Его друг.

Одиннадцатое октября. Я, после очередной ссоры с парнями собираю вещи. Мне это надоело. Вечные косые взгляды, обсуждения за спиной… Я и так безумно корю себя за то, что Юра ушёл от нас, а Серков, Разин, Гуровы… Они ненавидят меня. После сегодняшнего скандала с Разиным я решила, что такого давления на себя я не выдержу ни за что. Физически не смогу, правда. Я, уже не обращая внимания на мольбу сидящего рядом Барабаша, скидывала все возможные вещи со шкафа в свой запылившийся чемодан. Гуровы винили меня ещё в том, что… В уходе Игошина ставили меня крайней. Да и я, честно, тоже ненавижу себя за этот уход… Хоть Игорь и не раз говорил о том, что покидает он нас из-за неудачно сложившихся отношений с Разиным. Я, на самом деле, сейчас абсолютно не понимаю, как я выдержала месяц постоянных обвинений, стёба и унижения. Должна я выразить искреннюю благодарность Юрке Барабашу. Парень как мог пытался заменить мне моего бывшего… Шатунова. Зачастую у него удавалось, он старался брать все повадки до одного момента. До момента, пока не понял, что мне стоит забыть Шатунова, а не искать ему подобных. Барабаш стал быть самим собой, но беспрестанно поддерживать меня во всём. Именно из-за того, что мы с ним так сблизились, он сейчас не жаждет моего ухода… Молит меня о том, чтобы я осталась, не бросила его. — Олечка, ну… как же так? Ты оставишь меня тут одного? Среди этих? — Барабаш держал мою руку. — Юра, я… — я смахнула слезу и натянула улыбку, дабы хоть как-то подбодрить друга. — Извини, правда. Я ведь просто… переезжаю отсюда. Не на кладбище! — Барабаш наконец улыбнулся. — Я пойду с тобой! Я тоже… тоже ухожу, переезжаю! — он сжал мою руку крепче. — Мне будет куда хуже с понимаем того, что из-за меня ты погубил своё любимое занятие, — я не сдержалась и обняла друга. — Станешь звездой, какой когда-то был Шатунов. Будешь «Белые розы» петь. — Буду… Ради тебя буду, Оля. — Юрочка… — я заревела. — Я буду очень скучать по тебе… Звони, пожалуйста, звони! Я к родителям еду, наверное. В Оренбург. Спросишь адрес — скажу! Не забывай меня, хороший мой! Я плакала парню в плечо, пока тот нежно гладил мою голову. Спасибо Барабашу, огромное спасибо. До конца жизни я в долгу у него. Если б не он, то давно бы порезалась. — Перестань, ну… — он отстранился от меня и смотрел мне в глаза. — Тебя проводить до вокзала? Я медленно кивнула. Друг взял мой чемодан в одну руку, а другой рукой взял мою руку. Перед тем как выйти из комнаты, я обернулась. Зря. В голову мгновенно ударили воспоминания нас… Нас с Юрой. Моим родным Юрой Шатуновым. Я резко опустила взгляд в пол, и мы вышли. — Куда намылились? — Юра Гуров скрестил руки. — Давайте все без этого. Натерпелась Оля, — отмахнулся Барабаш. Мы покинули здание и пошли к автобусной остановке. Pov Юра Шатунов Мне надоела жизнь в чёртовом хостеле. Из соседей одни алкаши. Я опущу ещё свое моральное состояние… После ухода самой любимый девушки, моя жизнь стала тусклой. Казалось бы, когда я жил без Оли, она и была такая, но… я уже забыл какого это жить без счастья, любви. Честно, на первой неделе после расставания я хотел в петлю, как бы ужасно это не звучало. Я уже было стал жалеть о содеянном. Стал думать, ну, был бы каблуком, терпел измены, зато с любимой Олькой под крылом. Благо, до меня дошло. Я не хочу терпеть всего этого. Рано или поздно Чижова бы всё равно безжалостно бросила меня. Да и к чему сейчас мучить этих двоих. Пусть без тайн встречаются. Ох, как тяжело даже рассуждать об этом… У них любовь?.. В общем жизнь в том дешёвом хостеле меня доконала. Я бы давно ещё уехал оттуда, но зачем-то купил месячное проживание, идиот… Сейчас идти мне фактически некуда. Три года тут, в Москве жил. У меня один путь — Оренбург. Почему Оренбург? Там Кузя. Родной человек мой. Я, в прицепе, знаю где квартира его. Он может и переехал, конечно, но попытать удачу стоит. Да и вариантов больше нет. В Москве мне точно идти не куда. Если квартиру снимать, то только в Оренбурге. Собрав чемоданы, я поспешил на вокзал покупать билеты. Я надел очки и больничную маску. Сейчас не до встреч с фанатами, уж поверьте. Я подбежал к витрине и спросил про билеты. Мне сразу протянули один. Я быстро дал денег и отошел оттуда к железнодорожным путям. Вот, спустя около полутора часов высветилась табличка — «Рейс Москва — Оренбург. 