Брошенные РЕДАКЦИЯ

Ян с самого начала не мог найти себе места после того, как узнал, что Даня оказался в приюте. Его мысли были полны тревоги, а сердце разрывалось от беспомощности. Каждый вечер он сидел у окна, сжимая в руках телефон, но не находил в себе сил позвонить Владу, боясь услышать что-то ещё более тяжёлое. Коля замечал это. Ян всё чаще замыкался в себе, отводил глаза, если речь заходила о Дане, и коротко отвечал на вопросы. — Я не знаю, как он там… Я не могу ничего сделать, — однажды пробормотал Ян, когда Коля спросил, почему тот снова не ел ужин. Коля, как мог, старался его поддерживать. Он находил слова, шутил, вытаскивал на прогулки, но понимал: пока Даня не вернётся, Ян не сможет успокоиться. Как будто этого было мало, на Яна начала давить мать. Она говорила о том, что денег не хватает, что нужно помогать бабушке, которая недавно слегла. Её голос был напряжённым, иногда почти истеричным. — Твоей сестре нужно покупать одежду, ты понимаешь? Ты взрослый, не будь эгоистом! Ян слушал её, глядя в пол, чувствуя, как внутри него нарастает тяжесть. Он не знал, как всё это решить, но молчал, сжимая руки в кулаки. — Я работаю на двух работах, а ты даже помочь не можешь! В такие моменты проще было соглашаться, чем пытаться спорить. Однажды вечером Ян сидел у себя в комнате, обдумывая всё, что происходит. Его взгляд упал на копилку, стоявшую на полке. Это была небольшая стеклянная банка, куда он долго собирал деньги — на поездку, на мечту, на что-то светлое. Он долго смотрел на неё, а потом резко встал, схватил её и бросил на пол. Раздался громкий звон, осколки разлетелись по полу, а монеты рассыпались в разные стороны. Ян упал на колени, начал собирать их руками, его глаза наполнились слезами. — Это поможет… Это хотя бы чуть-чуть поможет Мише и Дане, — прошептал он сам себе. В этот момент в комнату вошёл Коля. Увидев, как Ян собирает монеты среди осколков, он замер на мгновение, а затем поспешил к нему. — Что ты делаешь? — спросил, садясь рядом. — Я не могу просто сидеть! Эти деньги… Они хотя бы что-то значат! Я хочу помочь Мише, хочу, чтобы Даня вернулся… Я больше не могу ничего не делать! Коля аккуратно взял его за руки, остановив. — Хватит, милый. Успокойся, пожалуйста, — мягко сказал Коля, глядя ему прямо в глаза. Ян замер, а потом его плечи опустились. Он спрятал лицо в плече напротив, его тихие рыдания заполнили комнату. — Ты на меня положись, слышишь? Я же говорил тебе, что тебе не надо ни чём переживать. Я всё решу. Я поговорю с твоей матерью, помогу с деньгами. И Мише тоже помогу. Всё это пройдёт. Мы вместе со всем справимся. Доверься мне. Ему хотелось верить этим словам, хотя внутри всё ещё царила буря. Коля аккуратно усадил Яна на край кровати. Рядом примостился маленький котёнок, который тут же прижался, потираясь мордочкой о ляжку. Его тихое урчание будто пыталось успокоить атмосферу, заставляя Яна улыбнуться, хоть и через силу. Тем временем Коля, нахмурившись, принялся убирать осколки с пола.

