Брошенные РЕДАКЦИЯ

«Даня! Даня, ты в порядке?» — резкий, пронзительный голос ворвался в сознание, словно разряд тока. В одно мгновение кровавые стены, хруст костей и крики рассыпались в прах. Даня вздрогнул всем телом, осознав, что по-прежнему стоит посреди школьного коридора, в паре метров от закрытой двери кабинета психолога. Сердце заколотилось в рёбрах, а белая рубашка, пропитавшаяся холодным потом, противно прилипла к спине, по которой бегали колючие мурашки. — Снова… Это снова повторилось, — едва слышно прошептал Даня, прижимая ладонь к груди в тщетной попытке унять дрожь. Тело стало ватным, колени подкосились, и парень уже готов был рухнуть на пол, если бы не чьи-то крепкие руки. Незнакомец вовремя подхватил его под талию, удерживая от падения. Даня с трудом сфокусировал взгляд и узнал Кирилла. Он выглядел как мрачное отражение Влада: длинные чёрные волосы, похожий стиль, но на руках — бинты. Его тёмные, почти бездонные глаза изучали лицо Дани с пугающим спокойствием. В классе Кирилл был тенью, призраком, о существовании которого вспоминали только во время переклички. — В последнее время ты выглядишь ужасно. К психологу ходить бесполезно. Сам понимаешь, о чём я. Но я пришёл не отчитывать, а помочь. — Что?.. Ты кто?.. — всё ещё не понимая, где он находится, прошептал Даня. — Помочь тебе хочу. Всё хорошо? Дань, ты меня слышишь? — Мне? Помочь?.. — Это я тебя так напугал? Извини, я не думал, что ты такой пугливый. Даня посмотрел сначала на обеспокоенного одноклассника, а потом на кабинет психолога, где за стеклянной дверью женщина общалась с кем-то по телефону. Сознание начало возвращаться, и вскоре, полностью придя в себя, зеленоглазый убрал чужие руки и, крепче схватившись за лямку рюкзака, пошёл прочь. — Постой. — Уходи. Мне некогда. — Послушай, — схватил его за руку и, недолго думая, аккуратно прижал к стенке, чтобы никуда не убежал. — Послушай меня, а потом уже решай, что делать дальше. — Ты что творишь? Совсем страх потерял? — недовольно прошипел Даня, пытаясь оттолкнуть от себя Кирилла. — Я тебя знать не знаю. Ты реально думаешь, что я поверю в то, что ты мне хочешь как-то помочь? Сейчас сто процентов выскочат малолетки с криками: «Ха-ха, он повёлся!» Я никому не доверяю, особенно таким мрачным типам. Отпусти меня по-хорошему. — Зачем мне это делать? Я понимаю тебя, поэтому хочу помочь. — Я, по-твоему, знаю? Мало ли что в твоей башке. Вдруг ты ещё более конченый, чем Влад или Коля. Отвали от меня, пока я тебе не врезал! Кирилл даже не повёл бровью на колкость. Он медленно выудил из недр своего рюкзака побитый жизнью плеер, из которого змейкой тянулись классические проводные наушники. — Что ты собираешься сделать? — с опаской спросил Даня, непроизвольно напрягая плечи. — Ха! Серьёзно? Музыка? Ты думаешь, что она поможет мне с моими проблемами? Совсем тю-тю? Кирилл наконец поднял на него взгляд. В его глазах не было ни капли обиды — только бесконечная, тяжёлая усталость, которая была Дане до боли знакома. — Я не предлагаю тебе «исцелиться» звуками природы. Я предлагаю тебе заглушить голоса в голове чем-то более громким. Чтобы они перестали нашептывать тебе, как правильно ломать людям кости. — Псих! Я о таком не думаю! Кирилл нажал на кнопку воспроизведения, и из наушника донёсся тяжёлый, вязкий гитарный рифф. — Ладно-ладно. Допустим, я согласился. Но почему же ты хочешь мне помочь, пускай даже вот таким дурацким способом? Ты не замечал меня всё это время, а сейчас строишь из себя Робин Гуда. У всех длинноволосых так принято? — Не сравнивай меня с ним, — сразу же ответил Кирилл. — Ты помогал мне на уроках, забыл? Помнишь, ты отдал мне булочку? Я её до сих пор храню в рюкзаке. Ты добрый человек, и я хочу отблагодарить тебя. Мне ничего не нужно взамен. Ты с каждым днём всё хуже и хуже выглядишь. Ты, наверное, думал, что только Ян это замечает, но