17:30.» Pov Оля Чижова Мы с Барабашем стояли на станции. С минуты на минуту прибудет мой поезд. «Москва — Оренбург». Юра ещё всю дорогу уговаривал меня остаться хотя бы в Москве, но всё тщетно. — Я буду скучать, очень… — Юра, пожалуйста, прекрати! Я сейчас снова расплачусь! — я набросилась на друга с объятиями. — Ну-у, хватит ныть, Оля!.. Я сейчас сам тут плакать буду, — мы с ним засмеялись. — А вот и твой поезд… Я оглянулась в сторону железной дороги. И вправду… поезд ехал в пятиста метрах от нас. Он ехал с огромной скоростью, расстояние между нами уменьшалось. Уже спустя пять минут он остановился возле нас. Я начала взглядом искать свой вагон. Увидев его, я взяла Барабаша под руку и побежала к нему. Pov Юра Шатунов Мой вагон остановился прямо возле меня, четвёртый. Я вздохнул и быстро пошел в его сторону. Я был в предвкушении. Я так долго не переезжал никуда из своей Москвы… а сейчас еду в свой родной Оренбург. Было безумно страшно, если честно. Мне остаётся лишь надеется на то, что я найду там Кузнецова. Мне просто нужно будет общение, поддержка. Кузя мне как старший брат, спасибо ему за всё. Я стал неподалёку от поезда, ждал пока оттуда выйдут предыдущие пассажиры. Я посмотрел на небо — собирается дождь… Опустил взгляд ниже и увидел… нет, не верю. Не может быть такого. Орлов с Олей? Да нет, не бывает так, нельзя. Это не Оля, да и не Орлов точно. Мне мерещится всякое разное… наверное, из-за стресса. Они стоят в обнимку… я был прав, точно прав. Теперь они не мучаются и не скрывают ничего, ладно. Чижова счастлива, я уверен. Рад… рад за неё… А ведь когда-то на месте Орлова был я… Оля отстранилась от него. Кажется, она плачет… Что они вообще здесь забыли? Оля в Оренбург собралась? Ну, проведать родителей, точно. Я — идиот. Через пару минут, насмотревшись на тех двоих, я вошел в свой вагон. Моё настроение стало ещё хуже… я так старался забыть Олю. Из дома даже не выходил, боясь где-нибудь случайно её встретить, а тут такое… Ненавижу свою чёртову жизнь, ненавижу. Я виноват в том, что она разлюбила меня, я виновен. Мне не стоило быть собственником, наверняка. Да, дело в этом… Шатунов, ты — полный придурок. Pov Оля Чижова Всю дорогу я проспала, ибо перед этим плакала. Проснулась, благо, не отёкшая, что весьма удивило меня. Я вышла из поезда. В руке моей огромная сумка. Тоска сразу навеяла на меня. Казалось бы, родной город, родители… но тут нет того, что действительно нужно мне. Человека, без которого я не справлюсь. В Оренбурге нет Юры. Моего Юрки Шатунова. Он, наверняка, ненавидит меня… Как и я себя. Я уже по давно выученному маршруту пошла к своему дому, что находился не далеко от железнодорожной станции. По мере моего продвижения в голову всё чаще и чаще начинали приходить давно забытые мною моменты. В основном там участвовали родители, конечно… Я ведь даже не предупредила их о своём приезде. Уже стоя у двери в свою квартиру, мною овладел страх. Нужно ещё перед родителями отчитаться. Вдруг, они обвинят меня в чём-либо? Всякое возможно. В конце концов осмелившись, я вздохнула и постучала в дверь. Сразу в квартире начались какие-то шорохи. Через пару секунд дверь открыл мой отец. На лице его прочиталось лишь удивление. — Оля?.. Доча, ты как тут? — папа отошёл от порога в глубь, чтобы я смогла пройти. — Лёнь, кто там? — крикнула изнутри моя мама. — Мне… есть, что