Непреодолимая тяга

             Светлый кафель коридора отражал пустое лицо Бан Чана. Мощный запах формальдегида, приторно-сладкий и едкий, смешивался с едва уловимым металлическим душком крови. Яркое, но не резкое освещение, было, как назло, ледяным, белым, лишённым всякого тепла. Всё здесь ощущалось безликим. Мёртвым. Из-за прохлады хотелось как можно быстрее покинуть данное место и поскорее оказаться как можно дальше отсюда. Но Бан Чан неподвижно сидел и ссутулился на низкой лавке. Он словно был придавлен тяжестью. Не мог сдвинуться с места. Его взгляд, обычно острый и проницательный, был затуманен. Изредка он был устремлён в пустоту между рядами блестящих металлических дверей, за которыми покоились мёртвые.       Два трупа, что доставили в Университетскую больницу, сейчас проходили освидетельствование и вскрытие. Работать с телами после пожара всегда было сложно. Это требовало многоступенчатого подхода и участия специалистов разных профилей. Каждые десять секунд офицер кидал встревоженный взгляд на дверь, за которой проходила судебно-медицинская экспертиза. Бан Чан ничего не мог с собой поделать. Прошло уже около двух часов, а результатов всё не было. Чем дольше он ждал, тем меньше становилось его надежда на лучшее. Каждая секунда растягивалась в мучительную вечность.       Голова уже раскалывалась от мыслей.       «Почему, чёрт возьми, так долго? Что-то случилось? Возникли проблемы с телами? Это мог быть Чонин? Нет! Абсурд! Это не он. Точно не он! Или нет? А если это он… Что делать тогда? Нет, это не он!»       Как мантра, одно и то же, в бесконечном повторении. Казалось, ещё минута, и Бан Чан точно сойдёт с ума. Офицер нервно топал ногой по кафелю, из-за чего глухой стук разносился по коридору. Он зажевал губу и снова метнул взгляд на металлическую дверь. Тени сомнений всё больше сгущались в одну точку. В голове начали всплывать худшие сценарии, сердце забилось чаще, но уже не от надежды, а от страха. От страха того, что это реальность, что ему это не снится. Он действительно может потерять Чонина навсегда.       «Навсегда…!»       — Это просто не выносимо! — возмущённо гаркнул мужчина и вскочил на ноги, чтобы начать ходить из стороны в сторону. Ожидание убивало его. Внутри пустота, будто кто-то вычерпал всё тепло, оставив лишь холодное предчувствие краха. Офицер словил себя на мысли, что должен быть готов к провалу, он же полицейский, где его сдержанность и выдержка? Он знал цену жизни. Но сердце всё ещё цеплялось за последние крупицы веры, вдруг всё хорошо, вдруг это ошибка… Бан Чан не замечал ничего вокруг и монотонно наворачивал круги по коридору, когда внезапно замер на месте от резкой боли в руке. Опустив взгляд вниз, он увидел, что расковырял до крови заусенец на большом пальце правой руки. Тихо выругавшись, Бан Чан поднёс несчастный палец ко рту и слизал выступившую красную каплю. Боль слегка отрезвила его, но мысли всё ещё терзали душу.       Сзади в конце коридора послышались торопливые шаги. Из-за угла показался юный офицер, который вместе с ним приехал сюда. Он на трясущихся руках нёс два стаканчика с горячим кофе, стараясь не расплескать их на ходу.       — Старший офицер Бан! Простите, что так долго. Вот, держите, — извинился юноша и протянул ему один из стаканчиков. Бан Чан благодарно кивнул ему и сел обратно на своё место. Мужчина вытянул из кармана рубашки одну купюру, чтобы отдать за кофе, но юноша напротив лишь поспешно помахал руками. — Что вы, что вы! Я угощаю. Всё-таки вы старший. Кстати, результаты ещё не огласили?       — Нет.       Больше они не произнесли ни слова. Оба офицера тихо потягивали свои напитки, думая каждый о своём. Бан Чан поморщился от горького привкуса. Ему никогда не нравился кофе. Пустой взгляд мужчины буравил своё отражение на поверхности напитка, от которого уже давно перестал подниматься пар. Ложек сахара и сиропа, растворённого там, хватило бы чтобы убить терпкость, но Бан Чан всё равно кривился после каждого глотка, будто пил не напиток, а наказание. Может так и было. Он сам себя наказывал. Забавно.       Его пальцы слегка дрожали, обхватывали горячую поверхность стаканчика не от холода, а от внутреннего напряжения. Взгляд переместился в одну точку на стене, но на самом деле он не видел ничего, кроме собственных мыслей, которые липкой массой тянулись в голове, как смола. Кофе для него всегда был символом чего-то чужого, навязанного: утренних ритуалов, дедлайнов, фальшивой бодрости. Но сейчас, когда внутри всё сжалось в тугой узел, даже эта горечь казалась чем-то вроде якоря, хоть каким-то ощущением, кроме пустоты и тревоги.       Бан Чан сделал ещё один глоток. Сахар осел на донышке не в силах перебить главную горечь. В груди. Но офицер самоотверженно допил до конца. Потому что надо. Потому что иногда даже то, что ты ненавидишь, становится единственным, на что ты ещё способен.       Из кабинета послышалась какая-то возня, из-за чего Бан Чан поднял голову и долгим опасливым взором пытал дверь морга.       — Простите… Эм… если лезу не в своё дело, старший офицер Бан, но… Вы думаете, что один из погибших, это тот парень, которого вы ищете?       Офицер озадаченно поднял брови вверх и перевёл своё внимание на стушевавшегося юношу.       — Не знаю… Я просто надеюсь, — на выдохе ответил ему мужчина и провёл рукой по лицу. — что это не он.       — Этот человек дорог вам, да? — как только Бан Чан повернулся к нему лицом, юноша поперхнулся и начал быстро тараторить. — Простите-простите, я имею в виду, что вы выглядите так, словно вы близки, вот я и спросил… Просто, если бы это было как-то связано с работой, то вы вели бы себя иначе. Думал, может вы хотите поговорить. Извините, если я понял что-то не так… Лучше, забудьте, что я только что сказал… Не умею я держать рот на замке… Хах…       Младший офицер попытался отшутиться, после чего сгорбился, опустил взгляд в пол и сделал ещё пару глотков сладкой отравы. Мужчина задумался над его словами и покрутил пустой стаканчик в руке, после чего отставил его в сторону. Может быть ничего плохого не случиться, если он расскажет кому-то про то, что его терзает? Разговоры помогают отвлечься от сложностей. Конечно, не хотелось всё вот так вот вываливать на незнакомого юнца, что вряд ли чем-то сможет ему помочь, но всё же… Бан Чану хотелось просто выговориться, излить душу хоть кому-то. На душе скребли уже не кошки, а целые стаи чёрных, беспокойных, с клювами, острыми как бритва ворон. Их когти впивались в самое нутро, оставляя царапины, которые не заживали, а только глубже разъедались с каждым новым часом.       Юноша уже и не ждал ответа, как спустя какое-то время Бан Чан всё же подал тихий голос:       — Да, ты прав. Этот человек очень мне дорог. Обычно я себя так не веду, но сейчас… сейчас я ничего не могу с собой поделать. Я очень надеюсь, что среди тех тел там его не окажется. Если всё-таки это будет он, то… — мужчина сильно зажмурился. —… я потеряю часть себя.       — Оу, — удивленно выпалил парень. — Что ж… Надеюсь, что всё разрешится лучшим образом, и там окажется не ваш знакомый… Я имею в виду, что вы быстро его найдёте, и он будет в порядке. Главное, держите сердце под контролем и думайте холодной головой. Если вы начнёте паниковать, то точно не поможете другу. В ваших силах сделать это. Если хотите спасти его, начните для начала с себя. Вот, как-то так. Простите, я не особо умею поддерживать людей в трудных ситуациях… Надеюсь, мои слова вас поддержат.       Бан Чан неожиданно растянул губы в тонкую линию улыбки и положил руку на плечо собеседника. Парень не ожидал такого, поэтому слегка дёрнулся. Почему-то мужчине стало как-то стыдно за себя. Ещё недавно он сам напутствовал Сынмина и старался помочь ему с проблемами. Но уже сейчас кто-то младше Бан Чана делает то же самое. Для него. В глазах мужчины отразилась смесь растерянности и неловкости, будто почва под ногами внезапно перестала быть такой уж надежной.       — Спасибо за твои слова, — офицер неуверенно прокашлялся, поправил воротник, сделал вид, что это просто разговор как разговор. — Ты прав, мне стоит взять себя в руки. Спасибо ещё раз.       — Да что вы, хах… Я всего лишь, эм… Всегда пожалуйста, офицер Бан.       Юноша смущенно улыбнулся и сжал свой пустой стаканчик в руках. Кажется, он не так часто слышал благодарность в свой адрес, из-за чего не привык к подобному. Бан Чан убрал руку с его плеча, и последний раз скользнул взглядом по лицу собеседника. В голове всплыла одна мысль, после которой мужчина резко замер. Его брови едва заметно дрогнули, словно внутренний механизм внезапно заклинило на полпути. Губы слегка приоткрылись, но замерли в неловкой полуулыбке. В глазах мелькнула паническая искра осознания. Столько разговоров, столько личных подробностей, а элементарного кусочка пазла почему-то не хватало. И теперь Бан Чан балансировал на тонкой грани между «стыдно спросить» и «невозможно продолжить».       — Знаешь, — всё же начал он, нарочито медленно растягивая слова, выигрывая драгоценные секунды. — Чёрт… Прости, я ведь так и не узнал твоё имя.       — Ох, это вы простите меня, что не представился! Меня зовут Чимин, сэр. Я ещё совсем новичок по сравнению с вами, поэтому надеюсь многому научиться у таких опытных коллег, как вы! — бойко, словно скороговорку произнёс молодой полицейский, вскочил на ноги и поклонился. Свет в глазах и полная решимость сделать мир лучше — всё это излучал Чимин своей аурой. На мгновение перед глазами Бан Чана промелькнул до боли знакомый образ Чонина, который был не сильно младше парня, что стоял сейчас перед ним. Что-то у них определённо было общим.       Улыбка мужчины дрогнула, но не исчезла.       — Приятно познакомиться, Чимин.       Перед глазами снова всплыло лицо Чонина, из-за чего Бан Чан ненароком задержал взгляд на чертах молодого офицера. Те же лисьи глазки, те же носогубные складки при улыбке. Это как удар под дых. Он словно видел тень Яна перед собой, но не его самого. Бан Чану казалось, будто кто-то насыпал ему за пазуху битого стекла. С каждым движением, с каждым вздохом осколки впивались всё глубже и глубже в грудь.       Ручка железной двери тихо скрипнула, и из кабинета вышел один медработник. Плечи офицера Бана дёрнулись, словно от внезапного толчка. Глаза, ещё секунду назад мутные от внутренней бури, резко сфокусировались. Мужчина в белом халате перебирал какие-то бумаги, а после того, как нашёл нужную, снял очки и поднял их с переносицы на макушку. Тишину коридора прервал тихий кашель.       — И так, — монотонно начал мужчина, оттягивая маску с лица. — Простите за ожидание, мы долго не могли получить запрос от вашего полицейского участка о проведении свидетельства о судебно-медицинском вскрытии. Пожалуйста, подпишите здесь и здесь.       