Брошенные РЕДАКЦИЯ

— Кто это был? — спросил Коля, заметив, как лицо Влада побледнело. Его густые брови сдвинулись, пальцы задергались, и казалось, он вообще ничего не слышит. — Эй, идиот, ты в порядке?! Коля схватил за плечи и встряхнул изо всех сил. Как будто выпав из тумана, Влад вернулся в реальность: сначала смотрел пустыми глазами, затем — перепуганными. Коля прежде не видел его таким подавленным и разбитым; не был он так разбит даже тогда, когда близкие люди предали его. Казалось, что одним звонком рухнул целый мир. — Я… Я в порядке, братан… — прошептал, пытаясь улыбнуться, но она получилась натянутой и странной, больше напоминала ухмылку человека, которому плохо. — Это был адвокат Миши. Он хочет со мной поговорить. — Это же ахуеть как хорошо, — ободряюще отозвался Коля, и в его глазах вспыхнула надежда. — Ты сможешь сказать всю правду! Чем скорее этот пиздец закончится, тем скорее всё станет на свои места — у всех нас. Это сейчас самое главное. — Нет, это плохо. Я точно наговорю какую-нибудь дичь! — с сарказмом рявкнул и, почти театрально, рухнул лицом вниз на пол, изображая рыдания. — Я наговорю дичь… Мишу посадят… Я больше никогда не увижу Данечку… Я стану посмешищем… И в конце концов я просто сопьюсь и умру… — Может, ты и выглядишь как клоун, но на самом деле ты серьёзный малый. Вспомни, тот дурацкий школьный спектакль или как ты пытался заработать деньги на адвоката. Как ты унижался, чтобы сыграть концерт… Это был единственный доступный и быстрый способ. И ты им воспользовался, не считая это чем-то уебанским. Просто постарайся не валять дурака — и всё будет заебись. — Я по-другому не умею. — Ты ебанутый, чтобы так себя вести? — Я панк, — ответил на придыхании. — А панки — все ебанутые. — Заметь, это не я сказал. Влад перевернулся на спину и бросил взгляд снизу вверх на Колю, который, не стесняясь, поставил ботинки прямо ему на грудь — грубый, но красноречивый намёк: «Хватит валяться, не будь тряпкой». И, что удивительно, это сработало. Он резко подскочил, едва не рухнув обратно — перед глазами на миг потемнело, схватил косуху, уверенно перекинул её через плечо и направился к выходу из подвала. — Ты куда собрался? — Я должен подготовиться. Ты со мной? Коля усмехнулся, поднялся с дивана, потянулся так, что хрустнули суставы, и, не отвечая словами, по-дружески обхватил за шею. Они пришли в местную библиотеку, где пахло старыми страницами и чуть сыроватым деревом. За высокими окнами светило солнце, а внутри царила тишина, нарушаемая лишь шелестом переворачиваемых страниц и редкими шагами библиотекаря. — Никогда здесь не был, — задумчиво пробормотал Коля, оглядываясь по сторонам. — Хотя… Вроде во втором классе задолжал книжку про Красную Шапочку. — Не знал, что ты такое любишь, — с усмешкой подколол Владик, вдыхая аромат, знакомый каждому книжному червю. — Так вот значит какой мир Полторашки… Я обязан тебя вернуть! — Воу-воу, тихо, тут сейчас взбушуются гоблины-ботаники. Вскоре парни принялись за дело: Коля устроился на скрипучем деревянном стуле, откинувшись на спинку, и лениво перелистывал толстую книгу с жёлтыми страницами. Взгляд его скользил по строкам, но глаза то и дело закрывались — он пару раз едва не уронил книжку на колени, а время от времени зевал, прикрывая рот ладонью, и с трудом делал вид, что внимательно читает. Владик сидел напротив, наклонившись к книге с серьёзным выражением лица. Он уже третий раз перечитывал один и тот же абзац про «этику поведения клиента на суде», но слова