Сны из прошлого

— Проходите! — когда Джеюн открывает дверь и улыбается дружелюбно, Сону чувствует себя непривычно. Это и правда так странно. Как он оказался на том моменте, когда оказался в доме лучшего друга брата? Как так получилось? Неужели тот неожиданный разговор с Шимом заставил его посмотреть на Сону под другим углом? А может, Джеюн и раньше хотел поближе познакомиться с ним? Даже Сонхун-хён согласился на такое. Сону даже во сне не мог мечтать, что когда-нибудь придёт к Джеюну в гости. Да и с братом! С тех пор как он перестал общаться с Чонсоном, казалось, что его жизнь постепенно начала меняться… Брат становился более мягким, Джеюн стал обращать на него внимание. Неужто жизнь начала меняться в хорошую сторону? Так или иначе, Сону хотелось надеяться на лучшее. — У тебя красивый дом, хён, — с затаённым дыханием осматриваясь, восторженно выдал младший. — Не лучше, чем у вас, — ответил ему Джеюн с улыбкой. — Рот закрой, муха залетит ещё, — Сонхун одарил младшего брата неодобрительным взглядом, из-за чего Сону стало неловко перед Шимом. — Йа, это ты закрой рот, надоедливый осёл, — вдруг Джеюн ударил Сонхуна по голове, заставив Сону замереть на месте. Он ощутил, как сердце забилось как сумасшедшее из-за некоего страха. С братом ещё никто так не обращался… По крайней мере, перед ним. Сону даже предположить не мог, что будет дальше. Сонхун либо сильно разозлится, либо останется абсолютно хладнокровным, третьего не дано. Однако каково же было удивление младшего Пака, когда Сонхун с огромным возмущением взглянул на своего друга и начал потирать ударенное место: — Больно же! — Заслужил, — как ни в чём не бывало, ответил Джеюн и повернулся к Сону: — Не обращай на него внимания, сегодня тебя никто не смеет обижать, Сону-я. Даже этот осёл. — Вообще-то я всё слышу, — бормочет Сонхун недовольно. — Показывай Сону то, что хотел, и мы пойдём домой. — Не так сразу, сначала мы поедим. Сону, а ты умеешь плавать? Такой неожиданный вопрос слегка насторожил его. — К сожалению, нет. Сону осторожно сел на старенький диван, всё ещё чувствуя себя странно. В следующий момент рядом с ним сел Джеюн, который заставлял его волноваться ещё сильнее. Обычно Сону уверенный и дружелюбный, однако сегодня что-то пошло не так… Разговаривать с Джеюном наедине — это одно, но разговаривать с Джеюном в присутствии брата — самое настоящее испытание. — Жаль, — выдал Джеюн задумчиво, затем мечтательно добавил: — А мы с Хуном любим прыгать с моста. Это очень весело… В такие моменты начинаешь чувствовать себя живым. — Ого… — отстранённо сказал Сону, представляя себе такую картину. Это действительно заставляет чувствовать себя живым? Он знает мост неподалёку. Он не такой высокий, а река не особо глубокая. Ну, так говорят… Сам он никогда не пробовал там плавать, ведь не умеет толком плавать. — Я бы хотел попробовать. — Совсем рассудок потерял? — Сонхун сел с другой стороны от брата, а Сону почувствовал этот тяжёлый, уничтожающий взгляд всем своим телом… Да уж, оказывается, слишком волнительно сидеть между этими двумя. Сону чувствует, как его начинает слегка трясти. Если честно, он бы хотел вновь оказаться наедине с Джеюном… Почувствовать уют, спокойствие и радость при разговоре с ним. В тот раз ему и правда