Дочь

***

Шурх! Стрела пролетела буквально в миллиметре от оленихи. Шевельнув ушами, она издала протяжный звук, похожий на гул медной трубы. В воздухе взметнулись одежды, олениха бросилась в чащу. Чен Мо всегда нравилась охота, а теперь, когда они с Юан Ченом жили одни, то могли рассчитывать только на свои умения. Как бы девушка не преследовала животное, та, кажется, растворилась в лесу. Заклинательница легко опустилась на траву, тяжело дыша. Последние пару месяцев бег давался непросто. Она прислонилась спиной к старому дереву и погладила мокрую, поросшую мхом кору. Другую руку девушка положила на живот и ощутила как неистово бьётся ребёнок. - Пожалуй, хватит пока с нас охоты, да? Будем отправлять на промысел нашего папу, - она ласково уговаривала дитя в своём теле и через какое-то время оно успокоилось. Живот ещё был невелик, но даже в просторной одежде было заметно, что фигура Чен Мо стала более округлой и женственной. С момента как они с Юан Ченом покинули свои дома и семьи прошло уже около года. За это время они поменяли несколько провинций, постоянно находясь в движении. Юан Чен рассказал любимой то, что помнил о тех днях, накануне исчезновения. Смог описать голос, который управлял им, лишая всякой воли. Реальность, которую ему поведала подруга, шокировала, и первое время заклинатель даже боялся приближаться к Чен Мо, чтобы не навредить. Неизвестно, вернулось бы к нему это помешательство. Меньше всего он хотел погубить человека, которого любил всем сердцем. Но в одну ночь всё изменилось. Их первая близость вряд-ли могла называться романтичной – молодые люди заночевали на одном из постоянных дворов. Для странствующих заклинателей местные всегда были рады предоставить кров. К тому же, их везде принимали за супружескую пару. Чен Мо и Юан Чен вначале смущались, а потом приняли это совпадение как добрый знак. Когда возлюбленный в одну ночь всё же решился на серьёзный шаг и сделал её женщиной, брюнетка заплакала. Не от боли, но от счастья. От осознания того, какая долгая, полная любви жизнь их ждёт впереди. В пути парень и девушка старались помогать простым людям в делах целительства или борьбы с мелкими тёмными тварями. Девушка даже преуспела во владении своей силой. К чему вообще эти церемонии, если она и без того научилась менять свой облик по своему желанию и исцелять практически любые телесные недуги. Но в делах высокого заклинательства особо вырасти не вышло. Когда же Чен Мо узнала, что находится в положении, они с Юан Ченом приняли решение пока прекратить путешествие и остались жить на окраине небольшого городка в провинции, западнее Йи Чан Дин. В весенние и летние дни они занимались огородом, ухаживали за фруктовыми деревьями. Девушка выращивала лекарственные травы и делала из них снадобья для местных. В этом скромном, но таком уютном доме, где они провели почти полгода, должна была появиться на свет их дочь. Так утверждали лекари, да и сама Чен Мо была уверена в этом. Однако единственное, что тяготило девушку – это тот факт, что возлюбленный не торопился жениться на ней. Их дитя уже достигло середины своего пути в её чреве, но всякий раз, когда речь хоть косвенно касалась брака, Юан Чен менялся в лице и переводил тему. Но Чен Мо не расстраивалась. Ведь когда родится дочь, они трое станут самой настоящей семьёй, и неважно, что скажут их родители или люди со стороны. Для всех незнакомых они уже давно были супругами и девушка была счастлива. - Цзе-Цзе, ты будешь самым любимым ребёнком на свете, - заклинательница улыбнулась, когда дитя откликнулось на свое будущее имя активными толчками. Девушка возвращалась домой той же дорогой, по которой преследовала добычу. По пути она вынула из земли стрелу, что так и не поразила олениху. Но Чен Мо даже стало спокойнее. Беременность сделала её осторожной и ранимой. Брюнетка даже подумывала попробовать отказаться от мяса, как только дочь родится. С возрастом заклинательница стала понемногу понимать идеи буддизма, которые проповедовали ненасилие ко всему живому. Но временами азарт и старые привычки брали верх и Чен Мо хотелось хотя бы ненадолго ощутить себя охотником. - Что-то ты поздно, - Юан Чен обратился к ней, не поворачивая головы. На печке весело побулькивало ароматное рагу из кролика, наполняя дом ароматами всевозможных специй. Сам же юноша разделывал карпов, которых поймал днём на озере. - Загулялась немного. В этот раз ни с чем, извини, - она обняла его со спины и закрыла глаза, вдыхая любимый запах его тела. Одежда парня отдавала тиной и мускатным орехом. - Завязывала бы ты с охотой. У меня каждый раз сердце не на месте, когда ты долго не возвращаешься из леса. Поберегла бы себя и нашу малышку. Кто был в этот раз? Кабан, утка? - Олениха. Я стала промахиваться. Быстро устаю, уже не могу долго бегать. Поэтому, пожалуй, ты прав. Эту почетную миссию я временно отдаю тебе, - парень хмыкнул. - Странно. Я думал, тебе и живот не помешает. По крайней мере всегда есть вариант уговорить дочь родиться поскорее. - Не смешно, - девушка ткнула его пальцем в затылок и обиженно поджала губы. – Я могу относиться к себе как угодно, но ты-то можешь хотя бы сделать вид, что беспокоишься. - Я и так беспокоюсь. Делай, что тебе нравится, но не во вред здоровью. Выпей-ка чаю с мёдом, пока я поставлю запечь карпов, - он начисто вымыл руки и налил возлюбленной полную чашку отвара. Густой пар приятно грел лицо. Она поцеловала возлюбленного и поднялась по самодельной лестнице на второй этаж. Чен Мо не заметила, как уснула. Укутавшись тёплой накидкой, она растянулась на кровати и спала сном праведника. Спальня