упрямо путались, а смысл ускользал. Щурясь, он пробовал разобраться, как правильно вести себя перед адвокатом, какие фразы лучше не говорить и как держать себя в суде. — Сука… Ничего не понятно, — пробормотал себе под нос и снова уткнулся в страницу. — Да расслабься ты… Адвокат сам всё разрулит. Мы тут умными прикидываемся, а толку? Влад бросил на него усталый взгляд, но вновь уткнулся в строчки. В голове стоял сплошной хаос, однако он упрямо цеплялся за каждое слово, стараясь запомнить хоть что-то. Казалось, стоит ему потерять концентрацию — и всё вокруг рухнет. А в самые тяжёлые минуты вспоминал ради кого изнуряет себя сейчас, и от этой мысли сердце сжималось от боли, а в венах закипал адреналин. Несколько часов в библиотеке тянулись мучительно долго, будто время застряло между строчек скучных книг. И вот, Владик наконец оторвался от текста, резко поднялся со стула и потянулся, размял плечи. Всё тело затекло, особенно шея, а глаза щипало от сухости. — Боже… Я щас сдохну. Эй, идиот, просыпайся. Влад не выдержал и отвесил ему подзатыльник. Коля взвизгнул, как кошка, которой наступили на хвост. — Ботаники атакуют?! — но, увидев выражение Влада, раздражённо оттолкнул его. — Блять, не трогай меня. — Я кое-что понял! — с воодушевлением выпалил тот, наклонившись над ним так близко, что дыхание почти смешалось. Коля судорожно сжал лицо ладонями, будто пытаясь растолкать остатки сна, и выпалил в ответ, не скрывая раздражения: «Да блять, отвали! Только попробуй приблизиться ещё на миллиметр — я тебе лицо расквашу» — Я кое-что понял, — снова повторил, улыбаясь как сумасшедший. — Что ты нахуй понял?! — Что я… Что я ничего не понял! — заломил руки к голове и чуть не рванул волосы, сдавленно всхлипывая. Коля зевнул и с ленцой протёр заспанные веки. — Значит, такова твоя судьба — быть ебланом… Если ради Дани ты не способен постараться, то я не знаю, что ещё тебя может смотивировать. Я бы ради Яна сделал всё, что угодно. Он поднялся, взял куртку и небрежно бросил через плечо: «Я пошёл. Мне завтра мешки тягать. Адьес, ботаник. Надеюсь, что ты включишь свой мозг. Хотя есть ли он там?» Его шаги растворились в тишине, оставив Влада стоять посреди огромного зала с поникшей головой и взглядом, упавшим в пол. «Я бы ради Яна сделал всё…» — эти слова ударили сильнее, чем если бы кто-то врезал кулаком. Будто кипятком окатило изнутри — щёки загорелись, сердце резко рванулось вверх, а в груди что-то болезненно сжалось. Он вспомнил все обещания, сказанные Дани, все клятвы, что давал себе и по телу пробежала дрожь — не от страха, а от прилива ярости и решимости. Колина холодная прямота вырвала его из болота саможалости. И в мозгу щёлкнул тумблер: или он поднимется сейчас, или будет проклинать себя всю оставшуюся жизнь. — Если я ради Дани не соберусь, то я действительно пустое место. Я не имею права сдаться… Не имею права! Он ждёт меня. Всё зависит от меня! Я смогу, я сильный… Я, мать вашу, самый конченный панк Днепра! Я еблан, клоун, идиот, но я… Я же Владик из группы «Рваный пакет», и я сделаю всё, чтобы Даня был со мной! — Молодой человек, соблюдайте тишину, иначе сейчас за дверь выпровожу, — пробубнила нравоучения библиотекарь, поправляя очки. — Молчание — это для слабаков. Я больше не буду молчать! Если вы все считаете меня конченным, то это ваши проблемы! Он поднял упавшую с пола книгу, хлопнул её о стол так, что в зале раздалось гулкое эхо, и посмотрел на дверь, за которой ушёл Коля. — Хватит сидеть. Хватит ныть. Пора действовать!

