Часть 3
5 сентября 2022 г., 18:15
— Значит, оставишь меня на том берегу?
Весло, невольно примерившее роль ложки, соскальзывало глубже в рой огоньков. Души, мельтешащие под белёсыми водами Аида жёлто-зелёными рыбками, вполне могли проявиться японскими светлячками сезона дождей. Я гладила их внесилуэтность созерцанием матери, участвующей в хотаругари, и думала о содержимом бутылька, жалованного паромщиком.
— Там крупица Ах. — Перевёл тему заядлый телепат. — Аккуратнее. Сойдёшь с палубы — откроешь.
Студенткой университета я посещала дополнительный курс, посаженный на историю религий клей-моментом великой и ужасной Системы. Седеющий сорокалетний юноша — доцент кафедры — плевался заранее отрепетированными штампами в жаворонков, бодрствующих на первых рядах, покуда мне, облюбовавшей баланс между вынужденными слышать и отвязными галёрочниками, культурно чихалось в платки Древнего Египта, сшитые учителем-самозванцем из заметок методички. Однако блок мумификации застрял в решете подсознания влажным остатком лекций.
— Ах — это Ба и Ка. Чистый эфир... Но чей?
Харон ухватился за стерно, как художник за падающую кисть, и провёл по волнящемуся мольберту коротким мазком.
— Его Рен пахло фтийским чабером.
«Гребущий ж ты поэт!» — чертыхнулось во мне.
Вернув себе титул снежного короля, венецианский таксист инсталлировал плод любви лайнера и айсберга. Его мертвенное спокойствие поднимало со спектрального дна моих эмоций оттенки праведного гнева.
— Оооу... Потусторонняя романтика. А главное — внятно и подробно!
Потоптавшись на месте, я ринулась ко вновь повёрнутому хребтом. Раскачивая посудину, марш избалованной и обездоленной девчонки устремлял последнюю к мирному наголовнику капитана.
— Боишься, умру от передозировки словами?
Змеиное шипение процедилось сквозь зубы и встало непрошенным гостем у двери, раскрытой на длину цепочки.
— Логос — костыль плоти. Мне он ни к чему.
Я зажмурилась и раздражённо поджала нижнюю губу. Профессорское зазнайство гондольерщика подстёгивало к срочному диспуту, но стержни левой руки, прочертив невесомый отрезок по холстине его плаща, наткнулись на химеру древесины.
Сущность моя воскликнула бродягой-карманником, только что пойманным на краже золотых часов, старательно сохраняющим вид честного мавританца.
— Дай сюда! Обменяемся тростями.
Потеряв бдительность и палку всевластия, собственник заметно опешил.
— Ты... Ты...
Обрушившись на скамью транзитника, он загремел разрубленными оковами повторяющихся слогов.
— ...Вирджиния.
Я перехватила инициативу поминанием уайльдовской сказки и накрепко запечатала пальцевой лозой фантомный черенок. Победоразящее настроение сваяло кривоватую усмешку над подбородком преемницы.
— Твоя очередь исповедоваться, кентервилец.
