I want you to stay

Что Ник знал о любви? Он любил свою мать. Радовался, когда она улыбалась, переживал, когда грустила. Заботился о ней в тяжелые дни и дурачился в хорошие. Делился со своими мыслями, идеями, тайнами, не боясь быть непонятым. Целовал перед сном. Помогал с готовкой. Срывал для нее цветы из клумбы. Пел песни Эллы Фицджеральд прямо в половник. Танцевал, чтобы рассмешить. Был собой. Что Ник чувствовал к Киллиану? Он хотел быть рядом. Даже если тот его раздражал (а это происходило в девяноста процентов случаев). Он хотел защищать его. Не только от психов с оружием, но и от обвинений сестры, плохих воспоминаний и дурных мыслей. Он доверял ему. Не только рассказывая свои секреты. Он без страха мог подпустить его близко к себе. Как вчера в душе. Он ревновал. В основном к Макс. И та прекрасно это знала.

Отелло вернулся

Заметил ли кто-нибудь еще? Заметил ли Киллиан? – Прости, что накричал. – Ты всегда кричишь. Я привык. Ландре сказал это без упрека. Но больше не сказал ничего. И от молчания у Ника разрывалось сердце. Он влюбился в лучшего друга? Когда это произошло? У него и так хватало проблем, и он с превеликим удовольствием продолжил бы жить в неведении, оправдывая сильную привязанность к Ландре любыми другими причинами. А теперь он и в глаза ему не мог смотреть дольше двух секунд. Хотя в этом необходимости не было: тот сказал Макс, что не выспался, и устроился на заднем сиденье. Кто действительно не выспался, так это Ник, который ночью не смог сомкнуть глаза. Потому что Киллиан так и не вернулся в их номер. Но все еще был в его рубашке. И глядя на все это, у него возникал только один вопрос… – …что за хрень ты опять устроил? – Макс за шкирку вытащила его из машины, когда остальные пошли подкрепиться в маленькое придорожное кафе, и прижала его к кузову. – Ты должен был поладить с Сэмом, а не разругаться еще сильнее. Еще и умудрился посраться с Киллианом! – Никто не срался, – Ник огляделся по сторонам, надеясь, что остальные их не видят. – Да он за весь день сказал не больше десяти слов! – девушка тыкала его в грудь указательным пальцем. – Знаешь, я в отличие от некоторых выполняю свои обещания. Так что получай! Ник вовремя среагировал, подставляя под удар свои локти. – Прекрати. – И где твои хваленые бойцовские навыки, о которых весь вечер тараторил Сэм? Хваленые? – Я не собираюсь с тобой драться, – Ник действительно только уклонялся от ее ударов, время от времени блокируя их. – Тебе же хуже! – Уже на людей бросаешься, Томсон? Прозвучавший голос Киллиана заставил прекратить их эту бессмысленную борьбу. – Хочу выбить из него всю дурь. – Это невозможно, поверь мне, – Ландре, ни разу на него не посмотрев, открыл заднюю дверцу автомобиля и уселся на свое место. – Он защищает тебя даже после ссоры?! – зашипела Макс, когда за ним захлопнулась дверь. – Сказал же, мы не ссорились. – Полагаю, это правда, – протиснулась между ними Вивьен. – Иначе ходил бы Киллиан в его одежде? Макс с выпученными глазами повернулась к машине. Ник был уже в шаге от того, чтобы поднять руки к небу и начать молить о терпении, но его внимание привлек "псс" Сэма, жестом попросившего отойти вместе с ним в сторону. – Вивьен снова ничего не понравилось? – догадался он о причине их быстрого возвращения из кафе. И такое происходило каждый день. – Ага, – тихо начал Брукс. На его лице красовались несколько свежих ссадин и большой синяк. – Слушай, я случайно услышал весь ваш разговор, – так уж и случайно, – и, наверно, хотел попросить прощения за вчерашнее. Это ведь из-за меня началась та потасовка. Наблюдать за Сэмом, который пытался извиниться перед ним, было как минимум любопытно. – Ого. И кто ж тебя надоумил? Или сам все понял? – Вообще-то, Киллиан. Мы говорили