Брошенные РЕДАКЦИЯ

Больничные будни тянулись бесконечно долго и однообразно. Белые стены, запах кварца, утренние уколы и звенящая тишина коридоров нагоняли бы на Даню беспросветную тоску, если бы не редкие, но яркие вспышки визитов. Влад прибегал почти каждый день, умудряясь проскакивать в палату даже вне часов посещения. Он приносил то дурацкие дешёвые комиксы, то яблоки, которые сам же по дороге и съедал, заставляя Даню тихо смеяться. Своим шумным присутствием длинноволосый напрочь сносил больничную атмосферу: садился прямо на подоконник, громко рассказывал дворовые новости и, несмотря на строгий запрет Миши, пару раз всё-таки пытался протащить в палату контрабандную газировку. А однажды днём, совершенно неожиданно, к нему заглянул Ян. Он всё ещё немного прихрамывал, а под кофтой угадывались очертания тугой повязки, но выглядел парень намного лучше. Они просидели в обнимку около часа, почти без слов. Яну не нужно было ничего объяснять — он как никто другой понимал, каково это — ломаться изнутри и собирать себя по кусочкам. Этот визит оставил после себя тёплое, щемящее чувство того, что Даня в этом мире совсем не один. Но по вечерам, когда коридоры пустели, а за окном сгущались сумерки, в палату неизменно приходил Михаил. Мужчина приносил домашнюю еду, чистые вещи и книги, но с каждым днём Даня замечал, как старшему тяжело даются эти визиты. Он будто таял на глазах, уходя в себя всё глубже. В один из таких вечеров Даня не выдержал. — Миш, ты выглядишь очень устало. Может, тебе лучше отдохнуть? — встревоженно спросил Даня, погладив его ладонь, лежащую на краю койки. — А то не хватает ещё, чтобы ты тоже в больницу попал, — попытался он пошутить, но тот никак не отреагировал. Вид у него был измученный: круги под глазами, болезненная кожа и общая усталость. — Мне уже лучше. Не переживай так сильно. Больше такого не повторится… Я обещаю! Прошло несколько долгих минут, наполненных лишь мерным тиканьем настенных часов и прерывистым дыханием. Миша сидел неподвижно, уставившись в одну точку на полу, и Дане на мгновение показалось, что его слова вообще остались неуслышанными. Но прежде чем мужчина наконец пошевелился, он со свистом выдохнул, словно принимая какое-то важнейшее решение. — Как ты отнесёшься к тому, если мы переедем? Даня замер, даже дышать перестал, боясь спугнуть этот момент. Смысл сказанного доходил до него медленно, но когда мозг наконец выхватил самую главную, самую невероятную суть этих слов, внутри всё буквально перевернулось от безумной, детской надежды. — Что? Куда? Мы будем жить вместе?! — воодушевленно вскрикнул он, резко подаваясь вперёд. Сонливость и слабость от седативных препаратов испарились в одну секунду, а в глазах, ещё мгновение назад полных тревоги, вспыхнул восторг. — Да… На время переедем жить в более маленькую квартиру. — П-правда? Это офигенная идея! Михаил помялся пару секунд и нерешительно добавил: — Но там же не будет библиотеки. Ты точно не против?.. — Какая разница? — тут же горячо перебил его Даня, отмахнувшись от этого сомнения, как от какой-то глупости. — Книги можно читать где угодно. Главное, что мы будем только вдвоем. Не придётся больше ходить по всем этим огромным холодным этажам и искать тебя часами. Не придётся вздрагивать от каждого шороха в пустых комнатах. Это же намного удобнее! И так я больше никогда, слышишь, вообще никогда не буду чувствовать себя одиноко. Эти слова, сказанные с такой безграничной, слепой подростковой преданностью, кажется, окончательно пробили глухую стену мишиной усталости. Лицо мужчины смягчилось, разгладились складки у губ. Он улыбнулся и ласково потрепал мальчишку по растрёпанным волосам со словами: — Я как раз уже нашёл подходящий вариант. — Спасибо большое, — у Дани от резко нахлынувшего облегчения и подступивших к горлу слёз задрожал подбородок. Он рванулся вперёд и крепко обнял его за шею, утыкаясь носом в жёсткую ткань пиджака, пахнущую табаком. — Хочу уже поскорее увидеть наш новый дом. Михаил аккуратно приобнял его в ответ. Выписка прошла на удивление быстро. Уже через несколько дней Даня оставил позади постылые больничные стены. Миша погрузил их немногочисленные вещи в машину, и они отправились навстречу своей новой, ещё неизведанной жизни. Дом оказался стандартной многоэтажкой в тихом спальном районе. Вокруг царила морозная зима, и холодный колючий ветер заставлял Даню сильнее кутаться в воротник куртки, но внутри, вопреки погоде, теплилось ожидание чего-то хорошего. Добираться на девятый этаж на лифте было весело и быстро, но из-за внезапно нахлынувших тревожных мыслей Даня твёрдо решил больше никогда им не пользоваться. В замкнутом пространстве кабины, пахнущей чужим куревом и сыростью, его накрыло глухой паникой: «Вдруг застряну… А вдруг землетрясение начнётся?!.. Или вообще старый дед будет ко мне приставать!» — эти страшные мысли наперебой лезли в голову, заставляя сердце колотиться где-то в горле. И когда железная преграда наконец-то открылась, он шустро выскочил на лестничную площадку, жадно глотая прохладный воздух. — Страшно? — саркастично спросил Миша, но в его голосе не было злости. Тяжело вздохнув, он аккуратно поставил около мальчишки несколько коробок с вещами, а после вставил ключ в дверную скважину. — Как думаешь, что тебя ждёт внутри? — Открывай уже, я не могу ждать! — с нетерпением стоял рядом Даня, переминаясь с ноги на ногу от бьющего через край волнения. И как только дверь открылась, то сразу же, едва не свив мужчину с ног, ворвался в коридор. Остановился посреди прихожей, огляделся, и у него перехватило дыхание: — Вааау, как здесь круто! В нос ударил чистый, свежий запах моющего средства и лимона — Миша явно провёл здесь не один час, отмывая каждый угол к его приезду. За окнами квартиры расстилался унылый, заваленный сугробами февральский пейзаж, но внутри всё казалось удивительно светлым и уютным. Даня, не став даже снимать обувь, принялся исследовать «достопримечательности», тыкая пальцем во все предметы и до сих пор не веря, что это происходит на самом деле. Он заглянул в кухню, восторженно охнул, рассматривая санузел, где стиральная машинка стояла на своём законном месте, а не где-то в подвале. Никогда раньше Миша не видел Даниила настолько счастливым. Его улыбка заставила самого мужчину невольно улыбнуться и почувствовать глубокое тепло в груди. — Рад, что тебе понравил… — не успел Миша договорить, как младший снова потащил его куда-то. Теперь они стояли посреди небольшой комнаты. — Вот сюда я поставлю аквариум, сюда — свои книги. Ещё хочу картину повесить! Большую такую, красивую! Сам нарисую. — Хозяйничаешь уже, — хрипло посмеялся Михаил, присаживаясь на край постели. Ноги пульсировали от усталости после таскания тяжестей, но это не могло испортить цветущую ауру, нависшую над ними. — Теперь будешь звать друзей в гости. Соседи здесь вроде хорошие. Может, даже с кем-то подружишься. Даня бегал по квартире, словно обезьяна, которую только что выпустили из зоопарка. А когда силы внезапно, как это всегда бывает после вспышки адреналина, начисто покинули его, то он с грохотом упал на кровать, уткнувшись лицом в подушку. Глубоко вдохнув всей грудью запах свежевыстиранного постельного белья, он резко перевернулся и навалился на дворецкого с объятиями, крепко обхватив его руками за шею. Михаил от неожиданности слегка качнулся назад, но