Его друг.

Какой же всё-таки Новый год потрясающая праздник. Его любит вся страна, не смотря на суровые морозы и вечный гололёд. А как же не любить? От все возможных противных факторов нас отвлекает яркие вечера, когда весь город просто сияет, переливаясь цветами ярких гирлянд. Также теперь везде красовались запомнившиеся цифры 1994, что также ярко сияют на какой-нибудь тусклой стене советского завода. Красота. Возможно, нет Деда Мороза, как определенного человека, но он точно существуют, как некое явление, что незаметно для нас, поднимает нам настроение. Ведь даже несмотря на то, что слипаются ноздри на морозе, мы весело идём по улице, рассматривая голые деревья, небрежно покрытые снегом.

***

— Конечно, куда ж без него… — недовольно ворчала мама, нарезая начинки для салата. — Дочь, ну правда, кто бывших мужей на семейные праздники приглашает? — сказал папа, занимающийся тем же делом. — На счёт Шатунова вы что-то не гундели, — подметила я. Родители одновременно переглянулись и, вздохнув, помотали головами. — И Юра мне не просто бывший муж. Он мой друг, и вы это знаете. — У него девушка ещё не появилась? — поинтересовался отец. Он одобрял Барабаша, особенно последние месяца. Это началось тогда, когда Юра помог починить ему машину, ещё летом вроде. Я уверена, что папа иногда говорит что-то против него лишь для того, чтобы мама не злилась. — Не-а, — отозвалась я. — Он мой, — шутливо продолжила. Надеюсь, родители поняли, что это шутка… — Ты Шатунову сказала, чтоб пораньше приходил? — игнорируя предыдущие слова, спросила меня мама. — Да, должен прибыть с минуты на минуту, — я посмотрела на настенные часы. Четыре. Увидела, как сварились яйца и мигом покинула кухню, дабы работа не перепала на меня. Я поспешила к сыну, который спал, но я должна была проверить его. Спустя пару минут, как я и сказала, явился Шатунов. С родителями он, видимо, поздоровался и пошёл дальше, в спальню, ко мне. Я же спокойно читала просроченный вестник, когда он заглянул в комнату. — Юра! — я отложила бумаги и поднялась с дивана, сделав пару шагов к другу. Протянула руку, чтобы пожать, но Шатунов, зачем-то, обнял меня. — Здорова, сестра, — выдал он, отстранившись от меня. — Чего родне не помогаешь то? Мамка твоя кипит там, как и суп в кастрюле. — Этого я и боюсь, пусть там с папой кипятятся, а меня не трогают, не надо мне такого, — отмахнулись я. — Мелкий чем занимается? Спит? — спросил друг. На что я кратко кивнула. Он хотел что-то ещё спросить, но я перебила его своим повествованием о том, что ему предстоит знать сразу, чтобы он потом не был в неприятном шоке. — Если что, к нам ещё гости придут, — из далека начала я. — Круто, люблю большие компании. — Соседка Надя, её мама — тетя Люба, двоюродная сестра папы — Эльвира, — начала перечислять я.— Барабаш со своей мамой — Тамарой, дядя Кирилл… — Барабаш? Серьёзно?.. — он удивлённо смотрел на меня, подобно школьник, смотрящий на количество заданного домашнего задания. — Ладно, хорошо… Что за люди? Ну, остальные? Пенсия? Я успокоилась, когда Шатунов не закатил ссору, а просто умело перевел тему. — В основном — да, — я хихикнула. — Надька молодая, подружка моя, ну и Эльвира, ей около тридцати.