нет. Я ещё первого сентября понял, что тебе будет тяжко здесь, — он положил проигрыватель в маленькую ладошку Дани. — Даже если тебе это не поможет, я хотя бы пытался что-то сделать. Ты добрый и искренний, каким бы агрессивным себя не показывал. Это твоя защитная реакция. И это нормально. Сердце Дани замерло. — Я не хочу, чтобы твои руки гнили из-за инфекций, — продолжил Кирилл, показывая свои бинты. — Не разрушай своё прекрасное тело. Не повторяй моих ошибок. — Откуда ты знаешь о порезах? Я же их скрывал… — Думаешь, человек, похожий на труп, не будет таким заниматься? — Но раз уж твои руки гноятся, то почему ты продолжаешь этим заниматься? Разве музыка тебе не помогает? — с подозрением проговорил Даня. — Да и я уже таким не занимаюсь, — замолчал он, прикусывая губу. — По крайней мере, стараюсь. — Помогает, но не до конца. Ты ещё не на самом дне, как я. Я не хочу, чтобы ты провалился туда. — Ты псих! Вместо того, чтобы потратить все силы на себя, ты предпочитаешь потратить их на совершенно левого человека. Тебе заняться нечем? Да и не может быть всё так гладко. Это явно какая-то подстава. — Если тебе здесь не нравится, то можем пойти в другое место. — Зачем мне куда-то с тобой идти? — Чтобы уединиться. — Уединиться для чего? Если ты удумал что-то извращённое, то… Даня не успел договорить, как Кирилл пошёл прочь. Чёрная куртка, небрежно накинутый рюкзак и мерный ритм шагов — в этом парне было что-то фундаментально спокойное, чего так не хватало самому Дане. Внутренний голос, обычно кричащий об опасности, в этот раз притих, сменившись странным чувством доверия. И, плюнув на остатки паранойи, Даня сорвался с места. — Стой! Подожди! Кирилл не оборачивался, но его шаг стал чуть медленнее, позволяя поравняться с собой. Место для «терапии» Кирилл выбрал соответствующее своему виду. Сложно было представить, что такой угрюмый человек поведёт его куда-то, кроме густого леса, который вплотную прилегал к городскому кладбищу. Чем дальше они уходили от дороги, тем тише становилось вокруг. Воздух здесь был прохладным и тяжёлым, пропитанным запахом сырой земли, хвои и прелой листвы. Сквозь голые ветви кустов вдалеке проглядывала ржавая кованая ограда, за которой рядами стояли надгробия. — Обязательно именно сюда нужно было меня привести? — опасливо прошептал Даня, непроизвольно вчитываясь в фамилии на ближайших надгробиях. — Выглядит так, словно ты хочешь провести со мной какой-то дьявольский ритуал, а я здесь — в роли жертвоприношения. — Я таким не занимаюсь, — сухо бросил Кирилл. Он неспешно стянул с плеч тяжёлую кожаную косуху и расстелил её прямо на пожухлую траву у подножия высокого дерева. — Садись, — коротко приказал он, указывая на подготовленное место, и сам первым опустился на землю рядом. — А выглядишь как типичный сатанист, — буркнул Даня, косясь на куртку, но так и не решаясь сесть. — Я же не принцесса какая-то, чтобы со мной так нежничать. Кирилл ничего не ответил, ибо его взгляд устремился на памятники, стоявшие в нескольких метрах от них. Даня ещё пару минут невнятно возмущался, то переступая с ноги на ногу, то поправляя рюкзак, пока наконец не сдался и не опустился на «царское место». Теперь они оба сидели плечом к плечу в этой вязкой тишине. Перед ними, выделяясь на фоне покосившихся крестов, возвышалось ухоженное, красивое надгробие из тёмного гранита. — Когда-то эти люди радовались жизни, а теперь их нет. Живёшь-живёшь, и тут — бац! Жизнь обрывается, и тебя постепенно забывают. Это место только сильнее заставляет меня тосковать, — недовольно буркнул Даня. — Мне нравится. Только здесь я могу ощутить себя живым. — И часто ты здесь отдыхаешь? — Да. — Сам? — Да. — У тебя есть друзья? — Да. — Почему с ними не приходишь? — Не хочу. — Какой ты многословный, Господи. Ничего, кроме «да» и «не хочу», не знаешь? — Ты веришь в Бога? — с неподдельным