***

Владик уже давно решил, что просто сидеть сложа руки — не его стиль. Он понимал, что ситуация с Даней требует не только моральной поддержки, но и реальных действий. Поэтому он начал искать подработки, хватаясь за каждую возможность. Он разгружал товары в магазине, раздавал листовки на улице, помогал на строительных площадках и даже мыл машины. Ему было всё равно, насколько тяжёлой была работа, если она приносила деньги. Каждый вечер Владик приходил в подвал вымотанным, с усталыми руками и ногами, но в его голове был только один мотиватор: он должен сделать всё возможное, чтобы помочь. Однажды, Владик решился поговорить с организатором клуба. Он объяснил ситуацию, не скрывая ничего. — Есть свободное место? Мы хотим собрать деньги и я обещаю, что если мы наберём хорошую сумму, большая её часть отдам тебе. Мужчина внимательно выслушал и увидев в глазах искренность и решимость, кивнул. — Ты никогда меня не обманывал и не подводил. Я дам тебе возможность. Только вложитесь по полной. Когда Владик рассказал об этом парням, никто не возражал. Они стали чаще репетировать, оттачивая каждую ноту и каждые слова песен. После очередной репетиции, парни прежде чем уйти по домам, протянули конверт. «Это чё? — первое что вылетело из рта. Внутри была суммм. На вид немного, но для Владика это значило гораздо больше. — Да ну нахёр…» Последнее что сказал прежде чем крепко обнять друзей. Даже Вадим хоть и не любил обниматься и проявлять эмоции обнял его в ответ.

***

Владик чувствовал, как его сердце бешено колотилось в груди, пока он настраивал гитару. Когда на сцену вышла их группа, зал встретил их аплодисментами. Владик взял микрофон, и его голос прозвучал твёрдо: «Спасибо, что пришли. Этот концерт для нас больше, чем просто музыка. Мы играем ради того, чтобы помочь тем, кто нам дорог. Каждое ваше пожертвование пойдёт на его поддержку. Спасибо вам за вашу доброту». Музыка заполнила зал. Владик, несмотря на усталость, выкладывался на полную. Его голос был полон эмоций, а гитара звучала так, будто в каждую ноту он вкладывал частичку своей души. В этот вечер на сцене была не просто музыка. Это была история о дружбе, о борьбе, о том, что даже в самые тёмные времена можно найти свет. Когда концерт закончился, ребята подошли к организатору. Он улыбнулся, передавая им коробку с деньгами, собранными зрителями. — Неплохая сумма, — сказал он. — Вы молодцы. Забирай всё, что есть. Владик еле сдержался, чтобы не обнять его, как Вадим остановил, схватив за локоть. *** На полпути домой Владик неожиданно остановился и взглянул в другую сторону. Его взгляд потяжелел, но он шагнул туда, где когда-то поклялся больше не появляться. Он пришёл домой, осторожно закрыв за собой дверь. Воздух был пропитан ароматом чего-то тёплого и домашнего — на кухне готовила мать. Из гостиной доносился шелест страниц — отец, как обычно, читал книгу, устроившись на диване. Парень замер в прихожей, чувствуя, как сердце гулко стучит в груди. — Сынок? — услышал удивлённый голос матери, выглянувшей из кухни. Она вытерла руки о фартук, её лицо выражало смесь удивления и радости и она тут же обняла его. Отец же оторвав взгляд от книги, взглянул поверх очков и отстранённо спросил: «Ты что-то хочешь?» Владик стоял на месте, не зная, с чего начать. Его ноги будто приросли к полу, а в груди закипали эмоции. Он вдохнул, выдохнул, потом шагнул в гостиную. — Нам нужно поговорить, — сказал, стараясь держать голос ровным. Отец положил книгу на столик и сел ровно, скрестив руки на груди. — Говори. Мать замерла в дверях, наблюдая за ними. Владик глубоко вдохнул. Каждое слово давалось с трудом, но он знал, что другого пути нет. — Мне