сказать, — я натянула улыбку и выкатила свой чемодан из-за спины. Мама прошла в коридор, так и не дождавшись ответа отца. — Ну я же спрос… — начала мама, но увидев меня замолкла. Она очень обрадовалась. Уже через пятнадцать минут мой багаж лежал в моей комнате, чай был на столе. Мы с родителями начали обсуждение. Я объяснила им что, да как. Они очень расстроились узнав, о разрыве наших с Юрой отношений. Родители очень полюбили этого парня. Мама всегда говорила, что он особенный, не такой, как все. Папа видел в нём своего сына, души ни чаял. Теперь, конечно, родители, также как и я, контактировать с ним больше не будут. Попив чай я просто пошла спать. Из-за огромного стресса, нервов и постоянных переживаний я стала очень сонливой. Я изматываю сама себя, вечно накручивая и жалея. Безусловно, я понимала, что так нельзя, что гублю себя, но поделать ничего не могла. Pov Юра Шатунов Я на память пошел туда, где когда-то проживал Кузя. Его двор я не забуду никогда. Не забуду, как мы с Серковым, Прико и Игошиным играли там в войнушки. Знаю — глупо, но те детские шалости… Помню, как Кузнецов соорудил мне самое крутое ружьё из палок и изоленты… Такое не забудется никогда. Я, недолго думая, позвонил в дверной звонок. Звонил раз, два, три звонил, но никто не открывал. Я уже было хотел уйти, как дверь наконец распахнулась. — Юрка? — замешкался Кузя. — Юрок мой! Ты как тут? — Кузя… — я тепло улыбнулся. Он завел меня к себе в квартиру. Обычную холостяцкую, неубранную квартиру с запахом гари и не стираных носков. Плевал я на это, если честно. Вовсе не до мелочей сейчас. Я пришел к давнему другу, что стал мне как… как родной человек мне стал. Кузнецов посадил меня за стол. Быстро убрал оттуда свою кружку недопитого кофе, поставив вместо неё две рюмки. Откуда-то с полки он достал бутылку и стал разливать содержимое. — Самогон… Сам гнал! — он гордо посмеялся. — А ты чего тут то? Соскучился? — Ну… считай, что да, — я довольно улыбнулся и кивнул. — Я из Ласковых ушёл. Кузя поставил рюмку, которую до этого держал над столом. Он раскрыл рот от удивления. От шока даже ничего не смог сказать. Дальше Кузнецов схватился за голову и что-то бормотал про себя. — Юрок… ты шутишь же? Да!.. ты шутишь, проказник такой, — он улыбаясь отрицательно помотал головой. — Да если б… У Оли там с новеньким романы начались… Я обдумал многое, забрал свой паспорт и «Пока-пока». — У твоей Чижовой? Такая любовь ведь была… Морду этому новенькому набить надо было! Всему учить надо, — недовольно буркнул мой товарищ. — Так я сначала и набил, а потом походил, поразмышлял… Не буду мучать их. Не буду наступать на грабли Игорька. Оставлю в покое. — Шатунов, как же так… Вы ведь так любили друг друга… Не верю, нет! — Я и сам сначала верить не хотел, но как видишь… Я люблю… и она любит, но не меня. Наступило молчание. Кузя, видимо, пытался переварить полученную информацию, уложить её в своей голове, а я просто вновь вошел в свои мысли, погрузился в себя. — Кстати… как там группа твоя? «Мама» вроде, да? — решил разрядить обстановку я. Знаю, очень вовремя. — Нету больше группы. Вот, месяца два назад распались. Общаемся нормально, без ссор. Денис, правда, переехал вообще куда-то в Ленинград, а так… Всё путём. — Там же Сашка с Игорем были? — Точно, да. Они вместе сейчас живут, я даже на квартире у них пару раз был… — У вас, значит, всё хорошо… — Ты где жить то будешь? — Я?.. В отеле, наверное, каком-нибудь… — Нет-нет! У меня живи. Мы — не чужие люди, Юр… Ты мне ведь… Как сын стал. Не позволю тебе где-то по дешевкам шататься. Отлично. С местом проживания решено. Значит, не всё потеряно… Мне бы хотелось ещё восстановить связи с Игошиным и Прико. А почему нет? С Игорьком мы не в ссоре, с Сашкой уж подавно. Друзья нужны всегда, тем более в новом городе. Pov Оля Чижова Я проспала до вечера, что