***

После часа застолья я начала замечать то, что слишком уж хорошо сдружились Шатунов с Надей. Они сели за столом вместе, вместе выходят на перекур, весело общаются. Я же хожу туда сюда, выступая в роли долбаной официантки. Приходится лишь терпеть раздражение, вызванное милым общением тех двоих. А что ещё делать? Шатунов мне не муж и даже не парень. Предъявлять ему что-либо я попросту не имею права. — Юра, оставь ребёнка, иди покушай уже, Наталья такой стол накрыла! — позвала тетя Тамара сына, что в свою очередь нянчился со своим малолетним чадом, не отходя от него уже с самого прихода. Барабаш с жалостью глянул на малыша, пожали они руки, и парень сел наконец за стол. Почти одновременно с ним освободилась и я, благополучно сев рядом. К сожалению, прямо передо мной мило хохотали о чём-то Куприна с Шатуновым, максимально раздражая меня. Да, я ревновала. Всего лишь ревность, которую я испытываю довольно-таки редко. Сейчас. Я долгое время упорно пыталась расслышать их разговор, но все тщетно. Возможно, если бы тётя Люба, тетя Тамара и моя мама так громко не обсуждали, как ухаживать за цветком азалия, то я бы смогла расслышать разговор тех двоих, но точно не при этих криках. Барабаш тоже хорош конечно. Кричит дяде Кириллу, сидящему у противоположного края о том, какое вино он предпочитает. К слову — белое. Я не подслушала, это невозможно было не услышать. Стрелки медленно тикают, а по телевизору вот-вот покажут новогоднее поздравление Ельцина. Эти последние минуты тянутся через чур долго, время словно сильно устает к концу года и, незаметно для остальных, даёт по тормозам. Скучнейшее президентское поздравление уже началось, с ним, кажется, время притормозило ещё сильнее. Но вот, в последние секунды сердце словно остановилось, но под веселый бой курантов забилось вновь. Все начали радостно чокаться своими бокалами с игристым. Сейчас без разницы, разобьется ли красивый бокал из дорого сервиза, всё равно, выльем ли мы шампанское из посуды на стол, прольем ли что-нибудь на себя. Сейчас без разницы всё. Просто отличное время, которое мы проживаем не так уж часто. Потрясающие моменты. Барабаш, на удивление, приобрел огромную уверенность в себе спустя пару-то часов празднования, поэтому он, удивив меня, вызвался говорить тост. Это очень важно, действительно, особенно для него. Я знаю, что он хочет оказаться хорошим парнем в глазах остальных, он старается и очень волнуется. Я знаю. — Так, минуточку молчания, дорогие, — он, с бокалом шампанского поднялся со стула и, сказав свои слова, приложил палец ко рту. — Я хотел бы выдать пост, очень важный для меня, — он смущенно опустил глаза, когда заметил на себе множество взглядов. — Этот год выдался нелёгким для всех нас, я уверен. Во-первых, конечно, стоит помнить, что все трудности проходимы, какими бы они ни были. Жизнь имеет две полосы, которые переодически сменяют друг друга, и знаете, как мне говорила Оля, после каждой тёмной полосы наступает белая, но ещё лучше и светлее той белой, которая была до этого. Все трудности делают нас сильнее, вы должны это понимать, — он говорил от души. Признаюсь, меня очень засмущало то, что он сказал всем мои слова поддержки. Они действительно важны для него. Знаете, даже моя мама сейчас тепло улыбалась Барабашу, это было отчетливо заметно. Искренняя улыбка, ни капли не натянутая. — Также хочу сказать, что рад быть знаком со всеми вами. Наталья и Леонид, вы стали мне как родители. Да, Наталья иногда относится ко мне не очень, но ведь и моя родная мама не раз ругала меня, — он глянул на Тамару, которая улыбнулась от его слов. — И, конечно, я безумно рад тому, что жизнь свела меня с моей любимой Оленькой, — он слегка прижал меня к себе за голову (Он стоит, я сижу сбоку, думаю, вы поняли, как это выглядело). — Спасибо, что существуешь по сей день. Спасибо, что терпишь меня, что прощаешь. Я не знаю, что делал бы без тебя. Ты, наверное, самый дорогой человек в моей жизни. Ты дополняешь мою жизнь, Чижик. — Дети, я плакать сейчас буду! — на моё удивление, это сказала моя мама. Она одобрительно кивнула Барабашу, после чего тот сел. — Шикарная речь, братва, — прошептала я ему на ухо. Именно в этот момент я и заметила на себе прожигавший взгляд Шатунова. Скулы парня ходили ходуном, а взгляд был хмур, как никогда раньше. Стало даже страшно от такого, честно говоря… Спустя секунды он, словно разочарованно вздохнул и перевел взгляд в окно, где падал редкий снег. — Родня, а чего нам дома сидеть? На улицу может Пойдём? — громко предложил дядя Кирилл. — Там салюты люди пускают, а мы в квартире сидим. Не настолько ж старые, чтоб салюты игнорировать! — Прав мужик, идти нам надо, — заявила тетя Тома. Тут уж и мои родители не стали отказываться. В общем, согласились все, абсолютно. Именно поэтому уже через пару минут мы все потихоньку, не толпясь на лестничной клетке, покидали подъезд.