против не был, лишь бережно придержал мальчика за спину. — Мы будем спать на одной кровати? От такого прямолинейного вопроса Михаил нервно закашлял, а его лицо на мгновение залилось краской. — Конечно же нет. Здесь две комнаты, — не сразу ответил он, растерянно вытирая губы тыльной стороной ладони. — Или ты хотел вместе?.. Если хочешь, то… Но это будет неправильно… — Дурак ты! — густо покраснел Даня, сильнее уткнувшись лицом в его плечо, чтобы скрыть смущение. — Просто спросил… Внезапно парень затих. Радостное возбуждение сошло на нет, оставив после себя привычную тревогу. И его плечи заметно напряглись. — Что-то тревожит? — тихо спросил Михаил, мгновенно уловив смену его настроения. — Угу… что Юля сказала? Мы… мы же тут надолго? — Слишком много вопросов, давай по порядку, — Михаил улыбнулся, начав гладить его по волосам. — Я посчитал, что здесь тебе будет легче прийти в нормальную норму. Не будет лишних воспоминаний, и смена обстановки пойдёт на пользу. Что насчёт Юлии… Она не была против. Сказала мне делать так, как посчитаю нужным, лишь бы не создавал проблем. Думаю, она была даже рада, что ты переехал. — Тц, всё равно все проблемы расхлебываешь ты, а ей до этого нет никакого дела, — горько пробормотал Даня. — Не хочу её никогда больше видеть. Она точно такая же, как воспитательницы в детдоме: коварная и злая. Только делает вид, что ей не всё равно, а сама была бы не против, если бы я вообще сдох. — Не говори так! — Только не надо её защищать, я же не тупой. Михаил сильнее прижал к себе маленькое тельце, словно пытался закрыть его от всего пережитого ужаса. — Даже если это так, то не говорите такие страшные слова. — Как скажешь, — после нескольких минут молчания заявил Даня, чуть отстранившись и заглядывая мужчине в глаза: — Хочу, чтобы у тебя появилась жена, и мы жили все вместе, а эту старую мымру вычеркнем из нашей жизни. Ты будешь ходить на другую работу, и всё у нас будет хорошо. Сердце Миши быстрее заколотилось. Он в этот момент даже забыл, как дышать и говорить, и только вопрос о наличии девушки привёл его в чувства. — У меня никого нет, — на автомате ответил тот. — Почему? Ты уже дед, а семья у тебя так и не появилась. Да, ты красивый, но, блин, года идут, а ты не молодеешь. — Этот дед тебя сейчас до смерти защекочет, — угрожающе приставил пальцы к подмышкам, однако делать ничего не стал. — Моя семья — это ты. Сейчас мне хорошо как никогда. Даже если я буду всю жизнь одинок — плевать. Счастье ведь не в колечке на пальце. Любовь когда-то сама придёт. Я никогда не стремился к этому. — Тебе даже никто не нравится? — Никто. — А ты кому-то? — У меня даже друзей нет. — Вот как, понятно… — Даня на секунду задумался, накручивая на палец шнурок от своей толстовки. — Но если у тебя вдруг появится жена, то хочу братика… Или сестрёнку! Можно обоих. — Ты же не любишь детей, — засмеялся Михаил, вызвав у него густой румянец. — Да, не люблю… Но своих полюбил бы! Наверное… — Ещё одного капризного ребёнка я не выдержу. — Кто тут капризный?! — Кто-то, — тихо усмехнулся Миша и нежно потрепал его по голове, а после направился на кухню. — Что хочешь на ужин? — Порцию таблеток. Михаил замер в дверном проеме, и улыбка мгновенно сползла с его лица. Прозвучавшая в полной тишине фраза Дани, сказанная совершенно обыденным, спокойным тоном, разом напомнила о том, что, несмотря на новую квартиру, их прошлое всё ещё стояло у них за спиной. — Да я же шучу. Не делай такую кислую мину! — крикнул Даня и дал ему лёгкий поджопник ногой, чтобы быстрее шел готовить ужин. А Миша лишь тихо качнул головой и скрылся в коридоре. Оставшись один, подросток бодро взялся за обустраивание своего маленького