сегодня утром, – Ник надеялся, очень сильно надеялся, что выражение его лица оставалось бесстрастным. – Короче, вчера я много выпил и нес чепуху. – Ты всегда несешь чепуху. – Да ексель моксель! – Воу воу, ладно. Пойдем, пока мы снова не начали спорить, иначе Макс вышвырнет меня из машины. – Подожди, – Сэм перекрыл ему путь. – Почему вчера ты сказал мне о ней? Ну, про "обратить внимание". – Зачем спрашиваешь? – Вчера Макс обработала все мои раны и помогла привести себя в порядок. Еще ни одна девушка не подходила ко мне так близко, – глаза Сэма округлились, голос понизился до шепота. – Не знаю, мне показалось или нет… – Не показалось. – Ээ.. ладно, – поплелся тот к машине, кажется, понятия не имея, что делать с этой информацией. Даже Ник заметил что девушка, вынужденно проводившая с Сэмом уже который вечер, смотрела на приятеля по другому. Это был уже не жалостливый взгляд как в то утро в доме Кэти. К тому же, Сэм перестал вести себя как придурок рядом с Вивьен. Последняя, к слову, перестала его избегать. Было сложно уловить суть их связи. По крайней мере, Ник не понимал. Все трое сдружились после ссоры Киллиана с сестрой. Он на их месте вовсе перестал быть с ней общаться. Хотя… не ребячество ли это? Брукс с Томсон понятия не имеют, что происходит в семье Ландре. А обвинения по типу "ты похож на нашу мать" без контекста звучали не слишком обидно. Эффект еще снижался тем фактом, что их обоих чуть не пристрелили несколько часов назад. Подумаешь, ссорятся. Главное, что добрались живые и здоровые. Но ведь Сэм был близким другом Киллиана. – Почему ты не поговорил с ним после той ссоры? Полчаса спустя они остановились у другой закусочной. – Я хотел, но… – Брукс развел руки в стороны и пожал плечами, – рассказал бы он то, о чем молчал четыре года? Я ведь узнал, что у него есть сестра, пять месяцев назад. – Поэтому решил, что будет лучше сблизиться с Вивьен? – Ник открыл стыренную из магазина пачку сигарет и закурил. – Да не сближались мы. Я обдумал твои слова, и в тот вечер в мотеле мы с ней как раз об этом и говорили, – Что? Сэм тоскливо вздохнул. – Сам ведь сказал, что она одна. А эти их слова про разрушенную семью и болезнь мамы… Я понятия не имею, что происходит в их семье. Но ты ведь все знаешь? – он медленно кивнул. – И предъявляешь нам, что мы видим мир черно-белым? Может попробуешь посмотреть на ситуацию с ее точки зрения? Или нам надо было отпустить Вивьен после того, как ты на нее наорал? Для полного счастья Нику не хватало, чтобы его пристыдил какой-то Сэм. Почему то приводящий убедительные доводы. – А что думает Макс по этому поводу? – Она сказала, что с Киллианом все будет в порядке. – Почему? – Ник оторвался от точки на горизонте, которую гипнотизировал уже минуту. – Потому что он с тобой, – просто сказал Сэм, а у него желудок свело. – Не сказать, что я очень рад этому. – Не завидуй, – попытался усмехнулся Ник, но только закашлялся из-за сигарет. – Я привык быть не в приоритете, – начал тот с повышенным интересом ковырять кроссовком небольшую дыру в асфальте. Кажется, Ник задел больную тему. Еще неделю назад от этих слов он бы раскичился. А сейчас…

Теряешь хватку

– Снова несешь чепуху. – И долго прикажете вас ждать?! – крикнула появившаяся из закусочной Макс, взявшая на себя обязанности няни. – Чего это вы делаете? – все же заметив выражения их лиц. – Налаживаем отношения, – неуверенно проговорил он. – Да, – так же неуверенно протянул Сэм и хлопнул его по плечу. Ник с тяжелым взглядом посмотрел на руку на своем плече, и тот быстро убрал его от греха подальше. Томсон весь день не спускала с него подозрительно прищура зеленых глаз. А он не мог выкинуть из головы слова Сэма.

Может попробуешь посмотреть на ситуацию с ее точки зрения?

