Его друг.

      Сегодня тринадцатое апреля, поэтому счастливая Оля, готовясь к завтрашнему празднику её лучшего друга, гладит свой самый красивый наряд. Тот самый белёсый сарафанчик, в котором она когда-то счастливо гуляла со своим, тогда, мужем. Чижова аккуратно выглаживала каждый уголок, лямки платья, чтобы выглядеть потрясающе. Она не требует внимания Барабаша, она лишь хочет быть красивой на его празднике.       Простояв у гладильной доски около двадцати минут, девушка наконец догладила свою вещь. Приподняв его за лямки перед собой, она последний раз полюбовалась на него, представила, как будет завтра блистать, и, надев его на плечики, повесила в свою комнату. Отойдя на один метр, она продолжила смотреть на сарафан, как когда-то смотрела на своё свадебное платье. Это лишь выглядело так, но она об этом и не думала. Помнила, но не думала и ни в коем случае не сравнивала.       Подарком Барабашу послужит фотоальбом с фотографиями Оли и именинника. Ни на что большее денег у девушки, к сожалению, не было. Мама купила альбом, а Чижовой осталось лишь распечатать фотографии и вставить их. Без труда. Каких, к слову, там фотографий только не было. И со свадьбы, их с первых дней знакомства, и с роддома — полное разнообразие.       Её мысли о предстоящем праздновании отвлёк телефонный звонок. Аппарат, лежащий у девушки на столе настойчиво завибрировал, заставив её тут же поднять трубку. Звонил Оле уж очень важный для неё человек, которого она готова слушать вечно, чей голос мог радовать её всегда. Она ещё немного помялась, мечтательно смотря на имя, высветевшееся на экране, и взяла трубку, приложив экран к уху. — Ало? — послышался голос из трубки. Такой приятный и ласковый, заставляющий сердце влюбленной Оли замирать на мгновенье. — Приветик, Юрк, — игриво ответила она. Девушка часто разговаривала с ним так, когда была смущена. Происходило это не по её воле, скажу больше — это происходило без её ведома, ведь она действительно не понимала, что заигрывает с парнем. — Чего так поздно звонишь? Соскучился уже? — она издала смешок, являющийся прикрытием её волнения на тот момент. — Безусловно, дорогая моя, — Шатунов посмеялся. Нет, он ни капли не догадывался о чувствах подруги. Он считал, что это всё в шутку, ради смеха.       Банальное и дружеское «дорогая моя» заставило глаза девушки раскрыться. Она, зачем-то, сжала губы в уточку. Может, старалась не издать лишних звуков. — Слушай, ты свободна завтра?       Сердце её забилось быстрее. Она выпрямила спину, словно Юра видел её в тот момент; дурочка. Как же она ждала его приглашения куда угодно. Она была бы не прочь просто придти к нему домой прибраться, и такое бывало, ей было уж очень важно как можно чаще видеть его. Она готова быть с ним всегда. — Конечно, куда ж я денусь-то? — отшутилась Чижова. Возможно голос её звучал расслаблено, но сама она сжимала губы в тонкую полоску, дабы не закричать от радости, и царапала свою ногу свободной рукой, чтобы удалить свою нервозность. В этот момент эта мадам напрочь позабыла о том, что её будет ждать у себя на дне рождения лучший друг. Хотя, наверное она и помнила, просто сочла эта неважным, по сравнению со встречей с ним. Встречей с Шатуновым. — Слава богу! — весело вскрикнул парень. — Я хотел позвать тебя к себе.       Глаза Чижовой сейчас, кажется, выкатятся. Она убрала от себя трубку и открыла рот, будто кричала, но без звука. Девушка была очень Рада тому, что завтра ей удастся увидеться с ним. — А по какому поводу? — поинтересовалась Оля, хоть ей и было это абсолютно не важно. Совсем без разницы зачем Шатунов зовёт её к себе. Её не волнуют причины. — Песню записывать будем, — резво и радостно ответил парень по ту сторону трубки. — К Кузе приходи, хорошо? В обед чтоб там уже была! — приказал Юра и засмеялся. — Так точно, — шутливо ответила девушка.       