понравилось разговаривать с ним наедине, но строгий брат, который заставляет чувствовать себя скованным своим присутствием, сильно мешает ему. — Это ты давно потерял свой рассудок, — недовольно говорит Джеюн, отвечая другу вместо Сону. — Прекрати напрягать Сону! Если он хочет, то я научу его плавать, мне это несложно. — Йа, Шим Джеюн, — на этот раз в голосе Сонхуна слышится настоящее раздражение. — Не тебе учить, как мне обращаться со своим братом. Уже в который раз за сегодня сердце Сону рискует остановиться от страха. Не хватало ещё, чтобы лучшие друзья поссорились из-за него… Сегодняшний день полон испытаний, не так ли? Но абсолютно хладнокровный голос Шима изумляет. Этот парень умеет вообще злиться? — Как раз-таки я буду учить тебя уму-разуму, — хмыкает он с улыбкой. — То же мне, ледяной Пак. Сону вдруг становится забавно с того, как лицо брата начинает краснеть от настоящего раздражения. Слабое место Сонхуна — Шим Джеюн? Да он даже толком не умеет перечить своему другу… Просто удивительное зрелище! Так или иначе, Пак Сону в настоящем восторге от всего этого. Такими темпами, он скоро станет фанатом Джеюна, честное слово… И ведь странно, что Сонхун на этот раз не стал ничего говорить, пытаясь стойко держать свой холодный вид. — Сону-я, я свободен в любое время, — Джеюн переводит на него свой мягкий взгляд. — Кстати говоря, пойдём, я покажу тебе тот самый виниловый проигрыватель! Сону без оглядки идёт за ним, как верный пёсик, даже не замечая, как его спину сверлят отнюдь не милым взглядом…       Впрочем, в доме Джеюна и правда было достаточно весело, отчего и было грустно прощаться. Чего не скажешь о брате, который весь день казался недовольным, постоянно хмурясь. Если честно, Сону совсем не удивится, если между бровями брата появятся морщины раньше времени. Потому что Пак Сонхун постоянно хмурится! Особенно когда дело касается Сону. Ему, похоже, не особо нравилось, что Сону нашёл общий язык с Шимом. Даже по дороге домой эти двое шли в мёртвой тишине. Это, на самом деле, привычно, но ведь Сону казалось, что в последнее время он немного сблизился со своим хёном, видимо, просто померещилось… Судя по тому, как он сейчас боялся даже лишний раз дышать в его сторону. Ему казалось, что он в очередной раз попадёт под горячую руку. И не прогадал. Потому что в следующий момент Сонхун резко остановился, приблизился к нему максимально близко, хватая его за запястье и до боли сжимая. — Слушай сюда, ты, тупоголовый идиот, — начал он резко, а Сону зажмурился от боли и вздрагивал от неожиданности. Глаза хёна были яростными и достаточно тёмными; брови, как всегда, хмурились. Он тяжело дышал прямо в лицо, а Сону невольно сглотнул, ощущая, как сердце начинает бешено колотиться. То ли от страха, то ли от… предвкушения? На этот раз ничего непонятно. — Мне абсолютно не нравится, что вы с Джеюном вдруг спелись, чтобы ты знал. Младший в растерянности захлопал глазами. Это прозвучало достаточно… странно? Неужели хён ревнует своего друга к нему? Боже, так вот в чём дело? — Хён, но я не собираюсь забирать у тебя друга, — Сону остаётся лишь потеряно прошептать ему в губы, ибо старший встал неимоверно близко. — К тому же, ты… ты сам взял меня с собой. Губы Сонхуна касалась нервная улыбка, что