***

— Одень-ка варежки, дурёха! — Шатунов хватил мою руку и начал одевать на неё варежки, зацепленные на резиночку, торчащие из рукавов куртки. — Ай, заботливый како-ой, — шутливо протянула я. — Сам то не мерзнешь, батюшка? — Батюшка точно не мерзнет… Смотри как отжигает, — он головой показал в сторону, где мой отец по очереди с дядей Кириллом катались с горки, предназначенной для малолетних детей. — Ёп твою… — я схватилась за голову и незаметно для себя начала смеяться с происходящей ситуации. — Это да… — подтвердил Юра. — Айда, может, прогульнёмся вокруг площадки кружок? — Пошли, — я улыбнулась ему. Шатунов взял меня под руку, и мы, неспеша перебирая ногами, направились обходить мелкую детскую площадку, на которой и находились. — Красивые слова твой Орлов говорит, — внезапно подметил друг. — Есть такое… Мне понравилась его речь, очень растрогала. Она сама не замечала того, как пыталась вывести его на ревность. Всё происходило подсознательно. Она даже не надеялась на то, что объект её воздыхания будет ревновать — Да уж, до слёз, — подшутил он. — Ты не поймёшь этого, Юр… — Ну куда уж мне, — посмеялся тот. — До великих речей, а! — актерское мастерство зашкаливало. — А чего ты Куприну то погулять не взял? — с невольным наездом спросила я. — Куприна? Чего?.. — Ой, — я забыла, что Шатунов не знает её фамилии. — Надюшу, хотела сказать. Зачем её не взял? Вы ж вроде сдружились там. — Хотел. Так она ж с тетей Томой о чём-то базарит, вот и не стал отвлекать их оживленное обсуждение неизвестно чего, — он издал смешок в конце. Внутрення обида затаилась во мне. Я действительно опечалилась после его «Хотел». То есть о ней он подумал сначала, а потом уж, как не вышло, пошёл ко мне от безвыходности. Обидно, конечно. Мне трудно понимать, что он мог бы сейчас любить меня. Мог бы, если б те злосчастные дни я не шарахалась с Барабашем. Ну, он тоже молодец, если честно. Стоило бы выслушать меня, а не строить себе страстные сюжеты в голове. Раньше я винила в той ситуации только себя, но сейчас, видимо, повзрослела. Я поняла, что в таком исходе событий виновата не я одна. По большей части, конечно, виню тех, кто наплел всё Юре. Им не стоило влезать в наши отношения. Именно они поставили преграду между нами. Я, лично, не вижу ничего плохого в том, что я тогда проводила немало времени с Барабашем. Кто ж виноват, что я нуждалась в поддержке? С ним было весело, действительно, и он славно отвлекал меня от тоски по моему парня, говоря о тех временах. Почти весь следующий путь мы шли молча. Никто не начал новой темы, что могла бы затянуться действительно надолго. Лишь пару раз перекинулись банальными фразами и на том хорошо. Уже подходя к площадке я, идущая головой вниз, услышала крик Нади. Она звала нас посмотреть на снеговика. Была счастлива, как ребёнок. Рядом с ней стоял Барабаш. В тот момент я испугалась, где Игорь? Оказалось, он был с мамой, значит всё отлично. Ну, хотя… не совсем. Шатунов сразу помчал с сторону ребят. Он что-то сказал Наде, но я не услышала что, из-за сильного ветра. Барабаш, увидя, как я стою, ринулся в мою сторону. Он подбежал и, положив свою руку на моё плечо, потянул меня ко всему веселью. Точнее, немного дальше него, мы отошли на пару метров дальше. Она так ревновала, что не заметила того, как ревнуют её. Очень сильно и, в какой-то степени, заметно. — Ты чего вялая-то такая? Не болеешь? — Да нормально всё, — я аккуратно убрала руку Барабаша со своего плеча. — Ты из-за этих?.. — он незаметно показал взглядом на Надю с Юрой, что беззаботно играли в снежки. — Не парься, олень, смотри как Шатунчик смотрит на тебя, когда ты рядом со мной находишься. Не замечала? Я отрицательно помотала головой, но моё настроение стало значительно выше. Шатунов тоже ревнует меня? А я всего лишь не замечала этого? Как камень с души, честно говоря. Я стала чувствовать себя в разы увереннее с осознанием того, что Юра тоже, возможно, не безразличен ко мне.