На что здесь можно было смотреть? Любящий брат, жесткая мать, равнодушный отец, – почему из всех возможных вариантов она выбрала наихудший? Да, в какой-то момент Киллиану пришлось отдалиться от сестры, но почему после потери влияния Ивонны Вивьен не отреклась от нее? Неужели любила? Или боялась? Почему, имея одинаковые исходные данные, Ландре выросли настолько разными? Ник прекрасно помнил, каким был Киллиан, когда они только начали общаться: сдержанный, немногословный, флегматичный. Такой, каким желала видеть его мать. Но постепенно маска, скрывающая за собой чувства, эмоции, да и истинное лицо в целом, спала. С Вивьен такого не случилось. В чем же причина? Она ведь умела смеяться, плакать, веселиться. Почему девушка не желала открыться перед братом? Не смогла простить старые обиды? И при этом смеет говорить о разрушенной семье? Он не мог понять ее. А то, что Вивьен не станет извиняться перед братом, пока Ник не извинится перед ней, он понимал прекрасно. Но как же он не хотел говорить с девушкой, выглядевшей так, будто ее не впечатляет Лас-Вегас-Стрип, где они решили прогуляться сразу же после заселения в забронированные еще на прошлых выходных апартаменты. Даже Киллиан заметно приободрился. Про Сэма, вертевшего головой по сторонам, не зная, чему уделить большего внимания, и говорить не стоило. У Макс тоже горели глаза. Она не спускала глаз с счастливого Сэма. Но и за Ником она тоже успевала проследить. – Ты что-то задумал, – не вопрос, а утверждение. – Мне надо поговорить с Вивьен, – не стал он юлить. Только Томсон могла ему с этим помочь. – Устроишь? – Только если не как в прошлый раз, – уперла Макс руки в бока. – Обещаю, – одна бровь недоверчиво поползла вверх. – Обещаю постараться. – Вот это похоже на правду. – Так поможешь? – А волшебное слово? – Ой блять, – протянул он, потерев переносицу. Сделай это ради Киллиана. То же самое Ник сказал себе, входя в кафе-мороженое, где по словам Макс его ждала Вивьен. Неожиданный выбор места для встречи, учитывая вкусы девушки и то, что они совсем недавно поужинали в ресторане. – Где Максин? – Ушла с остальными. Девушка развернулась на кресле, намереваясь встать и уйти. – Подожди, давай поговорим, – он подался вперед. – Нам не о чем разговаривать, – вставая. – Я спас тебе жизнь. Удели мне хотя бы минуту! Ему было неприятно это говорить, но он не видел других способов остановить ее. Сработало: Вивьен села обратно. – Я тебя слушаю. – В общем, – начало уже было так себе. Ник не умел извиняться, – вчера ночью я разозлился и… – Не утруждайся, – Вивьен скрестила руки на груди и прижалась лопатками на спинку мягкого сиденья. – Класс, – обрадовался он, – тогда к сути. Тебе не стоило говорить те слова Киллиану. – Почему же? Каждый сказал то, что думает. – Высокомерный? Серьезно? – Ник почувствовал, что вновь закипает, и замолчал, пытаясь умерить свой пыл. – Он самовлюбленный, бывает ленивым, капризным, любит говорить о себе. А еще он искренний, отзывчивый, надежный и заботливый. – Твоя минута прошла, – равнодушно произнесла Вивьен. – Готовы сделать заказ? – прервала их ругань официантка. Он наобум ткнул в меню, лишь бы отстали. – Можешь злиться сколько хочешь, – уже спокойнее и тщательно подбирая слова начал он. – Можешь молчать, отгораживаться, игнорировать. Но когда-нибудь Киллиану надоест долбиться в глухую дверь. Знаешь, каково это – быть совсем одной, никому не нужной? Когда никому нет до тебя дела? Потому что отцу ты не нужна. А твоя мать, уж прости меня, уже не поправится, – он, наконец, смог привлечь внимание притихшей девушки. – Она ведь и сейчас с трудом тебя узнает? – спросил Ник, вспоминая, какой разбитой выглядела Ландре после последней встречи с Ивонной. Опущенный взгляд был красноречивее любого ответа. – Вивьен, – мягко позвал он, – тебе не обязательно выбирать чью-то сторону. Ты можешь наладить отношения с братом и продолжать общаться с матерью. – Я ведь на самом деле ему завидовала, – проговорила запомнившая каждое сказанное им слово Вивьен. – Никто не говорил, правильная наша семья или нет. Никто не рассказывал, как бывает у других людей. Она просто была, а я… привыкла. Это как с балетом, понимаешь? Абсолютно никому не нужны мои занятия, включая меня саму. Но я продолжала заниматься, потому что это стало привычкой. – Здесь понадобится что-то посерьезнее вывиха лодыжки. – Дурак, – криво улыбнулась девушка. – Ты красивая, когда улыбаешься. Не прячь это от других. – Ты тоже красивый. Когда не грубишь, – ее губы изогнулись в полноценной улыбке. И Ник только сейчас обратил внимание на музыку в кафе. – Потанцуем? – Ты же не умеешь. – Ну… я научился кое-чему у Сэма, – усмехнулся он. Вивьен закатила глаза. Ник взял ее за руки и вывел из-за столика.

