Одна маленькая программная ошибка

Выход в реал сопровождался страшной головной болью, и я, к сожалению, понимала, что дело вовсе не в долго пребывании в игре, а в том напряжении, в каком играла с ребятами этой ночью. До сих пор дышать удавалось с трудом – грудь словно стянули стальным обручем, - так страшно было оттого, что я чуть не умерла (хоть и понарошку). Коснувшись пальцами до разгоряченных век, я с тихим стоном поднялась: эта игра меня когда-нибудь точно с ума сведет, если не сегодня ночью, то потом. Перепугалась я страшно – сил не было даже для того, чтобы шевелиться, а от меня ждут подвигов в духе похода в школу… И это только из-за сильных переживаний! Не хочу даже думать о том, что было бы в веке двадцать первом, когда техника лежала где-то на самом дне развития: я бы вообще походила на только-только оживленный труп! А так – только на болеющего человека. Во всяком случае, когда я выползла на кухню за завтраком, мама поинтересовалась у меня, не подхватила ли я грипп или иную болячку. Промычав в ответ что-то невнятное, я села за стол и начала уплетать что-то твердое за обе щеки (то ли кусок хлеба, то ли кусок мяса – главное, что не тарелки). Да и в мыслях была просьба от всей души: не трогайте меня сейчас, я невменяема и временно опасна для общества. Но мама, как серый кардинал нашей семьи, тут же полюбопытствовала: - Милая, а у тебя сегодня первого урока нет? Непонимающе заморгав, я проглотила еду, так и не поняв, что же ела. - Нет, есть… А что? - Просто уже время к девяти подходит, а ты все дома… Сонливость ещё секунд двадцать не давала мне осознать смысл сказанных слов, а когда до мозга окольными путями дошла мысль мамы, то дремоту как рукой сняло. Подскочив в духе натренированной собаки, приученной брать след, я кинулась к часам в зале, где воочию увидела, как на голографическом циферблате-панели отображается «без пяти минут девять». - Я проспала! – закричать не удалось, получился полухрип-полусип, как у существа на последнем издыхании. И я бросилась собираться, и умудрилась-таки за три минуты быть в полной боевой готовности. Вылетая из квартиры, я услышала мамин оклик по поводу завтрака, но смысл не поняла – торопилась. Благо, что автобус к остановке подошел быстро – не пришлось долго ждать, - только там и смогла отдышаться после внепланового забега. Какое-то время удивленно оглядывались на меня, не понимая, что заставило меня нестись так, точно за мной следом мчался монстр, чуть ли не хватавший за пятки. Впрочем, время то ещё создание – любит и пошутить, и помучить. Оглядевшись в поисках свободных мест, я, к своему удивлению, заметила до боли знакомую фигуру: эту черноволосую голову я узнаю из тысячи! Ни у кого в мире не мог быть второй такой ехидно-язвительный затылок, и, хоть убейте, сама не знаю, отчего он казался мне таким – там ведь ни глаз, ни рта, ни бровей не было, чтобы понять, какое у человека настроение или какой характер… Правда сейчас мне показалось, что Вик – а ехал именно он, - сегодня не просто не в духе (тогда бы он пылал злобой и жаждой морального разрушения), а выбит из колеи – такого потерянного состояния я ни разу у него не видела, да я даже представить не могла, что Виктор, эта язва и мой персональный мучитель, может выглядеть так плачевно! Черт возьми, да такими темпами я за него серьезно начну переживать! А, впрочем, уже начала, что таить… Но опущенные плечи и голова не оставляли никакого сомнения – день у парня не задался с самого утра, а зная, что ему – да и нашему отряду, - пришлось сегодня пережить, то начнешь беспокоиться, не случилось ли чего непоправимого. И, пока думала над тем, что же случилось с Виком, автобус подошел к остановке около нашей школы, и я, и Виктор буквально вывалились наружу – тогда-то он меня и заметил, и тоже приметил не совсем здоровое выражение лица. - Заболела? – недоумение в голосе явно говорила: такого от меня он не ожидал. Покачав головой, просто постучала пальцем по голове. - Переволновалась, теперь голова и болит, - на эти слова Вик понимающе покачал головой и хотел было уже пойти дальше, вперед, когда я его перехватила встречным вопросом. – А ты что такой мрачный? Парень, нахмурившись, недобро посмотрел на меня, но ничего объяснять не стал, лишь бросил фразу, что лучше бы нам поторопиться, пока мы не опоздали на второй урок. Но от пары слов беспокойство не пройдет, а уж когда дело касается Рю – то есть Виктора, - то можно не сомневаться – с парнем происходило что-то серьезное. *** Опоздание не прошло незамеченным: классрук – он как раз вел урок, - тут же устроил выволочку перед всем классом, опоздавшие, как-никак, но стоит отдать ему должное, в память о нашей недавней победе, когда мы невероятным образом смогли организовать выступление, бурчал лишь от силы минуты две и только для порядка. Пока стояла у доски, смогла оглядеть класс в поиске Рины: она обнаружилась на последней парте с таким видом, будто она была умирающим человеком или только воскрешенным зомби – ещё одна жертва компьютерных онлайн-игр. Стало как-то спокойнее – не мы одни с Виком от нервоза выглядим как полудохлые рыбы. В остальном же наша школьная жизнь потянулась тем же чередом, точно давно заезженная пластинка – уроки, перемены, какие-то сторонние разговоры… Ничего особенного, а уж после ночных событий вся обыденная суета казалось какой-то пресной – точно ненастоящей, лишенной всякого смысла. Время текло медленно, вгрызаясь в сознание – когда же наконец закончится этот скучный день? Нахмурив лоб, я уткнулась лицом в парту, хотелось спать, да и голова болела страшно – то, что довелось мне, да и остальным, пережить в «Новом герое» совсем не походило на то, к чему мы привыкли в обычной жизни: азарт, опасность, страх, риск… Забавно. Пока играла, то думала над тем, как бы поскорее закончить игру, а сейчас, сидя и помирая с тоски на уроке, думаю только о том, как бы вернуться обратно, туда, в это чертово подземелье. При мысли об игре, оглянулась на Виктора – он сидел черней тучи за своей партой с таким видом, будто любой человек, посмевший перейти какую-то невидимую границу между миром вне юноши и его личным пространством, подвергнется медленной и мучительной смерти. Даже мои идиоты-одноклассники из рядов хулиганов побаивались его задирать: чувствовали звериным нюхом, что даже самая невинная шутка, направленная на Вика, рискует встретить смертельный отпор. «И все же, как муха его укусила?» - закусив губу, я осторожно поглядывала на парня, почему-то волнуясь. Он, конечно, всегда выглядит как на жизнь обиженный, но сейчас он будто бы… Удрученный? От неожиданной идеи я потрясла головой: да уж! Ещё б сказала, что несчастный и обиженный! Это же Рю! Черт возьми, Рю! У него всегда что-то не так, не как у простых смертных… - не сомневаюсь, об остальных людях он думает именно так. Однако… «Я все-таки за него волнуюсь…» - мрачно упершись лицом в ладони, почувствовала, что голова моя вот-вот взорвется от перенапряжения: ещё бы, после ночи приключений в виртуальном мире мозг просто вскипал, а тут я ещё глубокими философскими размышлениями занялась, да ещё волнуюсь за самого язвительного и наглого субъекта в нашей команде. Уже хотела побиться лбом об парту, чтоб в сознание прийти, как в мои плечи вцепились две небольшие стальные по хватке ладони. От неожиданности я резко оглянулась – за спиной стояла Рина и, несмотря на свой плачевный вид, хитро улыбалась – от одного взгляда на неё меня хватил озноб. Не знаю, что происходило в голове моей подруги, да и знать ни за что не хотелось – меньше знаешь, крепче спишь. - Выйдем, поговорим? – доброжелательный тон, под которым спрятался непрямой приказ, заставил подняться на ноги и медленно, с негнущимися коленями, как у стойкого оловянного солдатика, пойти