Следом они перекинулись ещё парой фраз и, попрощавшись, Оля положила трубку. Она победно подняла руки вверх и тихо сказала «Ес!».       Каждая встреча была важна для влюбленной Чижовой. Она, признаться, уже и забыла тот факт, что была когда-то действительно любима Юрием. Забыла, что была его девушкой. Как он целовал её, обнимал, как заботился и волновался, забыла. Влюбленность вскружила ей голову. Она определенно вела себя точь-в-точь как семиклассница, влюбившаяся в старшеклассника со школы. Такая же наивная и вечно погруженная в свои фантазии.       Она была настолько влюблена, что не замечала того, что сама является любимой. Игнорировала этот факт. Точнее, наверное, совсем не понимала ни одного намёка. Ничего — Кто звонил?       Мама, стоящая в дверном проходе, похоже, уже немало времени, напугала радующуюся девушку. Но этот мимолетный испуг не дал измениться чувствам девушка. Она была всё также ошеломлена недавними вестями. — Мамочка, ты не представляешь! — Оля резво поднялась со своего стула и подбежала к Наталье, что с каким-то подозрением смотрела на неё. Ей уже совсем не терпелось рассказать о приглашении Шатунова. Мало того, девушка была уверена в том, что мать порадуется за неё, но, похоже, не прогадала. — Мне Юрчик звонил, сказал приходить завтра, представляешь? Буду завтра с Шатуновым весь день на записи песни! Он посчитал важным вз… — Ты, кажется, забыла кое-что, — мать неожиданно перебила дочь. Оля такой реакции не была Рада. Она надеялась увидеть на лице матери улыбку и услышать от женщины советы по поводу тому, как суметь понравиться любимому её парню. — Как День Рождения твоего дружка? Забыла, как готовилась к нему?       До Оли только сейчас дошло осознание того, что ничего не выйдет. Не удастся ей завтра кушать тортик с Барабашем. Это день она уже твёрдо решила провести куда иначе. Безусловно, ей было жалко, что она не сможет завтра поздравить друга лицом к лицу, но и такой важной встречи она упускать не собирается. Возможно, конечно, если б Шатунов позвал её просто к себе в гости, то она выбрала идти поздравлять друга, но запись песни… это уж точно куда важнее всего иного. — Ну, поздравить и по телефону можно, — скромно отмахнулась девушка. — Скажу ему, что приболела, не знаю… Не думаю уж, что обидится он. Люди болеют, с кем не бывает. Да ведь, мам?       Сейчас её не смущал факт того, что она так небрежно поступает с человеком, который готов придти к ней несмотря ни на что. Её смущало другое. Настойчивый взгляд матери. Она чувствовала себя так, будто мать сейчас будет ругать её за двойку по географии. — А подарок… — Ольга повернулась голову, посмотрела на стол, где красовался красиво украшенный ею фотоальбом, являющийся подарком другу. — Его можно и позже подарить. Ничего страшного ведь не случится. — Дело не в подарке, Оля. И даже не в том, что он не услышит твоего поздравления. Дело совсем в другом. Я бы на твоем месте ещё подумала, что бы мне делать, — она напоследок, зачем-то, осмотрела дочь с ног до головы, недовольно мотая головой. Такого поведения матери Оля совсем не поняла. Не поняла Данной реакции, уж слишком она была неожиданной. Дело совсем в другом       Больше в этот вечер она из комнаты не выходила. Матери удалось подпортить ей настроение, но не настолько, чтобы она позабыла о предстоящей встрече, о ней она будет помнить в любом случае. Даже если ей внезапно сотрут память, хоть это и невозможно, но сама Оля уверена, что будет помнить.

