сунула его в рот и немного нечетко пробубнила «да». Какаши и сам не заметил, как приподнял уголок губ, наблюдая за ними, в то время как Акане, ворча: «Какаши, у тебя уже твои пустые кишки слышно», взяла палочки и наложила на тарелку, стоящую перед ним, несколько исходящих ароматным паром пельмешков. Сквозь тонкое тесто заметна была начинка — овощи и какое-то мясо, по запаху — свинина, а еще смесь специй, аппетитная, но разобрать по ингредиентам было бы слишком сложно.       — А вот и мы!       Хаджиме-сан нес кастрюлю на подставке, полную — судя по аромату — супа с ака-мисо, а следом шла Миюки-сан с блюдом с печеной рыбой в руках. Сайра с румяной корочкой была сервирована ломтиками лимона, вместе с которыми, видимо, и запекалась.       — У нас, конечно, не завтрак, — произнес Хаджиме-сан, ставя кастрюлю на свободное место на столе, — но не думаю, что это имеет особое значение. Формальности на семейном ужине — явно лишнее.       Какаши сглотнул ком в горле. Ему есть место на этом семейном ужине? Еще несколько дней назад он бы ответил «нет» без сомнений, но все эти открытые взгляды, встречающие его здесь, его любимая еда… Его любимая еда не могла быть случайностью, но Акане так искренне удивлялась. Ее родители сами когда-то вызнали у нее его любимые блюда? Даже эти люди не стали бы тратить столько сил, вкладывать столько труда в ужин для чужого человека. Подходящие слова никак не находились.       — Выглядит и пахнет замечательно, — с усилием, но вполне искренне выдавил Какаши.       — Это ты еще не пробовал! — отец Акане хлопнул его по плечу и сел за стол рядом с супругой, уже поставившей на стол сайру и разливающей по мискам суп, добавляя в него свежий зеленый лук и яки-фу.       Миска с супом, переданная через стол, согрела руки и почти обожгла их. Рядом вмиг оказалась плоская тарелка с печеной сайрой. Было приятно наблюдать это немного беспорядочное шевеление за столом, невольно оставаясь в стороне. В доме было тепло, и тело само по себе расслаблялось, несмотря на присутствие рядом такого непривычно большого количества людей — чаще всего Какаши ел один.       — М-м, пап, очень вкусно, — дожевав последний кусочек рыбы, выдохнула Акане.       Какаши понял, что доел раньше и все это время не произнес ни слова.       — Да, я давно не ел ничего настолько вкусного, — сказал он, даже не привирая.       То, что Какаши готовил для себя, всегда было куда более простым и не шло ни в какое сравнение с этими блюдами ни по вкусу, ни по аромату, ни по внешнему виду. Он даже поймал себя на мысли, что мог бы остаться здесь действительно надолго, просто сидя на татами, вдыхая запахи еды и никуда не торопясь. Если бы здесь действительно было его место, если бы ему не нужно было уходить… Если бы он не был тем, кто он есть.       — Все поели и, пока вода кипятится, — слегка торжественным тоном начала Акане, незаметно ткнув его в бок пальцем, — самое время дарить подарки!       — У меня нет, — поднял руки Кента.       — С тебя никто и не спрашивает, — буркнула ему Акане и направилась к углу комнаты.       Какаши взглядом проследил за ней и увидел, как она берет коробку, стоявшую позади остальных — в ярко-оранжевой оберточной бумаге, с большим кривоватым бантом наверху. Судя по тому, как Акане ее несла, внутри было что-то тяжелое, и это тяжелое еще и покатывалось там внутри с тихим глухим звуком.       — От Гая? — хмыкнул Какаши, забирая нелегкую ношу.       — От Гая, — понимающе улыбнулась Акане.       Дарителя не было среди них, так что открыть можно было бы и позже, но Какаши предпочел заглянуть в коробку сразу. Теоретически там могло быть и что-нибудь скоропортящееся. Гай со своей непредсказуемостью умел удивлять.       — Что там? — Акане наклонилась ближе и заглянула в коробку.       Какаши пожал плечами: в этот раз ничего необычного — тренировочные утяжелители, гантеля и — внезапно — плавательные трусы. Подобранные по размеру, темные и однотонные, без всяких странных узоров и кричащих цветов. Похоже, Гай, наконец, выучил его предпочтения в быту и в одежде. Это было даже приятно.       Тем временем Акане принесла две оставшиеся коробки и положила их рядом с ним. Еще не потянувшись ни к одной из них, он спросил: «Мне открывать здесь?» На что в ответ получил почти синхронное «Нет!» от Акане и Миюки-сан. Хаджиме-сан и Кента бросили удивленные взгляды сначала на них, потом на самого Какаши и, недоуменно переглянувшись, также почти синхронно пожали плечами.       — Э-э, ладно… — протянул Какаши и положил обе коробки в пакет, заботливо приготовленный для него заранее Миюки-сан.       Туда же отправился и подарок Гая. Какаши искренне надеялся, что ручки пакета доживут до его дома под всей этой тяжестью, так как, судя по весу, Акане положила в свой подарок кирпич или средних размеров камень. Реакция дарительниц настораживала, но не особо тревожила. Там не могло быть чего-то действительно опасного.       