выглядела немного пугающе. — Да блять, потому что Джеюн умолял меня! — воскликнул он в истерике. — А вы аж планируете плавать вместе? Спятил?! Ты знаешь, какой он на самом деле? Он безбашенный совсем! Он любит подвергать себя опасности, понимаешь?! Поэтому никакого плавания, слышишь меня? Сону вздрагивал каждый раз, когда старший повышал на него голос, выпаливая каждое слово чётко, но в то же время угрожающе. — Говори, когда с тобой говорят, — так и ничего не услышав в ответ, Сонхун грубо тычет пальцем в лоб, отчего Сону рефлекторно отворачивает голову в сторону, ощущая ком в горле. — Эй, Пак Сону, кому я говорю?! Сону совсем не понимает, чем заслужил такое отношение… Ему просто обидно. Стоит ему почувствовать себя хорошо хотя бы немного, как Сонхун берет и разрушает это. — Х-хён, почему ты так поступаешь со мной? — лишь дрожащим голосом спрашивает он, едва сдерживая слёзы. — Почему тебе так нравится портить мне настроение? Сегодня я впервые за долгое время почувствовал себя хорошо, а т-ты… Неужели я не заслуживаю к себе хорошего отношения? Я… Тяжело говорить дальше, потому что слёзы сдерживать слишком трудно. — Я же говорил тебе не плакать из-за каждой мелочи! — раздражённо рявкнул старший. — Вытри эти чёртовы слёзы, никчёмный слабак! Ты что, девчонка, чтобы регулярно плакать?! Сону вновь зажмурился, когда хён схватил его за челюсть, грубо сжимая. Сонхун будто бы с цепи сорвался… Сону всё ещё толком не понимал, почему он разозлился настолько сильно. Ведь он вёл себя хорошо, даже покрасил волосы в тёмный цвет по его просьбе. Главная его ошибка — это то, что он общался с Джеюном? — Х-хён, пожалуйста, прости! — жалобным тоном просит Сону, всхлипывая. — Я ослушался тебя… Я… не буду общаться с Джеюном, если ты хочешь. Я н-не буду с ним учиться плавать… Я постараюсь м-меньше плакать, я буду п-послушным младшим братом… — с горем пополам выговаривает он, почти что давясь от слёз. Сонхун глядит на него своим нечитаемым взглядом. Сону же кажется, что старший испытывает настоящее наслаждение, пытая его таким образом. Ему нравится видеть его таким жалким и уязвимым, не так ли? И кто такой Сону, чтобы вести себя дерзко перед ним? Сонхун всегда будет могучее его. И это горькая правда. И, несмотря на жалкую жизнь, младшему Паку хочется жить. Сможет ли он когда-нибудь выбраться из этого ада? Он так хочет этого. Но возможно ли это?.. Вдруг Сонхун успокаивается так же резко, как и разозлился. Переменчивость этого хёна иногда поражает. Он наконец-то отпускает его, а Сону чуть не теряет равновесие от того, как он толкнул его; начинает быстро-быстро дышать, ощущая сильную тревогу. Кажется, в последнее время он начинает путать физическую боль с моральной… Прямо сейчас Сону вовсе не понимает, каким образом ему больно. — Зла на тебя не хватает, Сону, — на этот раз тихо говорит Сонхун, всё ещё стоя близко к нему. Но в следующую минуту сердце младшего уходит в пятки, когда хён наклоняется к нему, горячо касаясь губами уха и шепчет следующее: — Сегодня больше не попадайся мне на глаза, иначе я и сам не знаю, что захочу сделать с тобой. Сонхун отстраняется и уходит от него прочь, а Сону застывает, так и не смея сдвинуться с места. На улице ни единой души. Лишь мёртвая тишина. Что это было?..

