Брошенные РЕДАКЦИЯ

Даня, закусив губу, не сводил взгляда с двери перед собой. Тот факт, что его перенаправили к другому специалисту, бил по сознанию: у его рассудка серьёзные проблемы. Страх сковывал движения, а в сознание настойчиво лезли самые мрачные сценарии. В этот момент он вдруг подумал о будущем и о тех немногих близких людях, что у него остались. Они ведь наверняка желали ему выздоровления, хотели, чтобы он избавился от своих «тараканов» и зажил нормальной, полноценной жизнью, а не проваливался в кошмарные галлюцинации в самые неподходящие моменты. Подросток несколько раз глубоко вздохнул, пытаясь унять дрожь, и неуверенно толкнул скрипучую дверь. Знакомый шёпот в голове настойчиво приказывал бежать прочь из этого здания, но Даня стиснул зубы и переступил порог пахнущего медикаментами кабинета. Мужчина, сидевший за столом у окна, приветливо улыбнулся и жестом пригласил присесть. Парень кивнул и медленно направился к стулу, на ходу нервно переплетая пальцы. — Доброе утро, Даниил. Меня зовут Марк, я твой психиатр. Присаживайся, чувствуй себя как дома. — Доброе… А можно вопрос? Чем психиатр отличается от психотерапевта? Это разве не одно и то же? — Ты не первый, кто меня об этом спрашивает, — на губах Марка мелькнула странная улыбка. — Если вкратце: психиатр лечит расстройства с помощью медикаментов, а психотерапевт работает словом, разговорами. И при необходимости выписывает направление ко мне. — Значит, всё настолько плохо, что словами уже не поможешь?.. — Пока не знаю, — он снова коротко ухмыльнулся. — Давай сначала просто поговорим. Нам предстоит ещё не одна встреча, так что нужно познакомиться поближе. Попробуй представить, что я твой друг. Будь откровенен. — Умеете вы «успокоить», — едва слышно пробормотал Даня под нос. — А это всё обязательно? Может, просто выпишете мне таблетки, и я пойду? — Боюсь, что обязательно. Это часть моей работы. Даня закатил глаза и, смирившись, положил влажные от волнения ладони на колени. — Ну, с чего начать… Мне пятнадцать. День рождения двадцать шестого апреля. Учусь в девятом классе. Люблю читать, рисовать… творчество всякое. Терпеть не могу яичницу и томатный сок. Постоянно в наушниках, музыку слушаю. — Здорово. Какую именно? — Да всякую, лишь бы цепляла. Главное, чтобы красиво звучало. — К какой-то субкультуре себя относишь? — Разве что к «книжным червям», если это считается, — он неловко улыбнулся, ощущая на себе изучающий взгляд. — А так — нет. Хотя друзья у меня — полная солянка: эмо, панки, рокеры. — А что насчёт родителей? Какие отношения? — С родными связи давно нет, а с приёмной матерью всё паршиво. Она меня, мягко говоря, на дух не переносит, ну и я её в ответ. У нас это взаимно. — А ты с юмором к этому относишься, это хороший знак, — Марк откинулся на спинку кресла, скрестив руки на груди. — Ты когда-нибудь задумывался, почему она тебя ненавидит? — А чего тут думать? Она мне в лоб заявляла, что от меня одни хлопоты. И что я её позорю. Не понимаю только, зачем она вообще взяла опеку, если я для неё такой балласт. — Я так понимаю, из-за этого ты часто чувствуешь себя одиноким и ненужным? — Часто, — почти мгновенно отозвался Даня, нервно сжимая пальцами ткань брюк на бёдрах. — Но… Но только в «нашем» мире, если вы понимаете. Мне постоянно кажется, что я не один. Что рядом всегда кто-то есть… Кто-то страшный. Побыть наедине с собой просто не получается. Он всегда где-то за плечом. Я видел его всего пару раз, но чувствую почти физически. Делаю, например, уроки, и кожа на затылке горит — такое чувство, будто за спиной кто-то стоит и дышит. Оборачиваюсь — никого. Пустота. — Ты можешь описать его? Что именно ты чувствуешь, когда он рядом? — Это парень. Он… вообще-то он кажется довольно дружелюбным, поначалу не пугал