располагалась наверху, прямо над кухней. Груба из тесаного серого камня источала тепло, создавая уют и избавляя дом от сырости. Сквозь сон девушка слышала голос Юан Чена, но не могла понять, спит ли она до сих пор или нет. - Что ты здесь делаешь? – заклинательница медленно перекатилась на бок, обнимая руками живот. Её молодой человек говорил грубо и немного испуганно. - Я не за тобой пришёл. Хотя, было бы неплохо и тебе чуть-чуть мозги на место поставить, - второй голос тоже принадлежал молодому мужчине и Чен Мо узнала его - Ин Лэ. - А-Чен нет, она на охоте до сих пор, - соврал! Девушка поёжилась от необъяснимого холода. Как будто этот разговор не предназначался для её ушей, а сама она не должна была быть здесь вовсе. Захотелось сорваться с места и по тихому сбежать через окно, уйти и прятаться, пока не уйдёт Ин Лэ. Но какая-то сила налила её тело свинцом и обездвижила. Девушка боялась дышать слишком громко, чтобы ничем не выдать себя. Но Ин Лэ поверил или сделал вид, что поверил. - Ей необходимо вернуться в орден, чтобы принять силу, - сухо заключил заклинатель. Юан Чен молчал. – Если этого не сделать, всё выйдет из-под контроля. Могут пострадать невинные, сама а-Чен, наконец. Я и так бесконечно долго давал вам возможность почувствовать свободу, врал её родителям, врал нашим родителям. Мне тошно от себя самого. И ради кого я должен страдать от угрызений совести? – брат начинал злиться. - Сейчас это невозможно, - глухо отозвался его младший. – Чен Мо ждёт ребёнка. Молчание, казалось, длилось вечно. Но заклинательница будто слышала эту тишину, что качалась в воздухе, как подвешенный под потолком тяжёлый меч. Она раскачивалась в опасной близости от людей, что не решались заговорить друг с другом, грозясь ранить, сделай кто-то из них хоть одно движение. - Ты чудовище, неблагодарная свинья! - меч тишины вонзился в деревянный пол, пронзая воздух. Сердце девушки заколотилось. – Чудовище, каких поискать. То есть, я так понимаю, о твоей официальной жене она ничего не знает? Иначе стала бы моя госпожа связываться с червяком, вроде тебя? – голос Ин Лэ надломился. - Я не смог сказать ей. К тому же, это лишь брак по расчёту. И покинув дом я показал, что отрекаюсь от всех обязательств. - Скотина, - Ин Лэ разозлился ещё больше. – Обязательства? Да что ты вообще о них знаешь? Как и о долге, чести, семье, наконец? Ты хочешь построить семью, прибегая к обману. Хочешь взять ответственность за неё и вашего ребёнка. Но что насчёт твоего сына, который уже давно родился? – на этот раз пришёл черёд Юан Чена шокированно замолчать. Чен Мо продолжала лежать в оцепенении, ощущая невероятную боль в груди, словно бы её сдавили тисками. - Какой сын? Что ты такое несёшь? Я даже не виделся с ней с момента, как уехал жить к бабушке Лу. - Ты ведь не будешь утверждать, что она зачала от святого духа? Не будь ссыклом, - Ин Лэ заговорил непривычно оскорбительно, затем послышался грохот. Вероятно, он в порыве эмоций толкнул брата. – Не отрицай того факта, что был близок с ней, - заклинатель как мог возвращал голосу былое равнодушие. - Это было всего один раз. У меня ничего не получалось. Я даже не хотел смотреть на неё. Ин Лэ, что теперь делать? – заклинатель смотрел на старшего брата, как напуганный, побитый щенок. Чен Мо слышала дрожь в его голосе и её саму начало трясти. Боль, обида и злость, что ядовитыми ниточками просачивалась по венам. Её губы шевелились, словно она говорила с кем-то невидимым. - Не хочу больше, - прошептала девушка. Слёз не было, как будто гнев иссушил их без остатка. Сердце колотилось, как бешеное, руки и ноги немели от холода и ужаса, пока она слушала невидимого собеседника. Глаза девушки засияли странным светом и её сознание помутилось. Тело перестало принадлежать ей. – Не хочу больше. – тупо повторила она, прошлепав босыми ногами к окну. Огрызок луны едва появился на горизонте – рыжий и зловещий, похожий на кончик лисьего хвоста. - Идиот. Думаешь, раза недостаточно? Как бы там ни было, твой ребёнок не виноват. Ни этот, ни тот, который появится чуть позже. Ты должен ответить за свои поступки. - И что ты предлагаешь? Разорвать брак я не могу, жениться на а-Чен тоже. - Скажи ей всё как есть. Уверен, она поймёт. И со временем, может, даже простит твою трусость. И вообще, как можно было зайти так далеко, ничего ей не сказав о своём прошлом? - Я думал, что если забуду и убегу, прошлое оставит меня в покое. Что оно исчезнет само по себе, - парень обхватил голову руками и продолжал сидеть на полу, как ребёнок, который отказывался стоять в углу за свою шалость. - Ты жалок, - Ин Лэ был зол, как никогда. – Не был бы ты моим братом, я бы избил тебя до полусмерти, а потом оставил умирать в лесу, - звук, донесшийся сверху, отвлек заклинателя. Юан Чен быстро вскочил на ноги. Лицо его побелело. - Это конец, - прохрипел он. Братья и думать забыли о разбирательствах. Ин Лэ нахмурился. - Ещё и врун в придачу, - заклинатель оттолкнул Юан Чена и быстро взобрался на второй этаж. Постель была смята, а в открытое окно входил полночный воздух. – Почему ты не сказал мне, что она дома? Если бы я знал… было бы всё не так, - Ин Лэ перегнулся через подоконник, вглядываясь в темноту. Далёкие огни городка едва виднелись из-за пролеска. Было подозрительно тихо. - Брат, что теперь делать? – Юан Чен казался нашкодившим ребёнком, который пытался вымолить прощения у взрослого. Ин Лэ надел шляпу, что висела у него за спиной. Вуаль скрыла лицо, поэтому брат не мог различить, какие эмоции он испытывает. - Одевайся и идём искать её, пока не случилось что-то непоправимое.