не диво. Не знаю, как ночью буду спать… Режим нужно восстанавливать точно. Я решила разобрать пока вещи. Там все так накидано, не сложено… Я просто перевернула сумку верх тормашками, и всё посыпалось вниз. Я начала раскладывать вещи. Какие-то на стирку, какие-то на глажку… Среди своей одежды я нашла смятую бумажку. Это… то самое письмо, которое я писала, когда Шатунов уезжал. Кто бы мог подумать, что все сложится вот так? Тогда абсолютно ничего не предвещало беды. Этот лист я оставлю, как память. Ценой жизни своей беречь буду! Может быть когда-то покажу Юре… нет, нет, не буду. Ничего не вернуть, абсолютно! Я отложила письмо в свою полку и продолжила разбирать вещи. Моей следующей неожиданной находкой стал блокнот… Я совсем забыла его! Это блокнот с номерами, абсолютно все номера моих знакомых есть там. Я открыла его и начала листать. Мой взгляд привлекло одно имя… «Сергей Кузнецов»… Позвонить ему? Зачем? Зачем мне это надо? Два года никак не контактировали, а тут раз, и… Вообще, может спросить у него на счёт Игошина. Вот с кем я точно хотела бы пообщаться. Он переехал, на сколько я знаю. То есть, тот номер, что в моём блокноте недействителен. С этим блокнотом в руках я подошла к нашему домашнему телефону. Набрала номер Кузи… Гудки-гудки… не переехал ли он? Взял! Взял трубку! — Да? — послышался голос с трубки. — Кузя, привет! Это Олька Чижова, помнишь меня? — А как же, — он засмеялся. — Извини, что беспокою, мне правда на минутку! — Да ладно, чего уж ты? Не извиняйся! Чего стряслось у тебя? — Ты знаешь, где Игошин живёт? Я хотела бы встретиться с ним, очень. — А… — он замолчал. — Напротив интерната его есть же дом? Двадцать восьмой что-ли… Там они с Прико квартиру снимают. Толи третий, толи второй подъезд… не помню. Квартира семьдесят вторая. — Спасибо, огромное спасибо! Рада была вновь пообщаться с тобой, ещё раз извини, пока! — пробормотала я. Из трубки издался смешок, и я положила её. Pov Юра Шатунов Я кинул свои вещи в стирку. Внезапно меня окликнул Кузя. Я пошел на голос. На сколько я понял, он с кем-то по телефону базарил. — Мне Оля твоя звонила…

***

Наш с Кузнецовым разговор после этого несчастного звонка затянулся до самой полуночи. Зачем Чижовой Игорь? Неясно. Надеюсь, мы не пересечемся… Я не хочу портить ей жизнь. Она, вроде, счастлива с Орловым. Мы неплохо выпили. Главное совсем не спиться тут с Кузей. А то стану алкашом… Стресс стрессом, но убивать себя определенно не стоит. Сколько бы я не говорил себе, что жизнь продолжается и не нужно ныть из-за Оли, я продолжаю дни и ночи на пролет вспоминать её. Как же я ненавижу всё это… Главное, чтобы Чижова — любовь всей моей жизни, главная девушка, мой стимул, чтобы она была счастлива. Pov Оля Чижова Уже на следующий день я шла по данному мне адресу. Шла к Игошину и Прико. Честно, последний год мы абсолютно не общались. До этого хоть раз в два-три месяца созванивались, а потом наше общение вовсе прекратилось. Вот я уже подхожу к обшарпанной хрущевке. Страшно было безумно. Как эти двое отреагируют на меня. Может, Игорь успел обидеться на меня? Знаю я его. Не звоню — обиделся. Всякое может быть. Как бы то ни было, я забежала в здание. У порога тоже долго стелиться не стала. После моего звонка, дверь открылась через одну-две минуты. На пороге стоял сонный Игошин. Похоже, парень не узнал меня, так как на лице его не было ни капли удивления. — Вам кого? — он зевнул и убрал волосы с лица. — Игорюша-а! Не узнал? — я протолкнула его в квартиру и закрыла за собой дверь. Парень потер глаза, сщурился, а затем раскрыл от удивления глаза. — Олька! Дорогая моя! — он набросился на меня с объятиями. Мы стояли, крепко обнимаясь, ещё с минуту, после чего я отстранилась от парня. Из глаз потекли слёзы… радости. Игорь очень изменился за два года. Честно, я его не сразу узнала. Волосы себе