за ней следом, в коридор. Отойдя от кабинета подальше, в район лестницы – мы как раз учились на последнем этаже, рядом с чердаком, где редко кто появлялся: ходили слухи, что там, на чердаке, живет завхоз, сошедший с ума, и нападает на школьников. Сказки, конечно, но места этого побаивались. Оглядевшись на всякий случай, Рина тут же начала допрос с пристрастием. - Чего у тебя вид такой, будто ты утопиться хочешь?! – с тихим рычанием произнесла она, заставив вжать голову в плечи. – И не делай вид, будто ты страус, который может воткнуть голову в песок и сделать вид, что ничего вокруг тебя не существует. Молча уставившись в стену, я все же пыталась проигнорировать её вопрос, но чем дольше молчала, тем тяжелее становился взгляд подруги, направленный мне в голову (точно прицел винтовки – руку могу дать на отсечение). От вопроса простым молчанием не уйти – все равно, что сидеть рядом с гранатой с выдернутой чекой, закрыв глаза, в надежде, что авось пронесет, не взорвется. - Ну? – Рина терпеливо ожидала моего ответа, и я с тяжелым вздохом опустила голову. - За Вика волнуюсь… - девушка удивленно посмотрела на меня, а потом с тем же видом оглянулась на коридор, словно боясь, что нас могут подслушать – кому, вот вопрос, это надо? Секреты у нас не самые судьбоносные. Разве что в пределах моего микрокосмоса. – Он с самого утра плохо выглядит, будто случилось что-то. Нахмурив брови, подруга задумчиво кивнула. - А ты права… Наш Викуня сегодня что-то совсем не в духе – того и гляди, как и здесь демоном станет, - помолчав, она продолжила. – Ты сама его пыталась спросить? О том, что с ним такое? - Ну, пыталась… Да, только из него даже одно слово и черт с трудом вытащит! – насупившись, пробурчала я, вспоминая разговор на остановке. Ведь мог бы хоть что-нибудь ответить! Нет, нужно сделать вид, что ему никто не нужен, а весь мир – прах на стопах его. Сказанное заставило Рину странно на меня посмотреть, а потом, тихо хмыкнув, она предложила радикальные меры: - Значит, возьмем нашего Строптивого в железные женские лапы – вместе может хоть что-нибудь да и узнаем. *** Случай поговорить с Виктором представился нам довольно скоро: урок подходил к концу, когда пришел кто-то из учительской и сказал, что последних двух уроков не будет. Класс тут же радостно загалдел, благополучно сорвав оставшуюся часть занятия – плохо, конечно, но мне и Рине на руку. Наши однокашники уже уходили, когда Вик, точно зомби, медленно собирал сумку, пытаясь сделать вид, что с ним все хорошо и он такой же злыдень-ехидень, что и всегда. Увы, но мы поддаваться обману не стали, тем более что точно знали – лицо парень может сделать какое угодно, даже самое ангельское (в чем я лично сомневаюсь), но вот что на душе… Класс успел опустеть, лишь наша скромная троица осталась и, замерев точно каменные изваяния, не сводила друг с друга подозрительных взглядов. - Чего? – хмуро поинтересовался Вик, оглядывая то меня, то Рину – ему не нравилось, что мы обступили его своеобразным полукругом. Девушка, подбоченившись, тут же начала допрос: - Да, вот, решили узнать, какая муха тебя сегодня так укусила, что весь мир для тебя стал противен. - Будто он прекрасен… - с сарказмом выдал парень, пытаясь обойти мою подругу со стороны, но та, как опытный стратег, преградила дорогу к бегству. - Не спорю, для тебя весь свет черный и гадкий… - в том же духе ответила ему Рина. – Но обычно у тебя лицо такое, будто ты плюешь на мир, а сегодня – будто он плюет на тебя. Взгляд, которым юноша наградил её, говорил за него: не в то дело полезла Рина, не там начала проявлять интерес к жизни окружающих. - Просто отвали. Хоть я и стояла в стороне и не находила сил, чтобы хоть что-то весомое сказать, но неприязнь в голосе Вика заставила поежиться – не хотелось бы, чтобы парень вышел из себя. Интуиция подсказывала, что об этом и я, и Рина будем ещё долго