***

Но оно уже случилось. - Боги всемогущие, - Ин Лэ начал дрожать, когда разглядел это место. Он медленно стянул с головы шляпу и застыл, не решаясь двинуться дальше. Юан Чен не выдержал подобного зрелища и его начало тошнить. От удушливого запаха крови и сырой плоти спирало дух. Тела людей были обезображены. Мужчины, женщины – все валялись в беспорядке, как будто по толпе пронеслось бедствие, которое погубило их мгновенно, на том месте, где они и стояли. «Чтобы никто не узнал её позора. Чтобы никто не увидел». Богам не присуще такое зверство. Тем более молодой беременной женщине. Ин Лэ смотрел и не верил сам себе. Он знал, какая сила даровала жизнь его самому младшему брату. Вот только не думал, что эта скверна могла бы перейти и его ребёнку. Заклинатель был уверен, что пребывая в своём уме, Чен Мо никогда бы не сделала такого. Юан Чен ещё дрожал от слабости, не решаясь снова взглянуть на место бойни хоть краем глаза. - Это я виноват, - тихо сказал он, вытирая лицо платком. - Какая теперь уже разница? – Ин Лэ еще долго разглядывал символ, который составляли трупы. Он попытался запомнить его до мельчайших подробностей, чтобы потом расспросить об этом Фэнга. Да, бог. Его участия тут явно не доставало. Как знать, будь у хозяйки полная мощь божественной силы, случилось бы подобное? – Она не могла уйти далеко. Как бы силён не был её гнев, после такого он явно быстро иссякнет. Она потратила много сил, а значит у нас появился шанс догнать и остановить её. - А-Чен может убить и нас? – осторожно спросил Юан Чен. Брат брезговал трусостью, но в нынешней ситуации разделял опасения младшего. - Сейчас она много что может. Но если будем действовать осторожно, всё обойдётся. Постарайся только на глаза ей не попадаться раньше времени. Мёртвым уже всё безразлично, поэтому Ин Лэ со спокойной душой отправился по следу Чен Мо. На похороны такого количества людей уйдёт вся ночь, а то и больше. Время – роскошь, которой у них не было. - Я что, умираю? – девушка словно спрашивала сама у себя. Не осознавая где находится, она шла на нетвердых ногах. Вся её одежда была залита кровью. На лице, на руках, даже во рту была кровь. Её или чья-то чужая – не разобрать. Ребёнок в её утробе брыкался, как жеребенок, но девушка не замечала этого. Босые ноги были стерты – все в пыли и мозолях. На щеках едва различались тонкие светлые дорожки, вымытые слезами. Чен Мо не помнила, чтобы вообще плакала. Она в принципе не понимала где она и что с ней творится. Редкие прохожие, что ранним утром начали выходить из домов, чтобы открыть скотину или разложить товар в лавках, с испугом смотрели на неё. Многие тут же спешили скрыться обратно в дом, рассматривая странную девушку из окошек. Чен Мо шла всю ночь и всё утро, не замечая даже что попала уже в соседний городок, к северу от того, который оставила ныне безлюдным – тот, который так радушно принял их. Народа на улицах стало больше – кто-то вооружился вилами и лопатами, приняв девушку за тёмную сущь, кто-то едва решался взглянуть на неё из-за спины соседа, а были и те, кто жалел её, воображая, что такого могло случиться с молодой женщиной, чтобы она разгуливала одна в подобном виде. - Что будем делать, И Хэ? – крепкий невысокий мужчина держался за рукоять мясницкого ножа, что висел у него за поясом. Его сосед выглядел встревоженным. Но когда девушка прошла мимо, даже не обратив на них внимания, немного успокоился. - На призрака не похожа, - заключил И Хэ. Его густые поседевшие брови нахмурились. – Но с ней нужно что-то делать. Пойдём найдём старейшину. Не зря же говорят, что у него много даров от бога. Кто как не он сможет помочь с этим.

***

Мужчина внешне выглядел не старше тридцати, но его длинные, собранные в высокий пучок волосы были пронизаны серебристыми нитями. Раскосые глаза сузились ещё больше, когда он увидел девушку, сидящую посреди улицы прямо на земле. Её волосы были грязными и слиплись от засохшей крови. Старейшина был одаренным целителем и мудрецом. Никто из людей не мог припомнить, как он появился в городе и как долго он живёт на свете. Но это не изменяла того факта, что мужчина мог исцелить любой недуг и всегда находил ответ на любой вопрос. Народ считал его дар божьим. И были они недалеки от истины. Этим человеком был Ёйя, родной брат богини Цзиньхуа. Ёйя не любил, когда боги вмешивались в судьбы смертных, но эта девушка была дочерью Фэнга, он сразу ощутил это. Фэнга он не любил, но и не ненавидел. Бог испытывал странные чувства, ощущая в девушке присутствие тёмной и божественной Ци одновременно. И сейчас они были хаотично перепутаны, сражаясь друг с другом в тщедушном людском теле. Бог не вмешивался и не влиял на жизни смертных, но не мог остаться безразличным к чужим страданиям. - Уходите все отсюда. Постарайтесь пока не приближаться ни к ней, ни к моему дому. Мне придётся непросто, но пока всё не закончится, это опасно для всех. Поняли? – горожане ловили каждое его слово и молча и кивали. – Теперь уходите по своим делам и советую забыть об всём случившемся как можно скорее, - мужчина смело двинулся навстречу Чен Мо. Девушка тряслась от холода, блуждая взглядом по лицам людей, в надежде найти хоть кого-то знакомого. - Помогите, - она прошептала так тихо, чтобы никто, кроме старейшины не услышал её. Заклинательница совсем лишилась сил. Ей было уже всё равно, убьют её или нет, лишь бы страданиям пришёл конец. – Спасите меня, умоляю. - Не надо бояться. Я не причиню вреда, - мужчина протянул ей руку. Брюнетка медленно и неуверенно стала на ноги, но почти сразу потеряла равновесие. Бог подхватил девушку за талию и позволил ей опереться на него. Только сейчас Ёйя понял, что она беременна. От этого его прошил непонятный страх. - Я совсем ничего не помню. Не понимаю, что со мной случилось и где я вообще. А еще мне больно – и внутри, и снаружи. Везде больно. Будто плоть снимают с костей. А ещё это чудовище внутри меня…я боюсь, что совершила что-то ужасное, - Ёйя не понимал до конца, кого она имеет в виду. Ребенка или силу, лишенную контроля. - Сейчас я тебя осмотрю, дам нужные лекарства и мы обо всём поговорим. Сможешь умыться и поменять одежду. Конечно она может быть не по