****

Домой Сону так и не пошёл. Брат говорил не попадаться на глаза, а родители вряд ли заметят его отсутствие. Он сидит перед рекой на песке, слушая музыку в кассетном плеере. В наушниках звучит George Benson — «Nothing's Gonna Change My Love for You». Сону немного понимает слов, но эта прямо сейчас песня для него такая грустная и трогательная, что он обнимает колени, сдерживая слёзы. Даже сейчас он боится, что Сонхун может увидеть их. Обычно здесь Сону проводил время с Чонсон-хеном, с которым было теплее, чем с кем-либо. И, кажется, Чонсон начал уже мерещиться ему, когда он неожиданно чувствует чужое осторожное касание к спине. — Сону-я. Сону замирает, услышав до боли знакомый голос сквозь наушники. Всё внутри сжимается то ли от боли, то ли от осознания, что его всё ещё помнят… Ну, как помнят? Ведь в последнее время он был уверен, что Чонсон забыл о его существовании. Он хоть и ждал этого момента, казалось бы, целую вечность, но всё же гордость в нём осталась. Чонсон буквально предал его из-за какой-то девчонки… Да и не простой, а из-за той, из-за которой его жизни грозит настоящая опасность. И если бы Чонсон хотя бы один раз попытался понять истинные чувства и переживания Сону, то непременно послушался бы его. Сделав вид, что он своего друга не слышит, он продолжал слушать музыку на слабой громкости. Да без разницы… Эта мысль заставляет Сону встать с места и прошагать дальше по берегу реки. — Сону, пожалуйста, не делай так! — слышится настойчивый голос старшего в спину. — Я хочу поговорить! — Отпусти! — упрямо воскликнул Сону и нервно снял один наушник, когда Чонсон схватил его за руку, поворачивая к себе. — Я тебя прекрасно понял, хён. А ещё я понял, как ты относишься к моим переживаниям! — Да почему ты не можешь порадоваться за своего друга?! — вдруг не выдержал Чонсон, выпаливая со всей злостью. — Я, черт возьми, впервые в жизни почувствовал себя счастливым! — Впервые в жизни? — переспросил Сону неверяще. — А как же я… Я ведь чувствую себя самым счастливым каждый раз, когда провожу с тобой время! Неужели ты не ощущал себя счастливым, когда был со мной? — надоедливый ком так и застрял в горле. Серьёзно, сколько людей сделают ему больно за один день? Как же всё это достало! — Но это не то, Сону, — растерянно отвечает Чонсон, глядя на него с блестящими глазами. — Ты хоть когда-нибудь влюблялся? Ведь чувство влюблённости ни с чем не сравнить! Это когда дыхание замедляется, сердце безумно колотится в груди, а ты ощущаешь себя самым особенным и счастливым человеком на свете! — Тогда… — Сону быстро вытирает слёзы, глядя на него так же растерянно. Влюблялся ли он? Без понятия! — Как я пойму, что влюблён? — Просто увидев этого человека, ты будешь ощущать себя так, будто на седьмом небе от счастья, — объясняет ему Чонсон, его тон голоса звучит искренне. Это всё звучит очень романтично и красиво, однако Сону всё ещё не понимает себя и свои чувства. — Но как же дружба? Разве ты не ощущаешь себя радостным, увидев своего друга? Например, я чувствую себя таким счастливым, лишь видя тебя… Получается, что я влюблён в тебя? — задаётся вопросом Сону, хотя понимает, что это звучит достаточно глупо. Чонсон вдруг смеётся. И искренне так, затем с улыбкой качает головой. — Нет, Сону-я, — говорит он, — любовь к другу совсем иная. Давай присядем. Они оба садятся на песок по традиции. Сону слегка потерян и в недоумении, но уже не обижен на своего друга. Он уже понял, что для Чонсона он вовсе не пустое место, этого уже было достаточно. — Ты же понимаешь, что парни должны быть с девушками, а девушки — с парнями? — продолжает говорить Чонсон. — После у вас будут семья и дети. — Почему люди не должны любить тех, кого захотят? — Сону отчего-то становится грустно, он обнимает колени, глубоко погружаясь в свои мысли. Он даже не может представить себя семьянином. Это же… так скучно? — Почему парни не могут влюбиться в парней, а девушки в девушек? Разве любовь — это преступление? — Не говори так, это немыслимо! — Чонсон смотрит на него осуждающе, а Сону почти не может поверить в услышанное. — Ты должен найти девушку и создать свою собственную семью. — А если я не хочу? — осторожно спрашивает он. — Если я всё-таки влюблюсь в парня, то для тебя я стану отвратительным, хён? Чонсон замирает, а его рот приоткрывается в шоке. Он выглядит так, будто Сону сказал что-то до ужаса запретное. А младшему становится отвратительно от всего… особенно от себя. Так вот каково это, когда самый близкий друг не понимает тебя… — Наше общество не поймёт такое, — наконец-то отвечает Чонсон, в его голосе звучат нотки сомнения. — Они будут смотреть на тебя, как на что-то неправильное. — Забудь, — вздыхает Сону, прежде чем вновь встаёт с места. — На самом деле, мне плевать, что обо мне подумает общество, но не плевать на мнение близкого мне человека. — Сону, — Чонсон мгновенно встаёт за ним и снова хватает за руку так, будто бы младший куда-нибудь убежит от него, — я хочу принимать тебя таким, какой ты есть. Я не поддерживаю «таких» парочек, но несомненно поддержу тебя.