нужна твоя помощь, — наконец выдавил. — Даня… Он… — Уходи. Я не желаю ничего слышать о нём. Влад замер, уставившись на него. Его челюсть сжалась, а на лбу выступили вены. Ему захотелось ударить его головой об стенку, но он сдержался. Отец смотрел на него внимательно, его лицо оставалось непроницаемым. И тогда Владик сделал то, чего не ожидал от себя сам. Он опустился на колени. Глухой стук раздался в тишине. — Пожалуйста… — прошептал он, глядя в пол, чувствуя, как всё внутри кричит от унижения и боли. — Пожалуйста, помоги. Я больше ничего не могу сделать. Я не прощу себе, если не смогу помочь. Мать ахнула, поднеся руку к лицу, но не решилась подойти ближе. Отец медленно выдохнул, убрав очки и отложив их на столик. — Ты хочешь, чтобы я помог? — в его голосе впервые прозвучало что-то большее, чем холод. — Да. Мужчина молчал, пристально глядя на Влада. Это молчание казалось невыносимым, каждое мгновение тянулось, словно целая вечность. Влад опустил голову, ощущая, как гордость ломается под тяжестью ситуации. Никогда он не думал, что придётся просить помощи у человека, который так далёк от него. «Разве я мог представить, что любовь заставит меня так прогнуться?» — мелькнула мысль. Ответ пришёл незамедлительно: «Да!» Он сделает всё, чтобы Даня вернулся, потому что по-другому он просто не сможет. Но тишина продолжала висеть в воздухе, и Влад вдруг осознал, что его усилия, возможно, были напрасны. Боль от этого удара накрыла его, как волна, и в груди всё сжалось. Как ни старался он достучаться, отец, кажется, просто не слышал его. Хотелось выть от беспомощности, но он сдерживался, не давая слезам сорваться. Поднявшись на ноги и не поднимая взгляда длинноволосый развернулся уйти. Он увидел заплаканные глаза матери и ему стало противно от самого себя. — Я… Сделал всё, что мог: работал, организовал концерт, собрал деньги с друзьями. Блять, им не плевать на меня. Они видят в каком я состоянии! А ты… А тебе как обычно плевать. Мне стыдно, что у меня такой отец как ты. Собственный сын пришёл к тебе за помощью, встал на колени, умоляет о помощи. Да я блять хочу любви твоей, ты этого не понимаешь?! — Что ты сделал, чтобы я любил тебя?! — вспылил мужчина, поднимаясь с кресла. Эти слова так больно кольнули, что Влада начало трусить и он набросился на него с кулаками. — Я говорил тебе не просить у меня ничего. Говорил или нет?! — продолжил, держа кулаки парня. — Я не для себя прошу! Ты эгоистичный кусок дерьма. Я тебя ненавижу. Понял?! Ненавижу! Когда ты сдохнешь, я не приду к тебе на похороны. Влад резко толкнул его, и тот рухнул на диван. В его глазах бушевала буря — злость, боль и отчаяние смешались в один невыносимый коктейль. Не сказав ни слова, он развернулся, и с громким хлопком дверь захлопнулась за ним, оставляя после себя тягучее эхо. Его шаги гулко отдавались в подъезде, пока слёзы не застилали глаз, и он не побежал, пытаясь убежать от этого чувства удушающей безысходности. Парень бежал, не разбирая дороги, пока каждое дыхание не начало обжигать лёгкие, а ноги не подкосились от усталости. Он резко остановился, его тело сотрясала ярость, смешанная с беспомощностью. Мир перед глазами расплывался от слёз, но это только злило его сильнее. Влад заорал, так громко и отчаянно, что его крик будто резанул ночную тишину. Он пнул мусорный бак, потом ветку дерева, а затем что-то ещё, что попалось под ноги. Но удары и крик не приносили облегчения. Эмоции продолжали душить его, будто тяжёлый груз на груди. Влад сполз по стенку, едва удерживаясь, чтобы не рухнуть на землю, и сжал свои волосы, как будто хотел вырвать эту боль из головы. Его плечи дрожали, а слёзы текли ручьями, обжигая