меня сильно. Но бывают моменты, когда он начинает играть со мной, намеренно доводя до истерики. — К примеру? — Он… он преследует меня, всегда где-то рядом. Дышит прямо в ухо, смотрит не отрываясь, трогает своими ледяными руками… И шепчет… — Что? — Не знаю… Он шепчет на каком-то ломаном, непонятном языке. Я не понимаю ни слова! Если ему что-то от меня нужно, почему он просто не скажет? Зачем эти прикосновения? — Предпринимал какие-то решения? — Угу. Сначала я думал, что это просто неприкаянный призрак. Даже обряд проводил, ахах… Нашёл в какой-то старой книжке. Но потом стало только хуже — он стал настойчивей. Теперь я боюсь возвращаться домой, потому… Потому что знаю: он ждёт, — выждав паузу и одарив психиатра долгим взглядом, продолжил: — Я сплю где угодно — у камина на диване, в библиотеке, только бы не в своей комнате. Мне страшно. Он высасывает из меня все силы. Ему что-то нужно, но я не понимаю… Если бы он хоть раз намекнул, этого бы не случилось! Что… Что мне делать? Мужчина, выждав недолгое молчание, подошёл к парню и положил свои широкие ладони ему на плечи, начиная успокаивающе массировать. — Тише, успокойся. Он больше не тронет тебя, если ты будешь хорошим мальчиком и начнёшь ответственно подходить к лечению, — голос врача звучал так умиротворяюще, что Дане действительно стало чуточку легче. — Скажи мне, он сейчас здесь? В этой комнате? — Нет. Обычно я вижу его только в своей комнате. За её пределы он не вых… Даня внезапно осёкся и с силой вцепился в свои бёдра. — Всё-таки выходит? Не бойся, говори всё что угодно. Здесь тебя никто не осудит. Я хочу помочь, поэтому, каким бы бредом тебе ни казались твои мысли, — озвучивай их. Даже если сомневаешься, нужно ли это знать врачу — говори. Даня больше минуты сверлил взглядом пол, поэтому тишину нарушил Марк: — Чем больше правды я узнаю, тем быстрее смогу подобрать ключ к твоему спасению. — Вы решите, что я окончательно спятил. Тот неловко потёр костяшкой пальца переносицу, отводя взгляд к окну. — За годы практики я наслушался такого, что, поверь, — твой рассказ меня вряд ли шокирует. Если тебе так проще, можешь говорить о себе в третьем лице. Представь, что ты — герой книги. Или будь смелым: выкладывай всё как есть. Даня набрал в лёгкие воздуха и протяжно выдохнул. — У меня случаются… провалы. — Расскажи подробнее. — …Реальность… Реальность просто рассыпается. Я вижу страшные вещи. — Это уже интересно, — с энтузиазмом подметил Марк и слегка улыбнулся. — Я видел, как убивают моих друзей. Видел, как я сам кого-то убиваю… или как убивают меня. Я вижу то, чего быть не должно. Вещи, которые никогда не случатся. Когда я впадаю в этот… транс, всё становится настолько отчётливым, что я перестаю понимать, где правда. Я чувствую запах крови, слышу каждый шорох. И с каждым разом эти видения становятся всё кровавее. Если раньше это были просто странные животные или тени боковым зрением, то теперь это… жестокость. Мозги моего друга, разлетающиеся в стороны… понимаете? И всё обрывается так резко, что я не успеваю сообразить, что, мать вашу, только что произошло. Словно кто-то сменил кинопленку. Щелчок — и я снова здесь. Если я один, я могу полчаса сидеть и тупо смотреть в пустоту, пытаясь осознать увиденное. А когда рядом друзья — быстро переключаюсь. Но они говорят, что я иногда веду себя странно… — Как же? — Смотрю на них безумными стеклянными глазами. Не слышу, что они зовут меня по имени. И после таких припадков я хватаю их за руки, очень крепко сжимаю, до синяков, чтобы убедиться, что они живы. Иначе я буду всю ночь не спать, чтобы увидеть их на следующий день… И когда я понимаю, что это были лишь галлюцинации, то меня накрывает такая радость! Что они целы, что они не пострадали. Даня улыбнулся, а Марк ему в ответ, продолжая