****

      Сону некоторое время лежит с открытыми глазами, словно смотрит в никуда. Это был один из самых длинных снов. В нём было слишком много «экшена». Киму нужно было некоторое время, чтобы переварить всё это в своей голове… Да и сильная головная боль слегка мешала сосредоточиться. Сону из снов было очень комфортно с Джеюном, но что с Сонхуном не так? Кого он заревновал в самом-то деле? Либо Сонхун из снов реально переживает за брата, либо он какой-то психопат, который наслаждается его страданиями… Подозрительный, но в то же время до жути загадочный человек. О чем он на самом деле размышляет — непонятно совсем. Радует только то, что Пак Сону и Чонсон наконец-то помирились. На самом деле, Сону из снов — такой чистый, бескорыстный человек. Киму иногда так хочется защитить его от всего плохого, однако такое совсем невозможно… Совсем некстати вспоминаются угрозы Джея, который просил не превращать его друга-натурала в гея. Смешно. Чонсон в этом плане даже не отличился от него. Он тоже был против геев, как выяснилось… Но Чонсона из восьмидесятых можно было понять, ведь в те времена люди были достаточно консервативными. Однако жаль Пак Сону, который отличался от тех людей. Каково было ему — понимать, что пол человека для него совсем не важен?.. Это слишком грустно. Сону и сам не понимает, как его глаза увлажнились из-за неожиданных слёз. Просто ему… Чёрт, ему чертовски обидно за Пак Сону! Он ведь совсем не заслуживает всего дерьма, что пережил. Время десять вечера. Джейк, наверное, как и всегда, на тренировках. В такие моменты хочется оказаться в надёжных объятиях Сонхуна, который точно знает, как правильно успокоить его… Если бы только Сонхун знал, как Сону скучает по нему… Но смогут ли они когда-нибудь быть вместе? Возможно, Пак сильно разочаровался в нём и вряд ли сможет простить его. От такого осознания просто хочется взять и убиться. В зеркале Сону с неким ужасом смотрит на своё отражение. Он был бледнее, чем когда-либо. Губы стали совсем бесцветными, лицо же буквально белым, а синяки под глазами стали ужасающими. Новые розовые волосы почему-то пугали. Сону понятия не имеет, почему сегодня после уроков пошёл в парикмахерскую и покрасился в розовый. Ведь волосы мятного оттенка вполне устраивали его, но что-то пошло не так… Как и вся его жизнь, которая пошла под откос. — Матерь Божья! — Джейк с ужасом схватился за сердце, когда столкнулся с другом на пороге ванной комнаты. — А-а, как ты меня напугал! — Это ты меня напугал, идиот. Зачем так незаметно подкрадываться? — Сону тяжело вздохнул, обходя друга и направляясь в комнату. И спустя несколько минут Джейк возвращается в комнату, садясь на свою кровать и начиная пялиться на своего друга с прищуром. — Ты зачем волосы в розовый покрасил, а? — наконец-то спросил он. — Ты же говорил, что больше волосы трогать не будешь. — Ну, иногда я достаточно непредсказуемый, — Сону опустил взгляд, задумываясь. — На самом деле, мне интересно увидеть реакции Сонхуна и Джея на мои волосы… Да, знаю, это звучит кринжово, но мне важно знать, что не один я схожу с ума. — Сону, — Джейк шумно вздыхает, нервно потирая виски. — Ты и правда пугаешь меня в последнее время. Оставь ты уже в покое тех двоих. Смотри на себя, ты похож на живого призрака, честно. — Ты опять