кожу. Он не мог больше кричать — в горле пересохло, а в душе царил ураган. В эту минуту он чувствовал себя раздавленным, сломленным, таким маленьким в огромном, равнодушном мире. Дрожащими руками он достал сигарету, долго пытался зажечь её, несколько раз выронив зажигалку. Наконец огонёк вспыхнул, и Влад глубоко затянулся, чувствуя, как горький дым обжигает лёгкие, но никак не притупляет ту боль, что рвёт его изнутри. Он выдохнул, смотря на огоньки вдалеке, но его взгляд был пустым, словно он сам уже давно отсутствовал в этом мире. Через некоторое время Влад нашёл ближайший магазин и, пошатываясь, вышел оттуда с бутылкой дешёвого алкоголя. Он открутил крышку прямо на улице, даже не удосужившись дойти до дома или хотя бы спрятаться от прохожих. Горькая жидкость сжигала горло, но он пил большими глотками, пытаясь затушить внутри ту боль, которая казалась бесконечной. Он бродил по тёмным улицам, то и дело спотыкаясь, пока не оказался на какой-то лавке в заброшенном сквере. Влад пил уже без остановки, пока мир вокруг не начал плавиться и кружиться. Его разум был мутным, и все казалось расплывчатым, но пустота внутри только росла. Он смотрел на звёзды, которые еле пробивались сквозь городской смог, и впервые в жизни почувствовал себя абсолютно ненужным. Не в силах больше выносить одиночество, Влад достал телефон. Его пальцы дрожали так сильно, что он едва не уронил его. В списке контактов всё расплывалось, и он нажал на первый попавшийся номер, даже не глядя. Телефон звонил долго, каждый гудок отдавался эхом в его пьяном сознании. Он почти отчаялся, когда, наконец, на другом конце кто-то ответил: «Влад… Ты… Должен быть сильным. Не будь как я» Он прищурился, всматриваясь в экран телефона. Имя «Кирилл» мигнуло перед глазами, но через секунду стало ясно — это был «Гопник-пидор». На том конце проворчали со злостью: «Ты видел время? Нахуй мне звонишь?» — Я… Я… — Что «я»? Головка от хуя. Ты вообще где? — Я… Ты кто?.. — Ты обкурился? Я спрашиваю ты где, мать твою? — говорил и на фоне слышались проезжающие машины. — Блять скажи где ты! Какого хера звонишь и мелешь чепуху?! — Я?.. Я не знаю… Где я… Владик приоткрыл глаза и заметил, что находится в какой-то пыльной комнате. Всё вокруг было мрачным, холодным, а воздух пах сыростью. Он не помнил, как оказался здесь. На другом конце телефона Коля пытался вытянуть хоть какую-то информацию, но слышал только: «Темно… Бетон… Окно…» Тишина в заброшке была густой, почти осязаемой. Казалось, что каждый шорох, каждый вздох звучат громче, чем обычно, но они поглощались бескрайними бетонными стенами. В воздухе висела пыль, а запах старости и сырости заполнил всё вокруг. В этом мрачном месте время как будто замерло, не существовало ни света, ни жизни. Лишь изредка до ушей доносился шорох мышей или лёгкое потрескивание древесины, что напоминало о том, что здесь когда-то было движение. — Влад! Ты где, твою мать?! Скажи хоть что-то! Ты там сдох?! Коля ворвался в очередную комнату тяжело дыща. Он увидел Влада, лежавшего на полу и раздражённо толкнул его в плечо, повернув на спину, проверяя есть ли дыхание и бьется ли сердце. — Очнись, эй, очнись! Эй, если ты сдохнёшь, то сначала Даня умрет от горя, а потом это выльется на Яна, так что не подыхай! Понял?! Коля поднял его. Влад окинул голову и руки назад. который откинул голову назад. — Блять, кто бы мог подумать, что я буду переживать за такого петуха как ты… — раздражённо прорычал. «Отец…» — проскулил и снова заревел. Коля остановился с ним на руках и некоторое время смотрел на пространство перед собой, а после опустил взгляд на Влада. Он ощутил его боль, ведь у них была одинаковая ситуация.