***

— Мою гитарку возьми-ка, и пой давай песенки свои, — наказывал мой отец, указывая взглядом на инструмент, стоящий в шаге от него самого. Барабаш слишком уж стеснялся от чего-то, но народу удалось уговорить его, к счастью. Он и мне, честно говоря, не пел своих песен, а я и не спрашивала. Знала, что пишет он, но не спрашивала. Мне не это важно, а другое. Очень другое. — Олька, сюда идём, — призвал меня к себе Шатунов. Я несмело подошла к нему и села туда, где до нашей прогулки сидела Надька. — Что за музыка там у него, а? Ты чего не говорила, что пишет он? Я б с ним это… записал что-нибудь. — Я и сама ничего об этом не знала толком, извиняй, — я виновато развела руки. К нам на диванчик подсела ещё Эльвира, поэтому Шатунов намеренно придвинул меня ближе к себе, что вызвало у меня бурю эмоций. Казалось бы, он не делает ничего сверхъестественного, но так приятно. Барабаш тем временем уже настроил свою гитару и принялся напевать одну из своих песен. — Зачем ты это сделала, надела платье белое, Кольцо на руку нежную, на голову фату. А может, ты забыла, как мне ты говорила, Как часто говорила, что я тебя люблю. Потрясающий голос Юры вызвал мурашки и очевидно не только у меня. Весь народ завороженно смотрел на него. Никто и слова не говорил. Любой красивый голос всегда вызывает несравнимые ощущения. Именно тогда, когда человек поёт тебе в живую. — Сбивая чёрным сапогом с травы прозрачную росу, Наш караул идёт тропой, и каждый к своему посту. И каждый думает о том, что дома ждут, что дома пишут, — Любимый, милый, дорогой, — тебя я жду, тебя я слышу. Когда шинель снимая с усталых плеч, снимая, О милых вспоминая, они ложатся спать, И снятся им родные леса, поля густые, И девушки, которые их обещали ждать. Сбивая чёрным сапогом с травы прозрачную росу, Наш караул идёт тропой, и каждый к своему посту. И каждый думает о том, что дома ждут, что дома пишут, — Любимый, милый, дорогой, — тебя я жду, тебя я слышу. Теперь мне часто снится, как свадьба веселится, Знакомые их лица, и «Горько» им кричат. Любить ты обещала, но слово не сдержала, А только написала — ты всё поймешь, солдат. Сбивая чёрным сапогом с травы прозрачную росу, Наш караул идёт тропой, и каждый к своему посту. И каждый думает о том, что дома ждут, что дома пишут, — Любимый, милый, дорогой, — тебя я жду, тебя я слышу. Гости ещё некоторое время молчали, а вот Барабаш уже начинал волноваться от того, что нет амбиций. Что нет никакой отдачи. Он переживал, я особенно замечала это.