***

      Проснулась девушка не рано, в девять часов, но она уже стала было думать, что вот-вот опоздает. Не удивительно, ведь влюбленной девушке нужно много времени на сборы, когда встреча должна состояться с тем самым парнем, чей образ является к ней во снах.       Она большинство своего времени потратила на принятие душа, естественно. Ведь завтракать она села, в итоге, лишь ближе к двенадцати. Точнее — данную трапезу можно и обедом назвать, ведь ела она вовсе не кашу, а суп.       Быстро доев порцию, она побежала к себе в комнату. Увидев по пути туда отца с Игорем, она решила на всякий случай оповестить отца о скором уходе. Конечно, Чижова ещё вчера поставила в известность обоих родителей. Но папа, в отличии от мамы, был убежден в том, что его дочь отправляется на День Рождения друга. — Пап, я ухожу сейчас, в курсе? — распределяя волосы, спросила Оля. Отец ответил даже не поднимая взгляда, он был увлечен игрой с внуком. — Ага, ты сейчас на праздник идешь, — ответил Леонид, строя Игорю какую-то башню из кубиков. — Мама перед уходом сказала, чтобы ты покушала… — Я не иду на День Рождения. Я к Шатунову на запись трека иду, — уже идя в свою комнату промолвила девушка. Реакции отца ей услышать не удалось, так как она уже закрыла за собой дверь.       Надела Ольга, конечно, тот самый сарафан, который должен был быть одетым на праздник друга, но планы сменились. Ей куда важнее встреча с её любовью, что бы она ни делала.       Она ещё немного полюбовалась на себя в зеркало, висящие прямо у двери, и, накинув куртку, удалилась из квартиры. Отправилась, вся такая завороженная и заинтригованная на встречу с Шатуновым.       Оля так торопилась, что напрочь позабыла об обещанном звонке другу. Забыла оповестить, что к сожалению, не сможет сегодня встретиться с ним. А он ждал.

***

      Ольга прошла в гостиную давно знакомой ей квартиры Кузнецова. Она тут не второй раз (Первый раз она была на новоселье с ужасными последствиями), не третий, и не десятый. Девушке давалось частенько бывать тут, всё благодаря Шатунову, который то и дело таскал её за собой, не давая скучать, сидя на одном месте. И спустя не один год, Чижова может сделать для себя краткий и никому не нужный вывод: в этой квартире ничего не поменялось, разве что с недавних пор тут появились новые цветы, подаренные Олей Кузе на День Рождения.       Войдя в гостиную, она несмело осмотрелась, совсем не ожидая увидеть здесь незнакомых лиц. Она уверяла себя в том, что Юра бы предупредил её, будь тут кто чужой. Она увидела Сашу Прико, что встретил её, Кузнецова, Шатунова, собственной персоны, а рядом с ним, к несчастью, и сидела незнакомка. Чижова точно видит её впервые. Мало того, ей даже не удавалось подумать, кем эта мадам вообще может являться. В прочем — не важно, главное, чтобы не девушкой её любимого мальчика.       Оля, только вошедшая к комнату, поздоровалась, давая знать о своём присутствии. — Ой, красотка какая, давно ж я не видел тебя, — Сергей осмотрел девушку с ног до головы и, встав, осторожно обнял её в знак приветствия. Эти двое и вправду не виделись довольно давно. Осенью, вроде, они и сами не помнят.       Отстранившись от мужчины, она подправила на всякий случай свой сарафан. Наверное, сделала Оля это не из-за мысли о том, что он где-нибудь задрался, а просто чтобы занять чем-то свои руки, ведь тот момент казался ей уж больно напряженным. — Олька, — наконец и Шатунов поднялся, а девушка только этого и ждала. Хотела вновь обняться с ним, чтобы он прижал её к себе, так, как прижимал когда-то. — Пришла, ура!       Чижова уже была готова прямо сейчас обнять парня, но тот, видимо, не торопился этого делать. Он лишь протянул руку, чтобы сделать обычное рукопожатие. Этот знак просто разбил молодой девушке сердце. Она, может, и могла сейчас обнять его сама, но не хотела глупо выглядеть, очень не хотела. Пришлось пожать руку, сопроводив это своим протяжным «Приве-ет».       Далее она смотрела на Юру, хотела узнать, кем является эта горе девушка, что очень настораживала Олю. Сам парень глядел на подругу в непонятках, но по её взгляду было видно, что она что-то хочет от него. До Шатунова же со всем не доходило, чего именно хочет девушка, стоящая перед ним. Незнакомка, до этого сидящая на диване, встала и приблизилась к Чижовой. Увидя её во всей красе, Оля стала чувствовать себя менее увереннее, ведь тёмноволосая незнакомка оказалась очень даже симпатичной. И одета она уж очень вызывающе. Оле это никогда не нравилось, не нравилась такая раскрепощенность, но всё-таки такой наряд заставил её самооценку покачнуться. — Я Альбина, девушка Юры, — она гордо улыбнулась и взяла своего, оказывается, молодого человека за руку.       