паникуешь, — Сону лишь покачал головой. Найдётся ли хотя бы один человек, который мог бы понять его чувства? Он всего лишь хочет докопаться до истины, но в то же время ему чертовски страшно. Ведь истина может стоить многого. Сону рискует потерять всех, в том числе и себя. — Ладно, я спокоен, — говорит Джейк, изо всех сил сдерживая себя. Хотя он всерьёз переживает за своего друга, но вот Сону совсем не хочет понимать его. — Ты же вроде на днях хотел поговорить со мной кое о чём важном. Сону задумывается. Джейк — единственный человек, которому он смог признаться в этом. И это естественно. Ведь он его единственный близкий друг. Однако… не станет ли Шим паниковать ещё больше? — На самом деле, — всё же решается Ким, иначе он точно свихнется. Он сидит с низко опущенной головой, боясь даже поднять глаза. И с каких пор стал таким слабым и уязвимым? Сону сложно узнать самого себя. — есть причина, почему я начал избегать Сонхуна. — Какая же? — Дело в том, что наша сильная связь мешает мне видеть сны из прошлого, — признаётся Сону почти на одном дыхании. — Сильная связь — это… — не совсем понимает Джейк. — Когда мы занимаемся сексом, — Сону закрывает лицо ладонями от нелепости этой ситуации. — Да, это звучит очень странно, но это так. — Секс — это для любящих друг друга людей почти что соединение душ и тела. Это слишком сильно, — на удивление, Шим звучит даже понимающе. Однако Сону ошибся, потому что в следующий момент тот начинает возмущаться: — Поэтому иди и займись с ним сексом, твою мать! Зачем так пытать себя, я не понимаю! Я хочу, чтобы эти дурацкие сны прекратились. — Джейк, ты же понимаешь, что ты — единственный человек, которому я мог довериться, — Сону не хочет, чтобы он снова вышел из себя и начал паниковать. Иначе он и сам не выдержит. Киму совсем не хочется ссориться с Шимом. — Если я остановлюсь сейчас, то я не смогу жить, как раньше, понимаешь? Я ведь… даже не пойму, из-за чего мог умереть ты из прошлого, — последние слова он добавляет с дрожью в голосе. — Ч-чего? — растерянно отзывается Шим, но в следующий момент парень и правда выходит из себя. — Боже, Сону, не пугай меня ещё больше! У меня мурашки от тебя! — В моих снах есть парень по имени Джеюн, — продолжает говорить Сону, как безумный. — Он выглядит в точности, как ты! Он такой же добрый, как и ты, правда, до ужаса спокойный. Джеюн, в отличие от тебя, не из тех, кто может паниковать. Он любит адреналин… И, знаешь, он предложил Сону из снов прыгнуть с моста. Прямо как ты… И, подняв голову, Сону понимает, что Джейк смотрит на него, как на поехавшего. — Это уже не смешно, Сону. — Если ты реинкарнация Джеюна, то он умер очень молодым. Только я не знаю, что с ним могло случиться, и я… — Хватит, я больше не хочу об этом слышать. — Шим перебивает его, и впервые для Сону комфортный и весёлый друг внезапно кажется каким-то чужим и далёким. Сону лишь застывает, потеряно уставившись на него. — Приди в себя, Сону. Я думаю, тебе давно пора к психологу. — Джейк, ты… — Я лучше пойду, — и когда Джейк хватает с кровати свой рюкзак и куртку, Сону не может поверить в такую реальность. Шим отворачивается, собираясь уйти, но в последний момент останавливается и признаётся будто не своим голосом: — Ты бы знал, как я скучаю по тебе… По старому Сону, которого я знал.