сожалеть. Но сдаваться просто так? Нет, это не про мою подругу! - Просто отвалить мы можем, но ситуацию это не изменит, - уже без тени смешинки в словах. – Тебе реально хреново, и это даже невооруженным глазом видно – вон, даже Настя, та ещё тетеря, и то заметила, что с тобой что-то не так. Поэтому хватит строить оскорбленное злодейство, и просто скажи, что у тебя случилось? Слова подруги подействовали совсем не так, как нам хотелось: перед глазами Вика словно помахали красной тряпкой, и последние предохранители, оберегающие окружающих от душевной озлобленности парня, полетели ко всем чертям… И наше душевное равновесие, к слову, тоже. На нас пролилось столько критики и ехидств, что Рина от возмущения побагровела, желая кинуться на Виктора с кулаками (и кинулась бы, не придержи её я за локоть), я же побледнела с обиды – хоть и подозревала, что наш разговор кончится чем-то подобным, неприятно. - Не ваше, черт возьми, дело! – такой итог подвел к концу своего монолога Вик прежде, чем с хлопком двери уйти прочь. Какое-то время моя подруга стояла рядом, молчаливо пыхтя от злости: будь она драконом, не преминула бы пульнуть вслед упрямцу огоньку. Чтоб заднюю часть опалило. Авось разум на место встанет. Или совесть проснется. - Нет, он меня решительно раздражает! – недовольно зашипела девушка, скрипнув зубами. – Он и в игре постоянно злобно зыркает, а тут и вовсе – послал куда подальше! Теперь я не удивляюсь, почему его все так «любят» в классе, да и в игре, зуб даю, тоже! Продолжая что-то недовольно бурчать, Рина вышла из класса, а я, чуть задержавшись, кинулась следом. - Зато теперь можешь точно не волноваться – с ним ВСЕ в порядке! – тон, каким говорила подруга, мог бы послужить неплохим ядом или слабительным. Убойным – уж точно. И, хоть Рина и пыталась меня убедить – и себя заодно успокоить, - что с нашим непрошибаемым демоном все лучше не бывает, раз людей может грязью поливать за простое любопытство, спокойней не становилось. Виктор обычно за просто так не накричит. *** Сегодня нам с Риной не по дороге: у неё её кружок танцев, поэтому до остановки я шла в гордом одиночестве, чувствуя себя не в своей тарелке: и самой плохо так, что хоть вой, да ещё и узнать, что с Виком случилось – не удалось. Ведь творилось с парнем что-то не то – с виду с ним все в порядке (если не приглядываться), но ведь, черт возьми, это же не значит, что у Виктора не бывает обычных – или даже необычных, - человеческих неприятностей. Неспешным шагом я неторопливо шла в сторону автобусной остановки, когда увидела печально-знакомую спину Виктора. Сначала проснулась обида – сразу вспомнилось, как он сегодня меня и Рину обхамил. Нет, честное слово, хоть я человек не сильно-то обидчивый – надеюсь, - но мне так неприятно стало! Аж в душе все перевернулось: мы же волнуемся за этого демона в человеческом обличии, переживаем. А он? Хоть сказал бы, что просто ему нужно в себя прийти. Если бы не объяснил, то успокоил бы, что скоро все вернется в прежнее русло. Но, когда первая волна обиды схлынула, я неожиданно подумала – а, правда, почему он даже ничего объяснять не стал? Каким бы противным и ехидны ни был парень, но беспричинная злость – не про него. Хоть Вик и ругается на меня добрую большую часть времени, но он всегда, ВСЕГДА говорит, из-за чего бесится – каким бы нелепым ни казался повод. А тут – на пустом месте, ни с того ни с сего, точно какая-то неоткрытая химическая реакция. Упершись взглядом в черноволосый затылок, я разрывалась между двумя решениями: одно шло от противности, а второе – от волнения. Обида, хоть и поутихшая, едва слышно нашептывала, чтобы я шла своей дорогой. Но, стоило сделать ещё один шаг в сторону остановки, как совесть, до этого спавшая, поднялась на дыбы: ну, уйду я сейчас насупленная на Виктора, как мышь на крупу… И кому от этого хуже будет? Не он же за меня волнуется, а