размеру, но по крайней мере сухая и чистая, - долго шли они к дому старейшины, с трудом преодолевая высокое крыльцо. Внутри царила полутьма. Все ставни были прикрыты, а на прикроватном столике горела свечка. Когда девушка переоделась и смыла с лица и волос кровь, Ёйя принялся обрабатывать её раны. Всё это изящное девичье тело было сплошной раной. Брюнетка крепко стискивала зубы, но не издавала ни звука, только тяжело и часто дышала. - Помогите мне, - прошептала Чен Мо. Ёйя поднял на неё свои тёмные, красивые глаза. - Чем я еще могу быть полезен юной госпоже? Исцеление духовных ран не совсем по моей части. К тому же на это уйдёт много времени, - блеснуло лезвие и мужчина ловко завязал идеально ровный срез шелковой ткани, пропитанный камфорой. - Избавьте меня от ребёнка, - руки бога замерли на мгновенье, а затем он пристально посмотрел на неё. Лицо девушки стало некрасивым, когда она заплакала. Брови нахмурились, а губы скривились в ужасной гримасе. Она плакала навзрыд, закрывая лицо руками. – Я думала, что у нас будет семья. Что я буду счастлива с тем, кого люблю ещё с детства. Но этот человек предал меня, обманул и использовал. Я не хочу, чтобы у меня от него осталось хоть малейшее воспоминание. - Срок уже очень большой, - спокойно ответил мужчина. Он перемотал глубокий порез на её бедре, а затем всё так же внимательно взглянул на брюнетку. Отчаявшаяся, обманутая женщина с разбитой судьбой. Ёйе было грустно, что её жизнь начинается так скверно. - Мне безразлично. Я хочу, чтобы ребёнок умер, - твёрдо повторила заклинательница и её покрасневшие глаза наполнились болью. - Может не получиться. Для такого взрослого эмбриона нужен сильный эликсир, возможно, даже с применением заклинаний. Ущерб здоровью будет огромен. Можешь больше никогда не зачать ребёнка, понимаешь? – Чен Мо долго смотрела ему прямо в глаза, читая в них сожаление. Голос был твёрд. - Если вы не поможете, я возьму нож и сама достану его из себя, - её губы затряслись, но девушка смогла взять себя в руки и не расплакаться. Мужчина вздохнул и кивнул. - Будут преждевременные роды. Будет больно, - он поднялся с колен и направился к своим сундукам со свитками и эликсирами. - Вряд-ли это будет больнее, чем когда тебя предают. Но Чен Мо всё же ошиблась. Родить, пусть и недоношенного ребёнка, было ужасным испытанием. Перед глазами стояла пелена, как будто комната заполнилась густым дымом. Приняв снадобье, девушка мучилась с полудня до глубокой ночи, пока схватки сменились потугами, и только к третьему часу ночи смогла родить. Её тело было молодым и крепким, поэтому кровотечение прекратилось быстро. Не считая слабости и опустошения, Чен Мо могла бы сказать, что теперь ей стало лучше. Правда? В незнакомом городе, с чужой кровью на одежде, с мёртвым ребёнком. Под крышей какого-то странного целителя. Но девушке было безразлично. Хотелось уснуть. Чтобы затем проснуться, а всё это было лишь глупым, несуразным сном. А ей всё ещё пятнадцать и она только приехала обучаться в Юньмэн. Сон поглотил её. Бог старательно вымыл и обработал руки душистым настоем, как только самая грязная работа завершилась. Окровавленная одежда девушки и послеродовые простыни лежали в деревянном тазу. Ёйе было не по себе всякий раз, как он ощущал запах крови. Не то чтобы он видел это впервые. Но видимо чем дольше бог жил среди смертных, тем ближе к сердцу начал воспринимать их горести и радости. - Надо будет сжечь это всё, - обращаясь к самому себе, целитель вытирал каждый палец, так будто кожа всё ещё была грязной. Он уставился в одну точку, глядя сквозь пространство и всякие предметы в комнате. Этот день опустошил и выпотрошил его. Рядом с огромным тазом, в котором Ёйя мыл руки, на невысоком столике лежала окровавленная пеленка, в которую бог замотал мёртвое дитя. Он старался не глядеть в ту сторону, как будто ощущая свою вину в том, что не дал родиться новой жизни. Стук в дверь вернул бога к реальности. - Я занят. Просил же меня не беспокоить, пока я сам не выйду. - Господин целитель, простите. Местные неохотно сказали, где вас искать. Но когда мы представились, они смягчились. - Кто вы? – мужчина напрягся, но его одолевал интерес. - Меня зовут Ин Лэ, господин. Я служу ордену моей госпожи, которая сейчас находится в вашем доме. С ней приключилось несчастье. Вы даже не представляете чего нам стоило отыскать её. – Ёйя медленно прошествовал к двери и впустил незваного гостя. Увидев второго юношу, совсем бледного, с бегающим взглядом, бог нахмурился. - Он тоже служит в Йи Чан Дин? – Ин Лэ был удивлён, что целитель, живущий довольно далеко от их ордена, знает его молодую госпожу, да еще и настолько хорошо осведомлён. Но его подозрения сейчас были не важны. - Нет, меня зовут Юан Чен, господин целитель. Ин Лэ мой старший брат. А я… - Человек, который разрушил жизнь девушки, которую я едва спас. Я не слепой. Не стоит объяснять очевидного. Будь у меня чуть больше гонора, я бы вытолкал вас взашей, юный господин. Но, к сожалению, меня воспитали иначе, - мужчина недовольно тряхнул головой и его волосы, что теперь были по-домашнему распущены, засеребрились в вечернем свете. Юан Чен беглым взглядом окинул комнату и застыл, будто статуя, когда нашёл Чен Мо спящей. Её правая рука безвольно свисала, касаясь пола. Парень мог рассмотреть лишь макушку и ноги, укрытые тёплым одеялом. Целитель заботливо подопнул края ей под пятки и с обеих боков, чтобы малейшее дуновение воздуха не тревожило её сна. Если бы не грудь, что едва заметно вздымалась в такт дыханию, девушка ничем не отличалась от трупа. - Она жива? – Юан Чен по-прежнему оставался мерзавцем в глазах божества. Но Ёйя всё же слышал тревогу в голосе юноши и потому немного смягчился. - Разумеется. Если на целостность физического здоровья я могу сделать некие ставки, то с её душой и сознанием всё гораздо хуже. Она совсем не помнит, что с ней происходило за последние сутки. К тому же, собственная Ци подверглась атаке тёмной энергии. Все духовные каналы девушки натянуты до предела и могут порваться в любой момент. Если это случится, золотому ядру будет нанесён непоправимый ущерб, - Ёйя сел за невысокий столик и жестом пригласил гостей разделить с ним