Оля сразу вспомнила это имя. Она вспомнила, как девушка с тем же именем как-то звонила Юре, но он отмахнулся, перевел тему. Чижова не была глупой, сразу поняла, что это и есть та самая Альбина. Сердце её, кажется, рассыпалось на множество маленьких кусочков от услышанных вестей. Она была готова провалиться сквозь землю. Понимала, что плакать сейчас нельзя. Сейчас долгое время придется сидеть тут, скрывая свои чувства, эмоции. Всю боль придется спрятать в глубине души и копить её там же. Но всё это определено вскроется тогда, когда она вновь останется одна, когда покинет эту квартиру. — Приятно познакомиться, — Оля приветливо улыбнулась девушке, прижимающейся к Юрию. Как же больно ей было в тот момент. Даже не из-за кома в горле, нет. У неё точно болело сердце за свою любовь. За одну-единственную любовь. Не за тем она пришла сюда, совсем не за тем. — Так, хорош тут стоять, надо бы записать уже, — внезапно дёрнулся Шатунов и, отпустив руку своей возлюбленной, пошёл в воображаемую студию. За ним, конечно, двинулись и все.       Парень с Кузнецовым сели у своих аппаратов, а остальные — зрители сели на диван, стоящий неподалеку. Благо, Саша сел посередине, ибо сидеть едва ли не в обнимку с дамой Шатунова и без того убитой Ольге не особо хотелось. — Так, ну текст дописан, в целом, — Юра пробежался взглядом по бумажке, что держал в руках. — Оль, тебе не показывал только, извини.       Чижовой было трудно слышать это. Трудно принимать. Он не посчитал нужным, не воспринял девушку всерьез. Показал всем, но не ей. Она не могла поверить, что её Юра так наплевательски отнёсся к ней.       Шатунов надел наушники, а Кузя поставил музыку, мотив которой Оля и вправду слышит впервые. — Мы сегодня с тобою вдвоем, Не хочу ни о чем говорить. Я прошу, ты забудь обо всем, Будем просто друг друга любить. Так садись же напротив меня, Электрический свет потуши. Пусть тихонько сгорает свеча, Словно тает обида души. Эта звездная ночь, где ты и я. Эта звездная ночь зовет меня. Эта звездная ночь нам дарит свет, Где с тобою вдвоем мы ждем рассвет. Я прошу, посмотри мне в глаза, Ты прочтешь многое в них. Пусть за окнами дождь и гроза, Эта ночь будет лишь для двоих. Вот уже и закончился дождь, Всё темней и темней за окном. Так давай эту звездную ночь, Проведем мы с тобою вдвоем. Эта звездная ночь, где ты и я. Эта звездная ночь зовет меня. Эта звездная ночь нам дарит свет, Где с тобою вдвоем мы ждем рассвет. Эта звездная ночь, где ты и я. Эта звездная ночь зовет меня. Эта звездная ночь нам дарит свет, Где с тобою вдвоем, где с тобою вдвоем…       Услышав текст песни, Оле на ум пришло одно очень нехорошее воспоминание. Очень пошлое, признаться честно. В песне словно и взаправду пелось о том, как они, года так три назад с Шатуновым… От подобных воспоминаний, конечно, у Оли приятно тянуло в животе. Чего греха таить, она бы была не против повторить то, что произошло тогда. — Юра-а-а… — протянула брюнетка. — Как же ты шикарно поёшь…       Речи Альбины вызывали у Оли рвотный рефлекс. Она просто не выносила такого. Причём считала, что Альбина разговаривает очень ехидно, стараясь всячески подлизаться к своему парню.       Они ещё не раз перезаписывали эту песню, поэтому за этот день Чижовой удалось чуть ли не наизусть её выучить.       Как бы трудно не было Оле, весь этот день она улыбалась, словно её разбитое сердце ни капли не болело, словно ей абсолютно всё равно на то, что у её любимого мужчины появилась другая. Хоть она и не раз замечала, как эти двое едва ли не целуются, она молчала. Молчала снаружи, но кричала внутри.       «А ведь он мой бывший. Я могла бы быть на месте Альбины. Он мог бы любить меня», — каждый раз твердила себе Оля, при виде Альбины с Юрой вместе.       Наконец покинула Чижова эту квартиру лишь поздним вечером, когда солнце на улице уже садилось, когда наступал розовый вечер, может и не летний, но всё же. Ольга ушла бы давно, но как? Не могла ж она сделать это просто так, поэтому ушла незадолго после ухода Прико.