массировать плечи. — И знаете что? — Что? — Лучше я буду страдать, чем они. Я так счастлив, что это всё происходит в моей голове, а не по-настоящему… Я бы не выдержал, если бы что-то с ними сделал. Поэтому я здесь. Я не хочу никому навредить. Я хороший человек… Да, иногда злой и вспыльчивый, но я никому не желаю зла. — Я не сомневаюсь в том, что ты прекрасный мальчик. Скажи, какие эмоции ты испытываешь перед этими «провалами»? — Смотря какой это провал. Если убивают друзей — ничего. Это происходит внезапно, как вспышка. Эмоции настигают уже во время этого ужаса. А вот когда… — он замялся, борясь с собой. — Но… но… — на его ресницах заблестели слёзы. — Когда убиваю я… я чувствую дикую ярость. И удовлетворение после. Но я не хочу никого убивать! Пожалуйста, поверьте… Я не маньяк! Я бы никогда так не поступил. Эти образы сами лезут в мою голову, — он закрыл лицо ладонями, едва сдерживаясь, чтобы не разрыдаться в голос. — Я настоящий псих. Мне место в дурке. Марк опустился на корточки перед ним, попытался мягко отвести худые руки от лица, но Даня только сильнее зажмурился, всхлипывая и вздрагивая. — Поплачь, не сдерживайся. В этом нет ничего странного. Я тоже иногда плачу, когда эмоции зашкаливают. Так ты отпускаешь боль. На, попей воды, — в этот раз Даня принял стакан. — Можем продолжать? — дождавшись короткого кивка, Марк выпрямился. — Хорошо. Если тебе неудобно сидеть, можешь прилечь на диван. — Нет, нормально… — Ты молодец, — он мягко потрепал его по волосам и вернулся за стол. — Скажи, тебе снятся кошмары? — Угу. — Что ты в них видишь? — Всегда по-разному. Недавно снилось, как я убегаю от кого-то. Преследователя я не видел, но всем нутром чувствовал: если не сбегу — он меня сожрёт. Я бежал. Бежал до хрипа, до боли в лёгких, а туннель всё не заканчивался... Когда я наконец проснулся, то обнаружил себя на полу в коридоре. Может, я лунатик? — Скорее, это ночная тревожность, — Марк задумчиво постучал ручкой по столу. — Состояние, когда тело уже начало бодрствовать, а мозг всё ещё погружен в сон. Тебе кажется, что кошмар продолжается наяву. В такие моменты пациенты могут увидеть НЛО или броситься в ванную, решив, что в горле застряла косточка. Но когда сознание окончательно проясняется, они понимают: всё это была лишь иллюзия. — А вдруг это правда... На лице мужчины появилась понимающая улыбка. — Опиши своё общее состояние за последнее время. — Я часто обижаюсь без повода или просто срываюсь на людей. Постоянно думаю, что с моей внешностью что-то не так: то волосы поправляю бесконечно, то пуговицы на рубашке проверяю. И ещё... это грызущее чувство вины. Я извиняюсь за каждый пустяк, особенно перед Мишей. Он столько из-за меня терпит, а я только подкидываю ему новых проблем, — Даня тяжело выдохнул. — И тревога. Постоянная.... Вот даже сейчас кажется, будто на меня потолок рухнет. Или стоит мне глянуть на шторы, и я снова увижу того парня. — Не беспокойся, здесь в безопасности только ты и я. Если что-то случится — я рядом, — Марк поднялся и демонстративно раздвинул шторы, показывая пустые углы. — Видишь? Никого. — Не вижу... — Тогда продолжай. — На мне слишком много обязанностей. Перед ребятами, перед Мишей, школа эта... Иногда хочется просто забиться в тёмный угол и ни с кем не разговаривать неделями, но я знаю, что это невозможно. — Бывает так, что ты просто сидишь на краю кровати и долго-долго смотришь в одну точку? — Да. А когда прихожу в себя и понимаю, сколько времени убил впустую, вины становится ещё больше. — Мысли о смерти посещали? — Ещё в приюте начались… Но если и решаться на суицид, то как-нибудь без боли. Терпеть не могу физическую боль, — он сглотнул вставший в горле ком. — Но в крайних случаях я... режусь. Правда, потом всегда жалею, я ведь обещал Мише