***

Коля нашёл в карманах Влада ключи от подвала и открыл железную дверь, затем отнёс его на диван, на который небрежно бросил. Он протяжно выдохнул, думая, что ему делать, но он пришёл решение остаться. Парень сел на диван, Влад положил свои ноги ему на колени, которые сначала хотел спихнуть, но в последний момент положил ладони на икры. — Блять, я об этом пожалею, но… Мне жаль, что я стал уёбком. Мне жаль, что мы перестали дружить. Мне жаль… Прости… Мне нужно было ценить такого друга, как ты. Коля смотрел на него с каким-то странным чувством. Он мог бы сказать, что это раздражение, но что-то в этом беспомощном виде Влада вызывало нечто большее — тень жалости, возможно, даже усталой заботы. — Забудь о своём предке. Так будет проще, — грустно засмеялся. — Как ты мне говорил… Когда они были ещё детьми, мир казался проще. Дружба между ними была прочной, как верёвка, завязанная в узлы. В тот день Коля пришёл с очередными синяками на лице и с опухшими губами. Его отец снова устроил сцены — за любую ерунду, за пустяковое недовольство. На улице стояла туманная прохлада, когда Коля пришёл к Владу, пряча лицо в воротнике куртки. Влад был во дворе, играя с палкой. Он сразу заметил, что что-то не так. Без слов Коля подошёл, опустив голову. Его взгляд был потухшим, как у того, кто вновь научился закрываться от боли, но не мог скрыть её. «Что опять?» — Влад не мог не спросить. Но он знал ответ до того, как Коля выдохнул и неохотно сказал: «Ничего, нормально». На губах дрожала какая-то невыраженная боль, но он не хотел открываться. Влад посмотрел на него, крепко сжал плечо и повёл в сторону старого заброшенного дома, в укромное место, где они всегда могли быть только друг с другом. — Слушай, если он опять тебя бьёт, просто… Забей на него, — сказал с таким спокойствием, что оно звучало как приказ. — Ты не должен его бояться. Тебе не нужно терпеть это! Я с тобой, Коля. И если нужно, я буду рядом, но ты не должен считать, что он может так с тобой обращаться. Он не прав! Он пиздец как не прав. Коля молча слушал. Он мог бы ответить, что не может поступить так, что это его отец, и что у него не было другого выхода. Но он молчал. Он знал, что Влад был прав. — Ты не один, понял? Ты заслуживаешь лучшего. И если кто-то причиняет тебе боль, пусть этот кто-то уйдёт из твоей жизни. Ты заслуживаешь быть счастливым. И я его отпиздю. Ну, если сил хватит. Коля, глядя в его глаза, чувствовал, как изнутри что-то начинает подниматься — какое-то слабое ощущение надежды. Это было не что-то громкое и явное, но оно стало теплом, которое растапливало его осколки. Он кивнул, и в его взгляде впервые после многих дней появился огонёк. «Спасибо,» — сказал тихо, и в этом было больше, чем просто слова благодарности. Это было признанием того, что этот момент был для него важным — моментом, когда он почувствовал, что не один в мире, и что рядом был тот, кто видел его насквозь. Когда их дружба окончательно разрушилась, это было похоже на тихую бурю, что накапливалась внутри, пока однажды не разразилась. Всё начиналось так просто, с маленьких различий, которые сначала казались незначительными, но со временем становились непреодолимыми пропастями между ними. Влад и Коля росли и менялись, но каждый из них по-своему. Влад, с его неугомонным желанием быть собой, с любовью к музыке и стилю панков, всё больше уходил в свою реальность. Его сердце билось в такт тяжелым аккордам и крикливым вокалам, а мир, который он себе строил, был наполнен бунтом и независимостью. Он создавал свою группу, писал тексты, занимался музыкой — и каждый день для него был новым шагом к мечте. А Коля… Он пошёл другим путём. С каждым годом его стиль становился