***

— И всё-таки, на улице очень холодно. Не дай Бог, чтобы ты заболел, — ругалась я, провожая Шатунова. — Может останешься от греха подальше?.. — это я предлагала ему уже далеко не один раз. — Оль, дойду я, дойду. Мне идти минут девять, не примерзну, уже доказано, — он улыбнулся мне, дабы убрать с меня недовольную гримасу. — Оставаться тоже не хочу, вещей у меня нет. Не дуйся только, хорошо? Мне пришлось кивнуть от безвыходности. Не хватало ещё чтобы он вспотел тут и мокрым вышел на улицу. Я, предварительно впихнув ему кучу еды, по приказу мамы, отпустила его домой. Время, кстати близится к пяти утра. Кто ж ходит в такое время?.. Люба с Надькой тоже недавно ушли, но они ж соседи. Барабаш на такси поехал, а этот чёрт… Ладно, Бог с ним. Этот праздник очень порадовал меня. А точнее то, что произошло на нём. Мама, кажется, начала адекватно относиться к Барабашу — это главное. Я смирно сидела в своей комнате, и когда я собиралась ложиться, мой покой нарушила мама. Она аккуратно заглянула в комнату и поманила меня пальцем к себе. Я, попутно глянув на сопящего сына, лежащего рядом со мной, встала и пошла за мамой. Она повела меня в их с папой спальню, где отца, собственно, не оказалось, ведь он уснул на диване в гостиной. Войдя в комнату, мама включила свет и, сев на кровать, загадочно смотрела на меня. Смотрела так, как мать, узнавшая все тайны своего малолетнего чада. Меня, если честно, немало настораживало подобное поведение матери. — Оль, что у вас с Шатуновым? Он нравится тебе? Эти вопросы заставили меня войти в ступор. Как она сумела узнать о том, что мне симпатичен Юра? Неужели это настолько заметно? — В смысле? С чего ты взяла? — спокойно спросила я, хотя внутри я очень сильно нервничала из-за всего происходящего. — Думаешь, я не видела, как ты смотрела на него в компании с Надеждой? — она довольно улыбалась, убеждаясь в правоте своих догадок. — От мамы не скрыть ничего, и ты это прекрасно знаешь. Я молчала ещё пару секунд. Пыталась найти какое-либо оправдание, алиби, хотя в глубине души была уверена в том, что маму уже не переубедить. Её инстинкт не врет ей никогда, годы жизни с ней позволили мне убедиться в этом. — Хорошо, — я смирилась со своей участью. — Он действительно нравится мне, но это не меняет нынешней ситуации, ведь Юра уже влюблен в другую, он сам мне сказал об этом. — Ты действительно видишь в этом проблему? Ну нравится ему девочка — ничего, разонравится, поверь мне! — пренебрежительно мыслила мама, обесценивая чувства Шатунова к другой даме. — Мама, ты шутишь? — я смотрела на неё, извините, как на дуру. — Так нельзя, понимаешь? Он любит её и хочет быть счастлив с ней, а не со мной. А я хочу только того, чтобы он был счастлив.