завязать. Это просто быстрый способ заглушить душевную боль другой, реальной. Но сейчас я стараюсь! Веду дневник эмоций, мне от него правда легче. Стало чуть лучше. — От таких привычек сложно избавиться в одиночку. Это сродни зависимости, и твоей вины тут нет — только правильное лечение поможет, — Марк выдохнул и протянул ему листок. — Вижу, ты вымотался. Вот небольшой тест, ответь на все вопросы и будешь свободен. А я пока выйду. Если захочешь — сделай себе чай или умойся, не стесняйся. Только с чайником осторожнее, проводка тут старая. Марк расстегнул верхние пуговицы халата, и, стоило ему отвернуться, как вежливая улыбка мгновенно исчезла с его лица. Оставшись в тишине кабинета, Даня опустил взгляд на бумагу. Покусывая кончик ручки, он вчитывался в вопросы, смысл которых ускользал от него. Банальные фразы казались зашифрованными посланиями — мозг наотрез отказывался работать после пережитого стресса. Внезапно во рту неприятно запекло, а губы и пальцы испачкались в густой синей краске. — Чёрт! — выкрикнул юноша, бросаясь к раковине. — Только краски мне на обед не хватало. Боже, я же на кикимору похож, — ворчал он себе под нос, отчаянно пытаясь смыть жижу. Однако мутная вода, вместо того чтобы уходить в слив, начала быстро заполнять чашу раковины. Даня рывком выключил кран и принялся отмывать руки прямо в этом грязном «болотце», но уровень воды продолжал странным образом расти, пока она не хлынула через край, заливая пол. — Что за херня… — прошептал Даня, чувствуя, как по венам разливается ледяной ток паники. Он запустил пальцы в тёмную воду, пытаясь нащупать причину засора. На самом дне, у самого горлышка слива, пальцы наткнулись на что-то странное. Это не было похоже на скопление волос или кусок мыла. На ощупь оно было мягким, податливым и пугающе тёплым, словно кусок сырого мяса или влажная губка. Даня с силой надавил, стараясь протолкнуть препятствие, но оно не поддавалось, отвечая лишь тошнотворным, чавкающим звуком. Ему на мгновение показалось, что это «нечто» слегка сжалось под его пальцами. В этот момент дверь с резким стуком распахнулась. Марк вошёл в кабинет, неся в руке чашку кофе. — Ты что делаешь? Даня, как ошпаренный, одёрнулся и уставился на него перепуганными глазами. Мужчина быстрым сканирующим взглядом, убедившись, что на Дане нет новых порезов или серьёзных травм, схватил за мокрое запястье. — Что случилось? — Ничего! Просто…. Руки мыл. Задумался немного. — О чём же ты так задумался? Марк поставил кофе на стол, достал из шкафчика чистое полотенце и бережно набросил его на мокрые руки. — Знаешь, я тут подумал... Тебе было бы полезно походить на групповые консультации. Это когда ребята собираются в круг и делятся своими переживаниями, проблемами. Сегодня в обед как раз будет такая встреча. Может, друзей повстречаешь с похожей ситуацией. Тебе будет проще. Попробуешь? — Но я не хочу ложиться в дурку! — Даня вскинул на него полные страха глаза, продолжая оттирать въедливые чёрные пятна с кожи. — Это вовсе не обязательно, — мягко пояснил Марк. — Группу можно посещать амбулаторно: пришёл, пообщался и ушёл домой. Есть дети, которые живут здесь на лечении, но тебе это сейчас ни к чему. — И что, им это правда помогает? — Даня с сомнением покосился на дверь. — Их там не держат как заложников? — Конечно же нет. Это не тюрьма для душевнобольных. Считай, что это своего рода оздоровительный лагерь, только не на две недели, а на более долгий срок. Если тебе там понравится, можешь попробовать остаться на стационар. Уверяю, в этом нет ничего страшного, — Марк отпил кофе и вальяжно откинулся в своём кожаном кресле. — Мой племянник примерно в твоём возрасте страдал от тяжёлой депрессии, и пребывание там пошло ему на пользу. Конечно, всё индивидуально: кому-то заходит