отрастил, сам повыше стал. Красавец. Я невольно потрепала друга за волосы. Игорь завел меня на кухню и поставил чайник. — Ты не представляешь, как я рад тебя видеть тут! — он победно помахал руками, как ребёнок. — Но… Как ты тут? В Оренбурге? Шатунова чего с собой не прихватила, — он издал смешок. Услышали фамилию своего Юры, я опустила взгляд вниз. Улыбка моя резко пропала. — Оля? Ты чего?.. — Мы с Юрой ушли из Ласкового мая… и… — к глазам подступили слезы. Из-за кома в горле я не смогла продолжить свою речь. — Ушли?.. Что-то серьезное случилось? — парень встревоженно смотрел на меня. Я все рассказала ему от начала до конца. Меня совсем вывело на эмоции. Я ревела и рассказывала, заикаясь от слёз. Игорь внимательно слушал, гладя меня по плечу. Он узнал обо всём. О нашем новом — Орловом, о том, что сказал Шатунов перед тем, как уйти от меня, из команды. Рассказала, как благодарна Барабашу, что сама переезжаю в Оренбург. Всё подробно, без преувеличений. Игошин с горем пополам успокоил меня, ему это всегда давалось хорошо. Парень отвлёк меня своей историей с множеством приколов.

***

— Ты ж с Сашкой живешь? — дожевывая свой бутерброд, спросила я. — Ну…э…да, с Прико… А зачем тебе? Что случилось? — Игорь вопросительно смотрел на меня. — Мне Кузя сказал просто, а что-то Сашеньки я тут не наблюдаю. — Ой, так он утром ещё уехал. Там по поводу клипа разбираться надо. Не знаю, когда приедет ещё. С Игорем мы просидели до самого вечера. Этой встречи мне давно не хватало. Мне будет не хватать Игоря в любом случае. Он — потрясающий друг, идеальный. Знает обо мне всё. Мои плюсы, минусы, в чём я нуждаюсь, что не переношу. Тот самый друг детства, о котором мечтают многие.

***

— Оля! Сказать забыл! — выдал Игошин и резко убежал на кухню. «Чего?» — подумала я про себя. Через пару секунд он в гостиную забегает в гостиную с… бутылкой вина в руках. — За встречу? — играя бровями, спросил Игорь. — За встречу, — я кивнула и засмеялась. Игорь поставил бутыль за стол и полез в старинный сервант за бокалами. Выпив по три бокальчика нас вывело на откровенные чувства… не нас, а именно Игошина. — Я, Оль, знаешь… я ведь всё ещё люблю тебя, — он печально посмотрел в стену. — Игорь, как… ты меня? Я… — Извини за возможное нытьё, я действительно по сей день безизменно… Прости, любимая моя, я… идиот, что мечтаю о тебе уже три года. Полный идиот, — Игошин слегка ударил по стене. — Надеюсь, после этой горькой правды, ты не уйдёшь отсюда? Не прекратишь контакт со мной? — Игорюша… Игорь, дорогой мой… Я никогда в жизни!.. слышишь? Никогда не уйду от тебя. Ты мне как брат родной, клянусь. Знаешь обо мне даже то, чего я не знаю… и я о тебе могу сказать то же. Обожаю тебя… — я крепко обняла Игошина. Резко мне стало плохо. Живот скрутило. Сейчас, кажется, всё что я ела сегодня выйдет из меня… Я отстранилась от друга и побежала в туалет. Там и вправду произошло ожидаемое… Мой сегодняшний обед и ужин оказался в унитазе. Почему? Почему это произошло? Внезапно мне стало плохо. Считай, что на ровном месте! Я медленно прошла в гостиную, где нервно теребя руки сидел Игошин. Как только я вошла, он вскочил с места и подошел ко мне. — Что случилось, Оль? Ты чего такая бледная? Тебе плохо стало? Когда? — закидал меня вопросами парень. — Я не знаю, просто… резко начало тошнить, и я побежала… Я правда не знаю, что это было. — я опустила свой задумчивый взгляд в пол. — Чижова, а ты… не беременна, случаем?.. — Игошин взял моё лицо в свой ладони и приподнял так, чтобы я смотрела в его глаза. — Нет… Быть такого не может, нет! Точно нет. — А ну признавайся, спала с Шатуновым? — он издал легкий смешок. — Игорь! — я недоволен скрестила руки. Парень засмеялся и обнял меня. Я беременна? Как я могу быть беременна? Я ведь… я сама ещё ребенок… Что я родителям скажу? Как я буду воспитывать? Аборт? Так, ещё