I took a little journey to the unknown,

And I come back changed, I can feel it in my bones

(Я проделал короткое путешествие в неизведанное

И вернулся другим человеком, я чувствую это всем нутром)

Взявшись за руки, он сначала по очереди двигал ими вперед-назад, постепенно подключая плечи, затем бедра и ноги. Вивьен, наблюдавшая за всем этим с самым скептическим взглядом, в который раз закатила глаза, но затем, весело улыбнувшись, распустила волосы и начала повторять его нелепые движения. Не мешала даже ее полурабочая нога. – У меня нет с собой денег, – призналась Вивьен, когда официантка оставила на их столе огромную вазу с мороженым. – У меня тоже, – шепнул он ей на ухо и начал двигаться в сторону выхода. – Ты что удумал? – все так же шепотом спросила девушка, уже догадавшись о его плане и категорически его не одабривая. Ник, напевая на-на-на-на-на, закружил ее на месте, затем поднял на руки и быстрыми шагами покинул кафе. – С ума сошел?! – Не начинай, – отмахнулся он, быстро взглянув за спину. – Мы помирились пять минут назад. – Ты ведешь себя как ребенок. – Скажи, весело же, – он широко улыбнулся. Ник не знал, в чем именно дело. Возможно, Вивьен нравилась ему. Не так, как Киллиан. Он бы хотел иметь такого друга. С ней было легко, а такое случалось крайне редко. Видимо, в детях Ландре было что-то особенное. – Ты невыносим, – каким бы серьезным тоном она не пыталась говорить, получилось не очень убедительно. – Отпусти меня на землю. – Не могу, твой зонт остался в кафе. Наверно, он стоит в сто раз дороже того мороженого. Вивьен состроила самую строгую гримасу, но, проиграв Нику в гляделки, не выдержала и, прислонившись головой к его плечу, мягко рассмеялась. И почему она не может всегда быть такой? Они быстро добрались до отеля – он был в двух кварталах. Да и Ландре была совсем как пушинка, но Ник успел убедиться в обратном, потому что… – Лифт не работает. Прошу прощения за причиненные неудобства, – с виноватым видом объявил консьерж. – Мы живем на шестом этаже, а у меня, если вы не заметили, загипсована одна нога. Что нам изволите делать? Пока Вивьен культурно ругалась, Ник принял решение, о котором будет жалеть уже на пролете второго этажа, но которое покажет его истинную стойкость и выдержку (по крайней мере, он на это надеялся). Авось быстро уснет от усталости, и у него не останется времени на размышления о Киллиане. – Я тебя понесу. – Шестой этаж, Ник, – повторила Вивьен, будто он с первого раза не услышал. Он молча потянул ее за руку и повел к лестнице, помог забраться на несколько ступеней и развернулся спиной, попросив обнять за плечи. – Это выглядит нелепо, – продолжала она негодовать, когда Ник схватил ее ноги под коленями и медленно зашагал наверх. – Хотя нет, мне нравится, как ты молчишь, – между вторым и третьим этажами. – Весьма удобный способ передвижения, – на четвертом. – А к этому можно привыкнуть, – на пятом. – Жаль, что так быстро дошли, – возле двери в номер, копаясь в сумке в поисках ключа. – На самом деле ты хорошо держишься. Ник молчал, чувствуя, что у него вот-вот сядет батарея. Хоть бы быстрее добраться до кровати… – …может хватит во все лезть, Томсон?! – слышалась ругань из-за двери, за которой располагалась огромная гостиная, где было даже пианино. Вообще, их номер занимал аж два этажа, на верхнем из которых были три