Как только молодой офицер поставил свою подпись, все бюрократические проволочки были наконец решены. Мужчина дотошно снова проверил все документы, после чего пригласил офицеров войти внутрь.       — Меня зовут доктор Кан. Сейчас я всё подробно на словах попытаюсь вам рассказать. Электронный отчёт мы постараемся отправить сегодня ближе к вечеру в ваш отдел. Оденьте, пожалуйста, бахилы и по возможности постарайтесь не трогать ничего здесь.       Как только Бан Чан выполнил требование специалиста, то дал себе пару секунд для того, чтобы подготовиться. Миг промедления, и он зашёл за занавес плотных медицинских штор. В довольно-таки просторной комнате, впитавшей в себя запах антисептика, находилось несколько зон работы над телами. Судмедэксперт прошёл дальше в глубь и встал рядом с ширмами, где находились секционные столы. Всё было чётко организованно: ровные ряды инструментов для осмотра, специальные контейнеры для образцов, стеллажи для документации и различное оборудование для работы. И, конечно же, везде эта блядская белая керамическая плитка, от которой рябило в глазах. Где-то над головой скрежетала вентиляция на полной мощности. Оно и видно, запах был просто незабываемый.       Бан Чан слегка поёжился, но всё-таки прошёл за ширму, сохраняя спокойное выражение лица. А вот его молодой товарищ Чимин удержаться не смог, он сразу же схватился руками за лицо, чтобы перекрыть яркий запах жаренного мяса в воздухе.       — Если хотите, могу дать вам ароматизированные затычки для носа? — предложил ему доктор Кан.       — Да, пожалуйста, будьте так любезны.       Как только юноша смог справиться с позывами опустошить свой желудок прямо здесь на пол, то быстро задышал через рот, что немного ему помогло.       На двух секционных столах, которые стояли в ряд, лежало два трупа. Один, что находился слева, был уже накрыт тканью. Это не сильно спасало ситуацию, так как та уже успела намокнуть и чётко по контуру облепила тело покойного. Над столом, что находился справа, порхал ещё один специалист, который с хирургической точность пытался что-то отковырять с уцелевшей части кожи на голове мертвеца. Когда у него это вышло, он методично поправил подголовник и держатели для тела, а после взял железный лоток с тем нечто и отошёл в сторону.       — Нашёл что-то ещё? — поинтересовался у него Кан, который стоял рядом с Бан Чаном и Чимином.       — Да так, — расплывчато ответил ему товарищ. — Хотел ещё раз проверить отложения копоти в складках кожи и вокруг глаз. Всё-таки ты был прав.       Бан Чан оторвал долгий взгляд от тел под тканью и решил уточнить:       — О чём речь?       — Речь о том, — доктор Кан обошёл стол и взял планшет с бумагами, после чего передал их старшему офицеру, — что эти двое были ещё живы, когда произошёл пожар. Мы обнаружили сажу в дыхательных путях и лёгких.       — З-значит они с-сгорели заживо?       Голос Чимина дрогнул, а он сам побледнел от услышанного, но постарался скрыть рвущуюся наружу панику.       — Именно так.       Дальше доктор Кан стал детально описывать каждый этап анализа тела. Его коллега уже успел стянуть с себя перчатки и устроиться у компьютера, чтобы подробно описать всё, что они смогли узнать для письменного отчёта полиции. Оказывается, оба тела лежали в неестественном положении. Так называемая «поза боксёра», когда мышцы под действием температуры сжимаются, придавая конечностям вид готовящегося к удару бойца. Обычно такое сгибание конечностей происходило из-за последней судороги, то есть последней попытки убежать от пламени, которое уже догорало в жилах.       — Видите эти «перчатки»? — мужчина ткнул карандашом в клочья кожи, что слезла с кистей, как прогоревшая ткань. — Ещё одно подтверждение того, что был жив, когда горел. А вот это… — карандаш скользнул по чёрному, как смоль, черепу. — Черепные швы разошлись от жара. Взрыв мозга. Но не от удара — от кипения. Мило, правда?       Молодой офицер всё-таки не выдержал и резко отвернулся, зажав ладонью рот. Он просто не мог пересилить себя. Это было слишком отвратительно. Доктор Кан позабавлено хмыкнул, но накрыл труп обратно тканью, чтобы больше не смущать гостей.       — Вы уже выяснили кто это? — твёрдо спросил Бан Чан, стараясь не смотреть в пустые глазницы мертвецов. С каждой услышанной подробностью о смерти этих двоих, сердце всё больше сжималось от отчаяния. Доктор Кан неопределённо покачал головой.       — Оба мужчины, — кратко ответил ему доктор, не глядя на полицейского. — Один — предположительно двадцати пяти — двадцати семи лет, другой немного младше, около двадцати двух — четырёх лет. Огонь уничтожил лица, но по костям мы сможем определить личность. Точнее сказать пока не могу.       — Можно ли опознать по ДНК? Тела сильно обгорели, — голос Бан Чана прозвучал хрипло. Возрастной диапазон почти совпадал с Чонином. Нет-нет, это не мог быть он…       Доктор Кан кивнул.       — Конечно, так как мягкие ткани уничтожены, мы будем использовать глубокие — костный мозг и зубы, — мужчина указал рукой на каталку рядом с секционным столом, на которой, судя по всему, стояли различные контейнеры с биологическими образцами. — Но это может занять дни, всё зависит от повреждения ДНК. Может быть, если вы поторопите лабораторию, результаты придут раньше.       