ничего не решено! Вечно я накручиваю себя, чёрт. — Ты понимаешь, что завтра мы с тобой идём в больницу? — Игорь отстранился от меня. — Нет, Игорь, пожалуйста! Я не хочу. Почему я? Я не готова! Стану… стану матерью одиночкой! — я заплакала. — Чижова, а ну прекращай слёзы лить! Тебе вообще нервничать нельзя. Да и к тому же… с чего ты взяла, что ты прям беременна? Может всё-таки то молоко прокисло? Кто его знает, этого Прико. Мне может сказать, что молоку два дня, а на самом деле ого-го сколько… Игошин вновь рассмешил меня. Снова и снова помогает мне в тяжких ситуациях… Мой бывший парень. — Ты у нас остаёшься. — Нет, я домой иду. Родители не планировали меня на ночь от… — Я разве спрашивал у тебя что-нибудь? — перебил меня Игошин. — Ты неисправим… — я закатила глаза. Через полчаса приехал Прико, что тоже безумно удивился моему приезду. Мы с Игорем рассказали причины моего появления в Оренбурге. Он там чуть не расплакался, правда…

***

Утром я разбудила этих двоих. Сашка остался дома, а мы с Игошиным, как и обещалось, пошли в больницу. Я безумно волновалась, а Игорь утешал меня. Мы пришли в больницу. «Я сейчас поговорю с врачом» — сказал Игошин и зашел в один из кабинетов, бросив меня в самый неподходящий момент. Я уже там сделала себя матерью одиночкой, надумала, как буду прокармливать семью, что буду говорить ребёнку, когда тот будет спрашивать об отце. Возможно, я тороплюсь. Это всё из-за того, что я нервничаю. Мой Юра знал, что если я нервничаю, то начинаю всячески накручивать себя, придумывать всякое плохое, тем самым всё сильнее и сильнее нагружая себя. Шатунову как никому другому удавалось утешать меня в такие моменты. Он применял ласку, шутки, сравнения, и мне становилось легче. Через пару минут Игошин вышел. Врач, с которым он разговаривал завел меня в палату. Так, в больнице я проторчала около полутора часов. Моя нервозность сменилась на тоску и сонливость — это хорошо. Лучше уж скучать, чем портить себе нервную систему. Мне никто ничего не говорил, просто молча водили меня из кабинета в кабинет, задавали вопросы, говорили, что делать. Игошин же молодец, всё это время покорно ждал меня, что достойно похвалы, ведь сидеть на одном месте куда скучнее, чем ходить туда-сюда. Только когда нас с Игорем позвали в один из кабинетов, мне наконец удалось услышать правду… — Чижова Ольга Леонидовна? — врач положил папку бумаг на стол. — Так точно, — резко ответила я. — Ну, могу вас поздравить, вы станете родителями! — радостно вскрикнул мужчина и поправил свои очки. — Срок маленький — месяц. Игошин смущенно улыбнулся, потому что доктор принял его за моего супруга… Мне же было совсем не до улыбок и смущений. Мои страхи стали быть воплощены в реальность. Как же я буду содержать ребенка без отца?.. Да и какой ребенок, мне восемнадцать только через месяц будет. Что же творится, чёрт возьми… Примут ли меня родители? На сколько я знаю, они всегда были против таких… таких как я, считая гулящими. Конечно, не по парку, думаю, ясно в каком смысле… — Спасибо, но я просто друг Оли, да… До свидания! — Игорь взял меня за руку и вывел из кабинета. Он определенно рад, доволен всем… А мне что делать? — Как я буду, Игорюша?.. — перед глазами моими туман, я словно в омуте. — Ну, счастливо! А как же иначе? Я помогать буду в первую очередь! Тебя одну ни за что не оставлю. Меня подбадривал позитивный настрой друга. Видимо, Саша, наконец, направил его на позитивные мысли. Не помню, чтобы Игорь раньше вот так радовался всему подряд. — А родители? Они что скажут, Игорь? — я крепче сжала его руку. — Тут и вправду проблематично… Помню, как они обсуждали твою тетку, что родила в двадцать лет, а ты тут… В восемнадцать? Ладно, сильно не парься из-за этого, я всё улажу. Хотелось верить Игорю, но получилось не очень. Он ведь и с родителями моими уже года