мирка. Это занятие увлекло его с головой, заставив напрочь забыться. Он двигался быстро, почти порхал по комнате, раскладывая всё строго по своим местам. Спустя меньше часа всё было готово. Книжки стояли ровным рядком на полочках — от самых толстых до небольших сборников, которые он любил перелистывать перед сном. В шкафчике на тремпелях аккуратно висела одежда, рассортированная по цветам, а на самом видном месте, прямо по центру застеленной кровати, уселась Нала, преданно охраняя подушку. Даня удовлетворённо окинул взглядом плоды своих трудов и как раз в этот момент услышал доносившийся из кухни дразнящий запах жареной картошки с луком. — Даня, еда готова, мой руки и приходи на кухню, — донёсся из коридора голос Михаила. Дважды повторять не пришлось. Мальчишка пулей выскочил из комнаты, на ходу заскочил в ванную и уже через минуту сидел на стуле, нетерпеливо постукивая пятками по ножкам. На столе дымились две тарелки с сытным домашним ужином, а рядом стояла нарезка из свежих овощей. Даня вооружился вилкой и тут же отправил в рот первый кусочек. — М-м-м, безумно вкусно! В больнице кормили какой-то безвкусной жижей. — Рад, что тебе нравится, — Миша сел напротив, устало, но мягко улыбаясь. — Ешь, не торопись. За ужином они разговаривали о самых простых, приземлённых вещах, которые помогали окончательно укорениться в этой новой реальности. Михаил неторопливо рассказывал о том, где здесь находится ближайший продуктовый магазин, в какой день недели приезжает фермерский рынок и по какой дороге Дане будет удобнее всего ходить в школу после окончания больничного. Подросток внимательно слушал, иногда вставляя свои комментарии, расспрашивая про соседей и про то, можно ли будет весной посадить что-то в горшках. Когда с едой было покончено, Даня вызвался сам помыть тарелки, демонстрируя свою крайнюю самостоятельность. Михаил спорить не стал, лишь тепло поблагодарил его. — Ну ладно, хозяин, — Миша поднялся из-за стола и потянулся, отчего в его уставшей спине что-то негромко хрустнуло. — Раз ты со своим гнездом закончил, пойду и я займусь делом. — Иди, иди, дед, отдохни, — хмыкнул Даня, включая воду. Михаил лишь хрипло посмеялся в ответ, потрепал мальчишку по плечу и ушёл в соседнюю комнату. Он закрыл за собой дверь и на мгновение просто прислонился к ней спиной, прикрыв глаза. Ему было чуть за тридцать, но чувствовал он себя сейчас действительно стариком. Каждая мышца гудела после целого дня перетаскивания коробок на девятый этаж, но физическая боль была ничем по сравнению с той глухой тревогой, которая забилась в голову, стоило ему остаться наедине со своими мыслями. Мужчина прошёл вглубь комнаты, присел на корточки перед самой большой сумкой и принялся доставать вещи. Сквозь закрытую дверь доносился приглушённый шум струящейся воды и негромкий стук тарелок — Даня прилежно мыл посуду. И эта обыденная картина домашнего уюта сейчас казалась ему чем-то невероятным, но вместе с тем безумно пугающим. Перед глазами невольно встала недавняя сцена, когда Даня холодно попросил на ужин «порцию таблеток». Обычная шутка, но Миша слишком хорошо помнил бледные больничные стены, бесконечные капельницы и тот дикий ужас в зелёных глазах, когда тот бредил во сне. Миша тяжело вздохнул, выпрямляясь и принимаясь аккуратно раскладывать свои свитера на полку старого шкафа. С уходом от Юлии он потерял не просто место дворецкого, он потерял стабильность. И сейчас, в этой тишине, его по-настоящему накрыл страх за их будущее. Финансовый вопрос стоял ребром, и от мыслей о деньгах у Миши начинала болеть голова. Накоплений у него было не так много — всё-таки зарплата у Юлии была хорошей, но и расходы в последнее