Тени

Воронин связался с Долгом, чтобы убедиться, что на базе всё в порядке, и задумался. Как написать про фразу, которую лучше остеречься произносить? Если он просто напишет прямо, не будет ли это звучать глупо и не рискнёт ли кто-то проверить, действительно ли произойдёт что-то плохое? Не сочтут ли это странной шуткой? Не то чтобы он был шутником, вряд ли кто-то из Долга способен его в подобном заподозрить. И всё же… Рассказать, что случилось со Свободой? Всё равно ведь узнают рано или поздно, так пусть лучше от него. Как подать новость, чтобы не спровоцировать радость, что Свобода почти перебита, а наоборот, заставить быть осторожнее самим? Принятие решений в сложных ситуациях - важная функция любого командира. Окажется это решение верным или нет, зачастую покажет только время. Но принять решение и действовать в соответствии с ним - необходимо. Потом, если понадобится, можно внести корректировки. Если это ещё будет возможным и решение не окажется фатальным... Порой такая ответственность очень сильно давит. Лукаш, уловив состояние Воронина, оторвался от кпк и уже пару минут наблюдал за тем, как генерал хмурит брови. - О чём задумался? - Размышляю, как правильно донести ситуацию до своих, - Воронин взглянул в глаза мастера, удивляясь, как при том, что случилось со Свободой, у Лукаша ещё хватает сил уделять ему время. - Скажи как есть, - Лукаш опустил плечи и опять отвернулся к кпк, однако так и не начал ничего печатать, просто смотрел в экран остановившимся взглядом, - Они всё равно узнают, но так они хотя бы будут предупреждены… - Я тоже склонялся к этому варианту, - проговорил Воронин. Ему мучительно хотелось как-то помочь свободовцу, за такое короткое время потерявшему столько человек. Но всё, что он мог бы сказать, казалось ему таким мелким и незначительным по сравнению с масштабами потерь. - Лукаш, - тихо произнёс он, пытаясь привлечь внимание мастера, - Всё будет хорошо, слышишь? Я сделаю для этого всё возможное. И невозможное тоже. Зелёные глаза вновь метнулись к нему, в них было отчаянное желание поверить. И чтобы всё это оказалось просто очередным кошмаром. - Спасибо, - выдавил он. Силы мастера были на исходе. У него в голове всё никак не укладывалось то, что Свободы практически не осталось, что погибло столько человек, которые в него верили и шли за ним. Он понимал, что Воронин пытается его поддержать, и был за это благодарен. Он с ужасом представил, что с ним было бы, окажись он тут один. Воронин его хоть как-то стабилизировал и не давал свихнуться от происходящего кошмара. Генерал в итоге отправил Долгу сообщение, содержащее сухие факты и предупреждение. Вполне в его стиле, он обычно так и доносил новости. Ребята вышколенные, глупостей наделать не должны. Закончив писать, он поднялся на ноги. - Давай уходить отсюда. Уже почти стемнело, надо найти укрытие. Не уверен, что тут оставаться безопасно. «Хотя, есть ли вообще в Зоне понятие безопасности?» - мысленно дополнил он. Лукаш решительно встал на ноги и сделал несколько шагов по направлению к выходу из базы Свободы, но вдруг резко встал, как вкопанный. - Эй, вояка, там аномалии, похоже. И что-то я не припомню, чтобы я подобные видел раньше… Воронин посмотрел в ту сторону, куда указывал Лукаш, и нахмурился. Его взгляд заскользил по окрестностям. Даже в сгущающихся сумерках было отчётливо видно, как в определённых местах клубятся тени, слегка подрагивая и меняя очертания. Судя по всему, это действительно были аномалии и их было слишком много. В том числе там, где они проходили по пути сюда. - Что за чертовщина! - ругнулся Лукаш, - Не было же ничего, а тут так быстро и сразу столько! Воронин на пробу кинул камешек в одну из аномалий. На том месте, куда упал камень, на мгновение сгустились тени, образуя сплошную черноту, а затем всё вернулось к прежнему виду. Через пару секунд от тени словно поползло