***

Владик почти влетел в подъезд, перепрыгивая через две ступени разом. Сердце колотилось, будто он только что бежал марафон, руки дрожали, а мысли путались, превращаясь в сплошной гул. Он добежал до нужной квартиры и с размаху принялся колотить кулаком, так что даже штукатурка, казалось, сыпалась с потолка. — Вадим! Открывай, срочно! Это вопрос жизни и смерти! Он ударил ещё раз, потом навалился плечом, будто собирался вышибить дверь. Ну давай же, ботан, ты ведь шаришь во всех этих законах… Ты мне нужен! Если не откроешь, то можешь больше мне не попадаться… Ладно, попадайся, но больше поблажок на репетиции давать не буду! Шум был такой, что, наверное, слышал весь подъезд. Где-то сверху возмущённо гавкнула собака, хлопнула дверь на третьем этаже, но Владика это не интересовало. Его трясло от адреналина, и он с каждой секундой бил всё сильнее, пока костяшки не покраснели. — Да открой же, мать твою! Неожиданно дверь резко распахнулась, и на пороге возник высокий худощавый силуэт. Вадим стоял без очков, в одних спортивных штанах, кожа его блестела от пота, местами покрасневшая, будто он только что закончил тренировку. На лбу вздулись вены, а взгляд был ледяным и яростным. Несколько долгих секунд он смотрел прямо на Влада, не мигая, и в этих глазах горел огонь. Потом одним рывком схватил за ворот и втянул внутрь квартиры, бросив на пол коридора. — Владик, ты совсем ебанулся?! Что случилось? Если это снова из-за какой-то херни — клянусь, я тебя с балкона вышвырну! В этот раз ты меня доведёшь до инфаркта! Обычно вечно невозмутимый, спрятавшийся за маской «недовольства» Вадим, сейчас больше не скрывал эмоций. — Мне похрен! Это срочно! — выкрикнул Влад, хватаясь за его ногу, будто за спасательный круг. — Помоги! Мне нужен адвокат… То есть… Как вести себя с ним! Ты же ботаник, разбираешься во всякой фигне! У тебя лучшие оценки были по юрис… По этой херне! Прошу! Я не заплачу, но могу дать поблажки на репетициях… Ты же мне друг! Я твой друг! А друзья должны помогать! Вадим шумно втянул воздух сквозь зубы, собираясь выдать целую тираду, как вдруг из комнаты выскочил Богдан — в одних шортах, взъерошенный и явно только что сорванный с постели. Он с тревогой склонился к Владику, который растянулся на полу, и осторожно коснулся его плеча, проверяя, всё ли в порядке. Влад частенько закатывал дурацкие, театрально-истерические сцены, но Богдан знал: если до такого доходило, значит, дело действительно серьёзное. — Конечно, Вадим поможет! Правда же? Тот мрачно посмотрел на обоих, устало потёр переносицу и, ничего не ответив, развернулся к кухне. С ними иначе нельзя — только ромашковый чай да терпение, иначе нервов надолго не хватит. — Что случилось? — озабоченно спросил Богдан, поднимая Влада с пола, тот был вялым, словно обессиленный червяк, и усадил на край кровати, а сам сел рядом, прекрасно догадываясь, с кем связано всё это. — С Даней что-то?.. Влад тяжело выдохнул и начал сбивчиво объяснять, и пока он говорил, в комнату вошёл Вадим с тремя чашками чая. Он устроился у подоконника, опираясь поясницей, и молча слушал монолог, изредка делая глотки. Когда тишина наконец повисла в воздухе, заговорил спокойным, но твёрдым голосом: «Во-первых, ломиться в нашу квартиру было необязательно. Во-вторых, конечно, я тебе помогу. И в-третьих, перестань вести себя как актёр дешёвого театра. Истериками ты ничего не добьёшься» — Ну ты же мне дверь открыл. Не пришлось ждать. Вадим прикусил щёку, бросив выразительный взгляд на Богдана, который только хихикнул в кулак, стараясь не разразиться смехом. — Когда встреча? — Через три дня… — Тогда начинаем подготовку прямо сейчас. — Я не готов! Мне нужен ментальный отдых. Я с обеда корпел над этими