закуски и горячий липовый чай. Какие бы чувства он не испытывал к горе-любовнику, гостей он привык встречать радушно. Ин Лэ попробовал все угощения и нашёл их крайне искусно приготовленными, а вот Юан Чен не притронулся даже к питью. Ёйя всё время поглядывал на парня и ощущал, какую тревогу и боль он испытывает. Раскаяние, как поздно собранный перезрелый плод – отвратительно-горек. Лишь спустя час пребывания в доме старейшины, юноша заметил окровавленный свёрток возле умывальника. Его губы побелели, а внутри всё стянуло узлом. - Это что? – осторожно и тихо спросил наконец Юан Чен. Ёйя даже не глядя на заклинателя понял, о чём речь. - Ты сам знаешь, - слова бога ударили, как мокрые розги. Юан Чен ощутил тупую боль в голове, ему стало тошно и мерзко от себя самого. - Я могу взглянуть? – вопрос прозвучал почти шёпотом. Ин Лэ прекратил свой разговор с целителем и поглядел на брата, а затем туда, куда он указывал. - Это зрелище не из приятных, - отрезал Ёйя. Он сомневался, что юноша выдержит подобное и его не стошнит. Либо же он попросту потеряет сознание. Но Юан Чен не слушал. Эти полтора десятка шагов показались дорогой в сотню ли. Заклинатель мельком взглянул на Чен Мо и всякая решимость испарилась. Ему безумно хотелось подойти к ней и накрыть своим телом. Отдать всю свою энергию, всю любовь. Сказать всеми возможными словами, как он ошибся и как ему жаль за свою ложь. Что ему жаль, потому что он смалодушничал. Что это его вина в том, что дочь умерла раньше, чем смогла родиться. Но Юан Чен понимал, что всё без толку. Теперь уже ничего не вернуть. Девушка наверняка ненавидит его и имеет полное на то право. Если бы можно было всё вернуть назад. Заклинатель коснулся свертка с опаской, будто лежащее в нём существо могло нанести ему вред. Но внутри лежало бездыханное тельце его нерожденной дочери. Маленькое и несчастное. Даже не увидев этот грешный мир она страдала, испытывая невыносимую боль перед смертью. Сознание Юан Чена погрузилось в забытье. Он улыбался, как безумец. Как будто перед ним лежал спящий младенец, которого нужно запеленать. Юноша гладил её крохотные ручки, ножки, небольшую голову. Ин Лэ стало не по себе, ведь брата он таким видел впервые. - Я могу забрать её? – брюнет продолжал улыбаться своим несуществующим видениям и не заметил, как слёзы потекли по щекам. – Хочу, чтобы Эрцзе осталась со мной. Мы с Чен Мо хотели назвать её так, - его речь стала более осознанной, когда заклинатель начал постепенно возвращаться к реальности. Ёйя растерялся и переглянулся с Ин Лэ, как бы спрашивая, можно ли доверить его брату такую ответственную миссию. Ин Лэ кивнул. - Можешь. В конце концов, это и твоя дочь тоже. К тому же мать отказалась от неё. Ты сильно обидел молодую госпожу. - Хочу похоронить её, как полагается, - не слыша целителя, он продолжал свою мысль. – Ей понравится краевид – берег озера и высокие хвойные деревья. Я буду приходить к ней каждый день, - Юан Чен осторожно завернул мёртвого ребёнка и привлёк свёрток к груди, как будто дитя было лишь спящим. - А-Юан, думаю, тебе лучше уйти, пока она не проснулась, - Ин Лэ бросил взгляд на свою будущую главу. - Не о чем волноваться. В ближайшие несколько дней она вряд-ли очнется. Я дам вам лекарства и снадобья, которые понадобятся. Госпожу надо будет поить водой, подслащённой медом, чтобы поддерживать организм. Постарайтесь ничем её не тревожить, пока она сама всё не вспомнит, - Ёйя направился в дальний конец комнаты и принялся собирать всё необходимое. Юан Чен открыл дверь и ушёл в густеющие сумерки. - Что теперь? – Ин Лэ выскочил следом и окликнул брата, когда его силуэт практически исчез. Юан Чен обернулся всего на миг, а затем ушёл, так ничего и не ответив. Заклинатель дрожал, ощущая как влага пробирает до костей. Он вернулся в дом и стал на колени перед своей юной госпожой. Её рука будто стала ещё меньше, чем прежде, и была холодной, как камень. Он прислонился к её коже губами и закрыл глаза. Ему так хотелось увидеть, как Чен Мо очнется, только чтобы попросить у неё прощения. За то, что он так и не смог изменить её жизнь к лучшему. Ведь день, когда она украла его воздушного змея был самым счастливым в его жизни. Ёйя стоял поодаль, не решаясь прервать эту сцену. Люди привлекали его ровно настолько, насколько и казались совершенно непонятными. - Я подробно описал вам инструкцию, какие лекарства нужно давать и в каком количестве. Указал время, когда стоит ожидать улучшения, - Ин Лэ кивнул. Его взгляд преисполнился благодарностью. – Не стоит более задерживаться. Я уже приготовил заклинание перемещения, так что поспеши, - в свете свечей, что составляли причудливый узор на полу, растекалось голубоватое свечение. - Не знаю, как вас и благодарить, - мужчина осторожно взял Чен Мо на руки и послушно встал в центр круга. – Могу я узнать, как ваше имя, почтенный господин? – лицо бога стало расплываться, но Ин Лэ успел заметить лёгкую улыбку на его губах. - Фэнгу большой привет. Скажи – от старого знакомого, - а после все смешалось воедино. Все краски стали одной, а затем единая тьма и единый свет рассыпались на мириады оттенков. Когда же Ин Лэ оказался дома, в их родном ордене, только тогда ощутил, насколько устали его тело и разум. Он бережно уложил свою госпожу в постель, а сам сел рядом, будто верный пёс, у ног любимой хозяйки. Он любил эту девушку и был ей предан всем сердцем. Но это чувство не было сродни влечению мужчины к женщине. Ин Лэ восхищался ею и любил, будто лучше этой девушки не было никого на свете. Он искренне считал, что нет в мире смертного, который был бы достоин её. Мужчина погладил её по щеке и отметил, что на коже проступил приятный румянец. Ин Лэ укрыл девушку по самые плечи, а затем и сам легко погрузился в сон.