я за него. И себя грызть за малодушие потом стану. Не наоборот. И я снова застыла на перекрестке: Вик шел вдоль улицы, куда-то в сторону, я же на остановку. Закусив губу, я посмотрела на спину парня, удалявшуюся все дальше и дальше – ещё чуть-чуть и людской поток подхватит фигуру, и я уже вряд ли его отловлю. А с другой стороны – автобусная остановка, стоящая по-прежнему на месте, недвижимая, точно застывшая на фотографии – исчезни я лет на сто и вернись обратно, ничего бы и не изменилось. Не сбежало. Плюнув на обиду, я развернулась в ту же сторону, куда ушел и Вик, и бросилась следом. Хоть, казалось, времени прошло совсем немного, а Виктор почти исчез из поля зрения – мог бы и раствориться в толпе, простой я в сомнении чуть дольше. Огибая многочисленных прохожих на своем пути, обгоняя медленно бредущих бабушек и неспешные молодые парочки, добралась-таки до парня на расстояние вытянутой руки. Запыхавшись от спешки, я смогла лишь ухватить парня за плечо – уж больно быстро он шел, почти бежал. И я следом. Возмущенно каркнув, Вик оглянулся, недоумевая: у кого же страх совсем отшибло, если этот «некто» не видит, что парня лучше не трогать? И меня он почему-то не ожидал увидеть: глаза при одном взгляде удивленно распахнулись – видимо, решил, что раз на меня один раз наорал, то дело сделано. Зря он так: иногда и я могу быть упрямой и настырной. Нахмурившись, Виктор полубуркнул-полупрорычал: - Ну? - Ну… - правда, мое упрямство на этом и заканчивалось. Остановить-то я его остановила, но вот подумать, о чем говорить, как вызвать его на душевный разговор. Посверлив пару минут взглядом, Вик устало вздохнул – и мне показалось, буквально на какую-то долю секунды, - что та напряженность, висевшая точно камень на шее, исчезла, осталась лишь странная обреченность. - Ты мне кое-кого напоминаешь, - неожиданно сказал он, смотря куда-то в сторону, точно собираясь с мыслями. – Одного моего знакомого. Забавный парень, бедовый малость… Но неплохой. Пережили мы с ним не многое, но и не малое – трудно сказать. Сначала терпеть его не мог: не мог понять, то ли он дурачится, то ли правда не понимает, что творит. Потом просто раздражался, а затем и привык к нему. А недавно, хоть и косвенно, из-за меня он чуть было не пострадал. Сколько не физически, сколько душевно. Слушая удивительную исповедь Вика, я могла лишь стоять и недоумевать: почему-то я и подумать не могла, что у этого человека есть совесть или что он тоже способен переживать. Удивительно, что я ни разу не задумывалась об этом. А сейчас, стоя перед ним и слушая его, я неожиданно поняла: вот я всю дорогу жалуюсь, что Рю окружающих людей совершенно не слышит, сама сколько раз в мыслях бурчала, что он издевается надо мной… И почему-то ни разу не подумала: а прислушивался ли кто-нибудь к нему? Нет, его советы мы принимаем, но по большей части потому, что у нас другого решения нет, а так бы, будь варианты, послушались бы мы? Дали бы договорить? Не знаю, да и никто не решится утверждать со стальной уверенностью. - Поэтому ты сам не свой? – осторожно поинтересовалась я. – Чувствуешь себя виноватым? От услышанного парень дернулся и точно ощетинился. - Да с какой стати?! – прошипел Виктор, скорчив такую недовольную рожу, будто это его страшно обидели и чуть не оставили в лапах смерти. – Нашла мне занятие: волноваться за какого-то идиота! Бросив эти слова, Вик развернулся и стремительно ушел, оставив меня в недоумении: что вообще происходит в этой непутевой черноволосой голове?! Я-то глупая думала, что наконец-то поговорю с парнем по душам, пойму его (и узнаю, что не такой уж он и гад, каким хочет казаться)… Но вместо этого меня вновь макнули по самые уши в презрение – откуда мне знать, о чем может думать этот треклятый демон?! За одно могу поблагодарить Вика – теперь я за него точно не волнуюсь! Я просто на него зла! *** Когда я пришла