Брошенные РЕДАКЦИЯ

Учебные будни пролетали стремительно. Школьники едва успели прийти в себя после осенних каникул, как на горизонте уже замаячили зимние праздники. На календаре было тринадцатое декабря. Для многих зима — сказочная пора, когда природа засыпает, не переставая удивлять снежной красотой.Но для Дани это было самое нелюбимое время года: бесконечный мороз, сугробы, гололёд и, по его мнению, совершенно бессмысленные торжества. В тёплом классе стоял непрекращающийся гул. Подростки наперебой обсуждали планы: кто-то собирался сидеть дома, кто-то планировал поездку за границу, а кому-то было совершенно всё равно. Слушая эти разговоры, Даня поймал себя на мимолётной зависти к тем, кто проведёт праздники с родными, но тут же отогнал эту мысль. С его «семьёй» не высидишь и трёх минут, не то что целые каникулы. С другой стороны, они хотя бы вносили какое-то разнообразие в серые будни. — Данька! — голос приятеля заставил его вздрогнуть и поднять голову от парты. — М-м?.. Что такое?.. — сонно пробормотал он. — Ой, я тебя разбудил? — Нет… Так что ты хотел? Ян упёрся руками в край парты и наклонился ближе к заспанному лицу друга. — Ты не против сходить сегодня со мной по магазинам? Мы же друзья? — он улыбнулся, как чеширский кот. — Мне нужно бабуле и малой купить что-то на Новый год, а я ума не приложу, что именно. Банальные куклы и шампуни дарить не хочется, а на большее фантазии не хватает. Ты же у нас человек творческий, поможешь? — С чего это у тебя вдруг такое приподнятое настроение? — Даня подозрительно прищурился, продолжая зевать и разминая затёкшие мышцы. — Как-то это странно. — Ну пожалуйста, — жалобно протянул Ян. — Уверен, тебе тоже захочется присмотреть что-нибудь для дома. Да и Мише подарок выбрать нужно! — Ладно-ладно, уговорил, — согласился Даня, вызвав у Яна смешок. — Ты реально сегодня какой-то не такой. Что-то случилось? — Не-а, просто зима пришла, вот и радуюсь. — Она уже давно пришла, а радоваться ты только сейчас начал. — И что? Кстати, ты сам с кем праздновать будешь? — Если честно, вообще без понятия. Эх, хотелось бы просто посидеть в тишине в своей комнате или внизу у камина. Почитать какую-нибудь рождественскую сказку про Санту с чашкой имбирного чая в руках. Но это всё только мечты. Боюсь, Миша придумает что-нибудь «веселье»… И не дай бог родственники нагрянут. Я в прошлый раз еле вытерпел. Будет странно, если Юля приедет и будет изображать радость после всей той желчи, которую она на меня вылила. Хотя это как раз в её духе. — Почему ты её всегда называешь просто по имени? — Ты серьёзно? — Даня горько усмехнулся. — После всего, что она сделала, я должен к ней как-то по-другому относиться? Она для меня совершенно чужой человек, как и я для неё. Ужасная, мерзкая и лицемерная женщина. Уж поверь, я знаю, о чём говорю. В голове Дани промелькнули отрывки из дневника, и по коже пробежала мелкая дрожь. Страшно было даже представить, какое давление постоянно испытывал Паша, если в итоге решил покончить с собой. Окружающие всегда считали Федоренко образцовой семьёй, на которую стоит равняться, но никто не догадывался, какой кошмар происходил за закрытыми дверями. Больше всего доставалось младшему: его жестоко наказывали за любую оплошность, подавляя и физически, и морально. У парня просто не оставалось выбора — он подчинялся, чтобы лишний раз не получить. Иногда он и сам не понимал, зачем его родили, если он приносит столько проблем. Почему его просто не сдали в детский дом, чтобы их мучения закончились и семья избавилась от «изгоя»? Но родители ничего не меняли, и тогда Павел решил всё закончить сам, избавив и себя, и их от этих страданий. Голос Яна гудел где-то на фоне. Его рот открывался и закрывался, как у рыбки в аквариуме. — Эй, ты меня вообще слушаешь? — Да-да, просто задумался, — резко