всё грубее, а поведение — агрессивнее. Он подружился с теми, кто не искал выхода в искусстве, а в жизни — лишь пути через насилие и угрозы. Всё, что его интересовало, это как показать свою силу, как выделиться. Он стал частью уличной культуры, гордясь тем, что сумел выжить среди тех, кто не знал, что такое доброта или искренность. И его отношение к Владу менялось. Однажды Коля посмеялся над тем, что Влад хотел создать свою группу, издевался над его мечтами и всей этой «панковской ерундой». Он стал говорить пацанам, что Владику не хватает реальной жизни, что он плывёт по течению, надеясь на какие-то пустые мечты. Коля не видел ценности в том, что Влад делал, и с каждым таким разговором растягивался тонкий, но прочный канат, который когда-то связывал их. Всё это дошло до отца Влада. Он всегда был строгим и требовательным, и когда узнал, что его сын мечтает о рок-группе, да ещё и дружил с Колей, это стало последней каплей. Для него это было не просто бунтом, а опасностью для репутации и порядка в семье. Он не мог и не хотел допустить, чтобы его сын впал в такую среду. Это было как удар молнии. Влад почувствовал, как земля уходит из-под ног, когда отец в лицо ему сказал, что его мечты — это глупости. Влад больше не мог смотреть в глаза Коле, потому что именно этот человек стал причиной того, что он потерял все: и доверие отца, и свою свободу, и свою веру в то, что когда-то между ними была настоящая дружба. Этот момент стал концом их отношений, потому что он почувствовал, что между ними возникла стена, которую нельзя было больше разрушить. Влада замычал, открывая сонные глаза и первым делом посмотрел на Колю. — Спасибо… Что ты рядом… Уёбок… Я тебя ненавижу… — лениво заполз на его колени и посмотрел прямо в глаза сонно да пьяно. — Из-за тебя… Из-за тебя… Всё из-за тебя… Зачем ты так поступил? Почему ты предал меня? Почему… Коля протяжно выдохнул, не зная что сказать. Он смотрел в глаза напротив, не в силах что-то сказать, он словно мигом забыл все слова. Парень снял с себя спортивку и положил на чужие плечи, немного сжав. — Я боялся что ты… Оставишь меня… Прости. — С хуяли? — Что?.. — С хуяли я тебя оставлю? — Я не говорю сейчас… Я… Не успел он что-то еще сказать, как Влад сжал его щеки: «Ты дебил. Я думал ты меня поддержишь! Я делился с тобой всем, что у меня было внутри. Я хотел чтобы ты стал моим миром! Но ты ничего не понял… Ты не понял мою философию! Ты променял меня на отбросов… Я надеялся, что хотя бы мой лучший друг меня поймёт…» Коля почувствовал, как сердце сжалось. Он не ожидал, что всё будет так болезненно. Его глаза метались между тем, что говорил Влад, и тем, что он сам чувствовал. Эти слова ударили как молния — именно так, как он боялся. Влад, его лучший друг, тот, с кем он пережил столько, был на грани разрыва. Он почувствовал себя как предатель, как человек, который не понял того, что значило для Влада быть рядом. Коля резко обнял его, сдавливая словно тиски, и Влад через силу прохрипел: «Но я всё ещё могу на тебя положиться… Где ты меня вообще нашёл? На помойке? Но ты нашёл… Я бы поступил также! Я… Я хочу как раньше… Чтобы мы стояли друг за другом! Чтобы были как настоящие бро… Ты и я… Качели… Забить хуй на предков…» Каждое слово Влада, каждое обвинение было, как железо, вонзающееся в его душу. Он думал, что поступает правильно, что так будет лучше для них обоих, но то, что он увидел в глазах Влада, было совсем другим. Он понял, что не просто потерял друга, а разрушил ту связь, которая была настолько важна, что Влад готов был ей посвятить всю свою душу. Внутри Колю накрыло чувство вины, которое пытался игнорировать. Он всегда считал, что его путь был правильным, что