Пока Бан Чан погрузился в себя, а Чимин старался не упасть в обморок от столь жутких вещей, доктор Кан продолжал подробный доклад о телах.       — Вот что ещё интересно… — мужчина натянул новую перчатку на руку и приподнял ткань. Обнажённые обгоревшие мышцы ярко контрастировали с белым оформлением комнаты. — У этого тела есть перелом предплечья. Травма не старая, свежая. Также, у него был разбит нос. А вот у второго… — доктор Кан обвёл карандашом вдоль рёбер. — Присутствуют следы побоев, кожа здесь обгорела не так сильно, можно увидеть даже текстуру. Думаю, либо они подрались перед пожаром, либо их кто-то избил.       Когда доктор Кан закончил свою речь, его коллега всё ещё что-то активно печатал на клавиатуре, а Чимин уже еле стоял на ногах. Бан Чан же сохранял молчание, больше ничего не спрашивая. Не было смысла. Как только они вышли из морга, младший офицер вздохнул в облегчением. Он больше не хотел ни минуты находиться там. Бан Чан не помнил, как они попрощались, но только спустя какое-то время заметил, что остался один.       Сейчас он сидел на скамье в холодном коридоре морга. В ушах звенело мерзко и скрипуче.       Это был не Чонин. Не мог быть он. Не тот самый Чонин, с его широкой улыбкой, болтливым языком и неугомонным характером. Не тот, за жизнь которого Бан Чан был готов отдать собственную. И в этот самый момент, когда горечь разочарования должна была обрушиться на него всей своей тяжестью, в груди офицера неожиданно зашевелилось что-то другое. Нечто странное, нечто греховное.       «Кто мог это сделать?!»       Кто поступил так с его Чонином? Отчаяние и страх, медленно переросли в ярость и жгучий гнев. Кто мог посметь это сделать?! Это те ублюдки из банды?!       «Они заплатят!» — пронеслось в мыслях офицера. «Чего бы мне это ни стоило, они заплатят! Каждого найду!»       Бан Чан сидел неподвижно, всё тело было напряженно до предела. Его пальцы сжались в кулаки, ногти с силой впились в край скамьи. Кровь застучала в висках. Из-за подвешенного состояния неопределённости он чувствовал, что плавится. Всё ещё оставалась надежда на то, что одно из тел принадлежало арендатору мастерской, но вот второе… Куртка Чонина и последний сигнал его телефона был зафиксирован оттуда.       — Блять… — тихо выдохнул Бан Чан, массируя голову.       «Успокойся. Где твой хвалёный профессионализм, чёрт тебя возьми? Сейчас я уже ничего не смогу сделать, чтобы ускорить процесс идентификации тел. Всё, что я могу, так это помочь расследовать дело, чтобы разобраться во всём. Во-первых, нужно найти телефон Чонина. Отследить его маршрут от дома до мастерской. Нужно опросить свидетелей. Нужно, нужно, нужно…» — офицер вытащил из кармана свой телефон, чтобы сделать пару звонков. Бан Чан удивился, так как не ожидал увидеть на экране десять пропущенных от Минхо. Видимо, он случайно отключил звук, поэтому не слышал звонки.       — Алло! Ну наконец-то! Ты куда пропал? — сразу же разразился недовольствами Минхо, который битый час пытался до него достучаться. — Ладно, потом расскажешь, тут такое дело. В квартиру Чонина кто-то влез и всё перевернул с ног на голову. Мы с Сынмином были на месте, сейчас едем в отдел. Вы где оба? Я и до Чонина не могу дозвониться. Я знаю, что твоя смена уже закончилась, но ты нам нужен.       — Выезжаю, — это всё, что ответил ему старший офицер и отключился. Быстрыми шагами мужчина почти побежал на выход из Университетской больницы.

***

      Чонин пришёл в сознание медленно, словно всплывая из густого, вязкого мрака. Первое, что он ощутил, — это острая, пульсирующая боль по всему телу. Рёбра ныли, словно каждое в нескольких местах было сломано. Движения грудной клетки отзывались жгучим спазмом, из-за чего дыхание было прерывистым. Чонин чувствовал, как горло резало от сухости, а во рту на языке осел привкус меди и пыли. Голова кружилась, он никак не мог зафиксировать её ровно, то и дело склоняя в разные стороны.       Дежавю накрыло Чонина волной. Словно он уже несколько раз просыпался в неизвестном месте, весь в ранах и синяках, с чувством полной обречённости.       «И правда… Ха-х. Ха-хах», — с иронией пронеслось в мыслях.       Спустя время Чонин смог разлепить веки. Как только глаза открылись и понемногу начали привыкать к полумраку, наконец-то появилось чувство ориентации в пространстве. Как оказалось, он лежал на холодном бетонном полу.       «О, это что-то новенькое… Хотя бы не земля в горах.»       Как только Чонин попытался развернуться и посмотреть, что находилось за его спиной, то сразу же дёрнулся и прохрипел от боли. Руки были крепко скручены сзади, пальцы уже успели онеметь от тугого узла на кистях. Ноги тоже были связаны. Повязки и пластыри по всему телу съехали, из-за чего юноша чувствовал липкую влагу: кровь снова проступила на коже. Раны пульсировали, казалось, всё его тело стало одним большим мешком для битья. Единственным источником света в комнате была тусклая лампочка без плафона, что висела на оголённом проводе где-то под потолком. Но даже такого света Чонину хватило, чтобы зажмуриться. Глаза неприятно защипало и покалывало. Воздух в комнате был спёртый, пахло плесенью, сыростью и чем-то ещё сладковатым. Это гараж? Склад? Где он чёрт возьми?       Как же он устал. Этот день когда-нибудь закончится?       