щупальце в их направлении, но протянувшись максимум на полметра, вернулось обратно. - Мы не пройдём тут в темноте, - проговорил долговец, - Нам, как минимум, нужен свет. Да и то не факт, что получится. Надо сначала разобраться, как они действуют и чем опасны. Лукаш задумался, а затем решительно произнёс: - Давай заночуем здесь, а утром, как только станет светло, двинемся в путь. База, конечно, пострадала, но всё же не разрушена. И как бы там ни было здесь всё же безопаснее, чем ночью в Зоне. Здесь хотя бы будет свет и нормальные места для сна. Продежурим по очереди, глядишь и удастся отдохнуть. *** Воронин проснулся от того, что его кто-то трясёт за плечо. Он с трудом вынырнул из жуткого сна, пару раз моргнул и наконец сфокусировал взгляд на встревоженном лице Лукаша, склонившегося над ним. Увидев, что генерал проснулся, он выпрямился. - Что-то случилось? Нападение? - долговец быстро сел и потянулся к обуви. Лукаш помотал головой и слегка подтолкнул его в плечо, предлагая лечь обратно. - Вроде всё в порядке. Просто ты кричал во сне, и я решил, что лучше тебя разбудить, - Лукаш устало закрыл лицо ладонями, - У тебя тоже кошмары, да? - спросил он тихим голосом. Детали сна медленно всплывали на поверхность сознания и вспоминались всё чётче. Генерал посмотрел на Лукаша, сканируя его взглядом и убеждаясь, что всё действительно в порядке. - Да, кошмары… Лукаш, только без глупостей, прошу тебя! - он вцепился в рукав свободовца. - Эй, вояка, ты чего? - Лукаш осторожно отцепил от себя его пальцы, но Воронин снова схватил его, в этот раз за запястья, удерживая и не давая сделать шаг назад, и с нажимом повторил: - Обещай, что если тебе придёт в голову сделать какую-нибудь глупую вещь, вроде выхода на прогулку в Зону в одиночку, ты десять раз подумаешь перед этим! - Воронин, да что с тобой? Что тебе приснилось? Генерал помотал головой, отказываясь отвечать. - Просто пообещай, что будешь максимально осторожен и не будешь принимать импульсивных решений. - Хорошо-хорошо, - сдался свободовец, - Я постараюсь. Отпусти уже… Лукаш покрутил кистями, всё ещё находящимися в хватке Воронина. Не то чтобы он не смог вырваться при желании. Но угрозы не было, от рук долговца шло приятное тепло, да и сам этот жест, несмотря на намёк на ограничение свободы, был скорее оберегающим, чем сковывающим. Воронин перевёл взгляд на свои руки, словно не вполне осознавая, что они всё ещё удерживают свободовца. Разжав пальцы и сложив руки на коленях, он поднял взгляд на Лукаша и наткнулся на внимательный изучающий взгляд зелёных глаз. Смутившись под этим взглядом, генерал потянулся за обувью. Мягкую улыбку свободного, заметившего этот миг смущения, он уже не увидел. А Лукаш подумал, что скажи ему кто пару месяцев назад, что глава Долга будет так о нём беспокоиться, хватать за руки и смущаться этого потом, он рассмеялся бы говорившему в лицо. - Лукаш, давай-ка иди теперь ты спать. А я посторожу. Всё равно не усну сейчас нормально. - Уверен? Ты спал от силы часа два. - Абсолютно уверен, - Воронин встал, потягиваясь и стряхивая остатки сна, - Где тут у тебя кофе? *** Устроившись у окна с кружкой горячего кофе, Воронин внимательно наблюдал, стараясь не упустить даже малейший намёк на опасность. Пока всё было тихо, но аномалий, кажется, стало ещё больше. Это долговцу сильно не понравилось: как бы они к утру не оказались заперты на базе Свободы. Лукаш мирно спал. Оглянувшись на него, Воронин опять почувствовал лёгкое смущение. Сейчас он должен быть на базе Долга со своими бойцами, но уйти и бросить Лукаша в такой момент он просто не мог. Он столько раз за последние дни видел во сне гибель свободовца и осознал, что абсолютно не готов к такому развитию событий. Лидер Свободы казался вечным, он всегда выходил сухим из воды, во что бы его ни угораздило ввязаться и как бы с ним ни старались расправиться. А