скукотищными книжками! Я чуть с ума не сошёл, мозги больше не работают! Вадим слушать его нытьё не собирался. Он слишком хорошо понимал, чем может обернуться неподготовленность, и не собирался позволить облажаться из-за собственной лености. «Что я за будущий преподаватель, если не смогу разжевать элементарное?» — и с этой мыслью, он с каменным видом достал конспекты и увесистый том по правоведению. Указав на пол, произнёс в приказном тоне: «Сел. В позу Будды. Слушаешь внимательно каждое слово». А Богдан, который сидел рядом и давился смехом, был отправлен на кухню — «чтобы не мешал». И только когда он ушёл, Вадим раскрыл книгу и начал свою строгую, обстоятельную лекцию. Его голос звучал ровно, чётко, без малейших колебаний — словно у человека, которому доверили присягу. — Первое, — начал он, глядя поверх очков прямо на Влада, — не перебивай адвоката. Слушай до конца. Даже если кажется, что он несёт чушь, сначала дослушай. Ты часто лезешь с комментариями — забудь про это. Влад покорно сидел на полу в «позе Будды», но уже через пару минут начал ерзать, будто на иголках. — Второе. Отвечай только на то, что спросили. Не лей воду. Ни «ну, понимаете», ни «короче». Чётко: да, нет, не помню. Понял? — Да… Нет… Не помню… — механически повторил и закатил глаза, но тут же осёкся, когда Вадим пристально на него посмотрел. — Третье. Не оправдывайся. Никто не спрашивает, почему ты сделал или не сделал что-то. Если будет нужно — адвокат сам вставит комментарий. Твоя задача — не мешать. — То есть молчать и выглядеть красивым? Вадим щёлкнул пальцем по страницам конспекта. — Четвёртое. Одежда. На встречу — без косухи, без рванья. Ты хочешь, чтобы к тебе отнеслись серьёзно, а не как к шуту. Ведь так? Влад тут же вспыхнул, но Вадим не дал ему и слова вставить: — Я сказал. Костюм тебе не нужен, но чистая рубашка и нормальные джинсы — минимум. Длинноволосый сжал кулаки, но промолчал. — Пятое, — наклонился ближе, голос стал тише, но весомее. — Запомни: адвокат — это защита. Не враг. Ты можешь доверять ему больше, чем кому бы то ни было. Если будешь вести себя спокойно и внятно, он сделает всё, чтобы нам помочь. Всё ясно? — Ясно… Вроде… Только я всё равно всё перепутаю. — Не перепутаешь. Потому что следующие три дня ты будешь сидеть у меня и повторять, пока не вбьём это в твою башку. Влад вытаращил глаза, но возражать не стал. — Сейчас начнём, — захлопнул книгу и сцепил пальцы, будто собирался вести допрос в полицейском участке. — Я адвокат. Ты — ты. Начали, — откашлялся и спросил холодным, официальным тоном. — Владислав, вы понимаете, зачем вы здесь? Влад сидел на полу, нервно обхватив колени. Он прищурился, будто собирался выдать умный ответ, и торжественно произнёс: «Потому что мир жесток, а все мы — жертва системы!». Богдан, который тихо подслушивал из-за двери, прыснул смехом так громко, что Влад тут же покраснел от злости к себе. Он и подумать себе не мог, что на самом деле такой дебил. — Минус, — мрачно отрезал Вадим. — Никаких философских соплей. Должно быть: «Да, понимаю». Попробуй ещё раз. — Да, понимаю, — покорно повторил, глядя в пол. — Хорошо. Следующий вопрос… Какие у тебя отношения с Даней? Влад поднял голову, выпрямился и, с театральным пафосом, выдал: «Он мой ангел, а я его демон, и я сделаю всё, чтобы он снова был в раю!» Вадим закатил глаза и тяжело вздохнул: — …Ты хочешь, чтобы адвокат помог или чтобы он со смеху умер? — Ну ладно, ладно! Типа… Мой паре…? — Какой к чёрту парень! Он твой друг. Не забывай, в каком мире мы живём. Влад посмотрел на него уставшими глазами и твёрдо произнёс: «Тогда какой смысл? Если я буду рассказывать не правду — зачем нам вообще адвокат? Узнав, что я с Даней вместе, он что, перестанет относиться