такой формат, кому-то нет. Но я рекомендую хотя бы попробовать. Даня прикусил губу и задумался. — Ладно, попробую. — А теперь продолжи тест. И когда эта «интеллектуальная пытка» наконец закончилась, они попрощались. Выйдя в коридор, Даня привалился спиной к стене и протяжно выдохнул, прикрыв ладонями горящие веки. Всё прошло куда мягче, чем он себе рисовал в самых мрачных фантазиях. Оказывается, бывают адекватные врачи — не то, что те, что работали в приюте, где детей скорее калечили морально, чем лечили. Впрочем, в голову закралась циничная мысль: может, Марк и Ванесса такие душевные только потому, что их услуги стоят бешеных денег? Всё-таки в этом мире купюры решают почти всё. В коридоре его уже заждался Михаил. Он увлечённо листал глянцевый журнал о современной моде, и по его хмурому взгляду было ясно: он, мягко говоря, в культурном шоке от нынешней молодёжи с их кислотными нарядами и причёсками, напоминающими вороньи гнёзда. Он даже не заметил подошедшего парнишку, пока тот не опустился на соседнее сиденье. — Не знал, что ты следишь за трендами, — с лёгким сарказмом произнёс Даня. — Не понимаю, зачем тебе эти картинки, ты и сам выглядишь так, будто только что с подиума сошёл. — Благодарю за комплимент, но… Господи, что у тебя с лицом? — Михаил тут же выхватил из кармана платок и принялся бережно оттирать чёрное пятно у губ. — Как прошёл приём? — Терпимо. Марк считает, что мне будет полезно пообщаться с другими ребятами на групповой терапии. Так что тебе придётся торчать здесь ещё час. В столовку сходишь, ахах. — Хорошо. Кстати, о еде. Может, хочешь перекусить? — Если только совсем немного. Время пролетело незаметно, и вот Даня уже замер перед массивной деревянной дверью. Он нерешительно переминался с ноги на ногу, подбирая слова, чтобы войти и как-то оправдать своё присутствие, как вдруг сбоку раздался женский голос: — Ты новенький? Даня обернулся и столкнулся взглядом с высокой, крепко сбитой девушкой с короткой стрижкой. Несмотря на внушительный вид и пронзительный взор, она казалась довольно дружелюбной. — Да, только сегодня направили, — не сразу нашёлся он. — Заходи давай, здесь не кусаются. Я Крис, кстати, — она по-свойски протянула ему руку. — Даня. Приятно познакомиться, — он слабо пожал её ладонь, но от крепкой хватки новой знакомой пальцы предательски хрустнули. — А ты сильная… — Это просто ты хилый, — хохотнула она и ободряюще хлопнула его по плечу так, что он едва устоял на ногах. Крис распахнула дверь. — У тебя что по части «кукушки»? Меня вот предки мечтают «вылечить» от неправильной ориентации. Смешно, правда? — Ты так спокойно об этом говоришь… Не боишься? — А чего стесняться? Пускай сразу знают, с кем имеют дело, чем будут гадать и строить теории. — Наверное, это правильный подход. Даня невольно вспомнил, как сам когда-то мечтал «излечиться» от симпатии к парням, но, в отличие от Крис, он привык держать такие вещи под жёстким контролем воли. Они прошли в просторный зал. Светлые обои были щедро увешаны яркими рисунками, а через огромные окна комнату заливал тёплый солнечный свет. Вдоль стен стояли стеллажи, до отказа забитые книгами и настольными играми. Почти всё пространство пола занимал большой круглый ковёр, на котором живописно раскидались разноцветные кресла-мешки. — А где остальные? — спросил Даня, пристраивая куртку на крючок. — Мы что, будем вдвоём? — Вечно опаздывают, так что не парься, подтянутся. Присаживайся, но сразу предупреждаю: синий пуфик мой, на него даже не смотри, — она шутливо погрозила кулаком. — Так ты не ответил, что тебя сюда привело? — Глюки ловлю часто, — нервно усмехнулся Даня, опускаясь на соседнее кресло. — Значит, конкретные беды с башкой. Видать, я тут единственная адекватная, — Крис хмыкнула, поудобнее устраиваясь