после того как они начали больше общаться, Воронин начал лучше его понимать, видеть не только насмешливую маску шутника и балагура, но и обычного человека, со своими особенностями и привязанностями, сильными сторонами и слабостями. Его действительно хотелось беречь от опасностей. Сумасшедшая харизма настоящего лидера, вставшего во главе Свободы, и при этом обычная человеческая ранимость, которую он обычно ничем не выдаёт. Но обстоятельства сложились так, что Воронин видел его в такой тяжёлой ситуации, которая сорвала с Лукаша всю беспечность и ироничность. И такого Лукаша хотелось защищать. Генерал осознал, что уже несколько минут стоит около кровати с кружкой остывшего кофе в руках и смотрит в умиротворенное во сне лицо свободовца. Тряхнув головой, он вернулся к окну. Нельзя терять бдительность. *** Спустя ещё час, устав от неподвижного сидения, он решился попробовать поэкспериментировать с аномалиями, чтобы понять, на что они реагируют и можно ли их как-то нейтрализовать. Первым делом он решил проверить, как будет реагировать аномалия на источник света. Для начала посветив фонариком в центр одной из них, он увидел, как тени расступаются и сгущаются вокруг освещённого круга. При этом аномалия вышла за первоначальные границы, ускользая от света. Когда он отвёл луч фонаря в сторону, тени вернулись на прежнее место. Затем Воронин попробовал посветить на границу аномалии, пытаясь понять, можно ли её слегка сдвинуть, хотя бы для того чтобы пройти. Тени действительно сместились за пределы круга света. Но затем генерал подумал, что это очень опасный способ: смогут ли они пройти так, чтобы каждое мгновение контролировать, куда падают их собственные тени? Конечно, попробовать можно, но не окажется ли цена ошибки слишком высока? А что, собственно, вообще произойдёт, если к аномалии приблизится человек? Воронин бросил взгляд на спящего Лукаша. Тот слегка хмурился во сне, но дыхание оставалось спокойным. Мысленно ругая себя за безрассудство, генерал осторожно шагнул за порог, стараясь не издать ни звука, и сделал осторожный шаг по направлению к ближайшей аномалии, держа фонарик наготове. Пока ничего необычного не происходило. Когда до границы аномалии оставалось шагов пять, Воронин увидел, как тени заметались быстрее. Сделав ещё один осторожный шаг, он увидел, как от ближайшего к нему края поползло щупальце тени. Протянувшись примерно на полметра, оно остановилось. При этом все тени устремились к тому же краю, полностью покинув дальнюю границу аномалии. Уже занеся ногу для следующего крохотного шага, Воронин услышал сзади полный ужаса голос Лукаша: - Воронин! - полувыкрикнул-полупрошептал свободовец, и в следующий миг генерал почувствовал, как его обхватывают руки - одна поперёк груди, другая на животе - и Лукаш быстро оттаскивает его назад. Восстановив равновесие, после того как Лукаш его отпустил около двери, генерал медленно обернулся. Он справедливо ожидал возмущения на свою выходку, но мастер до сих пор смотрел на него с ужасом и отчаянием во взгляде. Сил на злость у Лукаша просто не было. Он не понял, что его разбудило, но когда он увидел, что Воронина нет в комнате, то осторожно выглянул за дверь и обнаружил, что генерал подкрадывается к аномалии, которая уже тянет к нему свои теневые щупальца. Сердце пропустило удар и, не успев подумать, мастер сорвался вперёд. - Лукаш… - голос долговца слегка дрогнул, он не знал, как продолжить фразу. Оправдываться он не хотел, но было мучительно стыдно за то, что он стал причиной переживаний человека, на которого и так свалилось слишком многое. Так и не сказав больше ничего, он решительно взял свободовца за предплечье и потянул в комнату. Лукаш молча последовал за ним, также молча принял кружку с чаем, который Воронил налил себе и ему из термоса, сделал глоток и поднял голову, ловя взгляд долговца. - Воронин, я испугался