***

- Ты нужен мне, - голос был её и не её одновременно. Ясные глаза вспыхнули, засвечивая тёмные пятна зрачков. Девушка крепко схватила Си Ченя за руку - неестественно крепко, как для юной девушки. Заклинатель напрягся, но как будто не мог пошевелиться. Голубоватое сияние потекло под кожу и вся его кровь сперва заледенела, а затем потекла в хаотичном порядке. – Только ты нужен мне. Голос древнего божества сейчас принадлежал молодой заклинательнице. Чёрно-синие одежды взлетали от ледяного ветра, а мир вокруг превратился в бешеную пляску метели. Си Чень ощущал, что ему необходимо вырваться, иначе он погибнет. Но сила божества проникла в его тело и расползалась, как корни растения-паразита. Лицо девушки стало ближе к нему и заклинатель понял, что не может отвести от неё взор. Всё его естество тянулось к ней, кровь бурлила и сливалась с её кровью по невесомым божественным потокам. Его губы двигались сами по себе и Си Чень не успевал осознать, какие слова произносит совершенно беззвучно. Заклинательница накрыла его губы своими. Мужчина почувствовал, как подкосились ноги и он постепенно начал проваливаться в забытье, но божество крепко удерживало его, не давая упасть. Душа выходила из тела и возвращалась обратно, а сердце бешено стучало в висках. «Этого не может быть на самом деле!». Мысль промелькнула быстрее, чем мужчина успел поймать её. Но что-то стало меняться. Сила божества начала ослабевать, а когда Си Чень вернул контроль над собственным телом, то увидел лежащую на земле девушку. Она свернулась калачиком, едва различимая среди тёмных одежд. Девушка прижимала руки к груди, словно хотела усмирить боль. Заклинатель осторожно приблизился к ней, но как только попытался коснуться, пальцы прошли сквозь мираж. Девушка заплакала. - Помоги мне, спаси меня, пожалуйста, - заплаканное лицо заклинательницы стало терять очертания. Образ таял на глазах. – Мне страшно. Я боюсь саму себя, - она разглядывала свои руки и на них проступила кровь. Брюнетка дрожала и плакала. – Я не хотела, я ничего не помню, я хочу, чтобы этого не было. Я никого не хотела убивать! – её крик перерос в визг. В ушах у Си Ченя зазвенело. - Что мне сделать? – мужчина хотел привлечь незнакомку к себе, утешить, помочь. Но её образ практически полностью растворился. - Спаси, - прохрипела она, протягивая в нему руки. Брюнетка была вся в крови – с головы до ног. Прежде прекрасная юная девушка теперь выглядела как жуткая тёмная тварь. – Ты мне нужен, - когда их пальцы соприкоснулись, образ заклинательницы рассыпался на мелкие осколки льда и закружился метелью. Снежинки кололи кожу и мужчина ощутил странную грусть. - Шуан Юй, - только сейчас глава Лань услышал собственный голос, а через мгновение пробудился в собственной комнате, встревоженный и полный решимости. Он наспех набросил на плечи верхний халат и сел за письменный стол. Простой с виду, но крайне искусно созданный материал, подобный простому пергаменту. При встрече Фэнг дал его главе, чтобы тот мог отправлять письма в закрытый орден из любой точки Поднебесной. И всего через мгновение бог держал в руках аккуратно сложенное послание. Всего три слова - «Я должен приехать». Фэнг осклабился. Бог был зол от такой дерзости, но в тоже время его снедало любопытство. Чем всё это закончится? Мужчина отложил письмо и откинулся в высоком кресле, любуясь пляской снега за разноцветными окнами. Чен Мо необходимо передать силу, иначе всё выйдет из-под контроля. Только бы она поскорее очнулась… Не успела мысль отзвучать в мозгу, как Фэнг услышал грохот и крики из соседней комнаты. Глаза бога блеснули голубым светом и он поспешил на звуки. Девушка пришла в себя так неожиданно, что Ин Лэ ещё спал, когда ощутил холодное прикосновение. Но едва он открыл глаза, как цепкие пальцы сомкнулись на шее, будто стальной обруч. Ин Лэ окончательно понял, что это не сон и нащупал руки девушки, силясь оторвать их от себя. Но мышцы её были крепкими, как железо, а сама Чен Мо словно обезумела. - Чен…ты что творишь? Пусти! – дыхание сбивалось и лицо мужчины стало краснеть от напряжения. - Ненавижу тебя! Ты чудовище, монстр! Ты один во всём виноват! – её голос звучал звонче обычного, истерично и зло. – Из-за тебя моя жизнь стала ничем! Из-за тебя я не смогу быть счастлива! Наша дочь, - Ин Лэ дотянулся до её лица, грубо отталкивая обезумевшую юную госпожу. На коже виднелись следы от его ногтей, но Чен Мо не обращала на сопротивление никакого внимания. Заклинатель стал терять сознание и подумал - какой глупой в сущности будет его смерть. Внезапно тьма стала рассеиваться и Ин Лэ закашлялся, хватая ртом воздух. - Не сегодня, - ответив на его мысли пробормотал Фэнг. Взявшийся из ниоткуда бог крепко держал девушку со спины, заломив ей руки. Она вырывалась и выла, пока мужчина произносил какое-то заклинание. Его тонкие пальцы прошлись ото лба к подбородку. Девушка пришла в себя, а когда увидела перед собой страшно напуганного Ин Лэ, тоже испугалась не на шутку. - Что я сделала? – первые слова, которые произнесла брюнетка за несколько дней затяжного сна. Только сейчас, когда помешательство отпустило её, вернулась тяжесть и боль по всему телу, особенно внизу живота и в солнечном сплетении. - Ты не понимала, что делаешь, - Фэнг расчесывал длинными ногтями её волосы и утешал, как любой заботливый отец своего любимого ребёнка. - Тебе не следовало уходить раньше времени, - осторожно начал Ин Лэ, ощупывая шею. Голос не подчинялся и слова были похожи на шёпот. – В тебе проявилась тёмная сущь, это она повредила духовные каналы. Ты могла умереть, - во взгляде молодого мужчины была тревога. Он взял её руки в свои и сел напротив. Девушка вырвалась. - Не надо. Как ты можешь так спокойно со мной говорить? Я едва не убила тебя! - Успокойся, а-Чен, говорю же, это была не ты. Уверен, когда сила Фэнга полностью перейдёт тебе, всё наладится, - брюнетка смотрела с недоверием. Вряд-ли всё было так просто, но ей хотелось поверить в эту наивную ложь. - Церемонию проведём немедленно. Я распоряжусь, чтобы всё подготовили, - Фэнг направился к выходу, но в дверях обернулся к дочери. – Может, хочешь сперва увидеть родителей? - Нет, сейчас мне лучше ни с кем не пересекаться, - Чен Мо неосознанно потянулась к животу и рассеянно погладила его руками. – Я поэтому потеряла ребёнка? – Ин Лэ молчал и ждал поддержки от бога. Фэнг ответил грубо. - Какая разница? Её рождение только бы усложнило нам жизнь. Я не хочу застрять в чужом человеческом теле из-за полукровки, которую ты нагуляла не пойми от кого, - довольно скоро лицо его смягчилось, - не переживай так. У тебя ещё будут дети.