на своём пуфике. — Я, конечно, этим не особо горжусь, но факт остаётся фактом. Если бы не предки, меня бы тут и близко не было… Хотя, признаю, здесь бывает весело. Есть чем заняться после школы. — Странно вообще, что тебя сюда приняли с таким настроем. — Видать, родаки отвалили им кучу денег, — она безразлично пожала плечами. В этот момент в кабинет вошла женщина в сопровождении нескольких подростков: хулиган, ботаник и девочка со светлыми волосами в нежно-розовом свитере. Она держалась особняком: выглядела настолько замкнутой и отстранённой, что невольно напомнила Дане Кирилла. Только от Кирилла исходила зловещая и холодная аура. И встреть он её в толпе на улице, вряд ли бы запомнил — слишком непримечательный, тихий человек, о существовании которого забываешь через минуту. Выждав, пока ребята займут свои места, женщина приветливо заговорила: — Добрый день всем. Погода сегодня просто чудесная, вам не кажется? Вижу, у нас пополнение, так что давайте по традиции представимся и немного расскажем о себе. Меня зовут Камилла. Я обожаю клубничные пирожные и играть на гитаре. — Я Крис, — девушка вскинула руку в приветственном жесте. — Смотрю «Сверхъестественное» и доставляю родителям кучу проблем тем, что люблю девчонок. Даня тихо хихикнул, уткнувшись в воротник. — Я Петя… Надеюсь, мы поладим, — парень нервно потёр переносицу и сразу же замолчал, явно мечтая поскорее закончить свою очередь. — Я типа Кайл, — дерзко вставил следующий. — Ненавижу предков и обожаю себя. Советую со мной не связываться, а то пожалеете, что на свет родились. Шучу! Я самый добрый человек во вселенной. А может и нет. Кто знает? Даня даже бровью не повёл. Типичный представитель выскочек, которых он встречал сотнями — те, кто лезет из кожи вон, чтобы казаться крутыми, будучи при этом абсолютными пустышками. Больше всего он ненавидел именно таких «быдло-героев». Светловолосая девочка сидела, уставившись в пол и судорожно теребя край свитера. Было видно, что каждое слово даётся ей с трудом — она панически боялась людей, тем более незнакомых. Даня почувствовал укол сочувствия; он и сам частенько боролся со страхом, правда, его фобия обычно выплёскивалась в агрессию. — Не переживай, — едва слышно шепнул он ей. Девочка испуганно вскинула на него взгляд, начала глубоко и часто дышать, пытаясь успокоить сердце. — Я Настя… — она запнулась. — Рада… Рада знакомству. — Умничка, — ободрила её Камилла. — Теперь очередь нашего новенького. — Я Даня. Люблю читать и слушать рок. — Ого, ничё се, вообще не похож на рокера, — хмыкнул Кайл. — Да и рок — это отстой. Ненавижу его. — Я обязательно передам это своим друзьям, — Даня улыбнулся так угрожающе, что Кайл невольно поежился, почувствовав холодок на затылке. — Ладно-ладно, брат, я ж пошутил! Не злись. — Раз мы все познакомились, давайте приступим, — подытожила Камилла. Два часа пролетели незаметно, оставив после себя чувство лёгкости. Оказалось, что, когда делишься своими кошмарами с теми, кто понимает тебя без лишних слов, с души действительно падает огромный камень. Уже надевая куртку у выхода, Даня заметил Настю — та боязливо топталась на месте, что-то бормоча под нос. — Ты хотела о чём-то спросить? — поинтересовался он. — Не бойся, спрашивай что угодно. Я не против новых знакомств. Хотя иногда люди меня так бесят, что хочется послать их куда подальше… что я обычно и делаю, а потом жалею. Ой, кажется, зря я это сказал… Извини, не хотел тебя напугать. Не видя никакого прогресса, Даня уже собирался уйти, но наконец-то она прошептала: — Ты не против… погулять со мной? — М? Что? — П-погулять… — Погулять? — Угу… Если ты против, то… — Я не против. — Правда? — Агась, к тому же у меня сегодня хорошее настроение. — Спасибо тебе… — Не за что. А тебе сколько