ответил Даня, несильно стукнув себя по лбу. Нужно было хоть на время выкинуть Пашу из головы. — Где ты будешь… — Ты что-то сказал? — Я спрашиваю, где ты будешь праздновать Новый год?! — У бабушки, конечно. Мать, как обычно, устроит притон для местных алкашей. Для них же это великий повод нажраться как скотине, а я не хочу лишать себя новогоднего чуда. Слушай, а как насчёт нашей мини-вечеринки? Ну, я, ты, может, Кирилл… — И Влад, — добавил Даня. — Думаю, идея отличная. Только не тридцать первого, а чуть раньше или позже, это не принципиально. — Только вот где? Снимать что-то слишком дорого. Было бы круто у Влада в подвале, но он вряд ли согласится, да и холодно там, наверное. — Можем у меня. Уверен, Миша не будет против. — Вы что, уже помирились? — Вроде того. Даня и сам поражался, как быстро они нашли общий язык. Михаил даже разрешил ему оставить ту голубую толстовку. Это казалось жутковатым, но Даня решил таким образом почтить память Павла — показать, что о нём не забыли и его вещами пользуются с удовольствием. Как ни странно, в этой одежде подросток чувствовал странную связь с умершим, будто они стали одним целым, разделяя общие мысли и чувства. Это походило на ощущение, когда внутри тебя живёт кто-то второй. — Сейчас главное — контрольные сдать, — напомнил Даня. — Мне-то особо ничего не будет за плохие оценки, но слушать упрёки Юли неохота. За литературу и историю я не переживаю, а вот точные науки — вообще не моё. — Я могу тебе помочь, — вмешался Кирилл, неожиданно вытащив один наушник. Даня испуганно вздрогнул, уставившись на одноклассника, который, оказывается, всё это время сидел рядом. Пора бы уже привыкнуть к его внезапному появлению. — Не пугай так, а то инфаркт схвачу, — Даня выдохнул, не дождавшись ответа. — Если тебе не сложно, я только за. Не хочу тебя напрягать. — Я буду рад помочь. — И ты ничего не попросишь взамен? — Ничего. — Но тебе же придётся половину работы за меня делать. А если нас заметят… — Можешь мне довериться. Мне всё равно нечего терять, — холодно отрезал Кирилл. Выглядел гитарист ужасно: спутанные волосы, лопнувшие капилляры в глазах, кожа с болезненным зеленоватым оттенком. Под рукавами косухи виднелись грязно-красные бинты. Видимо, времени прошло слишком мало, чтобы всё стало как прежде, но состояние Кирилла ухудшалось с каждым днём. Он напоминал ходячий труп. — Кирюш, с тобой всё в порядке? — опасливо прошептал Даня. — Ты выглядишь очень плохо. Мне жаль, что всё это из-за меня. — Не забивай голову лишним. — Не веди себя так отчуждённо! — У меня нет настроения. Оставь меня. — Если я скажу «да» на твоё предложение, тебе станет легче? — Не заставляй себя. Больше не проронив ни слова, Кирилл вернул наушник на место и положил голову на парту. Вина тяжёлым камнем легла на душу, сдавливая грудь так, что стало трудно дышать. Даня никогда не думал, что способен причинить кому-то настолько сильную боль. Он бы предпочёл страдать сам, лишь бы не видеть, как на его глазах гаснет человек, который ещё недавно, казалось, начал светиться жизнью. Переглянувшись с Яном, Даня жестом попросил его отойти, а сам придвинулся ближе к Кириллу. — Ну не злись на меня, пожалуйста. Я знаю, как тебе сейчас паршиво, но… я просто запутался, — в ответ стояла тишина. — Ты отличный парень, и я благодарен за всё, что ты для меня сделал. Мне с тобой интересно, твоя забота очень дорога, но я просто не могу. Мне не нравятся парни. Давай останемся друзьями. — Ты же врёшь самому себе, — едва слышно прошептал Кирилл. — Ты просто боишься признать, кто ты есть. Не надо мне врать, прошу. Скажи честно, что я тебе не нравлюсь. Что я недостаточно хорош для тебя. А весь этот бред не неси. — Дело не в этом, я правда… — Слушать ложь не намерен. Отвали. Брюнет ещё минуту молча смотрел на друга, пока тишину не прервал звонок.

