Байки Неонвуда

*два дня спустя*

      В школьной столовой привычный гул голосов подростков ласкал слух Эмили и Сабрины, сидящих поодаль от основной массы людей. Еда уже давно была съедена, но они не спешили уходить на следующее занятие. Времени до звонка было предостаточно, чтобы обсудить все, что произошло за последнее время. Хотя, они скорее просто наслаждались компанией друг друга: Эми пыталась покемарить, а темнокожая смотрела на обстановку вокруг, будто анализируя.              — А когда Илайн и Инес успели воссоединиться?              Внезапно задает вопрос Сабрина, уставившись на двух вышеупомянутых девушек, сидящих через два стола напротив. Беловолосая — Илайн — говорила что-то рыжей девушке, поглаживая ее по спине, пока Инес пыталась успокоиться и перестать плакать.              — Кто? — сонливо спросила Эми, поднимаясь и пытаясь глазами найти объект очередного обсуждения. Посмотрев в указанную кивком головы Сабрины сторону, она на пару секунд зависла, пытаясь опознать тех девушек. — А… Не знаю, я с ними не общаюсь. — с ноткой безразличия ответила она на поставленный ранее вопрос.              — Они два года назад поссорились по непонятной никому причине и все это время сторонились друг друга. — начала объяснять суть подруга. — Ну, только Инес пыталась это делать, а Илайн забила на ту ситуацию и просто жила себе спокойно. Их тогда вся школа обсуждала, казалось такой крепкий союз был и тут на тебе — резко все оборвалось.              Эмили перевела взгляд на темнокожую и в ее лице читался вопрос «Зачем нам эта информация?».              — Тебя тогда еще не было с нами, может поэтому ты так озадачена. Но в то время их считали прям эталоном дружбы. — пояснила девушка, снова переводя взгляд на тех двух подруг.              — Занимательно… Но почему они тебя так волнуют? Не помню, чтобы ты их как-то обсуждала, да и в принципе кого-либо из школы…              Для Эми было странно наблюдать такое поведение подруги. Сабрина обычно немногословна с людьми, которые ей не интересны, и обсуждать других не входило в ее привычку. Единственные, кто был ей важен — ее подруги и некоторые родственники, а на остальных тратить силы для нее как-то неразумно.              — Просто любопытно стало… — призналась она, подкладывая ладони под голову. — Впервые за два года увидела такую картину, вот и обратила внимание.              Взглянув мельком на Эми, Сабрина подумала, что ее ответ не совсем устроил подругу. В прочем, это не особо важно. Врать подругам она не может из принципа, ведь какая же это дружба, если все друг от друга скрывать.              От мимолетных размышлений ее отвлек звук уведомления. Достав телефон из кармана кожанки, она увидела короткое сообщение:       

«Есть разговор. Жду тебя после школы.»

      — Черт… — ее и так низкий голос стал еще ниже, а в груди нарастало ощущение тревоги.              — Что такое? — Эми встрепенулась, когда услышала эту интонацию подруги, которая обычно говорит о том, что у нее скоро будут проблемы.              — Отец вернулся домой… — еле проговорила девушка, убирая телефон обратно в карман. — Если ты хочешь предложить мне избегать его, то я уже получила по жопе после последнего «побега». До сих пор там синяки. — слегка резко проговорила она, не поднимая взгляда на подругу.              — И что ты будешь делать? — розоволосая положила руку на плечо Сабрины, слегка поглаживая.              — Придется пережить этот разговор, что еще… — со вздохом проговорила она, вставая со стула.              — Мне проводить тебя после занятий? — вслед за ней встала и Эмили.              — Не стоит. Он и так вас не желает видеть. — отчеканила темнокожая, имея в виду ее и Мину. — Не переживай за меня, я справлюсь с этим. Я должна…              Звонок вернул их в атмосферу школьных будней и спешке к нужному кабинету. Сначала надо отучиться, а уже потом все остальное.       