В голове пронеслись события минувших суток. В груди начала зарождаться неконтролируемая злость со смесью раздражения. Его поймали те двое полицейских и вырубили, после чего куда-то отвезли. Сколько он тут провалялся? Какой сейчас час? Что на этот раз?!       «Твою ж мать… Ну, где я так провинился? Боже, за что мне всё это, а? Ну за что?!»       Юноша сделал глубокий вдох, чтобы собраться с силами, которых у него не было. Он растратил последние остатки энергии на побег.       С каждой секундой неминуемый гнев всё больше и больше накрывал его с головой.       Чонин яростно начал дёргаться на месте, чтобы попытаться развязать ноги и руки. Нет, он не мог так просто умереть! Хрена вам лысого! Он столько пережил и ради чего? Юноша бился в истерическом припадке, не замечал боли в теле, стараясь выпутаться из верёвки. Ему нужно было сделать хоть что-то, чтобы усмирить нарастающий шквал чувств, который уже невозможно было сдержать. Красная пелена перед глазами затмила всё. Гнев клокотал в груди, горячий и слепой, заставлял сердце биться так, будто оно рвалось наружу. Каждый вдох обжигал лёгкие, каждый выдох дрожал от ярости. Чонин стискивал зубы до боли, чтобы не закричать, не рвануться вперёд с бессмысленной, животной силой. Верёвки всё равно не поддавались!       Не было ни страха, ни отчаяния, ни сомнения, а лишь праведная злость. На себя, на мир, на людей.       От мельтешения по всему телу ранки, что уже успели подсохнуть, разошлись. Ян мучительно прошипел, но продолжил пытаться вывернуться из пут. Кожа под верёвками уже сильно покраснела, проступили багровые полосы. Каждое движение отзывалось жжением от трения. Запястья крутились, выкручивались, но петля всё глубже и глубже впивалась в плоть Чонина. Дрожащие пальцы рук попытались нащупать узлы на верёвке. Слишком туго. Просто так ему было не выбраться. Ян сделал ещё несколько неудачных попыток и бросил это дело, сердито гоняя воздух ртом и носом.       Он пытался не распаляться ещё больше, сжимая и разжимая кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони, но это было тяжело.       «Дыши… просто дыши…» — твердил он себе, но мысли путались, и вместо успокоения в голове вспыхивали обрывки воспоминаний: чужой смех, резкий удар, темнота. Усталость давила на веки, но смыкать их было страшно. Стоило закрыть глаза, и сознание тут же выхватывало из тьмы пугающие образы. Чонин тряс головой, пытался сохранить ясность, но адреналин уже выгорел, оставив после себя лишь горький осадок бессилия.       Он решил осмотреться вокруг, чтобы найти что-то, что могло бы ему помочь выбраться отсюда.       Комнатушка, в которой юноша очутился, была практически пуста. Тесное помещение, метров пять на четыре, с низким потолком, будто случайно отгороженный угол склада. Стены грубый бетон, местами покрытый трещинами и пятнами плесени, кое-где свисала клочьями облезлая штукатурка. В углу расположилась ржавая труба, из которой с тихим провоцирующим звуком сочилась вода.       «Хоть бы один раз оказаться в приятном месте…», — с долей снисхождения подумал Ян.       Когда юноша поднял взгляд вверх, лампа внезапно пару раз моргнула, после чего вовсе погасла, из-за чего Чонин остался в кромешной темноте. Он мгновенно съёжился в углу, прижав колени к груди, словно пытался стать меньше, незаметнее. Пальцы впились сильнее в собственные руки, оставляя красные полумесяцы. Мурашки пробежались по спине, кожа горела от холода и липкого пота. Каждый шорох заставлял Чонина вздрагивать, мышцы напряглись до дрожи. Он был готов сорваться с места, но бежать было некуда. Сознание начало играть с ним. Размытые силуэты во тьме словно зашевелились, они танцевали перед ним. Ян зажмурился, но образы не исчезли, они всё ещё стояли перед глазами. Кровь, мрак, смерть.       Кажется, он уже поехал крышей, не иначе. Он чувствовал, как страх, гнев, раздражение и отчаяние бурлили в котле его души, смешиваясь в нечто непонятное, бесформенное. Неожиданно лампа снова замерцала, отбрасывая дрожащие тени на стены, после чего загорелась тусклым светом. В воздухе повисло лёгкое жужжание то ли от лампы, то ли от старой проводки, а возможно, Чонину лишь померещилось. Юноша уже не знал, чему верить.       Зрачки Чонина расширились, они жадно ловили любой проблеск света. Веки дёргались от напряжения, он боялся моргнуть, потому что в этот миг тьма могла остаться навсегда. Что-то животное, что-то первородное просыпалось в нём, когда он снова и снова оставался в темноте. Когда свет ещё раз погас, перед глазами заплясали цветные пятна. Мозг, словно испытывал его на прочность, дорисовал то, чего не видел. Казалось, Чонин погружается в безумие. Горло сжал болезненный спазм. Ему не хватало воздуха.       «Возьми себя в руки! Я не могу… Чонин, давай, успокойся и начни думать головой, твою мать! Я не могу… Надо выбираться! Не могу… Тебе всё это кажется!»       Вдох. Выдох.       Рой мыслей жужжал в ушах, голова раскалывалась на части. Он через силу закрыл глаза, чтобы обуздать свои нервы.       Вдох. Выдох.       Чонин старался контролировать каждое свое движение. Он начал считать вдохи и выдохи, концентрируясь на своём дыхании, как его учил Бан Чан. Лицо было напряжено, мышцы челюсти сжаты, брови слегка приподняты. Было заметно, как поднимается и опускается грудная клетка от учащенного дыхания. Руки слегка дрожали, ладони вспотели. Чонин неосознанно схватил себя за одежду и начал слегка поглаживать рукава. Ему нужен был якорь.       