***

— Ты ничего не хочешь мне объяснить? — требовательно спросил Ян, когда они направились к выходу из школы. — Что у вас за отношения с Кириллом? Что значит это твоё «если я скажу да»? — Я обязан на это отвечать? — Да! Ты мне вообще ни черта не рассказываешь! — Взаимно, — Даня попытался усмехнуться, но тут же помрачнел. — Кирилл признался мне в любви, и я его отшил. — Что? Почему?! Он же классный парень, ты сам говорил. Я думал, он тебе нравится. — Да потому что я… я не гей! — Мы же это уже обсуждали, и ты ясно дал понять, что как раз наоборот. Ты сейчас ведёшь себя как идиот. Своим этим «я не гей» ты просто ломаешь человека. Даня закатил глаза и выбежал из школы на крыльцо, где крупными хлопьями падал снег. «Почему все ко мне лезут? Не у всех получается так быстро смириться со своей ориентацией! А Ян ещё лезет со своими лекциями… Мне и так тошно от того, что я делаю Кириллу больно. Зачем лишний раз напоминать?» Группа парней, куривших у забора, «приветливо» встретила сначала Даню, а следом и Яна. Удивительно, но пристал к ним не Коля, а его лучший друг Вася. Выглядел тот, мягко говоря, неважно: кривые зубы, разбитый нос и опухшее от алкоголя лицо. От него несло таким перегаром, что глаза резало. Коля в последнее время хотя бы начал следить за собой, мог бы и остальных к гигиене приучить. — Хэллоу, петушки! Не желаете с нормальными пацанами побазарить? — крикнул Вася, преграждая путь. — Сига есть? А если найду? — Мы не курим, и тебе советую бросать. А то воняет от тебя за километр, — бесстрашно отозвался Даня. В ту же секунду Вася грубо прижал его к забору и придвинулся к лицу так близко, что младший невольно затаил дыхание, ощущая противный запах. — Смотри, как бы я тебе язык не отрезал, сосунок. Ох, давно я кости не разминал… Поможешь исправить? — Я тебе что, груша для битья? — А разве нет? — Нет. Тот резко схватил его за щёки, сдавливая пальцы. — Не боишься меня, пидор? — в его голосе проскользнули нервные нотки. — Пф, нашёл чем пугать. Я псих, у меня и справка есть, — Даня дерзко улыбнулся. — Не веришь? Могу тебе лично в твоё алкашное рыло ей ткнуть. — Слышь, Коль, а больных вообще правильно бить? Как думаешь? Коля продолжал молча курить в стороне, делая вид, что происходящее его не касается. — Оставь его в покое! — выкрикнул Ян, пытаясь вмешаться. — А с тобой, дружок, я позже потолкую. Стёпа, присмотри за ним! — Достаточно, — подал голос Коля, бросая окурок на асфальт. — Пошли лучше пива возьмём и с девчонками пообщаемся. Тебе же нравится смотреть, как малая мне мозг выносит. — Ты их вот так просто отпустишь? — возмутился Вася, не желая упускать добычу. — В другой раз отпинаем, никуда они не денутся. Вася раздражённо оттолкнул Яна в сторону. — Повезло вам сегодня. Но в следующий раз так легко не отделаетесь. — Пошли уже, — Коля толкнул приятеля в спину и, проводив младших коротким взглядом, зашагал прочь. Даня так и замер на месте, ошарашенно глядя им вслед, а Ян же, вопреки ожиданиям, воспринял этот внезапный «акт милосердия» как нечто само собой разумеющееся, лишь поправив лямку рюкзака. Всю дорогу до торгового центра Даня не затыкался. Он возмущённо ворчал, перечисляя все грехи Коли, называя его мудаком и пытаясь понять, какая муха того укусила. Только когда они оказались в отделе мягких игрушек, поток негодования начал иссякать. Сжимая в руках пушистого серого мишку с нелепым бантом, Даня тенью следовал за Яном. Тот сосредоточенно перебирал полки, попутно выдвигая одну теорию за другой, но так и не придя к общему знаменателю, парни оставили эту тему в покое. — Можно тебя спросить кое о чём?.. — осторожно начал Даня. — Валяй, — ответил Ян, сосредоточенно выискивая