лет? — Тринадцать. — На два года младше, значит, — затянул шарф на своей шее. — А в какой школе учишься? Я в местной. Может, мы даже когда-то виделись, но я не помню. Плохо запоминаю прохожих. — Я тоже там, — улыбнулась уголками губ. — Я тебя видела. Ты же друг Власова? Я вас часто видела вместе. — Пф, друг? Да я его терпеть не могу. Больше про него не спрашивай. Она резко опустила голову, теребя пальцы. — Ты пришла сюда, потому что очень замкнутая и стеснительная? — Угу… — Заметно. Тогда я тебя научу общаться с людьми, как когда-то меня научил мой близкий друг, — улыбнулся. — Я раньше тоже был таким, так что понимаю тебя. Настя выглядела счастливой, услышав такие слова. Впервые в жизни ей кто-то предложил дружбу. Это не могло не радовать. Выйдя в коридор, их сразу же встретил Михаил. — Миш, я хочу немного прогуляться, — сказал Даня, кивнув в сторону застенчивой Насти. — С ней. Марк сказал, что это полезно. Михаил перевёл взгляд на девочку, которая, казалось, пыталась слиться со стеной. Его брови на мгновение взметнулись вверх — он явно не ожидал, что Даня так быстро найдёт общий язык с кем-то из группы. — Это замечательная идея. Свежий воздух и общение пойдут вам на пользу, — он незаметно вложил в ладонь Дани несколько купюр. — Угости даму чем-нибудь вкусным. — Пф, не надумывай ничего лишнего! Придурок. Мужчина лишь улыбнулся. Прогулка началась в неловком молчании. Даня вёл Настю по знакомым улочкам, стараясь обходить шумные перекрёстки. Он решил остановиться в той самой уютной кондитерской, где Михаил обычно покупал круассаны и остальную выпечку. Здесь всегда пахло корицей и ванилью. Они заняли столик у окна. Даня уставился на прохожих, ловя редкие блики солнца на стекле, в то время как Настя, уткнувшись подбородком в воротник, нервно накручивала прядь волос на палец. Даня пытался завязать диалог: рассказывал про школу, про смешные выходки Владика, даже про свои любимые книги. Но отдача была почти нулевой. Настя лишь изредка кивала или выдавливала из себя короткое «да» или «наверное». С каждой минутой Даня чувствовал, как внутри закипает глухое раздражение. Ему казалось, что он работает аниматором для тени. Приходилось буквально клещами вытягивать из неё каждое слово, и это выматывало похлеще любого теста у психиатра. Его бесило это молчание, бесила её робость, которая теперь казалась ему просто нежеланием идти на контакт. «Уж лучше общаться с ебнутым Владиком, с ним хотя бы весело,» — зло подумал Даня, собираясь уже предложить закончить встречу. — Пиздец, — протянул Влад, внезапно возникнув перед их столиком. Даня едва не подпрыгнул: перед ним стоял Власов собственной персоной, но в совершенно непривычном амплуа — в костюме официанта. Узкие брюки и такая же обтягивающая рубашка подчёркивали его крепкую фигуру, а поверх был повязан аккуратный фартук с бейджиком. Его длинные волосы, которые обычно буйным каскадом рассыпались по плечам, были стянуты в высокий хвост, и лишь пара непослушных прядей обрамляла лицо. — А ты-то что тут забыл? — Влад картинно приложил руку к груди. — Ты не мог предупредить? Я бы хоть в порядок себя привёл, а то стою тут перед тобой в этом прикиде. — Вспомнишь дерьмо, вот и оно... — буркнул Даня, стараясь унять колотящееся сердце. — О, так ты обо мне думал? — Влад расплылся в самодовольной ухмылке. — Что? Нет! — хмыкнул Даня. Он откинулся на спинку дивана и сложил руки на груди, пытаясь выглядеть невозмутимо, но взгляд невольно скользнул по подтянутому силуэту. — Неплохо выглядишь, Владислав Власов. — Ты тоже, Данечка Петров, — длинноволосый довольно сощурился, отвечая ему таким же изучающим взглядом. — Хорошо, что у меня другой официк попросил отнести вам заказ. А то пропустил бы такое шоу. Прошу, ваш яблочный пирог и шоколадный кекс. Он плавно расставил