спальни. Одна стена была полностью стеклянной (прямо как в квартире Киллиана), откуда открывался прекрасный вид на центр города. – Уже скучаю по временам, когда ты молчала, – он отпер дверь ключом и потянул ее на себя. – Скажи, весело же, – Вивьен сцепила руки и вытянула голову вперед, чтобы продемонстрировать ему свою самую нахальную улыбку. Ник, глядя на нее, тоже усмехнулся. – Ээ.., – тупо протянул Сэм, напоминая им, что они не одни, и тыкая указательными пальцами обеих рук то в них, то в Киллиана с Макс. Последняя перевела довольный "я же говорила!" взгляд с них на Ландре. – Какой позор, – шепнула Вивьен, приложившись лбом о его плечо. Киллиан, увидев их, впервые за весь день улыбнулся. – Мы должны отметить наше прибытие в Вегас! – Макс, быстро переключившись, начала искать бокалы для шампанского, которое уже успели появиться в ее руках. Ник прошагал до огромного Г-образного дивана и аккуратно опустил Вивьен. – Может не стоит? – спросил он, припоминая недавнее похмелье. – Можем перенести, – предложил Сэм, усаживаясь чуть поодаль. – Знаете, какой послезавтра день? – Воскресенье? – без особого энтузиазма спросил Киллиан, забирая у Макс бутылку, что ее открыть. Вот уж кто действительно хочет напиться. – Ээ... да. – Одна бутылка на пятерых – это не много, – резонно заметила Томсон. – Я не буду, – сказала Вивьен. – Всего один глоточек, – начала уговаривать Макс. – Это всего лишь шампанское. – Вообще, шампанским называют вина, произведенные в Шампани… – Зануда, – перебил ее Ник, забирая протянутый бокал себе. – Ну что ж, как говорится Viva Las Vegas! – Томсон подняла свой бокал, призывая остальных сделать то же самое. – Никто так не говорит. – Похер! Первый звон чокнувшихся бокалов был последним. Вивьен ограничилась одним глотком, а Ник и Сэм – одним бокалом. Все остальное влили в себя Макс и Киллиан. Остаток вечера прошел за бурным обсуждением планов на завтрашний день. Ник поддерживал разговор лишь во избежание ненужных вопросов. Время от времени Киллиан, устроившийся прямо на полу, бросал на него задумчивые взгляды. Остальные то ли ничего не замечали, то ли очень хорошо притворялись. Брукс так вообще, вдохновившись, поднялся с места, чтобы все могли его лучше видеть, и начал рассказывать о "стопудовом способе" уйти из казино с кучей денег, когда его внимание привлек… – Это рояль? – не прошло и шесть часов с момента заселения в отель. – Кому пришло в голову поставить сюда рояль? – Это пианино, – одновременно ответили Вивьен и Киллиан. – Не позорься перед интеллигенцией, Сэмми, – усмехнулась Макс. Тот лишь подошел к обсуждаемому инструменту, открыл крышку и рандомно провел пальцами по клавишам, как и любой человек, который видит перед собой пианино. Все же так делают? Ник тоже хотел так сделать и сделал бы, если бы рядом не было человека, который [не по своей воле] знал все о Венской классической школе и черт знает о чем еще. Кстати о нем. От услышанного – не самого приятного – звука Киллиан наморщил лоб. – Что? – повернулась к нему Макс, – Можешь лучше? – Ник, не сдержавшись, усмехнулся. Томсон перевела недоумевающий взгляд с него на Ландре. – Да ладно? – на ее лице появилась хитрая улыбка. – Ты умеешь играть? – улыбка стала еще шире. – Ну нихрена себе! – уж слишком сильно растягивая слова и качая головой, Макс подошла к Киллиану и уселась перед ним на