за тебя. - Прости. Наверное, мне и правда не следовало этого делать. Как ты проснулся? - Не знаю, - покачал головой Лукаш, он наконец-то пришёл в себя и вдруг усмехнулся, - Наверное, я теперь чувствую, когда ты собираешься сделать что-то идиотское, так что ты осторожнее, пожалуйста, а то я так вообще спать не буду. Генерал невесело улыбнулся в ответ. - Уж постараюсь. *** Спать никто из них больше так и не лёг. Воронин рассказал Лукашу про свои эксперименты с аномалией, тот выслушал, поджав губы, а потом глубоко задумался. - Значит, при свете дня они с большой вероятностью исчезнут или потеряют силу. - Хотелось бы верить, - кивнул долговец. Он невольно засмотрелся на профиль сидящего к нему боком Лукаша. Приятные черты лица, красивый изгиб губ, которые свободовец сейчас в задумчивости покусывал, глаза яркого травянисто-зелёного цвета - сейчас их не было видно, но генерал смотрел в них столько раз за последнее время, что мозг без труда дорисовывал картину. Что он вообще делает в Зоне? Сидел бы сейчас где-нибудь дома, с красавицей женой, возился бы с детьми, ходил бы на нормальную работу, а не шлялся по опасным местам в компании военного… Впрочем, если уж выбирать с кем быть бок о бок против опасностей Зоны, то Воронин всё больше склонялся к тому, что хотел бы быть на одной стороне с Лукашем. И угораздило же их оказаться по разные стороны баррикад. Хотя кто его теперь разберёт, где чья сторона. Кажется, что теперь у них общий враг и извечное противостояние Долга и Свободы отошло в сторону. Может и сработаются в итоге? Так не хотелось его от себя отпускать. Поймав себя на последней мысли, Воронин тряхнул головой и выскользнул из раздумий. И тут же наткнулся на изучающий взгляд Лукаша. Увидев, что долговец обратил на него внимание, он осторожно произнёс: - Слушай, Воронин, я понимаю, что мы вроде как противники, но, кажется, это стоит забыть хотя бы на то время. Хотя бы пока мы не разберём с тем, что за чертовщина творится. Кажется, что это слишком даже для Зоны. Генерал кивнул, удивившись про себя тому, насколько созвучны их мысли. Лукаш встал, сделал пару шагов к окну, а затем резко развернулся, подошёл к Воронину и присел перед ним на корточки, опираясь одной рукой на его колено и цепко удерживая взгляд. - Прошу тебя, не рискуй понапрасну. Ты меня уже заставил пообещать быть осторожным, - вкрадчивый негромкий голос полностью завладел вниманием долговца, его взгляд соскользнул на двигающиеся губы и опять вернулся к глазам, - Так вот. Я хочу, чтобы и ты пообещал мне то же самое. Береги себя. - Хорошо, - выдавил генерал, как под гипнозом. Кажется, сейчас он с чем угодно согласился бы под этим взглядом. Ну что за человек, а? Лукаш удовлетворённо кивнул, наконец-то отодвинулся и пошёл проверять снаряжение. До рассвета оставалось ещё около часа и Воронину внезапно показалось, что это слишком долго в одном помещении со свободовцем. Он порывисто встал, цапнул сигареты и вышел за порог. Впрочем, оставив дверь открытой, чтобы Лукаш не потерял его из вида и не надумал чего. Мастер проводил его нечитаемым взглядом и на несколько секунд прекратил сборы, сверля глазами напряжённую спину. Потом, словно с трудом, отвернулся и, помотав головой, вернулся к упаковыванию рюкзака. Рядом с Ворониным он вдруг стал чувствовать себя одновременно защищённым и уязвимым. Эти противоречивые чувства раздирали его, заставляя копаться в себе и выискивать их причины. А Лукаш ненавидел самокопание. Он предпочёл бы пустить всё на самотёк. Впрочем, судя по метаниям Воронина, у него схожие проблемы. В другое время это позабавило бы мастера, и он непременно поиронизировал бы по этому поводу. Но сейчас ему не хотелось задевать долговца и отдалять его от себя. Напротив. Как далеко простиралось это «напротив» и что за ним стояло, он предпочёл не задумываться, не уверенный, что ответы его обрадуют.