***

      Она ревела горькими слезами. Не помнит, когда плакала так в последний раз. Да и не до воспоминаний ей сейчас, точно. У Юры появилась девушка, которую он любит. Ни о чём другом не могло идти и речи в этот момент. Оля очень любила его. Очень. Также, как и когда-то давно. А когда-то давно она позволяла себе плакать только от того, что её Юрочка посмотрит на другую девочку. Но сейчас этот же Юрочка уже не её. И он мало того, что посмотрел, он полюбил ту девушку. Так считала Оля. Она погружала себя в яму, из которой одна ни за что не выберется. Сейчас она могла рассказать всё маме, которая точно выслушает дочь и поддержит.       Никто не знал о том, что Оля сейчас плачет. Она не хотела никого оповещать об этом. Не хотела сейчас огромного внимания возле себя, поэтому не сказала. Но внезапно кто-то дернул ручку закрытой на замок двери. Затем раздался слабый стук где-то совсем внизу. Родителям следовало наклониться для того, чтобы постучаться так низко. Уже тогда Чижова догадалась, что к ней пришел её малыш. Его она готова была впустить, поэтому поспешила открыть ему дверь. За дверью и вправду стоял взволнованный чем-то Игорь. — Мама, что случилось? — он вот-вот заплачет сам, потому что не привык видеть вечно веселую, улыбающуюся маму в таком состоянии.       Оля, аккуратно взяв сына на руки, закрыла за собой дверь и села на кровать, где недавно плакала. Да, сейчас она уже не плачет. Даже улыбается. — Всё хорошо, Игорюш, — Чижова чмокнула своего сына в щёку. — Я просто больно-больно ударилась. Бывает ведь такое?       Увидя вновь улыбающуюся маму, и мальчик натянул искреннюю улыбку. На вопрос матери он лишь кивнул и обнял её. — Больше не плачь так, мама… — неуверенно произнес сын. Оля хихикнула его словам и дала обещание, что это был последний раз, когда она плакала.       Малыш славно успокоил Олю. Ей удалось забыть о своей несчастье. Покинув комнату, Игорь пошёл пить чай, а Оля умываться.

***

      Она знала, что виновата перед ним, но не знала степень его обиды. Даже не предполагала, что он может так сильно обижаться. Что он может быть таким. Вчера Оля не вспоминала вовсе о Дне Рождении друга, поэтому днём следующего дня всё-таки решила прогуляться до него. Она знала, что скажет ему. Знала, как оправдается. Знает, что он не будет зол на неё. Оля была уверена в этом. Она просто скажет ему, что заболела, спала, была в больнице. Что угодно придумает, и он простит её.       Сделав, как и обычно, два поворота в замочной скважине, девушка неуверенно прошла в квартиру Барабаша. Было так тихо, она едва ли не подумала, что парень сейчас спит.       Чижова закрыла за собой дверь и, разувшись, прошла на кухню, куда она и заходит в первую очередь, как только появляется в этой квартире. Это действие вошло у неё в привычку ещё тогда, когда они были в браке.       Барабаш словно ждал её прихода. Он будто готовился к этому. Знал четко, в какую минуту и секунду она заявится. Парень сидел на стуле, скрестив руки, перед ним стоял пустой бокал. Когда девушка только прошла на кухню, её сразу пронзил взгляд Юры. Он очевидно был очень зол. Таким она его, вроде бы, никогда не видела. Он смотрит на неё также, как и она смотрела на него после его измены. Призерающе, грозно и хмуро, максимально показываю всю злобу.       Барабаш хмыкнул и вдруг стал мягче. Взгляд сменился, сам выпрымился, облокотившись о стол. Он глянул на праздничный пакетик, который Оля держала в своей руке. — Чего вчера не пришла? — спокойно спросил он, переведя взгляд на лицо девушки. От его мягкого голоса у неё с души отлегло. Она очень беспокоилась до этого, но сейчас точно была уверена, что всё хорошо. Поэтому она спокойно села на стул перед ним, поставив свой подарок на пол, и ответила: — Прости, я вчера… — она на секунду задумалась, быстро прокрутив какую интонацию сделать и какие слова сказать. — Приболела слегка. Решила не приходить, не заражать тебя. Извини, что не позв… — Заболела? — парень взволнованно глянул на неё. Оля кивнула, сделав очень виноватый взгляд. — Но с Шатуновым на встречу всё-таки решила сходить, да… — утверждающее произнес Барабаш и вновь облокотился на спинку стула. Кивая непонятно почему, он перевел взгляд на пол, слегка повернул голову.       