полу. – Наш отвязный парень умеет играть на пианино? – Отъебись, Томсон, – отмахнулся тот. Ник знал, что Киллиан терпеть не мог уроки на фортепиано и, по возможности, их прогуливал. – Ну сыграй, – заныла девушка. – Для тебя? Ни за что. Макс повернулась к Нику и уставилась на него с щенячьими глазами. – Скажи ему! – Что именно? – Он тебя всегда слушает. Мда, кажется, шампанское все-таки ударило ей в голову. – У него все пальцы в порезах, – слегка смутился Ник непрошенному вниманию. – Ха! Думаешь, это может мне помешать? – обратился к нему Киллиан. Впервые за весь день. Кажись, шампанское и ему ударило в голову. – Пусть сыграет, – донесся до него еле различимый шепот Вивьен, сидевшей по его левую руку. Вот уж кто здесь настоящий ценитель искусства. Чтобы не затевать лишних споров, Ник молча приглашающим жестом показал на пианино. Он не понимал, чего добивался Киллиан. Хотел впечатлить? А, может, с годами понял, что ему необязательно ненавидеть что-то только потому, что это навязала ему мать? В любом случае, посмотреть на это было интересно, и судя по наступившей тишине, не ему одному. Ник сидел ближе всех, из-за чего остальные не видели его лицо, поэтому он мог в открытую пялиться на Ландре. Сидящем перед пианино в футболке с просьбой завалить хлебало и рваных джинсовых шортах. Наверно, получив доступ к деньгам, Киллиан первым делом сжег свои белые шелковые рубашки. Но вернемся к главному. То что сначала казалось бессвязными звуками (оказалось вступлением, окей), плавно перетекло в спокойную приятную на слух мелодию. Завороженный игрой, Ник наблюдал за профилем, наполовину скрытым под кучерявыми волосами. Внимательный взгляд не позволяющего себе расслабиться Ландре бегал по клавишам вместе с длинными изящными пальцами. На него хотелось смотреть, забыв обо всем остальном мире, и слушать, слушать, слушать… Красивую музыку прервала выбивающаяся из остального ряда ошибочно высокая нота, что вывело Ника из транса. – Excuse-moi, maman, – Киллиан одернул руки так, будто… по ним собирались ударить? Теперь тишина казалась нагнетающей. Пока тот невидящими глазами смотрел на клавиши, вспоминая главную причину своих детских травм, Ник, не вставая, потянулся к нему через подлокотник дивана (да, настолько близко они сидели). – Киллиан, – шепотом, в последний момент передумав положить свою руку на его, – все нормально? Ландре поднял на него растерянный взгляд и слишком поздно осознал, что и перед кем сказал. – Простите, – заглядывая за его спину. – Никогда не любил классику. – А не слабо, – как-будто бы даже с уважением сказала Макс. – Не перестаешь меня удивлять, чувак, – таким же восхищенным тоном проговорил Сэм. – Ты можешь лучше, – без осуждения сказала Вивьен, но Ник все равно успел открыть рот, готовясь послать ее. – Сыграй то, что любишь. Рот закрылся обратно. Что это было? Киллиан молча разглядывал лицо Ника, будто он мог ответить на этот вопрос. – Ладно, – Ландре сел ровно и прочистил горло. На этот раз музыка была простой. Даже слишком: она все время повторялась. И Ник понял, в чем дело, когда Киллиан начал петь, что получалось у него ничуть не хуже, чем играть. Чувствовал ли он себя в этом более уверенно? Хотел ли показать, что выбрал свой – другой – путь в искусстве? На самом деле ответ лежал на поверхности, Нику лишь надо было вслушаться в текст песни.