на полках подходящий подарок. — Что, если меня отправят в психушку? — Опять твои шуточки? Вообще не смешно. — Я сейчас серьёзно… Ян замер и медленно повернулся к Дане всем корпусом. Его кадык нервно дёрнулся, а губы задрожали. — Вот это новости… Я же с ума сойду от беспокойства. Буду страдать, переживать, навещать тебя… Тебя реально туда упекут? Всё настолько серьёзно? — Ага, — Даня невесело выдохнул. — Ну, по крайней мере, я так думаю. — Тебе хоть сказали диагноз? — Пока нет, — он выдавил натянутую улыбку. — Почему ты молчал? Ты мне не доверяешь? — Да нет, дело не в доверии! Просто… не хотел грузить тебя своими проблемами. Ты бы начал изводиться, а мне этого не нужно. Надеюсь, ты не злишься. — Мне скорее обидно, — Ян шмыгнул носом и вернулся к полкам с игрушками. — Мы же вроде как лучшие друзья, должны всем делиться. — Слушай, ты сам мне о своей семье только недавно выложил, так что не ной, — парировал Даня. — Сравнил тоже! Это совсем другое, — хмыкнул Ян. — Да не дуйся ты. Я сам не в восторге от перспектив, но что поделать? — Буду надеяться, что до этого не дойдёт. — Я тоже, — Даня выдержал паузу и сменил тему: — Слушай, а сколько лет твоей мелкой? — Восемь. — Идём в книжный отдел! — уверенно скомандовал он. — Ты серьёзно? — Ян закатил глаза. — Она читать-то толком не умеет, да и книги терпеть не может. — Книга — лучший подарок, — отрезал Даня. — Сказал книжный червь. Ладно, пошли. Найдя подходящие подарки, подростки разошлись возле торгового центра. Хотя на часах едва перевалило за половину шестого, город уже поглотили сумерки — очередной жирный минус зимы. Он шёл, не поднимая головы и сверля взглядом снежное покрывало. Всё его внимание было сосредоточено на единственной цели: удержать равновесие. «Только бы не поскользнуться… Главное — не грохнуться…» — пульсировало в голове в такт осторожным шагам. — В лесу-у родилась ёлочка… В лесу она росла… Зимой и осенью стройная… Голубая была… Тишину парковой аллеи разрезало чьё-то сиплое и явно нетрезвое пение. Даня замер и огляделся по сторонам, но сначала увидел лишь пустые лавочки и заснеженные кусты. Только когда он опустил взгляд на сугроб прямо у тропинки, картинка сложилась. В снегу, раскинув руки, лежал в стельку пьяный Влад, вдохновенно давая сольный концерт самому себе. Даня подошёл ближе, чувствуя, как раздражение борется с беспокойством. — Влад? Ты что творишь? С тобой всё нормально? — Полторашка! — завопил тот, внезапно перекатываясь и вцепляясь Дане в колени. — Данечка… Я всё проебал… Я всё проебал, Данечка! Ну как я мог так вляпаться?.. — Что опять случилось? Ты снова набухался, — недовольно проворчал Даня, глядя, как длинноволосый утыкается лбом ему в бёдра, едва не заваливая обоих в снег. — Вставай давай, идиот, ты же себе всё отморозишь. — Я кретин… — всхлипнул Влад, не желая отпускать. — Я знаю. Помочь подняться можешь или мне тебя тут оставить до весны? — Я не достоин жизни после этого! У моего существования больше нет… — резко остановился, а после на выдохе произнёс: — Смысла… — Ты либо объясняешь, что случилось, либо я ухожу. Владик крепче вцепился в парнишку, поднимая заплаканные глаза. — Ты всё такой же жестокий… — Что случилось, звёздочка моя ясная? — кривясь в улыбке, пролепетал Даня. — Так к тебе обращаться, а? — Да… подвал… подвал мой… его больше нет… Я проебал его! Данечка! Я проебал его! Понимаешь?! — заревел он. — Его больше неееет… Отец был прав, мне ничего нельзя доверить! — В каком смысле его больше нет?.. — Твари сверху затопили! Твари, мрази, скотины! Я их убью! Мразоты… Надеюсь, они провалятся в своём туалете. Бессердечные скотины. Что мне теперь делать? Что?! Даня положил ладонь на макушку