домой, то мама – она как раз вернулась с работы, - тут же поинтересовалась, кто ж меня так страшно обидел, что я буквально пыхчу от ярости. Буркнув в ответ что-то невразумительное, я, быстро сделав дела насущные (они же – уроки), вновь села за «Нового героя», готовясь встретиться со своим самым главным критиком и насмешником. Уж я ему покажу, где раки зимуют… Наивность редкостная. Разумность еле-слышно шептала, что все мои слова и аргументы демон разобьет в три счета, если и вовсе не в один. Но злость штука неприятная, не дает подумать спокойно. Поэтому ничего удивительного в том, что при входе в игру я походила на этакого дракончика, пышущего пламенем. Разве что остроухого. И очень маленького. Но стоило мне появиться в виртуальности, как попала в эпицентр бури! В небольшой пещерке, где мы остановились в прошлый раз, развернулись нешуточные разборки: отряд уже весь собрался, тут был и Дрон, и Робин, и Рю… Но вот выступать в путь немедля они не могли. И дело тут не в монстрах и не в Гильдии воров. А дело – как я узнала позже, - началось с того, что почти одновременно в игру зашли демон и лучница… И, помня о недавних событиях, когда парень и меня, и Рину обхамил и обругал так, что хоть вой, ничего удивительного не было в том, что девушка, едва увидев его, захотела вцепиться в волосы. Демону. Благо, что и он, и она каким-то невероятным усилием удержались от рукоприкладства, иначе быть беде! Но искры между этими двоими чуть ли не сверкали – хоть хворост подставляй, зажжется с первой попытки. Ангел, пришедший после и попытавшийся успокоить этих двоих, был сметен и отброшен – в переносном смысле, - в сторону. И сейчас Дрон мог только испуганно смотреть то на одного, то на другого и гадать, какая дурь им в головы ударила. Клокотавшая во мне ярость, словно мыльный пузырь, лопнула и сошла на нет, и я не на шутку перепугалась. Они же перессорятся не на шутку! - Твое пугающее самомнение уже раздражает! – кричала на Рю лучница – причина, с которой началось столпотворение этих двух гигантов, потерялась и осталась тайной. – Дурья ты башка! Демон саркастично хмыкнув, не отставал от моей подруги. - Какое счастье быть наглым и настырным – все кругом виноваты! - На себя бы посмотрел сначала, Мефистофель чертов! - От Леголаса в юбке слышу! Не знаю, кто такой Леголас, но сравнение с ним на Рину подействовало как спускной крючок – глаза налились кровью, а рот изогнулся в кровожадной улыбке. «Если их не остановить, то дело точно кончится дракой!» - мысли панически забегали, не находя выхода: если уж Дрон ничего сделать с ними не смог, то что я-то сделаю?! У меня вообще авторитета нет в глазах этих двух! Так, ходячее ушастое недоразумение. Мы с Дроном стояли в стороне и при этом – не пойму почему, - почти в одной и той же позе: когда человек готов начать рвать на себе волосы… - Ой, прибьют они друг друга, - тихо пробормотала я, и ангел согласно кивнул. - Если не остановим, то точно… Сжав виски пальцами, я призывала все известные силы, чтобы они помогли мне понять: как же угомонить этих двоих, пока не поздно… …А эти двое стояли и самозабвенно ругались, совершенно не обращая на нас внимания, похоже, что они вошли во вкус: у них само-собой вышло что-то вроде соревнования, кто кого больше уест, и взаимные пререкания перешли в упреки и припоминания немалочисленных грешков. Уже не искры летели – огонь пылал! И полез бы к ним сейчас только сумасшедший, напрочь лишенный чувства самосохранения – вменяемый человек не хотел бы окончить жизнь столь болезненным способом. - Тебя послушать, так ты просто леди Само совершенство! – язвительно произнес демон. - И это я слышу от Мистера Непревзойденная гордыня! – в том же духе прошипела Рина. На какое-то мгновение- буквально доля секунды, - мне показалось, что я смотрю на два отражения – хоть черты лица были разными (и это не говоря про то, что один парень, а