***

Тонкие синие шелка струились до самой земли. Ветер дул с севера, забираясь под одежду. Чен Мо казалось что этот стремительный поток вот-вот подхватить её и унесёт в неведомые дали. Лёгкую, слабую, будто одну из тех снежинок, что танцевали над гладью озера. Вода схватилась морозом, но девушка оставалась безразлична к холоду. «Он очистит. Этот мороз выпотрошит из меня всё тёмное и лишнее. Я стану пустой и свободной. Смогу обрести покой. Возьму над ним контроль». Заклинательница исполнилась решимости. Мать, всё это время держащая её за руку, постоянно плакала. Чен Мо казалось, что она постарела за эти дни. Какими бы не были их отношения в прошлом, мама любила её и как любая мать страдала, видя мучения своего дитя. Женщина не находила себе места в те дни, что дочь провела на грани жизни и смерти. И хотя Фэнг утверждал, что никакой опасности для дочери не было, она не верила ему. Она ненавидела божество всем сердцем и втайне проклинала сам факт его существования. Джиэйи предпочла бы могущественной дочери самую заурядную, но ту, которая умрёт позже неё самой, в глубокой спокойной старости. - Давай поскорее закончим с этим, - прошептала девушка. Ветер унёс её слова, но Дин Джиэйи услышала. Женщина медленно пошла к озеру и, начав читать слова посвящения, шаг за шагом зашла в ледяную воду. Какой бы слабой не считал её бог, женщина умела проявить твёрдость в момент, когда на неё были направлены сотни глаз. Все члены ордена – от уважаемых наставников до вольных заклинателей и юных учеников. Обряд передачи силы проводился раз в поколение, если в семье рождалась девочка, а если наследником был мальчик, то это событие откладывалось до рождения следующей «дочери». Все знали, что их бог не жалует сыновей, даже своих собственных, а остальных смертных мужчин презирает вовсе. Для потомков мужского пола не было места в семейном некрополе, пусть каким бы выдающимся он не стал. Обычно тела сыновей предавались огню, а пепел развеивали на самой высокой точке Спины Змея. Чен Мо неотрывно наблюдала за тем, как сосредоточенно мать читает слова этой своеобразной молитвы. Как часто вздымается её грудь, пока женщина старается отвлечься дыханием от холода. Когда глава Дин погрузилась под лёд, воды озера наполнились ярким свечением. Оно долго мерцало, металось от берега к берегу. Но едва женщина вынырнула, сила бога покинула её тело, преобразившись в гигантского змея, что заполнял своим телом весь водоём. Адепты помогли главе выйти на берег и тут же обернули её тёплыми покрывалами. Гигантская тварь в озере поднимала высокие волны, а затем кольцами опустилась на дно. Дин Джиэйи едва стояла на ногах. - Иди, - женщина буквально выдохнула это единственное слово. Изо рта пошёл пар. Девушка смело двинулась навстречу озеру. Босые ноги не ощущали холода. Ветер заглушал скрип снега. Лишь миг – и брюнетка легла на спину и погрузилась в бездонные воды, раскрыв руки небу. Тьма окутала мир вокруг. Чен Мо видела ужасающую пасть, полную острых клыков – огромных, как пики далёких гор. У озера не было дна – по крайней мере ещё никто и ни разу не достиг его. Она закрыла глаза, позволяя холоду тёмных вод завладеть своим телом и убить остатки тепла, что поддерживали жизнь. Когда змей поглотил её, девушка решила, что умерла. «Жаль что я больше никогда его не увижу» - посмертная мысль была странной, решила заклинательница. Да и кого ей так хотелось рядом с собой? Человека, которого она так искренне любила и так же яростно возненавидела? Или человека, которого она едва помнит из поры розовой юности? Помнит? Сама эта мысль заставила сердце заволноваться. Девушка ощутила невероятную силу в каждой мышце. Кости её стали крепкими, словно были вырезаны из самых прочных на свете камней. Божественная Ци текла так же быстро, как и горячая кровь в венах. Удивительно, но брюнетка как будто забыла о том, что ей должно было быть холодно. Она успела моргнуть лишь единожды – и могучая сила вытолкнула её наружу, крепкими петлями обвивая руки и ноги. Огромный змей показался людям ещё на мгновение, а затем растворился, полностью поглощенный телом своей новой дочери. - Теперь ты будешь Дин Шуан Юй, - торжественно объявила Джиэйи, надевая на голову дочери тонкую тиару, усыпанную осколками лазурита, когда та вышла на берег. Украшение подчеркивало синеву её глаз. Девушка опустилась на колени и совершила три поклона, касаясь лбом мерзлой земли. Дин Цзин кутался в густых мехах, мысленно проклиная погоду. Все это время мужчинам полагалось быть на расстоянии, чтобы освободившаяся на время сила божества не навредила никому из смертных. Но как только обряд был завершен, он поспешил к дочери, помогая ей встать. Слуги надели ей на ноги тёплые сапоги, а отец снял свою накидку и укутал ею заклинательницу. Она улыбнулась, когда они взглянули друг на друга. Девушка заплакала, сама не понимая, грустит или радуется. Она поцеловала отца в щеку и одним лишь жестом велела всем следовать за ней обратно в орден. Дин Цзин был удивлён – уже много лет их с дочерью отношения были натянутыми и она была к нему холодна, равно как и к матери. Но, видимо, после всего, что она пережила по собственной глупости, дочь наконец повзрослела и осознала, что нет ничего важнее собственной семьи.

***

Лань Си Чень прикрыл глаза, наслаждаясь душистым тёплым воздухом. Оранжерея, что росла и процветала в закрытом ордене, поддерживалась божественной силой своего создателя, поэтому здесь никогда не ощущалось прикосновений зимы. Вечное тепло и благодать – райский сад, в котором хочется остаться навсегда и забыть, что в мире существует что-то ещё. Вокруг цветов то и дело гудели насекомые, добавляя монотонной музыке ветра контраста. Мужчина заставил себя снова взглянуть на мир и приметил большую, размером с ладонь, бабочку. Белоснежная, с серебристыми прожилками на невесомых крыльях. Насекомое устроилось у него на коленях – на ослепительно-белых одеяниях уважаемого главы ордена. Её движения напоминали трепетное распускание цветка и заклинатель старался никаким движением не напугать это создание. Дзынь! Тихий звук, донесшийся откуда-то со стороны высокой пагоды постепенно приближался. Дзынь, дзынь, дзынь – мелодия, не громче песни бубенчика, ритмичная и едва различимая. Мужчина услышал её после того, как бабочка упорхнула, скрывшись в соцветиях гортензии. Си Чень поднялся с резной скамейки, скрытой в густой тени беседки. Цепкие стебли хмеля и плюща почти не пропускали солнечный свет и дарили приятную прохладу. Заклинатель долго прислушивался к далекому звуку. Глаза приходилось прищуривать, чтобы хоть как-то привыкнуть к свету, а совсем скоро он разглядел её. Си Чень следил за тем, как смутная тень превращается в очертания невысокой девушки в тёмных одеяниях. Она шла настолько быстро, насколько ей позволял официальный наряд. Главе казалось, что он смотрел на неё вечность. Смотрел и не узнавал, хотя её внешность определённо была ему знакома. Как много обстоятельств стояло между ними эти годы, мешая одной единственной встрече. «Когда я вырасту, ты увидишь меня и не поверишь своим глазам». Слова девочки всплыли в памяти – такие далёкие, но он отчётливо слышал их, помня мелодию её голоса. Наконец она поравнялась с ним. Учтиво поклонилась согласно этикету. Заклинатель ответил. Хотя брюнетка надела обувь на высокой колодке, чтобы не путаться в складках