Два обола

– Кто победил? Кто? Раненый исполин, распластавшийся на выжженой, изувеченной разломами и трещинами земле, что есть сил выцеживал остатки предательски затухающего голоса. Боевой друг сидел рядом с ним на коленях, едва сдерживая слёзы. – Они… Они станут новыми богами, Харон. Кровожадные убийцы. Титан зажмурился и сглотнул подступивший к горлу комок. – Я должен был предугадать исход. Люди… – он выгнулся от кромсающей тело боли. – Что теперь с ними? Напарник поглаживающим жестом коснулся страдающего агонией. – Постараюсь защитить их. – В одиночку? – сбиваясь на хрип, повернул голову в сторону отвечающего гигант. – Чувствую, двое из наших поспешили укрыться. – возник из былого ничто глоток надежды. – Я разыщу. Но ты… – Умираю. Рана смертельная, Бадру. – Харон! Хаааарооооон! – разразилось грозовое эхо. Воды реки Ахерон всколыхнулись от вибрации разлетевшихся в стороны огоньков. Только что пришвартованная ладья качнулась, и по обжигающе холодному берегу подземного царства зашагал крепкий темноволосый мужчина, облачённый в серебро и сталь доспехов. Слухи о красоте личного раба грозного Аида быстро разошлись и добрались не только в логово нимф и сатиров, но и к верхам пантеона. Юный олимпиец Дионис нередко спускался к мёртвым водам ради соблазнительного зрелища – поглазеть на формы переодевающегося воина. – Слушаю, Гадес. – сухо откликнулся лодочник, приблизившись к трону. – Ммм… - сверкнул надменностью разжиревший бог. – Ты хотел сказать «слушаюсь» и добавить «мой господин», не так ли? – Нет. – стоя на выпрямленных двоих, обрубил щупальца воображения Харон. – У меня нет господина. – Какой упрямый пёсик, – клацнул издёвкой Аид, – но слишком мал, чтобы тявкать всерьёз. Бывший титан молча наблюдал за самолюбованиями тирана. Синекожий вслух и в который раз припоминал результаты битвы, разгоревшейся век назад, восхвалял установление безупречной системы жертв, называл предыдущих богов слабыми и неприспособленными, упавшими до сострадания к расходному материалу. – Человечество – такая же раса, как мы, бездарь. – не сдержался воин. – Мальчишка! – взорвался уже фиолетовый демиург – На колени! Выплюнув смешок даренной костью, служащий развернулся на выход из карикатуры тронного зала. – Я заставлю тебя подчиниться. Ты подчинишься! – полоснул вслед оскорблённый. – Попробуй, растяпа. – довольный маленькой победой, уходя всё дальше от Зевса Подземного и приближаясь к судну, с полуулыбкой прошептал себе под нос Харон. Однако неожиданно материализовавшийся из ниоткуда Дионис вызвал не самый приятный и почти человеческий испуг. – Харопос! О, Харопос, как ты прекрасен! – переслащенным голосом певца залил тот. – А ты пьян. – взбираясь на палубу, уверенно предположил восхвалённый. – Говори, что хотел – мне пора отплывать. – Тебя, герой, одного тебя… – улизнул от прямого ответа божок. – Разделишь со мной кубок? – Ещё чего! – хмыкнул капитан, мельком приметив в руке Диониса проявившийся сосуд. – Если ты всё сказал, до встречи. – Не всё. – тронув предплечье, остановил взявшегося за весло Харона очарованный им. – Мафдет жива. – Маф… дет. – выронил орудие перевозчик. – Да. – перешёл на язык шептаний Бахус. – Я подслушал разговор Зевса с глупышкой наядой: Аид планирует это исправить. Услышав имя возлюбленной, бывший великаном сначала обрадовался, но теперь злость окутывала его потускневший дух и медленно подступала к напрягающимся кулакам. – У него не выйдет. Ничего не выйдет. – дёрнув рукой, отпечатал Харон и, не прощаясь, поспешил на каюке вперёд.