другая девушка), но удивительное сходство проявилось в мимике, даже на самом незаметном, почти интуитивном уровне: глаза смотрели с одинаковой неприязнью, а на коже точно играли огненные отсветы – словно совсем рядом пылал костер. - Слушай, - ни с того ни с сего поинтересовался Дрон, осторожно похлопав меня по плечу. – А это там не твой дракончик барбекю из наших спорщиков делает? Точно громом пораженная, я во все глаза уставилась под ноги демона и лучницы, и представьте себе, мой хвостатый обормот Пуська действительно вертелся рядом с этими двоими! Более того – дракоша, то ли почувствовав беду, то ли действуя из вредности, втихомолку подпалил концы одежды у Рины и Рю! - Ребята, вы горите!!! – в ужасе завопила я, кидаясь к ним. Демон, только сейчас заметивший тлеющий край плаща, прорычал что-то: «Опять твоя ящерица!...» - но разобрать не довелось – мы дружно тушили недавних спорщиков, сразу стало не до ссор, а потом – и подавно. Ангел потом долго хохотал над тем, что малыш-дракончик смог сделать то, чего не решились сделать ни он, ни я. Рю долго шипел, отмахиваясь от друга, а Рина, хоть и успокоилась немного, но на демона поглядывала с опаской и недоверием. - Вот ведь жук! – потом выговаривалась она мне. – Я ему слово, он мне – два, я ему три – он шесть! Пожав плечами, я могла лишь сказать: «Вы оба хороши», - никто не хотел сдаваться и замолчать первым. Когда суета вокруг хулиганства Пуська поутихла – отчасти потому, что сам виновник убег искать спасение у меня, - мы вновь начали собираться в путь, тем более что наши споры и так отняли порядком времени. А ведь мы с Рю и так выглядели после столкновения с теми «монстрокузнечиками», будто бомжевали в самом ужасном и неблагоприятном районе. Месяца три-четыре. От ссохшейся жижи все чесалось страшно – хотелось до одури душ или ванну принять. Да что там… Хотя просто сполоснуться! Только вот где найти в подземелье воды? Я как раз стояла в стороне, когда Рина и Дрон что-то обсуждали, стоя у вынутой из меню карты – наверное, пытались понять, в каком же конкретном районе мы оказались. Не знаю, что они там выясняли – я скребла лицо и шею, чтобы хоть как-то унять жуткую чесотку, но именно тогда ко мне незаметно подкрался Рю, пользуясь тем, что ни ангел, ни лучница, не обращают на него внимания. - Эй, Цу, слушай, я поговорить с тобой хотел… - невнятно произнес демон, что совершенно на него не походило – у меня даже кожа чесаться перестала с удивления. - А… о чем? – я осторожно оглянулась на него, боясь услышать в очередной раз порцию ехидств. Но вместо этого разыгралось кое-что похлеще. Ей богу! - Извиниться хотел, - ещё тише сказал парень, косо посмотрев в сторону Дрона и Рины – те словно находились в каком-то своем мире и что-то жарко обсуждали, причем уже совершенно не обращали внимания на карту, - а потом вновь начал буравить взглядом меня. – Это ж из-за моего плаща все приключилось. Не будь его – тебе бы ничто не угрожало. От шока я молчала, не зная, что сказать. Да тут и сказать было нечего! Чтобы Рю хоть раз извинился? Да в жизни такому не бывать! Во всяком случае, я так думала. Выражение искреннего удивления перешло в ошарашенно-счастливое: нет, ну кто бы мог подумать!... Заметив как просияло мое лицо, демон тут же нахмурился и, уже более презрительно: - Вот только не вешайся на меня, остолоп ушастый! – твердо и уверенно, в своей привычной манере. – Нашел из-за чего радоваться. То, что я чувствую себя виноватым перед тобой – не повод приходить в пляс и объявлять этот день Вселенским праздником! Сказано это было как можно грубее и обиднее, после чего Рю сразу кинулся к нашей шушукающейся парочке – узнать, что же они надумали и дисциплину поддержать, и поэтому совершенно не заметил победной улыбки на моем лице: «И кто тут говорил, что не чувствует себя виноватым?» Все-таки, я уже чуточку разбираюсь в его характере.