нижнего и зарылся пальцами в волосы. — Во-первых, хватит орать. Во-вторых, ты ни в чём не виноват, а в-третьих, мы что-то придумаем. Хорошо? — Что-о? Его больше нет! Вся моя жизнь… Инструменты… Всё не работает! Меня даже током ударило… — Как ты после этого выжил? Удачливый дурачок. Длинноволосый наконец отпустил мальчишку и, свалившись на спину, отпил пива. Может, его слова звучат комично, но это действительно трагедия, сравнимая с концом света. Какой теперь смысл просыпаться утром, если вечером ты не будешь играть любимую музыку в сыром подвале? Какой теперь смысл отращивать волосы, если не сможешь ими размахивать? Какой смысл вообще искать в чём-то смысл, если в конечном итоге какая-то мразь всё разрушит?! Даня, сев рядом на колени, застёгнул курточку Влада. — Данечка, ты такой добрый. Ты милашка, когда не злишься… Хотя нет, даже когда злишься, ты тоже лапочка! Влад вдруг перехватил лицо парня ладонями и потянул на себя, пытаясь приблизиться к губам. Даня среагировал мгновенно: он упёрся руками в плечи и с силой толкнул его обратно в сугроб. — Ты в стельку пьян! Не делай глупостей! — возмущённо выкрикнул он, поправляя сбившуюся одежду. — Вставай давай, я отведу тебя домой. Где ты живёшь? — Моего дома больше нет… — пробормотал Влад, уткнувшись лицом в снег. — Где живёт твой отец? — Я туда ни ногой… — И что мне с тобой делать? — Спать, — Влад демонстративно перевернулся на бок и начал загребать на себя снег, пытаясь соорудить подобие холодного одеяла. — Какой же ты идиот, — прорычал Даня, лихорадочно доставая из кармана телефон. — Алло, Миша? Нет времени объяснять. Срочно дуй к парку… Тут нужно один пьяный труп забрать.

***

Даня сидел на лавочке под уличным фонарём, от света которого белый снег поблёскивал. Складывалось ощущение, что вокруг не замёрзшая вода, а разбросанные бусинки жемчуга. — Чёрт, Кирилл… Как бы эгоистично это ни звучало, но Даня втайне проклинал тот день, когда Кирилл с ним заговорил. Если бы он сразу его отшил, сейчас не пришлось бы мучиться. Не пришлось бы смотреть в эти пустые глаза и осознавать, что чужая боль вызвана его собственным страхом. Даня боялся. Боялся снова стать изгоем, снова оказаться брошенным и непонятым. В отличие от него, Кириллу действительно было нечего терять. У Дани же был Михаил и какая-никакая родня — неизвестно, как они отреагируют на подобные новости. У него наконец-то появился шанс изменить судьбу, и упускать его парень не собирался. И уж тем более он не хотел заканчивать жизнь так, как Павел. Зачем страдать из-за того, что тебе нравятся парни, если можно просто это отрицать? Не проще ли перекроить себя, создать новую личность? Так всем будет только лучше. Голос Михаила заставил Даню вздрогнуть. Дворецкий бежал к выходу из парка так быстро, что едва не спотыкался на ровном месте. Вид у него был на редкость растрёпанный: расстёгнутое пальто, болтающиеся шнурки ботинок, растерянное лицо. Даня невольно улыбнулся — видеть этого обычно педантичного человека в таком состоянии, когда от переживаний он даже не успел привести себя в порядок, было непривычно. Чудом не растянувшись на том самом льду, который Даня изучал минуту назад, мужчина затормозил у сугроба. Его взгляд тут же упал на неподвижное тело Влада. — Господи, что произошло?.. Это же не вы сделали?.. — Михаил тяжело опёрся на лавочку, пытаясь перевести дух. — Успокойся, — отрезал Даня, едва сдерживая смех. — Он просто напился и вырубился. Ничего криминального. — Почему вы тогда сказали «труп»? — Чтобы ты быстрее приехал. Михаил хмуро посмотрел на ухмыляющегося подростка. — Это ваш друг? Даня лишь неопределённо пожал плечами. — Неважно, кто он мне. В любом случае оставлять