к нему хорошо? Бросит это дело? Если так — плевать. Найдём другого адвоката, а не этого засранца. Я не собираюсь молчать или подстраиваться под кого-то. Я, Владик, панк. И не позволю себе прогибаться под систему. Я скажу всё как есть. Пусть буду выглядеть идиотом — плевать! Зато это буду я. Он увидит мою искренность, а это самое главное. Даня точно бы это оценил. Я делаю это ради него!» — Вот именно, поэтому ты обязан сделать так, как я сказал, — сухо отрезал Вадим, смотря на него с недовольством. — Ты не можешь его подвести. Никого не можешь. — А я считаю, что Владик прав, — вдруг вмешался Богдан, появившись с чашкой чая в руке. — Ну посидит он час, отвечая, как заученный ботаник, и что дальше? В этом нет ни капли искренности. А мы кто? Мы панки! А панки ничего не боятся. Я с тобой, братан. — Спасибо, Бодя. А тебе должно быть стыдно, понял? Вадим молчал меньше минуты, потом указал рукой на дверь: «Убирайся вон» Он поднялся на ватные ноги, прихватил косуху и, бросив последний взгляд на обоих (в котором читалось сомнение, страх и тихая вера), направился к выходу. Он знал: если сделает шаг назад, если подчинится чужим правилам — предаст не только Даню, но и самого себя. Система всегда требует масок. Но стоит ли ему притворяться, если это лишь откладывает неизбежное? Ложь — как временный пластырь на открытую рану: прикроет, но не исцелит. А правда, даже горькая, всегда сильнее. Но, с другой стороны, он прекрасно понимал: честность не гарантирует победы. Она не спасёт от ударов, не защитит от предательства, не убережёт от боли. Но она оставляет главное — возможность смотреть на себя в зеркало без отвращения. Пусть искренность сделает его уязвимым. Пусть мир сочтёт это слабостью. Но для него она была не слабостью, а силой. Честность — это лучшая защита, потому что она не рушится даже тогда, когда рушится всё остальное.

***

Наступил день Х. День, который Владик откладывал в голове, откладывал, как страшный экзамен, который невозможно сдать без подготовки. Встреча с адвокатом была назначена в небольшой, почти неприметной кафешке на углу улицы — деревянные столы, тусклое освещение и запах свежесваренного кофе смешивался с ароматом выхлопных газов с улицы. Парень пришёл туда чуть раньше, плечи напряжены, глаза настороженно бегали по помещению. В потрёпанном рюкзаке с самодельными значками — три банки дешёвого пива — своеобразный оберег и способ унять дрожь в коленях. Он выпил первую, потом вторую, третью — каждая добавляла немного смелости и чуть приглушала внутренний страх. Сердце колотилось, адреналин взрывал кровь в висках, но теперь хотя бы можно было смотреть на мир прямо, пусть и слегка затуманенным взглядом. Но одет он все же был скромно: косуха, обычная белая футболка, чёрные штаны и грубые ботинки. Ничего вызывающего. Все-таки один Вадима пункт решил учесть — не зря же старался. Дверь со звоном колокольчика открылась и на пороге показался высокий мужчина. На удивление, он совсем не походил на того классического юриста, которого Владик ожидал — с костюмом, очками и строгостью. Напротив, перед ним стоял настоящий бунтарь: длинные волосы, слегка растрёпанные, кожа с татуировками, на пальцах кольца, а на губах — лучезарная улыбка, от которой казалось, что всё в этом мире возможно. Он шагнул к столу, едва заметно кивая на приветствие, и жестом пригласил Владика присесть, ибо тот из вежливости привстал. — Ну что, — произнёс мужчина, садясь напротив, — давай чем-нибудь перекусим, чтобы мозги работали лучше. Он помахал рукой официанту, и через мгновение перед ними стояли две чашки горячего шоколада и кексы, покрытые глазурью. Владик нервно хмыкнул: это какая-то шутка? Это похоже на какое-то нелепое представление. Хотя, а