Вдох. Выдох. Кашель. Вдох. Выдох.       Поток мыслей в голове немного утих. Знакомый мужской голос мягко напомнил ему, что нужно делать в экстренных ситуациях. Из-за прикрытых глаз можно было представить, что Бан Чан стоял сейчас прямо здесь, рядом, и тихо говорил ему план действий. По спине пробежались мелкие мурашки, когда на плечо опустилась фантомная ладонь, слегка поглаживая. В нос ударил еле заметный мужской парфюм.       «Успокойся и оцени ситуацию, Чонин. Паника мешает мыслить рационально. Чтобы взять себя в руки, для начала глубоко вдохни и медленно выдохни», — послышался до боли приятный шёпот в голове. Его слова звучали так близко, что Чонин невольно вздрогнул, ожидая почувствовать дыхание на своей коже. Он знает, что его здесь нет. Знает, что это лишь игра разума, отчаянная попытка психики спастись от одиночества. Но всё равно тянется к этому призраку, потому что даже иллюзия его присутствия — лучше, чем ничего.       «Сосредоточься на настоящем: не думай о худшем. Анализируй, что можно сделать прямо сейчас. Расслабь тело. Мышечное напряжение усиливает панику.»       Вдох. Выдох. Чонин медленно сглотнул. Капля пота неторопливо скатилась со лба вниз, оставляя холодный след. Он постарался выпрямиться и сесть более ровно.       «Оцени обстановку: прислушайся к звукам, шагам, голосам, транспорту. Ты один в комнате? Попробуй понять, где ты. Что ты чувствуешь? Холод, жар, запах, поверхность под тобой?»       Ян аккуратно провёл пальцами по шершавой стене за собой, ощупывая её текстуру. Тактильный контакт приземлил его ещё больше. Сердце снизило барабанную дробь по рёбрам, дышать стало немного легче. Касание обжигало нервные окончания, переключая мозг с паники на простой, физический сигнал: «Здесь твёрдо. Здесь холодно. Это сейчас.»       Вдох. Выдох.       «Ты чувствуешь это? Значит, ты существуешь. А раз ты здесь — ты можешь дышать. Можешь выжить.»       Чонин плавно стал вырисовывать фигуры пальцем на холодной поверхности. Он прижался к ней всей спиной, как к щиту, чувствуя, как шершавый бетон впивался в кожу сквозь тонкую ткань кофты. Плечи, лопатки, позвоночник: каждый позвонок отпечатывался на поверхности, будто она пыталась впитать его дрожь. Пальцы медленно поползли вверх, цеплялись за микроскопические неровности: тут трещина, тут неровность, тут острый бугорок. Чонин сосредоточился на каждой детали, словно читал стену на ощупь, как шрифт Брайля.       «Молодец, это же не так сложно, правда? Ты отлично справляешься, Чонин. Паника питается мыслями, запомни это. Физические ощущения — это язык, на котором мозг «понимает» безопасность. Они не спорят с эмоциями, а перехватывают управление, возвращая контроль через простые сигналы. Тебе нужно отвлечься, посчитай от одного до десяти и обратно.»       Чонин медленно дышал и считал, считал и дышал, пока полностью не взял свои мысли под контроль. Паника и ярость отступили не потому, что их «прогнали», а потому что организм теперь был занят другим: он сосредоточился на ощущении холода. Он сумел собраться воедино и не рассыпаться на осколки.       «Ты справился, мой лисёнок», — прозвучала в отдалении на периферии тихая похвала, из-за которой губы Чонина слегка дёрнулись в улыбке.       И когда юноша наконец открыл глаза, возвращаясь в неприглядную реальность, в комнате по-прежнему никого не было. Но на мгновение так хотелось верить, что он был рядом.       — И снова ты спасаешь меня хён… — прошептал в пустоту Чонин. Казалось, комнатушка стала ещё меньше и теснее с тех пор, когда он впервые её увидел. Но теперь Чонин спокоен, он был готов взять ситуацию под контроль. Юноша попытался пошевелиться, но ноги, стянутые у лодыжек, лишь беспомощно дёрнулись. Из-за долгого пребывания в одной позе тело саднило. Сжав зубы, Чонин перекатился на бок. Мелкие кусочки бетона на полу впились в ребро, но на фоне всех его ранений это казалось лишь легким покалыванием. Нужно было доползти до стены в углу и опереться на неё, чтобы встать.       Чонин прижался лицом к грубой кладке и с силой оттолкнулся ногами от пола. Ещё рывок, ещё, и вот уже одна стопа стала ровно. Ему понадобилось несколько попыток, чтобы наконец-то встать полностью на ноги. Чонин прижался лбом к холодной поверхности, чтобы удержать равновесие. Только собственное дыхание, хриплое и частое, нарушало мёртвый покой комнаты. Ему понадобилось слишком много усилий, чтобы просто встать.       — Так… Я встал… Что дальше будем делать? — с хрипом выдохнул Ян в потрескавшийся бетон. Голова слегка закружилась, но юноша удержался на ногах. Он вжался всем телом в вертикальную поверхность, чтобы не потерять ориентир. Кажется, он оцарапал себе подбородок и щеку из-за острых выступов на стене, но ему было уже плевать. Одной царапиной больше, одной царапиной меньше.       Чонин попытался раздвинуть запястья, но верёвка никак не поддавалась, она лишь сильнее стянула потную кожу. Юноша посмотрел по сторонам, чтобы найти что-нибудь острое или хотя бы немного режущее. Нужно подточить узлы. В маленьком помещении без окон была лишь одинокая, металлическая дверь с засовами снаружи и ржавая труба, что находилась на противоположной стене от Чонина. К ней-то он и повилял. Чтобы добраться до неё, ему пришлось брести по стенке, удерживать своё тело в стоячем положении.       