***

Утром, а точнее днём меня разбудили весьма неожиданные вести от мамы. Она сказала, что ко мне пришли, и предательски убежала, даже не оповестив, кем является нежданный гость. К тому же выглядела я, честно, не очень. Как алкаш, после недельного запоя. И мой вид сопровождался действиями, происходящими вчера. В новогоднюю ночь я позволила себе выпить. Не напиться до обморока, нет, просто выпить, но всё-таки с непривычки состояние на утро худовато. Я, не обнаружив в кровати сына, решила всё же покинуть комнату и встретить гостя, пришедшего, как сказала мне моя мама, ко мне. И, на пороге я встретила Шатунова, что оглядев меня с ног до головы, довольно улыбался почему-то. Хотя нетрудно понять, выгляжу я ужасно, а он определено отвык меня видеть в таком виде. Когда мы жили вместе? Давно, да, даже не помню точной даты. Естественно он и забыл, что значит Оля Чижова по утрам. — Отпадно выглядишь. Готовилась к моему приходу, я вижу? — подшутил он. — Нечего приходить в такую рань! — подхватила я. Шатунов согнул брови и глянул часы, висящие на стене справа от меня. — Так не утро ж вроде, или у алкашей взгляды иные? — он стоял, еле сдерживая смех. — Нормальные люди сейчас обедают уже, — Юра показал взглядом на кухню, где сидел Игорь, поедая вчерашние салаты. — Ой… — я виновато почесала затылок. В этот момент стало действительно неловко. Я думала, сейчас одиннадцати нет, но глянув на часы, поняла, что уже второй час. — Ну, а чего ты пришел то? Забыл чтоли что-то? — Ага, вас, — ухмыльнулся Шатунов. — Я серьезно, если что. Хотел вас в люди вывести, прогуляться. На улице погодка шикарная, Игорьку точно понравится. — Да, ему должно… — я задумчиво посмотрела в сторону сына, но потом резко перевела взгляд обратно на нежданного гостя. — Ты проходи тогда, я пойду себя в порядок приведу, и Пойдём. Он уже который раз издал смешок и, разувшись, отправился на кухню, где мама, наверное, тут же напоила его чаем или даже заставила подъедать новогодние салатики. Не знаю. Ведь я пошла умываться, расчесываться и конечно, одеваться. Через сорок минут после прихода Шатунова, нам наконец удалось выбраться на улицу. Погода и вправду хороша. Ещё не истоптанный прихожанами блестящий снег красиво переливался на солнце. Вокруг всё бело, снег даже не убран. Он попросту не тронут. Видимо, не я одна тут сова, спящая до обеда. Все сейчас также сидят дома, возможно — спят. Солнце ярко светило, ослепляя нас. Наши непривыкшие к свету глаза невольно слипались. Мороз и солнце — день чудесный, как говорят. И вправду чудный ведь. Никакой тридцатиградусный мороз нам не страшен сейчас, потому что нас греет теплая одежда. Ну, может и потрясающее настроение, не знаю… Мы шли по хрустящему снегу на детскую площадку дальнего двора, где ещё не был Игорь. По крайней мере я его туда не водила. Прибыв на место назначения, мы с Шатуновым расположились на заснеженной скамейке, наблюдая за тем, как играет маленький Игорь. Он то забирается, то спускается с маленькой горки. То громко смеясь прыгает в гору снега и устраивает снежный салют. — А ты чего нас выгулять то решил? — поинтересовалась я. Меня не особо смутили такие действия со стороны друга, но интерес всё-таки возник. — Хотел, может, больше времени провести с вами, — друг игриво смотрел на меня. — Ясно всё с тобой, — я отвернулась от него, так и не получив корректного ответа. Юра на мои слова лишь цокнул и отвел взгляд в сторону. Похоже — обиделся. — Ладно-ладно, верю, — я улыбнулась и подтолкнула друга в плечо. Он перевел взгляд на Игоря, что неуклюже забирался на ледяную горку. Юра смотрел на него задумчиво, словно цепляясь за внешность. — Чего-то мелкий твой не особо на папашу похож, — он скрестил руки и перевел взгляд на меня. Данные слова меня очень насторожили. Я никогда и не задумывалась о том, что Шатунов когда-то сам поймёт, что Игорь — его сын, а не Барабаша. Хотя это может быть очевидным, если действительно проанализировать всё. Глаза у моего сына голубые, как и у Юры. Даже черты лица похожие. В младенчестве Игорь вообще был копией маленького Шатунова, не понимаю, как он был настолько слепым. И брови у малыша такие же густые, как у его отца. Волосы чуть темнее чем у Шатунова, это я сама не знаю в кого у него так… Но оттенок близок к Шатуновскому всё-таки. — Хм… — я, словно недоумевая, посмотрела на сына. Делаю максимально наивный вид, дабы Юре было не до чего докопаться. — Он на меня похож потому что, — я, гордо улыбаясь, перевела взгляд на хмурого товарища. — Ну что-то же должно было достаться от отца. Где кудри? Карие глаза? Длинная шея, как у твоего барабана? — он становился задумчивее и задумчивее. — В кого у него голубые глаза? У тебя ж зелёные! — он сказал это, не смотря в мои глаза. Юра и без того прекрасно знал их цвет. — У папы моего голубые, забыл? Вот, в него пошёл, — я умело отмахивалась от Шатуновских подозрений. — Ну, кстати да… Да, он серьёзно чем-то походит на отца твоего. И чем-то на тебя… — Юра заглянул мне в глаза. — Орлов, видимо, не постарался. После последних слов мои глаза округлились. Такого от него я ни за что не ожидала услышать. Надеюсь, он не представлял… Ух, ужас!