***

      Сколько бы Сабрина не показывала свою уверенную и сильную сторону, всем было очевидно (на ее взгляд), что глубоко в душе она переживает огромную бурю эмоций, когда дело касается ее отца и контактирования с ним. Мэйсон Крайтон — уважаемый полковник армии США, суровый человек, склонный к контролю всего, и уважающий жесткие дисциплины. Унижение, моральное подавление, заставить чувствовать себя мусором, возможно даже применение силы — он применял это постоянно. Жесток во всем, и его семья не стала исключением.              Сестры Крайтон прошли военную подготовку с детства. Школу Кадетов обе окончили исправно, но на пути в старшую школу они сильно разошлись. Венди попала в плохую компанию и единственное, что в последний раз о ней слышали — «Барыжит в Джойбриле низкокачественным дерьмом». Со слов отца, конечно же. А за младшей он установил контроль, дав понять, что за ней следят абсолютно везде. Все, что она делает, куда ходит, с кем общается — он узнает обо всем. И все ради того, чтобы она стала законопослушной гражданкой и не повторила судьбу старшей сестры.              Сабрине это действовало на нервы. Период в кадетах и так давался тяжело, с постоянной дисциплиной и угрозами наказаний за малейший проступок. После него она вышла закрытой, суровой и готовой к любой опасности, даже если ее в шутку за бока схватить — получишь ногой в лицо моментально. Конечно, с течением лет она потихоньку оттаивала. В этом ей очень помогли ее подруги. Иногда казалось, что если бы не они, то она могла бы стать как отец, или того хуже. Этого она больше всего боялась. Девушка искренне считала, что лучше вместе с сестрой заниматься нелегальщиной, чем остаться с ее отцом.              А сейчас она медленно шла до дома. Такого ненавистного, плохого, жуткого дома, где тебя ждут только унизительные взгляды и скрытые камеры. Даже музыка в наушниках не помогала отвлечь ее от нарастающих тревогу мыслей. Ей оставалось только сильнее замедлить шаг, попытаться оттянуть момент очередного разговора.              «Лучше бы его вообще не существовало» — все, что проносилось в ее голове…       