Вечер тёк сам собой, Какаши никто насильно не вовлекал в разговор и, что радовало больше всего, от него никто ничего не ждал. Они все даже немного посмеялись, когда он рассказал, как нинкен принесли ему в подарок несколько тушек куропаток из леса. Последствие голодного детства, то есть щенячества — они часто приносят ему дичь, когда хотят порадовать.       Горячий чай был вкусным и не слишком терпким, из приоткрытого окна тянуло ночной прохладой, влагой и гвоздиками. Только когда Какаши заметил, как медленно моргает Акане, забывая пить из собственной чашки, он понял, что и сам уже хочет лечь и закрыть глаза. Чуть потянувшись, чтобы размять затекшую спину, он тронул ее за плечо. Она сонно и вопросительно посмотрела на него в ответ.       — Тебе уже пора спать.       Она кивнула и тут же зевнула, прикрыв рот ладонью.       — Да, нам и вправду пора закругляться, — встала Миюки-сан, забирая со стола чайник и пару пустых чашек. — Какаши, пойдем, поможешь отнести посуду на кухню, а потом найдем тебе футон.       — Футон? — удивился он и едва не выронил чашку, которую успел забрать у Акане. — Не стоит, я пойду домой.       — Нет, стоит, — твердо сказала Миюки-сан уже из-за стены, и пришлось последовать за ней. — Наши с Акане подарки размокнут, ведь на улице начался дождь. Ты без зонта.       — Но я могу помешать вам… — Какаши поставил чашки на стол, раздумывая, чтобы сказать дальше, чтобы звучало убедительно, и при этом не упоминать кошмары.       — Можешь говорить или кричать во сне? — как-то особенно понимающе спросила она, и он почти вздрогнул, тут же подозрительно сощурив глаза. — Не волнуйся, Акане не говорила, просто у всех шиноби похожие проблемы.       Какаши выдохнул и опустил плечи, отведя взгляд.       — Не переживай и оставайся здесь, — она аккуратно, едва касаясь, дотронулась до его плеча, разворачивая его обратно, по направлению к комнате. — Завтра утром уйдешь.       Он прошел еще пару шагов и все же решился — кивнул. Намочить подарки, которые, по словам Миюки-сан, не терпели воды, он не хотел. И на самом деле и идти он никуда не хотел. В этом было сложно признаться самому себе.       — О, молодцы! — произнесла мама Акане.       Хаджиме-сан и Кента уже отодвинули столик к стене и сложили подушки в шкаф, в то время как Акане дремала сидя, привалившись к стене. Миюки-сан отодвинула другую створку шкафа, достала сложенный в несколько раз футон и передала его Какаши.       — Стели прям здесь, в этой комнате, — сказала она, протягивая руку за одеялом и маленькой подушкой под голову. — Тут тепло, комната все равно не занята.       Он кивнул, уже расстилая футон и с чувством, близком к нехарактерному для него умилению, наблюдая, как отец Акане бережно, чтобы не разбудить, берет дочь на руки и уносит в ее комнату. Кента вышел следом, зевая так, что едва не врезался в сёдзи.       — Спокойной ночи, Какаши-кун, — улыбнулась Миюки-сан. — В ванной зеленое полотенце — тебе.       — Спасибо, — поклонился он немного неловко, еще стоя на коленях, чтобы расстелить одеяло.       Спустя четверть часа Какаши, лежа в постели, думал, что здесь, в чужом доме, он наверняка долго не сможет заснуть, но сон пришел намного раньше и легче, чем он ожидал. Это была одна из самых тихих и спокойных его ночей, и сон длился до самого утра, ни разу не прервавшись кошмарами.

***

      — Ну же, Какаши, открывай давай, — Паккун ощутимо ткнул его лапой. — И так полдня тянешь. У тебя уже нет важных дел, завтрак съеден, тренировка закончена.       — Да, ты прав, — Какаши подвинул к себе простую коробку, подписанную «Какаши — от Акане».       Он открыл ее и внутри обнаружил стопку книг, перевязанную светлой лентой со сложным бантиком. Завязывала явно не она. Скорее всего, прям в книжном магазине. Он распутал сложный узел и вытащил первую книгу. Детектив. Странно, почему она просила не открывать сразу? Он бегло просмотрел еще три книги, после чего наткнулся на странноватую яркую обложку с не менее странноватым названием — «Ича-Ича». Он открыл ее, пролистал несколько страниц, пробежал глазами пару строк и тут же закрыл, чувствуя, как горели щеки и уши.       — Что там? — с интересом поглядел Паккун.       — То, что точно надо прочитать, — пробормотал Какаши, откладывая книгу к остальным.       И как Акане, интересно, продали ее? Только сейчас он заметил на обложке маркировку "18+".       Следующей была небольшая плоская коробка от Миюки-сан. Какаши развязал ленту, разорвал упаковочную бумагу и уставился на обложку еще одной книги. Теперь ему казалось, что покраснел он не только щеками и ушами, а до самых корней волос. Он дважды моргнул.       — Да вы что, сговорились?! — произнес Какаши, обращаясь к потолку с такой смесью эмоций, которую даже сам не смог идентифицировать.       Ответом ему был стрекот цикад.