тарелки на столе, а затем, склонившись, прильнул к самому уху: — Такой же сладкий, как ты. — Что ты себе позволяешь? Совсем страх потерял? — Даня вспыхнул, чувствуя, как лицо заливает румянец. — Это же чистая правда, полторашка, — Влад подмигнул и выпрямился. Даня, не выдержав, резко пнул его под столом в колено. Власов охнул и слегка пошатнулся, но улыбка ни на секунду не покинула лица. — Желаю приятного аппетита и... не менее приятного времяпровождения. Смотрите, не подавитесь, — прошипел он сквозь зубы и, крутанувшись на каблуках, удалился к барной стойке. Раздражённо ковыряя вилкой свой пирог, Даня посмотрел на Настю и её совершенно нетронутый кекс. Терпение окончательно лопнуло. — Ты меня что, боишься? Я вроде не монстр какой-то, — в его голосе прорезались обида и злость. — Знаешь, это начинает бесить. Я тут распинаюсь, из кожи вон лезу, чтобы тебе было комфортно, а в ответ — тишина. Чтобы людям было интересно, нужно проявлять ответный интерес, понимаешь? Задай мне хоть какой-нибудь вопрос. Любой! — Какие... — Настя вжала голову в плечи. — Какие книги ты любишь читать? — Всё, что захватывает. В основном ужасы или фантастику. А ты? — Тоже... — Ну, хотя бы одна общая тема. Уже прогресс, — Даня вздохнул, стараясь успокоиться. Пока он пытался реанимировать этот «весёлый» досуг, Влад за барной стойкой с остервенением натирал чашки, буквально прожигая затылок Дани ревнивым взглядом. А через несколько минут, поняв, что Даня про него забыл, задался целью сорвать их свидание или терапию — чем бы это ни было. Сначала он «случайно» уронил металлический поднос прямо за спиной Дани, отчего тот едва не подпрыгнул до потолка. Затем начал неестественно громко протирать столик по соседству, демонстративно выставляя напоказ свои подкачанные бицепсы, которые подозрительно хорошо смотрелись в этой тесной рубашке. — Ты специально? — прошипел Даня, когда Влад в очередной раз «случайно» задел его плечом, проходя мимо с пустым подносом. — Что? Нет. Я, вообще-то, работаю, — Влад состроил максимально невинную мину, хотя в глазах плясали черти. — Не весь мой мир крутится вокруг тебя, полторашка. Завершив фразу, он театрально удалился в сторону барной стойки, нарочито виляя бёдрами, словно заправский стриптизёр на подиуме. Даня тут же закрыл лицо руками, чувствуя, как уши заливает краской. — Боже, какой же он идиот... — пробубнил он в ладони, но на губах вопреки воле промелькнула довольная улыбка. Этот балаган, устроенный Власовым, определенно выигрывал на фоне того «непонятного недоразумения», что сидело напротив. Даня мельком взглянул на Настю: бедняжка выглядела так, будто попала в эпицентр стихийного бедствия и теперь молила о пощаде. Она окончательно вжалась в диван, смотря на свои пальцы. Петров понял, что ловить здесь больше нечего. Терапия общением явно провалилась, а уровень дискомфорта бедной девочки пробил дно. К тому же, выходка Влада пробудила в нём странный азарт, и Дане вдруг захотелось поскорее закончить этот цирк, чтобы заняться куда более важными делами. — Ладно, Насть, кажется, на сегодня хватит, — Даня решительно поднялся, набросил на плечи куртку и, оставив деньги на столе, направился к выходу. На самом пороге Даня не выдержал и мельком оглянулся назад. Влад всё так же стоял у барной стойки, но теперь он не паясничал и не пытался привлечь внимание. Он сосредоточенно, почти остервенело натирал один и тот же участок поверхности, глядя куда-то сквозь столешницу. В этот момент он совсем не выглядел как идиот. Его брови были плотно сведены к переносице, а в челюсти застыло напряжение. Наверное, это был один из первых разов, когда Даня видел его настолько серьёзным и чем-то глубоко обеспокоенным. Вся его напускная веселость слетела, обнажая какую-то внутреннюю тревогу.