Брошенные РЕДАКЦИЯ

Даня устало рухнул на кровать, уткнувшись лицом в подушку. Тело гудело, а ноги налились свинцовой тяжестью — у Михаила не получилось его забрать, и пришлось через весь город тащиться пешком. Кое-как приподнявшись на локтях, он выудил из кармана телефон. Экран мигнул уведомлениями из ВК: висели непрочитанные от Влада и Кирилла. Vrazy_Bladosik: Хээээй, полторашка! Про костюмы не забудь, а то не очень круто будет остаться с голой жопой на сцене!!! Беги к Мишееее, я на тебя рассчитываю! 16:24 Vrazy_Bladosik: Я, кстати, поговорю с Кириллом ради тебя, а то он как-то некрасиво поступает. Но поверь, у него свои причины. У всех нас свои тараканы в башке, сечёшь? У тебя, у меня, даже у Михи! Открываю тебе тайны мироздания! 16:26 «Как обычно, несёт какую-то пургу... Он неисправим,» — вяло подумал Даня, листая дальше. Vrazy_Bladosik: Этот Владыка Тьмы сейчас со мной :) Решили накатить пивка. Свежий воздух, небо красивое... Только одного милого мальчика с вечно недовольной миной на коленях не хватает. Ой... Забудь! Короче, этот оболтус говорит, что ему дико жаль. Чуть ли не ноги тебе готов целовать, лишь бы ты не дулся, азаза. Ладно, шучу. ПРО КОСТЮМЫ НЕ ЗАБУДЬ!!! 16:52 Странно. В последнее время Кирилл и Влад стали проводить подозрительно много времени вместе. Если раньше они только и делали, что поливали друг друга грязью, то теперь мирно потягивали пиво на площадке. Впрочем, это не могло не радовать. Через несколько часов Даня перешёл в диалог с Кириллом. Кriptonit: Дань, прости за сегодня. Просто не в духе был... Переезд к предкам — это дикий стресс, я сам не понял, что на меня нашло. Прости, больше не сорвусь. 17:21 Кriptonit: Ещё я боюсь, что ты увидишь во мне того, кого я так прячу. Я не такой хороший, как ты думаешь. Во мне сидит демон, и ты даже не представляешь, какой. Я просто хочу быть ближе. Не прошу отношений, просто не хочу терять тебя из-за этого дерьма внутри. 17:32 Кriptonit: Ты — самое ценное, что у меня есть. Пожалуйста, не молчи. 17:34 Кriptonit: Я понимаю, что ты злишься, но я всё объяснил. Ответь. 17:36 Брюнет протяжно выдохнул, уронив телефон на грудь. Обида всё ещё саднила, но он понимал, что долго злиться не сможет. Спустя полчаса он всё же напечатал короткое: «Всё нормально, не парься». Ответ прилетел мгновенно: «Я так рад! Ты очень добрый человек. Спасибо» На губах Дани промелькнула мимолётная улыбка, но она тут же погасла, когда он глянул на часы. Полседьмого. Скоро придёт Ванесса, а у него ещё конь не валялся: нужно и в порядок себя привести, и домашку доделать. Успел он, к сожалению, только первое. Стоя перед зеркалом и расчесывая волосы, Даня вдруг замер. Ему показалось, что под кожей на щеке что-то шевельнулось. Короткий, волнообразный толчок. Он впился взглядом в своё отражение, затаив дыхание, и через секунду в ужасе отшатнулся: нечто живое и продолговатое отчётливо проползло под кожей шеи, направляясь к ключице. Бросив расчёску, Даня сорвался с места и кинулся в ванную, где свет был ярче. Упёршись ладонями в раковину, он лихорадочно осматривал себя в зеркале, но лицо и шея казались чистыми. — Глюки... точно глюки от нервов, — прошептал он, пытаясь унять дрожь. — Сейчас Ванесса придёт, и всё будет хорошо... Но стоило ему опустить взгляд на свои руки, как из его груди вырвался истошный крик. Под кожей предплечий копошились десятки, сотни насекомых. Они вздували бледную плоть буграми, хаотично перемещаясь и вызывая невыносимый зуд. В следующее мгновение жуки начали прогрызать путь наружу. Тонкая кожа лопалась с влажным хрустом, и из кровавых ран, жужжа, начали выбираться чёрные глянцевые спинки. Насекомые падали в раковину и на кафель, суетливо перебирая лапками и пытаясь перевернуться. Даня рухнул на колени. Он впал в безумство, яростно раздирая собственные руки ногтями, пытаясь выковырять тварей, но это лишь открывало новые пути для роя. В ушах стоял невыносимый гул, сквозь который доносился далёкий, как эхо, голос Михаила — тот пытался выбить дверь.