Когда Чонин смог придвинуться к трубе вплотную, то он развернулся к ней спиной и начал ощупывать руками края железного корпуса. Одна из граней муфты казалась более острой, поэтому Ян начал скрести по ней верёвками. Юноша отчаянно тёр кисти туда-сюда, стараясь сильно не шуметь. Раз-два, раз-два. Чонин делал это ритмично, нещадно, не обращая внимания на боль в руках и теле. Древесные волокна верёвки натужно поскрипывали, но узлы держались крепко. Сама труба пару раз громко задребезжала и качнулась, из-за чего Ян замирал на месте и прислушивался к шагам за дверью.       «Тихо, надо продолжать!»       Неизвестно, сколько он так провозился с верёвкой, но внезапно что-то острое кольнуло пальцы. Чонин тихо простонал с закрытым ртом, он еле удержался от вскрика. Кое как изогнувшись, юноша пытался посмотреть назад. Его пальцы почувствовали влагу, что стекала с запястья. Видимо, он всё же порезался. Чонин снова замер на мгновение и перетёр кровь между большим и указательным пальцами, собираясь с силами. Рывок, и верёвка треснула в одном месте, слегка освобождая кисти от давления. Уплотнение на руках стало меньше, видимо, он всё-таки смог хорошенько подрезать путы.       Пока Чонин возился с верёвкой, то не заметил, как к комнате начали приближаться глухие шаги из глубины коридора. Когда шаги стали громче, Ян обмер на месте от секундного страха. На миг. На один проклятый миг, когда время растянулось, а в ушах зазвенела тонкая, как лезвие, тишина. Потом удар. Дикий, глухой, будто кувалдой по наковальне. И кровь, взорвавшись, снова хлынула по жилам, смывая этот крошечный провал в небытие. Чонин быстро по стеночке вернулся на место, лёг в то же положение, в котором проснулся. Пальцами он ухватил концы верёвки и запихал внутрь ладони, чтобы она казалась натянутой и крепкой. Когда голова коснулась пола, он прикрыл глаза и стал ждать.       К двери снаружи кто-то подошёл, судя по звукам, это был не один человек. Внизу двери щель, через которую тянуло холодным воздухом. Громкий звук задвижки ударил по ушам. Чонин не дёрнулся, не выдал, что очнулся. Вместо этого он притворился, что без сознания, прислушиваясь к разговору вошедших, что говорили на китайском.       — Он ещё спит? Сильно же ты его приложил. Эй, доброе утро, принцесса, — с усмешкой пропел кто-то последнюю фразу на корейском. Чей-то сапог игриво тыкнул его в бок. Чонин изобразил медленное пробуждение. Он зевнул, закатил глаза, сделал вид, что едва соображал, где и кто он. Ему нужно было выведать обстановку, прежде чем действовать. Его взгляд не испуганный, но «затуманенный», будто он дезориентирован. На самом деле он запоминал детали, как и учил его Бан Чан.       «Сколько человек? Вроде те двое поставных копа и ещё один. Трое. Оружие? У одного пистолет в кобуре, у второго дубинка. Выход? Одна дверь, полуоткрыта, но мне не пробраться через них.»       В голове уже крутился план того, что ему нужно сделать. Внутри Чонин уже был готов рвать и метать, но с виду он сохранял спокойствие. Когда же он открыл глаза, лицо его исказила гримаса страха. Ему необходимо сыграть жертву, чтобы они не восприняли в нём противника. Слабым голосом с дрожью, словно он сейчас был готов расплакаться, Чонин пролепетал:       — Где… Где я? Что происходит? К-кто вы?       Один из бандитов, видимо, главарь, присел рядом на корточки. От него несло смесью дешёвого табака и перегара. Дыхание у мужчины было тяжёлое, хриплое, будто в груди и глотке осела ржавчина. Его рука широкая, в жилистых синих венах, с грязными ногтями, грубо подхватила Чонина за подбородок, как тисками. Кожа под его пальцами тут же побелела от давления. Пальцы мужчины впились не просто грубо, а с расчётом. Они давили на тонкую кость, жёстко сжимали челюсть, будто проверяя на прочность. Бандит наклонился ближе, и свет от лампы скользнул по его лицу, обнажая поры, красные прожилки на белках глаз, крошечный шрам над бровью.       — Не надо так дрожать… — прошептал он почти ласково Чонину.       Свободной рукой мужчина провёл по скуле тыльной стороной ладони, после чего слегка похлопал по щеке, чтобы привести Яна в чувство.       — Ты знаешь, за что тут, да? — он наклонился ближе. Глаза у бандита были маленькие, заплывшие, как две чёрные пуговицы, пришитые к одутловатому лицу. Они жадно бегали по фигуре Чонина, выискивая страх в каждой клеточке его тела. Изо рта его пахло тухлым мясом и дешёвым ополаскивателем. Видимо, он пытался замаскировать перегар. Ян всеми силами пытался не сморщить нос в отвращении, чтобы не выйти из роли. Когда ответа от Чонина не последовало, мужчина сместил руку со щеки к горлу, не сжимая пока, просто слегка прикасаясь — но юноша почувствовал, как под кожей зашевелилось омерзение, будто червяк.       Ян выдержал паузу, потом рвано кивнул, как будто боялся. Губы слегка дрогнули, когда мужчина усмехнулся, а брови свелись к переносице, изображая щенячий взгляд. Его пальцы сжались чуть сильнее, вынуждая Чонина втянуть воздух через нос.       — Я… ошибся. Я готов всё исправить. П-пожалуйста, отпустите…       Он врал. Он знал: они не оставят его в живых, не отпустят. Но ему нужно было время. Ему нужно выжить любой ценой. Сыграть на их уверенности. Пусть думают, что он сломлен. Нужно выяснить, кто главный, где он находился, как далеко от города и как можно было связаться с Бан Чаном. Если удастся спровоцировать конфликт между ними, то шанс возрастёт. Нужно дождаться наилучшего момента. Если они развяжут ему руки… Если отвлекутся…       Чонин жалостливо прикусил губу, делает вид, что вот-вот потеряет сознание от боли или ужаса. Всё его тело затрясло, словно он был на промозглом ветру. Он мог бы получить за это Оскар, если бы кто-то увидел его со стороны.       — Ха, какой нежный цветочек у нас тут, — с усмешкой фыркнул мужчина со шрамом, но руку с подбородка убрал. Он откинул голову Чонина в сторону, цепким взглядом осмотрел его лицо, тело и конечности, чтобы убедиться, в каком он состоянии.       Бандит отпустил юношу, выпрямился и достал телефон из внутреннего кармана костюма. Набрал чей-то номер, дождался ответа и коротко бросил:       — Он в сознании. Будем минут через пять. Доложи боссу, — мужчина повесил трубку, после чего повернулся к своим подчинённым и отдал какой-то приказ. Из-за того, что они говорили не по-корейски, Чонин ничего не понимал. Наверное, они обсуждали дальнейший план действий.       — Ну что, куколка, на выход. Сейчас ты познакомишься с нашим главным. Можешь начать молиться заранее, чтобы тебя не нашли по кусочкам в ближайшие сутки, — мужчина со шрамом хрипло хохотнул от своей удачной на его взгляд шутки. За ним подхватил смех высокий мужчина, а вот его пухлый напарник всё также оставался безэмоциональным.              Это был шанс.       Чонин судорожно вздохнул и неуверенно кивнул, изображая покорность. Но внутри него расплывалась ледяная решительность. Он знал, что это было только начало. Но Ян готов. Так просто его они не запугают.       — Босс не любит ждать. Так что давай без истерик, поторапливайся, — бандит суетливо поправил одежду, из-за чего кобура на лямке под мышкой выглянула наружу. Мужчина педантично пригладил складки на боках пиджака, чтобы привести себя в порядок. Поймав на себе оценивающий взгляд Чонина, он едва заметно прищурился и положил руку на пояс, поближе к оружию. Это был жест, что намекал юноше на возможные последствия непослушания. Пленника грубо подняли, толкнули к двери и повели вперёд.       Они шли в каких-то катакомбах старого здания, судя по трещинам на стенах. Их шаги гулко отдавались в пустых коридорах подвала. Чонин болтался между ними как тряпичная кукла, его волокли под руки. Ладони Яна за спиной крепко придерживали верёвку, чтобы та не спала вниз. Полумрак скрывал почти все следы его освобождения. Ноги всё так же были связаны, они лишь беспомощно шаркали по бетонному полу. Иногда он не успевал за их быстрым шагом, из-за чего мужчины практически тащили его вперёд, как мешок. Чонин не сопротивлялся, но ему стоило узнать свою дозволенность. Когда мужчины снова ускорили шаг, Ян невзначай сделал вид, словно он споткнулся и завалился вбок, его голова невольно повисла, а волосы скрыли лицо.       — Смотри-ка, наш фарфоровый мальчик совсем размяк, — худой бандит цокнул языком и нарочито нежно поправил прядь волос, что выбилась из-под засохшей крови на лице Чонина. Его пальцы удушающе пахли табаком и дешёвым алкоголем. Юноша вздрогнул от омерзения, гримаса брезгливости на секунду исказило его лицо. — Хозяин любит красивые вещи, думаю, он устроит что-то весёлое. Эх-х-х, я тоже хочу поиграть с ним… Как думаешь, босс разрешит мне забрать его себе после всего? — хихикнул мужчина снова, предвкушая своим больным фантазиям.       — Думаешь, что он… — пузатый бандит тыкнул пальцем в распухший фиолетовый глаз Чонина, из-за чего тот вздрогнул. — …ещё будет жив к тому времени? Очень сомневаюсь… Хотя, судя по твоему лицу, тебе бы это понравилось. Конченный извращенец!       Его напарник лишь смущенно прыснул, пытаясь сдержать самодовольную улыбку, что рвалась наружу. Потные пальцы дёрнулись в нетерпении, а язык смочил пересохшие тонкие губы. О да, ему бы очень это понравилось!       Третий бандит со шрамом молча наблюдал за их разговором, не встревал и не перебивал. Ему словно было абсолютно всё равно на происходящее. Мужчина даже не остановился, когда Чонин споткнулся и грузно осел на колени, он лишь продолжил тащить его дальше.       — Ой-ой, не падай, дорогой, — притворно ахнул долговязый, подхватывая его за подмышки. — Будь аккуратнее, хи-хи.       Его булькающий смех эхом разносился по пустому коридору, сливаясь со скрипом ржавых дверей и шорохом крысиных лапок где-то в вентиляции. Чонин молча сглотнул сладковатую и тёплую кровь на языке. Где-то впереди, за очередной дверью, тикали часы. Или это снова стучало в висках? Как долго они уже петляют здесь?       «Ни черта не разглядеть.»       После них на сером полу оставался прерывистый, смазанный след: то одна капля крови из носа Чонина, то две с рукава медленно стекали по коже и разбивались о бетон. Где-то за спиной с грохотом захлопнулась дверь, отрезая путь назад. Впереди же было только темнота, пахнущая ладаном, дорогим табаком и чем-то ещё. Чем-то, от чего у Чонина свело живот ледяными спазмами.       — Эй, парнишка, — извращенец наклонился к его уху, вдруг став серьёзным. — Ты ведь знаешь, почему наш хозяин так ждал именно тебя, м-м?       В его голосе больше не было насмешки. И от этого стало в тысячу раз страшнее.