удивлением спросил Кирилл, повернув голову вбок. — Чего? При чём здесь он вообще, аха-ха-ха?! — Ты обратился к Богу. Значит, ты в него веришь. — Это такое выражение. Или ты никогда его не слышал? В сарае вырос, что ли? Я в него не верю. Если бы он был, то мне бы не пришлось всю жизнь страдать. Если он так любит людей, то почему не даёт им лучшую жизнь? Войны, убийства, воровство… Где он в такие моменты? Мне проще в Деда Мороза поверить. А что насчёт тебя? — Идентично. — Раз уж тебя притягивает тема смерти, то, как думаешь, что нас ждёт потом? Мне вот кажется, что душа отправится в свой идеальный мирок. У меня наконец-то появится гоблин-библиотекарь. Давно о нём мечтаю, — улыбнулся Даня, обняв свои колени. — Ради такого не жаль умереть... — Нет никакого мира. Нас ждёт пустота. Тело сгниёт, а души нет. Поэтому пустота. О тебе даже никто не вспомнит после смерти. — Какой ты оптимист. — А зачем обманывать свой мозг хорошими мыслями? Бога нет, значит, Рая и Ада тоже. Есть только космос и планеты с галактиками. Учёные ещё не нашли огромного светящегося мужика со стаей голубей в придачу. — Почему ты так негативно относишься к нему? — Он заслужил моей ненависти. — Расскажешь почему? — Если я расскажу, ты поверишь, что я тебя не обманываю и действительно хочу помочь? Даня протяжно выдохнул и кивнул. — Я вырос в семье заядлых верующих стариков. Хотя нет, у сектантов. Они наказывали меня за каждый проступок, даже когда я не был виноват. — Например? — Когда мой голос срывался из-за криков и я не мог даже разговаривать, они заставляли меня молиться. У меня не было голоса, но им было плевать. Я мог только хрипеть. Их это сильно злило. И за это я получал. — А почему у тебя голоса не было? Это ты так с ними отношения выяснял? — Меня били розгами до крови, — его голос даже не дрогнул. — Пятьдесят раз. Это самая малость, бывало и больше двухсот. Как здесь не кричать? И знаешь, когда отец раздирал мне спину до мяса, он с любовью повторял, чтобы я не ныл, что Бог ещё сильнее накажет. Что он бьёт меня, потому что любит и хочет для меня вечного счастья. Когда всё заканчивалось, он не проявлял никакой заботы. Он говорил, что это всё ради моего блага. — А мать твоя что делала?.. — Ничего. Она поддерживала его во всём. И как же я радовался, когда меня наказывала мать, ведь она била слабее, — он горько усмехнулся. — Думаю, это не очень здорово. Но хоть какое-то счастье. — Ты с ними до сих пор живёшь? — опасливо прошептал Даня, аккуратно положив ладонь на плечо Кирилла. Дане хотелось его поддержать, но Кириллу поддержка не нужна была. Он давно привык, что всем плевать на его чувства. Но, конечно, что-то в душе у него ёкнуло от столь нежных прикосновений. — Нет. В четырнадцать лет я переехал в общежитие. Уже год там живу. — Как так? А как же органы опеки? Им вообще плевать? — удивлённо вскинул бровь. — Да. Родителям тоже плевать. Они думают, что в меня бес вселился и что всё усилия напрасны, — Кирилл хрипло засмеялся. — Даже святой водой меня брызгали, а я специально рычал. И они верили. Даже сестра. Хотя неудивительно. Она у них удалась. Святая из святых. Это я, походу, приёмный. — Я... Я не знаю, что сказать... Как так можно? Ты же их ребёнок. — Ничего говорить не надо. Я рассказал не для того, чтобы ты меня поддержал, — накрыл ладонью чужую руку и положил обратно ему на колени. — Так как тебе песни? Даня опустил взгляд на плеер. — Умеешь ты тему переводить, — протяжно выдохнул. — Что это за жанр? — Рок. Если конкретнее, то норвежский блэк-метал. — Так значит, ты тоже из «этих»? — показал на волосы, намекая на Влада. — Так вот. Ничего милого я от тебя не ожидал, но, как по мне, вокалист слишком часто орёт, будто резаная свинья. А так мне очень даже нравится, особенно гитара. Но я не особый ценитель музыки… Если бы было что-то поспокойнее, то думаю, что мне больше понравилось