так два не контактирует. Как ему удастся изменить их точки зрения. Мы с другом решили пойти прямиком ко мне домой. Я вновь сильно нервничала и по мере приближения к дому, всё сильнее и сильнее. Вдруг родители вообще выгонят меня? Подумают, что я в проститутки пойду… Дверь нам открыла мама. Сначала она вопросительно посмотрела на Игошина, а потом на лице читалось удивление. — Игорёк ты наш! Сколько лет не виделись, а? Как подрос! Красавец! — мама обняла Игошина. Снова он засмущался. Дальше мы прошли в гостиную, где папа, абсолютно не обращая внимания на нас, смотрел новости. Только когда мама окликнула его, он посмотрел в нашу сторону. Похоже, он тоже не узнал Игоря. — Здравствуйте, дядь Лёнь. — Игошин улыбнулся. Папа в знак приветствия просто кивнул ему. — Папа, это Игорь же… — я издала смешок. — А-а-а… Прости, не узнал! Ты ж совсем изменился. Прическа у тебя… новая. И аж на голову выше стал! Похорошел, похорошел. Дальше пошла обычная светская беседа. Игорь рассказывал, как жил все эти два года. Оказалось, что родители и не подозревали о том, что Игошин тут, в Оренбурге. Папа начал о политике что-то… В пару секунд неловкого молчания, наконец, решила влиться я. — Мам, ты слышала, что подруга моя — Аришка… забеременела? это ложь. Не было у меня никакой подруги Арины, я решила начать с малого. Подговорить родителей. Посмотреть реакцию их на раннюю беременность. — Аришка? Ей сколько лет то хоть? — Ей… девятнадцать недавно исполнилось. — ответила я. Мама помотала головой и ударила себя по коленке. — Ну надо же так, а! Кто в таком возрасте рожает? — она фыркнула. — Вот-вот. Ни образования, ни работы. Ну что за безответственность?! — недовольно продолжил папа. Игорь жалобно взглянул на меня. Если я сейчас не скажу, что требуется… Меня уже начало трясти, хватит молчать. — Я беременна. — смотря в пол, сказала я. Игорь положил руку мне на плечо. Молниеносно послышались вздохи мамы. — Оля, не очень уместно сейчас шутить. Я уже объяснял тебе, в каких моментах нужно вставлять приколы. — спокойно сказал папа. — Это не шутка… Тетя Наташа, дядя Лёня, Олька и вправду беременна. Сегодня мы два часа в больнице были, нам сказали. Даже дали направление, оно у меня, могу показать. — Что?! Ольга, мы с отцом тебя не так воспитывали! Не дай бог, слышишь, не дай бог об этом соседи узнают… Они тебя засмеют. Да какой там тебя? Нас, Оля, нас они засмеют! «Чижова нагуляла себе ребёночка, слышали?» — скоро, по всему подъезду нашему! По улице всей. — мама аж встала со стула. В ушах просто был звон. Я прижалась к Игорю, так как он единственный, кто на моей стороне, кто может сейчас поддержать меня. — Родная моя… ты на какие деньги его собралась обеспечивать? На нашей с мамой шее сидеть не надо! Всю жизнь ты безработна будешь, если рожать пойдешь! Отца даже нет ведь, Отца! Был бы Шатунов, я б ещё подумал… а без него куда? Ты куда без него собралась?! — отец громко кричал. Слёзы уже невольно текли из моих глаз. — Аборт. Ты делаешь аборт! Это не обсуждается! Папа нервно встал с дивана и покинул гостиную. Последние его слова вызвали у меня раздражение. Что бы там ни было, я буду рожать. Этот ребенок… Это наш с Юрой ребёнок. Слово аборт я просто буду пропускать мимо ушей. Никому, абсолютно никому не переубедить меня в этом плане. Я буду рожать! Я не позволю убить частичку меня. Нашего с ЮРОЙ ребёнка. Ни за что на свете! Пусть родители даже не рассматривают данный вариант. Надо будет, из дома уйду. Надо — на работу устроюсь, но аборт делать и не подумаю. — Бессовестная… — это были последние, сказанные мамой слова перед тем, как она вслед за отцом покинула гостиную. — Ты уверена, что хочешь оставаться тут?.. — Я не уверена ни в чём. И к тому же… куда мне ещё идти? — Без глупых вопросов, Оля. Мы с Сашей тебя с хлебом да солью примем. Иди вещи собирай. Я вздохнула и