его здесь нельзя. — Где он живёшь? — Понятия не имею, он не сказал, — Даня перешёл на шёпот. — Ты не против, если мы отвезём его к нам?.. — Могу ли я быть уверен, что этот молодой человек не опасен? Вы ведь даже не друзья. — Я давно с ним общаюсь и точно знаю, что он безобидный. — Хорошо. В таком случае он будет спать в вашей комнате, — сухо подметил Михаил и, легко подхватив Влада, закинул себе на плечо. Зеленоглазый возмущённо нахмурился и, ворча под нос, последовал за ними к машине. — Почему сразу в моей? У нас что, комнат мало? Неужели в таком огромном особняке для него места не найдётся?! Прохожие старались не смотреть в сторону подозрительной троицы. Со стороны это выглядело как сцена похищения из кино, и рисковать никто не хотел. С точки зрения морали это было неправильно, но логика диктовала своё: мало кто, обладая инстинктом самосохранения, рискнёт связываться с этим внушительным мужчиной даже ради спасения незнакомца. В итоге никто не помогал — каждый боялся за себя и надеялся, что вмешается кто-то другой, более отважный. — Вдруг он проснётся посреди ночи и испугается, оказавшись в чужом месте? — резонно заметил Михаил. — А если вы будете рядом, то сможете его быстро успокоить и всё объяснить. — Почему сразу я? Я не хочу! Михаил хрипло рассмеялся, вызвав у Дани недовольное фырканье. — А кто, по-вашему, должен? Представьте: открывает этот бедолага глаза в моей комнате и первое, что видит — незнакомого мужика. Он явно не обрадуется. Я не горю желанием потом оплачивать ему счета от психолога. — Ладно-ладно, убедил. Даня дождался, пока Михаил погрузит обмякшее тело на заднее сиденье, и сам забрался в прогретый салон. Влад всё так же крепко спал. Ему что, вообще плевать, что с ним будет? А если бы на месте Дани оказался маньяк, который притащил бы его к себе в подвал с совсем не добрыми намерениями? Туда, где на холодном полу уже лежат останки таких же беспечных людей? — Могу я спросить кое-что? — дождавшись кивка, Даня продолжил: — На Новый год Юли с Катей ведь не будет? Я не против остальных, особенно Ромы и того деда, но… этих видеть точно не хочу. — Мне жаль, но я пока не знаю, как пройдёт праздник и будет ли он вообще. От меня тут ничего не зависит. Я лишь выполняю приказы. — Тогда устрой крутую вечеринку, но без них. Это приказ, — потребовал Даня, чем вызвал у Миши короткий смешок. — Ах, если бы всё было так просто. — Какая ей вообще разница, что здесь происходит? Она же ясно дала понять, что ей на меня наплевать. Хотя ей будет только в кайф испортить праздник, — Даня грустно уставился в окно. — Знаешь, что я понял за свои шестнадцать лет? — Что именно? — Что Бога и Деда Мороза нет. Если бы они были, людям не пришлось бы так мучиться. Одному молятся, второму пишут письма, но толку ноль. Дети в приюте каждый год просили Деда Мороза, чтобы их забрали в семью, но везло лишь единицам. Остальные просто ждали зря. — Может быть, у него какой-то особый отбор и свои критерии? — Разве не каждый ребёнок заслуживает любящую семью? Михаил затаил дыхание. Его взгляд невольно метнулся к зеркалу заднего вида, в котором отражался Даня, потерянно наблюдавший за мелькающими деревьями. Мальчишка поглубже зарылся подбородком в серый шарф, который дворецкий сразу узнал. Сердце обливалось кровью при виде этой картины. Его мальчик только начал привыкать к нормальной, спокойной жизни. Михаил хотел в это верить, ведь он всеми силами старался создать для него уют и выстроить доверие. И это — пусть с огромным трудом — начало получаться. Михаил открыл было рот, чтобы что-то сказать, но ком в горле не дал произнести ни слова. Пришлось промолчать. Так в тишине они и провели остаток пути.