бы. — Его крики разве не передают боль и отчаяние? У Дани невольно пробежали мурашки по коже, вспоминая о наказаниях, которые испытывал Кирилл. — В твоих словах есть логика… Знаешь, а ты, оказывается, не такой жуткий и странный, как говорят другие. Да, у тебя есть свои тараканы в голове, но у кого их нет? — Рад, что твоё мнение обо мне изменилось, — слабо улыбнулся и прижался спиной к дереву, устревив теперь взор на небо. — Влад не такой плохой, как ты думаешь. Я его тоже не особо перевариваю, ибо сейчас он очень поменялся, но он раньше боролся за справедливость. — Пф, а сейчас почему перестал? Решил перейти на другую сторону дороги? Придурок. Кирилл засмеялся, повернув голову вбок. — Ты забавный, — хоть он и смеялся, всё равно глаза были стеклянными. — С ним можно найти общий язык. Если ты с ним подружишься, то поймёшь почему. — Да никогда в жизни! — обнял колени, поставив на них подбородок. — Говоришь так, как будто ты с ним дружил. Думаю, что теперь из-за него у тебя психические травмы на всю жизнь. От таких придурков спиться можно… Ладно, пора домой, солнце заходит. — Боишься призраков? Здесь никого, кроме алкашей, ночью нет. И то они не частые гости. — Я больше боюсь тебя, — натянуто улыбнулся. — Ты, конечно, извини меня за прямоту, но я слышал, как одноклассники обсуждали тебя. Говорили, что ты сатанист и всё такое. И меня это, мягко говоря, настораживает. Особенно учитывая то, куда ты меня привёл. Так что я всё ещё не могу доверять тебе на все сто процентов. Кирилл молча некоторое время просто смотрел на него, а после оскалил зубы и, накинув длинные волосы на лицо, вытянул руки, из-за чего был похож на кикимору. — Да, ты прав, — старался говорить пугающе хриплым голосом, растягивая слова. — Я сатанист и приношу детей в жертву. Сейчас я тебя съем, а то не ел три дня. Видишь свежую яму под деревом? Там я закопал труп младенца неделю назад. Беги, а то больше такой возможности не будет. — А-ха-ха, а ты попробуй меня догнать! И сорвался с места, и бросился к выходу с кладбища. Позади он отчётливо слышал быстрый топот и тяжёлое дыхание Кирилла, который не отставал ни на шаг. Адреналин ударил в голову, заставляя сердце биться ещё быстрее, а чувство преследования только подгоняло парня вперёд. Вылетев из лесного массива на обочину, брюнет едва не выскочил на проезжую часть, не глядя по сторонам. В тот же миг чьи-то руки резко обхватили его и дёрнули назад. Кирилл с силой прижал Даню к себе, удерживая на месте, и буквально через секунду мимо них на огромной скорости пронеслась машина, обдав обоих холодным воздухом. — Жить надоело? Хотя зачем я спрашиваю, конечно, да. Но, в отличие от тебя, водителю не нужны проблемы и психическая травма на всю жизнь. Так что если захочешь умереть, то выбирай менее травмирующий способ для окружающих. Даня замер в руках Кирилла, чувствуя, как по венам вместо крови разливается ледяной ужас. Грохот промчавшейся машины ещё стоял в ушах, а грудь ходила ходуном. Он судорожно вцепился в чужие предплечья, сминая ткань косухи, и почувствовал, как бьёт мелкая дрожь. — Ещё бы секунда... Спасибо… — Кстати, я тебя поймал, — клацнул зубами Кирилл и крепче сжал хрупкие плечи. — Готовься быть съеденным. — Смотри, мертвец восстал! Кирилл поддался и повернул голову в сторону кладбища. Этой секунды брюнету хватило: он ловко вывернулся из хватки, разрывая дистанцию. Оказавшись на безопасном расстоянии, Даня с вызывающей ухмылкой показал Кириллу средний палец и, дождавшись просвета в потоке машин, быстро перебежал на другую сторону трассы. — До завтра, сатанюга! Кирилл остался стоять на обочине. Он неподвижно смотрел вслед парню, пока тот окончательно не скрылся из виду за поворотом. Убедившись, что Даня в безопасности, длинноволосый медленно развернулся и, не спеша, побрёл обратно вглубь леса, возвращаясь в свой привычный «мир мёртвых»