***

Очнулся Даня на своей кровати, на краю которой читала книгу Ванесса. Увидев её, мальчик попытался приподняться, но жгучая боль не позволила этого сделать. — О, наконец проснулся. Как себя чувствуешь? — обеспокоенно спросила она, убирая в сторону книгу. — Ты проспал больше часа. — Отлично, — саркастично выдал он. — Не знал, что вам нравятся ужасы. Вам их не хватает в реальной жизни? — Это я нашла на твоей полочке. Михаил тебе приготовил травяной чай, он поможет тебе успокоиться. Может, перенести разговор на другой раз? — Я в порядке. Подросток посмотрел на тумбочку, где стоял серый термос. Открыв крышку, он сразу почувствовал приятный аромат трав вперемешку с разными пряностями. — Меня теперь в психушку отправят? — спросил он, немного отпивая горячий напиток, который смягчил горло. — Я же похож на психа, так ведь? Хотя нет. Даже не так… Я он и есть. Думаю, таких, как я, в люди отпускать нельзя, вдруг я кого-то убью. — Не переходи на крайности. — Да что не переходить? С каждым днём мне только хуже и хуже!.. Иногда мне хочется просто вскрыться, чтобы не испытывать это всё. Я устал, — он замолчал. — Думаю, не стоило мне говорить про мысли о смерти. Только Мише не говорите. Не хочу, чтобы он ещё больше переживал. — Нет, говори всё, что тебя тревожит. Выждав паузу, Даня продолжил. — Хоть я говорю своему другу, чтобы он этого не делал, что это не выход, но сам… Но сам хочу покончить с этим всем. Думаете, правильно ли мне давать какие-то советы, когда у самого проблемы с головой? Единственное, что я хочу, так это засыпать в спокойствии и просыпаться так же. Мне надоело постоянно чувствовать на себе чей-то взгляд. — Где ты видишь его? — В основном там, — он указал рукой на дверь за балконом. — Я даже сквозь шторы вижу его глаза. — Какие они? — Светлые… — Ты знаешь, кто это? — Нет, но я догадываюсь. — Расскажешь? — Нет. — Почему? — Пока я полностью не узнаю, кто это, то ничего никому говорить не буду. Женщина положительно кивнула, складывая очки на коленях. — Расскажешь мне о своём друге? — Какое это имеет отношение к моей голове? — По твоим словам я поняла, что это довольно депрессивный юноша, так? — Даня кивнул. — А значит, ты постоянно находишься в стрессе из-за него… — Вы мне предлагаете бросить его лишь из-за того, что я постоянно переживаю?! — Нет, тебе нужно понять, что ты не врач, поэтому не стоит брать ответственность за чью-то жизнь. Если что-то плохое случится, то это не твоя вина. Можешь его поддержать, дать совет. Однако если ты хочешь, чтобы он выздоровел, то стоит поговорить с ним о больнице. Понимаешь, о чём я? — Но я же беру за него долю ответственности, когда поддерживаю, разве нет? — Долю. Это не значит, что ты отвечаешь за его выздоровление или жизнь. Я врач. Моя задача — спасать жизни людей, это моя обязанность, а у тебя никакой обязанности нет. — Но я же не должен теперь из-за этого его бросать. Вдруг ему только хуже будет, а тут хоть какая-то поддержка под рукой. — Твои слова ему помогают? Даня пожал плечами. — Не знаю, но он говорит, что помогают. По крайней мере, я хочу в это верить. Я же не знаю, что именно у него в голове творится. И из-за этого мне грустно. — Из-за того, что ты не можешь ему помочь? — Из-за того, что я не знаю правды. Иногда мне хочется буквально залезть в его шкуру, чтобы понять, какие эмоции он испытывает на самом деле… и испытывает ли вообще. О чём он думает? К тому же он недавно сказал, что он совсем не тот, кем кажется. Меня это пугает, — Даня перешёл на шёпот, не отрывая взгляда от чая в термосе. — Почему люди так сложно устроены? Всё было бы намного проще… — Проще — да, но не так интересно. Человек — это существо, которое живёт жаждой познания, — Ванесса мягко улыбнулась и ободряюще коснулась его лодыжки. — Расскажешь, что произошло в ванной? Что