Чижова же встала в ступор. Она думала, как бы ей выкрутиться из этой ситуации. Думала, кто же это доложил о вчерашних её действиях другу. — Ладно, подружка, хороша, — он вновь перевел взгляд на девушку, сидящую перед ним. Взгляд его, кстати, стал становиться всё черствее и черствее, что уж очень пугало Олю. — Юра, там в общем… я не просто так… — Ольга пыталась подобрать нужные слова, но не могла. Она терялась из-за злобного взгляда её друга. — Ко мне мама из Ставрополя приехала, блядь… Весь отпуск она потратила на то, чтобы два дня ехать сюда, побыть на моём дне рождении один день, и два в обратку… — Юра говорил всё это сквозь зубы, словно рыча на девушку. Он приближался к её лицу всё больше и больше виня её. — А ты решила не идти ко мне из-за Шатунова. У меня День Рождения, Оля… День Рождения, ёп твою мать! — он повысил голос на последних словах. От такого Чижова аж вздрогнула.       Оля молчала, наблюдая за парнем. Она понимала, что виновата. Начинала понимать ту самую степень вины только сейчас. Наблюдая за тем, как зол её друг.       Барабаш медленно поднялся со своего стула и стал ходить по кухне взад и вперед, очевидно рассуждая о чём-то, но резко остановился, облокотившись о кухонный гарнитур. — Я простил тебя тогда, когда ты бросила меня упавшего на льду и побежала к любимому своему… — он рассуждал спокойно. — Простил, когда мы не общались неделю, потому что казалось, что я как-то препятствую вашим отношениям. Промолчал тогда, когда ты унизила мой тебе подарок на восьмое марта. Но зато, конечно, ох как расхвалила Шатуновский, — резко парень остановился и посмотрел мне в глаза. — Мне надоело это, Чижова. Трудно тебе даже подумать, как надоело. Устал от того, что при появлении Юры, ты напрочь забываешь обо мне, — он ненадолго перевел взгляд в пол, но потом снова стал смотреть на неё. — Не нужен я тебе? Так и скажи. Так и скажи, что я просто являюсь свободным плечом для твоих вечных слёз. Скажи уже, что начнёшь встречаться с Шатуновым, бросишь меня к чертям. Скажи, что я всегда буду твоим запасным вариантом. Хватит, — он резко дёрнулся и покинул кухню. Оставив Олю одну со своей тихой истерикой.       Действительно Чижова не ожидала слышать подобного от него. Барабаш ведь никогда не устраивал истерик по поводу того, что только что муторно рассказывал. Всё, сказанное парнем Оля считала неправдой. Она любила своего друга, понимала, что без него она не справиться. И только сейчас начала понимать, что вела себя как дрянь. Неблагодарная дрянь. Барабаш всегда был готов придти на помощь, а она? Она бежала к парню, в которого влюблена, топтая только-только поставившего её на ноги Барабаша. Это он был рядом всегда, только он. Только он знал о ее последних переживаниях. Мама тоже, конечно, но не столько, сколько знал Юра. Наталья знала буквально в разы меньше.       Идти за Барабашем девушка не стала, знала, что ему следует остыть. Хотела придти позже. Завтра или послезавтра, но как выяснилось, он ждать её не будет. Ведь прямо тогда, когда Чижова обувалась, он вышел, казалось бы провожать её, но не так всё просто. — Удали мой номер, — твердо потребовал он. — Юра, ты серьезно?.. — девушка не хотела верить в происходящее, отказывалась. Она не видела своей жизни без друга, без такой опоры и поддержки. — И ключ от квартиры оставь, — проигнорировав её вопрос, попросил Барабаш. Оля ещё пару секунд посмотрела в его глаза, но в них не увидела ничего. Она отдала ему ключ от крайней безвыходности. — Станем настоящими бывшими супругами, — его взгляд был суров. Показывал, что парень ни капли не шутит. Фраза была сказана издалека, но Оля поняла, что Юра имеет ввиду. Он больше не хочет видеть её в своей жизни. Никогда.