время оказались огромными. Аренда этой квартиры сожрала приличную сумму за первый и последний месяц. А дальше? Каждый месяц нужно отдавать фиксированную плату хозяйке, без задержек, иначе их просто выставят на улицу. Плюс коммуналка, которая зимой всегда бьёт по карману. А ведь Дане нужны лекарства. Те рецепты, которые выписал врач в больнице, стоили каких-то сумасшедших денег, и экономить на ментальном здоровье мальчика Миша не имел права. Если прервать курс, всё может стать только хуже. А ведь Даню нужно ещё и кормить. Парень растёт, ему нужно нормальное, сытное питание, мясо, овощи, фрукты, а не только пустые макароны. Скоро закончится больничный, Дане нужно будет возвращаться в школу — значит, понадобятся новые вещи, канцелярия, карманные деньги, чтобы он не чувствовал себя обделённым среди сверстников. «Хватит ли мне того, что есть, хотя бы на пару месяцев? — Миша судорожно подсчитывал в уме цифры, и результат его совсем не радовал. — С трудом. Очень с трудом» Он достал из сумки спальное бельё, а в голове крутился один и тот же вопрос: где искать деньги? Прежняя работа дворецкого давала полное обеспечение, но здесь, в обычном спальном районе, такие вакансии не валяются на дороге. Да и оставлять Даню одного на весь день теперь не мог — ему нужен присмотр, нужно, чтобы кто-то был рядом, когда накатывают панические атаки. Значит, нужна работа со свободным графиком или хотя бы недалеко отсюда. Михаил стал перебирать в уме варианты. С его опытом в кулинарии и пониманием того, как устроена кухня, можно попробовать устроиться поваром в местное кафе или ресторанчик поблизости. Но там смены по двенадцать часов, спина просто отвалится, да и платить новичку без диплома шеф-повара сразу много не станут. «Можно пойти на склады, — рассуждал Миша, заправляя простыню под матрас. — Физически тяжело, зато платят посменно. Или заняться ремонтом техники? В кухонном оборудовании и механике я разбираюсь неплохо, может, давать частные объявления? Чинить людям холодильники, плиты, стиральные машины на дому... Это приносило бы быстрые деньги, и график можно подстраивать под себя». Мысль о подработках по ремонту немного успокоила его, но следом пришла новая волна тревоги. А если Юлия передумает? Если она решит заявить на него в полицию за то, что он забрал её родственника? Как он будет тогда доказывать, что действовал исключительно в интересах ребёнка, которого доводили до сумасшествия? У него самого ведь нет никаких официальных прав на Даню. Он просто слуга, который взял на себя слишком много. От этих мыслей у Михаила перехватило дыхание. Он подошёл к окну, опёрся лбом о холодное стекло и уставился в темноту двора. Ему было по-настоящему страшно. Справится ли он вообще? Имел ли он право разрушать ту, пусть и уродливую, но стабильную жизнь Дани, чтобы притащить его в эту серую съёмную девятиэтажку? Шум воды на кухне прекратился. Послышался негромкий стук двери — Даня ушёл к себе в комнату. Михаил ещё минуту постоял у окна, заставляя себя успокоиться и прогнать панику. Нужно решать проблемы по мере их поступления. Завтра он купит газету с объявлениями, залезет на сайты вакансий, начнёт искать любые варианты заработка. Главное — Даня сейчас сыт, спокоен и находится в безопасности. Михаил выключил в комнате свет, опустился на постель, даже не став толком раздеваться — лишь сбросил тапочки и остался в мягких домашних штанах и футболке. Лёг на спину, он вытянул гудящие ноги и уставился в глухую темноту потолка. По всем законам логики, после такого сумасшедшего дня и всех тех страшных мыслей, он не должен был уснуть, но вырубился практически сразу, провалившись в глубокий сон без сновидений.