***

      Дверь резко закрылась. Ключи в спешке брошены на тумбочку, а темная куртка, свисавшая с плеч, была кое-как повешена на крючок. Холодок пробежал по слегка накачанным рукам, от чего Сабрина поежилась.              В доме ни звука. Но она всегда знала, что ее ждут на кухне, стоя возле окна, со скрещенными на груди руками. И так каждый раз, когда она провинилась. Хотя, сейчас ей трудно представить, за что она может отхватить в этот раз. Остается только медленным шагом пройти направо, в такую ненавистную комнату.              Все, как в предсказании — высокий мужчина, с небольшими морщинами, гладкой стрижкой, в своей форме, только вернувшийся с базы, стоял и не смотрел на дочь, стоявшую в проеме. Напряжение подскочило до уровня выше среднего. Сабрине не привыкать.              — Садись. — низким голосом приказал он.              Сев за стол, девушка опустила голову, чтобы не видеться с его взглядом.              — Что же мне с тобой делать? — внезапно задал он вопрос, отходя от окна. — Создается ощущение, что мои слова на тебя никак не влияют. Сколько бы мы не говорили, все равно возвращаемся к этому снова и снова. Тебе самой это разве не надоело?              Его тон был до жути спокойным. И таким давящим, будто тебя допрашивают несколько часов подряд.              — Ничего не хочешь рассказать?              Сабрине не хочется даже рот открывать, чтобы хотя бы сделать малейший вдох. Лучше сидеть неподвижно и задохнуться.              Но Мейсону молчание не нравится. Он уже было подошел к ней и собрался грубо схватить за волосы, как последовал резкий ответ:              — Как я могу знать, на что ты рассержен, если ты не говоришь об этом сразу? Я не умею мысли читать.              У девушки хорошо развиты рефлексы и интуиция. Сам «папа» научил ее этому.              Мейсон отстранился от нее и сделал небольшую паузу. Молчание давалось тяжелее всего — во время него он буквально мог сделать что угодно, начиная от резкого разбивания тарелки, заканчивая ударом. В этот раз он просто сел напротив нее и достал свой телефон. Сабрина все еще не смотрела на него, но краем глаза видела его действия.              Немного покопавшись, он поворачивает экран в ее сторону.              — Узнаешь? — все так же спокойно спросил он. Сабрине пришлось приподнять голову, чтобы… увидеть Эмили. На фото она стояла в каком-то переулке, в одном худи и черных спортивках, и что-то ковыряла в стене. Судя по сплошной тьме, фото было сделано ночью.              Девушка не понимала, что сейчас перед ней. Почему Эми в таком странном виде и что она делает по ночам. Но стоило ее отцу перелистнуть на видео и включить его, картина немного прояснилась. На нем девушка задвигала что-то в глубь стены, и, видимо случайно, в этот момент из ее кармана выпадает маленький пакет с чем-то белым, который она в спешке поднимает, тут же скрываясь вглубь переулка.              Сабрине понадобилась минута, чтобы в голове проанализировать все это и ужаснуться. Не от того, что Эми замешана в наркоторговле, она о чем-то таком догадывалась, когда она рассказывала про ночную работу. Ее волновало другое — зачем отец снял эти фото и видео?              — Я вижу, как ты разочарована. — внезапно начал отец. — Еще один близкий человек связал себя с веществами и молчит в тряпочку об этом. Досадно осознавать, что уже через полгода ее молодая жизнь скоро закончится. Но меня удручает другое: ваше общение до сих пор продолжается.              Он встал из-за стола и продолжил.              — Кто знает, что она выкинет в следующий раз. Может, она из любопытства решит попробовать те вещества, что ей дают заложить. Может, она начнет все оставлять себе и вскоре за это получит жестокую расправу. А может, она начнет подставлять тебя.              Четкость его речи пугала, пронзала до глубины души. Сабрине становиться тошно.              — И в этом исходе я уверен больше всего. Что ожидать от малолетки, застрявшей в долгах из-за своей тупой матери? Она больше не станет нормальным человеком, никогда. И она утащит тебя за собой. А этого я не хочу больше всего.              Видимость заботы и переживания за ее безопасность — он всегда пользуется этим приемом, пусть он уже давно не действует на нее.              — У тебя есть два варианта, — отец внезапно наклоняется к девушке, почти вплотную к ее лицу, — либо ты сама сдашь ее полиции, тем самым показав, что ты чего-то стоишь для этого общества. Либо ее сдаю я, со всеми плачевными последствиями, которые ждут любого наркомана.              И снова ультиматум. Либо так, либо так, больше вариантов решения проблем для него не существует. У Сабрины нет желания что-то ему доказывать, объяснять, что все не так как он думает, отстаивать себя. С ним это бесполезно, она знает. Ей просто хотелось, чтобы этот разговор поскорее закончился, и она ушла в свою комнату, скрыться с его глаз, спрятаться, называйте как угодно — исчезнуть из этой атмосферы давления и манипуляций от родного человека.              — Я верю, что ты сделаешь правильный выбор. Не подведешь меня и общество, в котором тебе еще жить. — он слегка проводит рукой по ее волосам, наматывая локон себе на палец.              Но Сабрина внезапно одёргивает его руку и резко встает из-за стола, чуть не роняя стул. Быстрым шагом она доходит до своей комнаты, громко стучит дверью, а потом запирает ее на два оборота.              Сейчас внутри девушки только страх. За себя, за Эми, за их будущее, все нутро сковывает цепями и сжимает так сильно, что невозможно не думать об этом. Сабрина очень хочет избавиться от этого ощущения. Попятившись назад, она ударяется о письменный стол и падает на пол. Силы покинули ее тело вместе со здравым смыслом.              Она до жути напугана. Слезы текут сами по себе, но девушка не издает ни звука, все, что она может — закрыть рот ладонью и тихо всхлипывать. Где-то за дверью раздается гневный голос отца и громкие стуки в дверь, но они заглушаются полным внутренним бессилием перед всем.              Сабрина всем кажется жесткой девушкой, способной защитить кого угодно. Но она никогда не была способна защитить саму себя и даже попросить помощи у других. Винить себя за слабость, бессилие, проявление негативных эмоций, даже за слезы — дело привычное.              Даже сейчас она испытывает вину за это. Но вот, внутри нее что-то щелкает, будто пробивается сквозь поток страха, и говорит: «Надо что-то делать». И эта мысль потихоньку сменяет все предыдущие. Успокоившись и поднявшись с пола на вялых руках, она осматривается вокруг себя.              — Надо что-то делать… — повторяет она вполголоса. Пока что единственное, что приходит на ум — сбежать через окно и добежать до дома Мины. Объяснить ей ситуацию и вместе придумать, как спасти Эми.              Сабрина не намерена оставаться здесь больше ни на секунду. А что будет дальше — покажет время.