Not really sure how to feel about it

Something in the way you move

Makes me feel like I can't live without you

It takes me all the way

I want you to stay

(Не совсем уверен, как реагировать на это.

Что-то в твоих движениях

Заставляет меня чувствовать, что я не смогу без тебя.

Это чувство меня захватывает,

Я хочу, чтобы ты остался)

И вновь это чувство потери опоры под ногами. "Как же это все не вовремя!", – первое, о чем он подумал. Ему ведь не показалось? Голос Киллиана слегка дрожал, как и прикрывшие глаза веки.

It's not much of a life you're living

It's not just something you take, it's given

Round and around and around and around we go

Ohhh now tell me now tell me now tell me now you know

(Не все так уж гладко в твоей жизни.

Не то, чтобы ты это выбрал — тебе это дано.

По кругу, мы ходим по кругу…

А теперь скажи мне, скажи сейчас, ты ведь знаешь...)

Ему не показалось. Он идиот. Весь день Ник думал, что Ландре злится на него из-за того, что он соврал. Он и представить не мог, что дело было в предстоящем расставании. Как он мог ничего не замечать? Окей, он и о своих чувствах не догадывался до вчерашнего дня.

Ohhh the reason I hold on

Ohhh cause I need this hole gone

Funny you're the broken one

But I'm the only one who needed saving

Cause when you never see the lights

It's hard to know which one of us is caving

(Причина, по которой я держусь...

Потому что мне нужно, чтобы эта пустота ушла.

Забавно: сломлен ты,

Но именно меня нужно было спасать.

Потому что если ты никогда не замечаешь света,

Сложно понять, кто из нас пойдет ко дну)

Кто написал про них блядскую песню?! Теперь одну из его любимых. Почему он так волнуется? Чувствует некий трепет в животе? Хочет как можно скорее поговорить и расставить все точки над "и", но в то же время боится этого разговора?

I want you to stay

(Я хочу, чтобы ты остался)

Киллиан, закрыв крышку пианино, поднял на него взгляд. Робкий, взволнованный, открывший всю правду и теперь ждущий от него приговора. Ник, не в силах сказать что-либо, с таким же растерянным видом смотрел в ответ. – Вот это уже лучше, – тихо произнесла Вивьен у него за спиной. Напомнив, что они не одни. Заставив разорвать зрительный контакт. Ник бросил многозначительный взгляд на второй этаж, затем снова посмотрел на Киллиана а-ля ты идешь со мной, поднялся с места и на ватных ногах пошел вверх в свою комнату, не замечая перешептывания остальных. Дверь, оставленная чуть приоткрытой, тихо захлопнулась через несколько секунд. Он боялся повернуться, потому что не знал, что сказать. Часто ли такое бывало? Кажется, впервые. Пытаясь хоть как-то взять себя в руки, он буквально взял себя в руки – провел ладонями по лицу – и развернулся к прислонившемуся к двери Киллиану. Выглядевшему так, будто ему должны зачитать смертный приговор. – Прости. Это так глупо, но я ничего не могу с собой поделать, – он оправдывается? – Я думал, что смогу помочь тебе, но это ты помог мне, не дал сломаться. Я… я ведь стал таким благодаря тебе, – глаза лихорадочно метались по комнате, смотря куда угодно, но не на Ника. – Когда ты ушел я остался совсем один, потому что… ты был для меня всем, понимаешь? – лицо медленно заливалось краской, руки беспорядочно жестикулировали, жалобный голос из последних сил старался не привлекать к себе внимание любопытных ушей за стеной. – Ты смотришь мне в глаза, смеешься и спрашиваешь, что я знаю о любви, а я просто не выдерживаю всех этих чувств, потому что мне уже не четырнадцать и я прекрасно понимаю, что со мной происходит! – таким взволнованным и смущенным он видел Киллиана впервые. – А теперь ты снова уходишь и… Ник в два счета сократил расстояние между ними до минимума и заткнул Ландре самым действенным способом. Секунду он ждал от Киллиана ответной реакции. Секунду, показавшейся вечностью. Но уже в следующую, когда прохладные ладони легли на его шею, чтобы притянуть ближе к себе, Нику снесло крышу. Он впервые прочувствовал всю прелесть поцелуя, впитывая в себя каждое движение податливых губ. Запуская пальцы в шелковистые волосы. Пьянея от окутавшего его аромата. Ощущая привкус шампанского на языке. Прощаясь с остатками здравого смысла. И он бы, наверно, упал, если бы не держался за Киллиана, как за спасательный круг, желая донести то, что не произнес вслух: я здесь, рядом.