вдруг бывают адвокаты, которые не превращают всё в скучную лекцию и не засыпают тебя монологами о законе? А бывают, наоборот, простые, с юмором и пониманием? Но как бы не пытался себя настроить на лучшее, всё же здравый смысл включился. — А вы вообще имеете право общаться со мной? Мне же только семнадцать, — после нервного смеха, сделал паузу, внимательно изучая человека напротив. — Что-то тут подозрительно. Признавайся, кто ты на самом деле?! Мужчина долго молчал, словно собираясь с силами. Его ладони нервно скользнули по чашке. Он глубоко вдохнул, грудь заметно дрогнула, а взгляд на секунду ушёл куда-то в сторону — будто там, за мутным стеклом кафе, искал правильные слова. Тишина между ними натянулась, и Влад уже открыл рот, чтобы повторить вопрос, но в этот момент собеседник поднял глаза. В них мелькнула усталость и какая-то решимость, будто он наконец позволил себе перестать притворяться. — Ладно… Он чуть наклонился вперёд, убрав улыбку, и произнёс почти на выдохе: — Признаюсь. Я не адвокат. Я журналист. Слова ударили по Владику словно молотком. Земля будто ушла из-под ног, и он потерял опору, чуть не свалившись со стула. Сердце стучало так, что казалось, оно вот-вот выскочит из груди. В голове пронеслось: «Что?! Всё зря? Всё это — зря?!» — Какого хера, мужик?! Я от стресса чуть не поседел! Я все эти дни был на иголках… Да хер с этим! Я слушал лекцию от своего друга-ботаника, у меня чуть мозги не вытекли. Я впервые в жизни прочитал книжки! И всё это ради своего ангела, которого я пытаюсь вытащить из Ада. Всё ради него. А в итоге ты просто меня наебал. Мудила. Пошёл к чёрту. Иди с глаз моих долой, иначе я сейчас тебе морду набью! Его затрусило от злости, и он выскочил на улицу, где зажёг сигарету, чтобы хоть как-то успокоиться. Мужчина поспешил за ним, доставая из кармана карточку и показывая её. На ней были все официальные данные — это была карточка журналиста. — Прости, что обманул тебя! Я побоялся, что, если скажу честно, ты не захочешь со мной встретиться. — Правильно понял — с такими мудаками я не вожусь, — резко ответил, сжав зубы. — Сними эти значки. Ты никакой не панк. Небось, слушаешь Пугачёву и Киркорова. А ко мне пришёл, чтобы влиться в доверие. — Нет же, послушай, — попытался схватить за руку, но Владик отдёрнул её, пригрозив, что, если ещё раз хоть пальцем тронет — морду набьёт. Но тот всё равно схватил снова, начав тараторить. — Я фанат вашей группы! Я знаю абсолютно все песни. Я бывал на всех концертах, когда приезжал сюда! Я испытывал траур, когда Кирилл погиб и радость, когда вы снова начали играть. Я пожертвовал большую часть своих сбережений на твой недавний сбор. Прости, что солгал, но я хотел встретиться. Владик сощурился, выдохнул дым ему в лицо. — Ну раз уж пожертвовал деньгами, выслушаю тебя. Но теперь готовь речь, подбирай слова правильно. Давай, играй маску. Ты ж боишься быть собой. Боже, пацаны узнают — будут смеяться… — Я Александр. Я журналист в одной зарубежной кампании. Ещё год назад пытался связаться с тобой, чтобы взять интервью, но тогда ты меня… Послал. — Я? Послал? Чё за бред? Я бы не упустил такую возможность! Ещё одна ложь — и я ухожу. — Ты тогда был пьян и послал меня. — А вот это уже похоже на правду. — Слушай, я правда хочу помочь. Не как адвокат… Но я могу дать этому делу настоящую огласку. Владик потушил сигарету об асфальт и на мгновение замер, глубоко задумавшись. И вдруг в его голове вспыхнула безумная, дерзкая мысль — такая, что один нехороший человек скоро пожалеет о своей самоуверенности. Он опустил ладонь на плечо Александра, крепко сжав его, и улыбнулся. В этой улыбке таилось предупреждение: тот, кто решил, что управляет ситуацией, скоро получит достойный ответ.