суровая жизнь дала ему шанс выжить и быть сильным, но вот теперь, осознал, как глубоко ошибался. Все эти годы он прятал свои чувства, обесценивал их, не понимая, что за этим скрывалась настоящая дружба, настоящая привязанность. Коля обнял его, сжав до боли, он хотел сказать что-то, чтобы всё исправить. Но ничего не выходило, слова не приходили. Он почувствовал, как Владику становится всё тяжелее дышать, как его сила уходит, но всё, что он мог — это крепче сжимать его, как в детстве, когда оба искали утешения друг в друге. Всё, что он мог сказать, было простое: «Ты был единственным, кто меня понял, кто принял, несмотря на всё.». Но внутри, в самом сердце, он чувствовал, что ничего не может вернуть, что не сможет вернуть ту беззаботность, ту близость, когда они были не просто друзьями, а настоящими братьями. Их объединяло то, что какими они внешне стараются быть независимыми и сильными, а внутри обычные дети, требующие тепла. Даже ситуация с отцами была болезненно схожа. Коля постоянно сталкивался в детстве с отцом, который проявлял свою агрессию через насилие и презрение. Вместо любви и поддержки, он получал лишь удары и оскорбления. Его отец никогда не был готов быть рядом в трудные моменты, никогда не поддерживал решения, и из-за этого Коля ощущал в себе пустоту и безнадёжность. Это было не просто отвергайте — это было насилие, которое угнетало, ломая душу. В отличие от Влада, который не знал что такое ремень, Коля был частью жестокой реальности. И хотя их внешний вид, увлечения отличались, в их душах была общая боль — боль от невозможности найти понимание у самых близких людей. Коля положил Влада на диван и решил пойти покурить, как его вдруг схватили за руку. — Курить? Я с тобой, — еле связывая слова сказал Владик, вызвав у второго хриплый смех. — Бля, конченный.

***

Влад проснулся с тяжелой головой, ощущая головную боль, как после самого сильного похмелья. Он чувствовал, что лежит не на мягком диване, а на чем-то твёрдом. Постепенно до него дошло — его голова лежала на груди Коли. Но самое ужасное было то, что он ощутил как что-то твёрдое упирается в его бедро… «Хоть ты пистолет, хоть бы пистолет» — шептал себе под нос, опуская взгляд на пах и когда он убедил, что это всё-таки не пистолет, то их глаза встретились. Владик в ту же секунду отскочил как ошпаренный, а Коля же просто неподвижно лежал, неловко смотря на потолок. — Что ты… Что я… Почему я… Почему твоя кофта на мне?! И почему ты… Только не говори что мы… — Завались! Нет! Ты нихуя не помнишь?! — раздражённо спросил, приподнимаясь на локти. — Серьезно? Мать вашу… Длинноволосый пошатнулся и схватился за голову. В его затуманенный разум приходили обрывки вчерашних событий. Но он не мог точно вспомнить всех слов, но в голове проносились вспышки моментов, когда они были открыты друг перед другом, как никогда раньше. Он почесал голову, ощущая неловкость: «Надеюсь мы не настолько расчувствовались, что в итоге…» — Хэй, — строго сказал Коля, поднимаясь на ноги и подходя к нему. Он навис над ним словно гора и прищурился. — Даже если бы у меня не было Яна, я бы тебе не присунул. Максимум по пьяни перепутал бы с бабой. — Ты намекаешь, что я недостаточно для тебя хорош?! Между ними нависло неловкое молчание, которые нарушил Коля сказав, что идёт курить и в этот момент Владик ощутил такое сильное дежавю, что перед глазами всплыли воспоминания, как они вчера курили, общались, шутили, заигрывали… Но не успел даже открыть рот, как раздался звонок, от которого вздрогнул. На экране высветился незнакомый номер. — Алло?.. — Здравствуйте, Вы Власов Владислав? — Да, а кто говорит? — Я адвокат Михаила, мне нужно с вами кое-что обсудить.