именно ты помнишь? Даня до белизны в костяшках сжал термос и до боли прикусил нижнюю губу. — Жуки. Их было очень много. Сначала я просто сидел перед зеркалом, расчесывался после душа, а потом… потом я увидел на лице жука. — На коже? — уточнила она, не отрываясь от записей. — Под кожей. Ванесса едва заметно вздрогнула, но продолжила невозмутимо фиксировать что-то в блокноте. — Потом я бросился в ванную и начал раздирать себе руки… Дальше — ничего не помню, — он замолчал, прикрывая отяжелевшие веки. — Ты не запомнил, что это были за жуки? Как они выглядели? — Глаз, — резко выплюнул Даня, и термос с глухим стуком выскользнул из его рук на одеяло. — Там был глаз. — Что? — Глаз! Огромный глаз! Парень вцепился в свои волосы, сжимая их с такой неистовой силой, что женщине лишь с трудом удалось разжать его пальцы. Он зашёлся в истерике, выкрикивая одно и то же слово. — Глаз в ванной! Он следил за мной! Прямо из раковины! Он смотрел… Боже мой, это был тот самый глаз! Это всё он, это из-за него! Я не понимаю, чего он от меня хочет, он преследует меня повсюду! — Даня, кто?! Кто преследует? Петров уже открыл рот, чтобы ответить, но внезапно замер. За спиной Ванессы стоял парень в голубой толстовке. Его бледный, почти прозрачный палец был прижат к губам в жесте, призывающем к молчанию. Даня зашёлся в диком крике, указывая дрожащей рукой на призрачную фигуру. — Вот он! Сзади тебя! Он стоит там! — Даня, здесь никого нет, — максимально спокойно произнесла женщина, крепко перехватив его за плечи и пытаясь удержать на месте. — Успокойся, это приступ. Там пусто, это всё игра твоего разума. В этой комнате только ты и я. Слышишь? Только мы вдвоём. Дыши. Глубокий вдох, медленный выдох. Всё будет хорошо, я рядом. Я помогу тебе справиться. Дыши…

***

— Ему лучше на некоторое время переехать в другую комнату или дом. Это место для него как триггер, скорее всего, ассоциируется с комнатой в приюте или с кладовой, — поясняла Ванесса. Михаил устало потёр переносицу. — Вы можете сказать, что с ним? Уже сколько недель прошло, а прогресса никакого. — Я подозреваю, что у него начальная стадия шизоаффективного расстройства. Думаю, что сейчас самое время отправить его к психиатру. Я до последнего надеялась, что всё не так серьёзно, но, к сожалению, без медикаментов ему будет только хуже и хуже, поэтому с лечением не стоит затягивать. — Сейчас же с ним всё в порядке? — Ему просто нужно немного отдохнуть. Завтра я выпишу ему направление к психиатру. — Спасибо Вам огромное, — Михаил чуть склонил голову в знак признательности. — Вы замечательный врач. Думаю, если бы не Ваша помощь, мне бы было куда хуже. Я рад, что доверился именно Вам. — Это моя работа, — Ванесса мягко улыбнулась, но взгляд её оставался серьёзным. — Сегодня не оставляйте его одного ночью. Он перенёс тяжелейший стресс, и в такие минуты поддержка необходима. — Я понял. Но как мне быть, если приступ повторится? — В ближайшие часы это маловероятно, препарат должен подействовать. Но если начнётся — просто будьте рядом, говорите с ним, не давайте причинять себе вред. Если ситуация выйдет из-под контроля, немедленно звоните в скорую или мне. — Благодарю Вас. Проводив её, Михаил быстро организовал ужин и вернулся в комнату с подносом. Даня уже пришёл в себя: он сидел на кровати, отрешённо разглядывая свои забинтованные до локтей руки. Услышав скрип двери, он резко вскинулся, но, узнав дворецкого, облегчённо выдохнул. Его взгляд тут же зацепился за знакомый аромат свежей выпечки. — Я испёк ваш любимый яблочный пирог, — Михаил аккуратно поставил поднос на тумбочку и коснулся ладонью лба парня. — Жара вроде нет. Это хорошо. — Прости... Из-за меня у тебя вечно какие-то проблемы. — У меня нет никаких проблем, — мягко возразил мужчина, погладив его по щеке. — Сегодня переберётесь