платья, ростом всё равно казалась невелика. Ей приходилось приподнимать подбородок, чтобы смотреть гостю в глаза. Девушка жестом пригласила гостя прогуляться с ней по саду. - Я сожалею, что не смог посетить вас раньше. Визит казался мне неуместным, пока вам нездоровилось. Но когда я узнал, что вы получили официальное имя, то решил, что не могу пропустить такое событие, - девушка, неспешно идущая рядом, кивнула, и огромная корона феникса, украшенная сотнями мелких сапфиров и кусочков горного хрусталя, зазвенела. Заклинательнице явно было непривычно носить такую высокую причёску, тяжёлое, вышитое серебряными нитями парадное платье, да и вообще держаться учтиво, по-взрослому. Но она старалась изо всех сил. Си Чень улыбнулся, отметив, как она злилась, когда нити украшения путались при малейшем движении. По правилам Йи Чан Дин, потомок женского пола имел право стать главой ордена после полного принятия силы, поэтому Чен Мо приходилось привыкать к подобным церемониям. Но у заклинательницы были другие планы. Она остановилась у поляны на невысоком холме, усыпанной небесно-голубыми цветами. - Вам известно, что это за растение, господин? – голос девушки порядком отличался от того, каким был в памяти Си Ченя, но слышать его было приятно. Он отрицательно покачал головой. - Не припомню. Признаться честно, в науке о растениях я не силён. - Небесная благодать. Её больше нигде не увидите. На целом свете нет волшебней его, - она сорвала пару цветов и протянула один главе Лань. Он с интересом наблюдал, как лепестки начали терять цвет и словно таяли на глазах. – Давным-давно богиня подарила его людям, потому что питала огромную любовь к смертным. Но люди опорочили её дар и она отобрала его. Долгие века никто не встречал эти цветы, а многие позабыли даже легенду, написанную об этом. Но в нашем ордене всё не так, - брюнетка привлекла растение к себе и накрыла ладонями, как будто обнимала кого-то близкого. – Подумайте о том, кто вам дорог. А затем взгляните на лепестки. Магия умирающего цветка открывает истину, неведомую даже самому человеку. И Си Чень подумал. О девушке, что стала занимать его мысли и даже сны. Сложно было назвать его чувства любовью. Скорее это было необъятное желание защитить этого человека и сделать всё, чтобы она жила спокойно и никого не боялась. Мужчина даже не был уверен, что все эти образы – одна и та же Чен Мо. - Я боюсь себя, - пролепетала девушка. Заклинатель не сразу понял, что слышит эти слова наяву. Он открыл глаза и увидел нежно-розовый цветок на её ладони. Щёки девушки покрылись румянцем, когда она мельком посмотрела на него и отвернулась. Си Чень раскрыл руки, показывая своё «посмертное желание». Коралловый, дышащий оттенками глубокого чувства. Чен Мо смутилась ещё больше, с завистью соображая, какова же должна быть женщина, которая настолько глубоко тронула его сердце. Для самого главы, кажется, такое откровение тоже стало открытием. - Госпожа Дин, есть кое-что, что я хотел бы обсудить с вами как можно скорее, - он бережно заткнул цветок за пояс и стал серьёзнее, чем прежде. - Я хочу уйти как можно дальше отсюда, - признание прозвучало неожиданно. – Я хочу уйти с вами, если это возможно. – Си Чень приподнял брови. Глава был явно удивлён. - Разумеется. Вообще именно с этим предложением я к вам и явился… - Зовите меня Шуан Юй, какая я госпожа? Пока жива моя матушка, я не стану главой Йи Чан Дин. Таково моё решение. - Шуан Юй, я буду рад если ты доверишься моему ордену. Я сделаю всё, что смогу, чтобы помочь, - она долго молчала, не поднимая глаз. Си Чень забеспокоился, что сказал лишнего. – Шуан Юй? Не нужно бояться. Да, наши правила строги и их весьма много. Но со временем ты обязательно привыкнешь. Никто не будет давить на тебя. Облачные Глубины могут стать для тебя домом не менее уютным, чем этот, - внезапно девушка закрыла лицо руками и упала на колени. Она плакала беззвучно - только плечи тряслись. Мужчина растерялся. Слёзы всегда его обезоруживали. Он не мог не ощутить боли, с которой девушка пришла сегодня. Сейчас же это чувство ощерилось сотнями шипов и лезвий, не позволяя никому прикоснуться к ней. Все, кого она любила, в итоге причиняли ей боль. Это они втыкали такое множество игл в её сердце. И можно было бы привыкнуть к этому, но она не могла. Си Чень не боялся боли. Жизнь его начиналась не радужно, а пора цветущей юности была истоптана сапогами войны. Он старался сохранять улыбку на губах и спокойствие во взгляде. Но сейчас не хотелось говорить слов утешения. В них не будет никакого прока. Он опустился рядом с заклинательницей, отнимая её руки от лица. Аккуратным движением он утёр девушке слёзы тонким платком с вышитыми на нём облаками. Чен Мо посмотрела на него так, будто видела не человека, а небожителя. Глазами, полными восторга и грусти. Она крепко прижалась к нему, спрятав лицо. Тонкий аромат благовоний, исходящий от одежды, нравился ей. - Забери меня отсюда. Мои родные в опасности, пока я такая, - она выделила последнее слово. – Спрячь меня от всего мира, я не хочу больше никого видеть. И не хочу никому вредить. - Никто не пострадает, можешь быть уверена. Пока ты со мной, ты ни для кого не опасна, - мужчина гладил её по голове. На его губах расцвела улыбка, когда она, наплевав на всякий этикет, обняла его обеими руками. Совсем как много лет назад когда он снимал этого непослушного ребёнка с дерева. Целая жизнь прошла с той поры. - Значит мы уедем немедленно, - уверенно ответила девушка, поднимаясь во весь рост. Си Чень отметил про себя, что даже с заплаканным лицом она была очень красива.

***

- Откуда ты взялась? – Юан Чен попятился, когда демоница совсем неслышно вынырнула из густой тени. Он редко приходил в проклятую, заброшенную деревню. Но иногда его необъяснимо тянуло сюда, прямо как сегодня. Мать говорила, что когда носила его под сердцем, молитва в заброшенном храме помогла спасти сыну жизнь. Вот только кому тогда молилась мать – не уточняла. Безобразные длинные пальцы скребли вросшие в землю камни. Нижняя половина лица истлела, оголяя белые гладкие кости. Тварь остановилась и какое-то время разглядывала его. - Ты – мой был, - прошипела демоница и волосы на теле Юан Чена встали дыбом. Сразу стало ясно, кому он должен быть благодарен за жизнь. - Лучше бы я не родился вовсе, - заистерил парень. Тварь склонила голову набок, наблюдая. Она издала звук, похожий на смешок. - Родился, - напомнила Ёнхан. Как бы там ни было, а за всё в этом мире установлена своя плата. И порой непомерная. – Кто там? – она подняла обрубок руки, указывая на свёрток. Глаза её сощурились. – Бога чую. - Я пришёл похоронить дочь, - сглотнув слёзы, ответил заклинатель. - Смерть так скучна. Не хочешь дать ей шанс? – тварь подошла ближе, принюхиваясь. В отличие от Юан Чена она понимала, какое преимущество принесёт ей кровь потомка Фэнга. - Ты хочешь сделать из неё монстра? - Жить будет. Будешь счастлив. Ты ничего не теряешь, - демоница говорила медленно и сипло; слова трудно было разобрать. Но Юан Чен смог. Предложение было слишком привлекательно, чтобы не рискнуть. - Что я должен сделать? – заклинатель помедлил, но всё же отдал Ёнхан свёрток. Наверняка бы сейчас она улыбнулась, если бы имела полноценное лицо. - Отдать и не жалеть, - демоница привлекла мёртвого ребёнка к груди и взглядом велела юноше следовать за ней в темноту.