покорно пошла в свою комнату собирать всё необходимое на следующие пару дней. Поверить не могу — Я приехала к родителям только позавчера, а сейчас вновь ухожу… Может пора бы мне перестать винить в своих проблемах окружение? Может быть, дело во мне? Собрав вещи, я покинула комнату и пошла прямиком в прихожую, чтобы как можно скорее удалиться из этой нервотрёпки. Где-то в кухне был слышен довольно громкий говор. Я почти не могла разобрать, о чём он. Лишь в конце, уже придя в коридор я услышала последнюю фразу, сказанную Игорем. — Лучше стать дедом пораньше, чем вовсе не стать, да дядь Лёнь? Задумайтесь оба. — Игошин покинул кухню. Мы быстро обулись. Он резко схватил меня за руку, и мы с ним выбежали из той несчастной квартиры. — О чём вы говорили? — Я еле успевала за быстро идущим Игошиным. — Это серьезно единственное, что тебя волнует? Он прав. Та информация мне ни к чему, ведь ничего полезного и благодарствующего она мне не даст. Лучше б я подумала о том, где мне жить в принципе. Не могу же я виснуть на шее Игоря. Да, он мой друг, помочь не против, но мне ведь самой безумно стыдно перед ним будет. По приходу на новое место жительство, где я со сто процентной вероятностью проведу ещё около недели, я разложилась в комнате самого Игошина, пока сам он рассказывал своему Сашке все новости, произошедшие за этот день, а новостей этих далеко немало… Уже вечером я вспомнила о том, что надобно бы созвониться с Барабашем. Со дня моего приезда в Оренбург, мы с другом ни разу не общались. Мне столько всего хочется ему рассказать… Хочу, но говорить не буду. Какова же реакция его будет на мою беременность? Нет, не будет он ругать меня, как родители — это абсурд. Он просто уйдёт из Ласковых и прибежит ко мне, я его знаю.

***

— Юра, ты выдумываешь уже! — смеясь, я разговаривала вечером того же дня с другом по телефону. — Да ты как обычно, знаю я тебя… — он также смеялся. Мы разговаривали около часа. В одной руке я держала телефон, в другой — нашу районную газету. Внезапно я нашла объявление о принятии на работу. — Сто двадцать рублей! — случайно вслух от радости я прочла заработную плату, данную за работу в мелком ларьке неподалёку от интерната, напротив которого находился дом Игоря и Саши. — Чего? Какие сто двадцать рублей? — не понял Барабаш. — А… Юр, извини, мне пора. Приятно было с тобой поболтать, ты лучший. Пока! — я мигом положила трубку и радостно вздохнула. Затем прочла полное описание рабочего графика и мелких правил. Всё, словно для меня. Я позвонила на номер, данный мне в газете. Уже через девять минут… Я была принята. Послезавтра мой первый рабочий день. Я работаю посменно с какой-то другой девушкой, меня всё устраивает. Из-за свой радости я даже не заметила Игошина, стоящего в дверном проходе. Его взгляд был… недовольным? — Кто это там у тебя лучший? — нахмурившись, спросил он. Я вопросительно взглянула на парня. — Я… Я другу звонила. Барабашу… А что такое? — я поднялась со стула. — Ясно. Спокойной ночи. — Игошин развернулся и пошел в свою комнату. — Что за страсти-и-и… — Прико, сидящий в гостиной, удивлённо помотал головой. Я покрутила пальцем у виска и пошла дальше за своим Игошиным. — Игорь, ну чего ты? Что случилось? — я дотронулась до его плеча. Видимо, он ревнует меня. Ему давно следовало меня забыть, давно… Я просто не могу позволить себе сейчас как-либо холодно ответить ему, отвергнуть. Он так старается для меня, а я веду себя словно неблагодарная дрянь. — Почему? Почему лучший — не я? — Не нужно, пожалуйста… «Лучший», наверное, громко сказано. Не воспринимай всерьез… Извини, Игорь. Больше я не сказала ничего, просто вышла из комнаты. Моя радость от новой работы мигом ушла в никуда. Я стала волноваться ещё и за Игоря. Ну, ничего. Сейчас как заработаю себе… и сниму новую хату! План на жизнь намечен, если я планирую жить месяц.