***

Шатунов не стал провожать нас до квартиры, а оставил нас только подойдя к подъезду. Мы с сыном быстрыми шагами поднимались на свой этаж. Я только вытащила ключ из кармана, как услышала, что позади меня распахнулась дверь. Оглянувшись, я увидела Надю, одетую по-домашнему. Очевидно она не собиралась сейчас идти в магазин за хлебом. Я удивилась ей, но не подала виду, спокойно открыв дверь в свою квартиру. Делала вид, будто не понимала того, что Надька сейчас ждёт именно меня. — Оль, пошли ко мне? Поболтаем, — приветливо отозвалась девушка. Да, Куприна была добра, поэтому являлась моей хорошей подругой. Я могу злиться на неё лишь из-за ревности к Шатунову, никак иначе. — Ой, — я наигранно испугалась. — Сейчас переоденусь и зайду, жди. Соседская дверь захлопнулась, а я, наконец, зашла в квартиру. Мама услышала громкий хлопок нашей двери и сразу прибежала, принялась раздевать Игоря. Ну, а я решила сразу оповестить маму о скором уходе к подруге. — Мама, я сейчас к Надьке схожу, она в гости меня зовёт, — я снимала с себя куртку. — Посмотрите за Игорьком, хорошо? — Конечно, — ответила она мне и тут же перевела взгляд на мальчика. — Там дедушка как раз скворечник делает, поможешь ему? — она обращалась к малышу. Последующего разговора я не услышала, так как уже почти добежала до своей комнаты. Натянув на скорую руку на себя то, что первым попалось, я пошла к Наде. У порога ни сына, ни мамы уже не было, поэтому я беспрепятственно прошла. Дверь подруги, на удивление, была не закрыта, что дало мне спокойно пройти. Девушка, видимо услышав мой приход, сразу пришла встречать меня. Куда же без банального чаепития с дешевым печеньем с надписью «К кофе». По разговорам было понятно, что Надя хотела от меня чего-то конкретного, но я пока не понимала чего. — Праздник, кстати, неплохо пошёл, да? — она смущенно смотрела в свою кружку. — Мы с Юрой так подружились там… — Я заметила, — кратко и холодно ответила я. Кажется, что моя соседка на что-то намекает. — Кстати, у него есть девушка? Печенье, которое я подносила ко рту, остановилось в моей руке. Этот вопрос мне не очень понравился и стоит понять, почему. — Нет, — печенье оказалось на столе, а я недовольно облокотился о спинку стула. — А ты чего хотела? Зачем тебе? — Оль, знаешь… — она мечтательно улыбнулась. — Мне он так понравился. Такой добрый, смешной, общительный. Я начинала закипать. С чего бы вдруг Юре нравиться ей? Так не должно быть ни за что. Пусть мечтает о нём, верно. — Возможно, — подтвердила её последние слова я. — Но ему уже нравится одна, и он мне сказал об этом ещё до знакомства с тобой. Мне очень жаль, — я наигранно опечалилась. — То есть ты не знаешь, кто эта девушка? — взгляд Нади сменился на озадаченный. — К сожалению — нет, — я пожала плечами. — А ты можешь нас с ним поближе познакомить? Вы с ним, наверное, часто видитесь? — с надеждой в глазах, смотрела на меня Куприна. Забавно. Внезапно дьявол на моем плече выиграл воображаемый спор с ангелом. Я жаждала того, чтобы подруга ревновала Юру ко мне, именно ко мне, ни к кому другому. Хочу чтобы она знала, что я для Юры не чужой человек. — Часто, да. Сегодня, вот, гулять с ним ходили. Он ко мне ж почти каждый день приходит. После моих слов, светящаяся до этого Надя внезапно потускнела. Она опустила взгляд и кивала в ответ на мои слова. Я уже не чувствую себя так довольно, как представляла это. Мне стало жаль её. Но я ведь нахожусь в такой же ситуации, почему я обязана её жалеть? Мне, также как и ей, нравится Шатунов, и что? Меня разве жалеет кто-нибудь? Нет. — Ладно, Надьк, извиняй, мне пора. Я обещала маме, что долго не буду, — врала я. Ничего я маме не говорила, просто мне надоела её компания. Девушка молча проводила меня, и я, как ни в чем ни бывало, пошла в свою квартиру.