в мою комнату. Будете спать там, под моим присмотром. — Извращенец-педофил, — беззлобно подразнил Даня, невольно ластясь к прохладной руке. — Я слышал ваш разговор с Ванессой... Всё действительно так плохо? — Не забивайте себе голову. Позвольте мне самому во всём разобраться. — Как я могу не думать о том, что буквально живёт у меня в голове? — Вы про... тараканов? Осознав, насколько неудачно прозвучало это сравнение после того, что Даня пережил, Михаил нервно и виновато усмехнулся. — Извините... Послушайте, с того момента, как вы переступили порог этого дома, ваша жизнь — в моих руках. И я не позволю никому и ничему её разрушить. — Миш... расскажи мне, кто жил здесь до меня? Рука Михаила на мгновение замерла, но он продолжил мерно гладить по щеке. — Вы ведь не думаете, что здесь замешана какая-то чертовщина? — Кто знает, кто знает... Мужчина долго смотрел на складки одеяла, взвешивая каждое слово, пока наконец не заговорил: — Здесь жил Павел. Сын Юлии. — Те коробки с вещами... они его? — Да, — тяжёло выдохнул дворецкий. — Несколько лет назад он уехал на учёбу в другой город, и с тех пор я о нём ничего не слышал. Никто не знает, что с ним стало, поэтому упоминать его имя здесь не принято. Пожалуйста, не пытайтесь расспрашивать родственников. Они вам ничего не скажут. «Врун. Эх, Миша, с каких это пор ты стал таким искусным лжецом?» — пронеслось в мыслях Дани. — Ты был его дворецким? Как у меня? — Нет, тогда я работал репетитором по истории, так что подробностей почти не знаю, — он грустно улыбнулся, поправляя одеяло. — Я тогда и представить не мог, насколько прочно свяжу свою жизнь с этой семьёй. Что отдам ей всё своё время. — Ты не жалеешь об этом? — Иногда такие мысли проскальзывают... Но стоит мне вспомнить, что за воротами этого двора у меня никого нет, как они исчезают сами собой. — У тебя совсем нет семьи? — Отца застрелили на службе, он был полицейским. Мать умерла больше десяти лет назад — инфаркт. Была жена, но она ушла. Знаете, когда мамы не стало, я сильно запил, впал в депрессию... Сам разрушил своё счастье. Но почему-то не жалею. Видно, такая судьба — присматривать за маленьким засранцем, который вечно находит неприятности на свою голову. — Если бы ты мог вернуться в прошлое... ты бы всё изменил? — Думаю, нет. Смерть матери я бы всё равно не предотвратил, так что итог был бы тем же, а может и хуже. Мне просто повезло встретить вашего отца. Он вытащил меня из той ямы, заставил взяться за ум. Я занялся историей, ушёл в армию, потом в телохранители... Вы тогда совсем крохой были, вряд ли помните. — Каким я был тогда? — Самым спокойным и добрым ребёнком. Глядя на вас, я всегда чувствовал какое-то особенное тепло в душе. Поэтому просто не мог оставить вас одного, когда вы оказались в приюте. Я бы до конца дней себя проклинал. И мне снова повезло, — Михаил улыбнулся своим воспоминаниям. — Когда я сблизился с Федоренко, единственным, кому я открыл своё желание забрать вас, был старик. И он, на удивление, поддержал меня. Я тогда был на седьмом небе. Наверное, это был самый счастливый день в моей жизни после всей той чернухи. — Не понимаю... почему ты так ко мне относишься? Я ведь самый обычный. — Для меня ты — сын человека, который спас меня от гибели. Даня долго смотрел ему в глаза, а потом едва заметно кивнул. — Ты наконец-то перестал мне «выкать», — он тихо рассмеялся. — Так непривычно. — Ой, простите! — Да брось ты эти формальности, надоело. Михаил открыл рот, чтобы возразить, но Даня его опередил: — Мне нужно сшить костюмы для выступления. Поможешь мне? — Зачем костюмы? — Потом узнаешь... Просто надо. Очень. — Хорошо. Помогу. Даня придвинулся ближе, обхватил мужчину руками за торс и, уткнувшись подбородком в его плечо, едва слышно прошептал: — Спасибо тебе за всё. За то, что ты есть.