Истина в тебе

— Тэхён-и, — налетел на блондина Чонгук, буквально до хруста рёбер сжимая того в объятиях, — я так соскучился! — Ага, так я и поверил, не ты ли час назад грозился устроить нам автобусный тур? — Тэ показательно напыжился, но объятий не прервал, а наоборот постарался лишь прижаться к своему возлюбленному. — Ох, Чимин-и, — наконец-то младший удостоил вниманием все это время стоявшего за спиной Тэ, Чимина, — ты выглядишь потрясающе! Так и не скажешь, что каждый день проводишь в церкви. Сгоришь в аду! Тэхён не сдержался и громко захохотал, попутно поднимая ладонь в воздух, призывая младшего «дать пять». Мысли этих двоих всегда были одинаковыми. Их связь явно установлена и закреплена свыше. — Да идите вы оба, шутники, блять, — Чимин редко ругался матом, однако эта пара влюблённых раз за разом перетягивала его на грешную сторону. Приняв решение дать друзьям насладиться несколькими минутами наедине, брюнет по-свойски потянулся к ручке двери новенькой Тойоты, предвкушая окутывающее мягким облаком тепло салона. Чем скорее они приближались к дому хозяина вечеринки, тем сильнее Чимин нервничал. Можно сказать, что это его первый выход, если не считать выступления на сцене во всевозможных конкурсах, в которых его заставляла участвовать мать. Да и там он блистал лишь среди таких же заучек. Никто не знал о его тайном желании быть замеченным какой-нибудь красивой одноклассницей. Никто не знал, как в начале каждого учебного года он, сидя за последней партой, надеялся, что кто-то из одноклассников захочет стать его соседом. Вот было бы здорово учиться с Тэхёном в одном классе, как в средней школе. Возможно, тогда бы он был более заметным, однако распределение не щадило никого — не терпящим возражений тоном директор развёл их по разным классам. Чимин время от времени поглядывал на коробку передач, на которой покоились соединённые руки друзей. Интересно, что чувствует каждый из них? Порхают ли бабочки в животе? Есть ли ощущение беззаботного счастья? Возникшие вопросы заставили брюнета грустно усмехнуться. Его невеста уже давно выбрана — церковь. Но если Бог есть любовь, если он навеки вечные должен соединить себя узами обета со своей «невестой», то почему в груди нет даже намёка на всепоглощающее счастье и умиротворение. Машина затормозила перед двухэтажным, построенным на европейский лад, домом. Чимин даже не знал, кто был его хозяином. Но судя по масштабу прилегающей территории и внешнему оформлению, организатором приветственной вечеринки был кто-то из касты «детишек богатых родителей». У Чимина и с учениками, чьи родители обладали средним достатком, не было дружественных отношений, что уж говорить о толстосумах. — Кхм, почему в этот раз пригласили и меня? — Интерес все-таки взял верх. — Обычно же не звали. — На самом деле, тебя всегда приглашали, просто… — Тэхён, — резко встревает Чонгук, не давая своему парню закончить мысль, — он не маленький мальчик, сам все прекрасно понимает, — мы и сами были удивлены, но Сокджин-хён сказал, что в этом году приглашены все без исключения, даже ребята твоего круга. Ай, блять, за что? — Следи за языком, — вскинулся Тэ, до этого отвесивший мелкому смачный подзатыльник, — не слушай его, Чимин. Он же просто не думает, что несет. — Чонгук прав. Я явно принадлежу к другому кругу. Хотя, — грустная ухмылка, — и в нем я не преуспел в обретении друзей. — Ну, — смущенный недавним конфузом, проговорит Чон, — пора идти. Пропустим всё интересное. Слова Чонгука отчасти задели самолюбие брюнета, и хоть он прекрасно осознавал своё положение в школьном мирке, слышать это было весьма неприятно. Одно он выяснил точно — это дом Сокджин-хёна, отношения с которыми были, если выражаться цензурно, наиболее напряженными. Дело в том, что этот молодой человек, именовавший себя каким-то «подземельным» репером считал своим долгом издеваться над Чимином всякий раз, когда тот оказывался на его пути. Его пытки не ограничивались обычными подножками или игрой в футбол рюкзаком Пака вместо мяча. Нет. Всё было весьма травмоопаснее. Однажды на него был выплеснут горячий суп, после чего брюнет был в срочном порядке отведен в медицинский кабинет, где ему была оказана первая помощь. Физическая боль прошла через несколько дней, однако душевная вот уже на протяжении нескольких лет напоминала о себе, стоило только юноше увидеть свое отражение — безобразный шрам от ожога насмешливо расположился под правым ребром, немного заходя на живот. А один раз своей мерзкой проделкой Джин даже оказал Чимину услугу: пока их класс находился на уроке физической культуры, богач пробрался в раздевалку и изрезал ненавистную брюнету куртку, которую ему приходилось носить с седьмого класса. Мать была в бешенстве, но ей всё-таки пришлось свозить сына в торговый центр и приобрести не менее ужасную в плане дизайна, но отличную в плане новизны, вещь. — Чонгук-и, Тэхён-и, — приторно протянул хозяин вечеринки, — как я рад вас видеть! Проходите скорее. Сегодня самый элитный алкоголь дурманит головы моих гостей, друзья мои. Кстати, благодаря вашей чистой голубой любви я выиграл тридцать тысяч вон. Мы с Хосоком в конце того учебного года пари заключили: он считал, что за лето вы разбежитесь, как в море корабли, я же был уверен, что твой член, Чон, тот еще наркотик. — Ой, Джин-и, — копируя манеру речи, начал самый младший в этой компании, — еще раз откроешь рот в сторону наших с Тэ отношений, и я тебе всеку. Помнишь, как тогда, в раздевалке. Джин лишь заливисто засмеялся, но все же, вероятно, от греха подальше, в примирительном жесте поднял руки вверх. Чимин, стоящий за спинами друзей, изрядно забавлялся — на каждого бойца еще круче найдется. Молодец, Чонгук. Не позволил задеть своего избранника и оскорбить их общий выбор. «Ну а ты, Бог? Где же ты прячешься, когда унижают сына твоего?» — Начавшаяся вереница мыслей почти сиюминутно была прервана тем ночным кошмаром Чимина. — Ох, какие люди к нам пожаловали! — Мерзавец все-таки заметил брюнета, который в тот момент вообще мечтал стать невидимкой. — Пак Чимин, теперь вместо кружка «Любителей Библии» ты записался в клуб «Как стать первоклассной шлюшкой»? — Блять, Сокджин, завали ты ебало! — Чонгук молниеносно приблизился к задире и схватил того за грудки. Паку даже показалось, что кончики лакированных ботинок Джина немного приподнялись над землей. — Чимин, — спохватился Тэхён, — пойдем внутрь. Пусть они разберутся, — блондин поощрительно сжал напряженное плечо младшего, и, кивнув Чимину, побуждая того следовать за собой, направился внутрь дома. Холл был полностью окутан какофонией звуков — кричащие школьники, громкая музыка, смех, звон бьющегося стекла. Да уж, хозяину дома придется выложить круглую сумму, чтобы возместить весь ущерб, причиненный в этот вечер. Обычно брюнет, воспитанный в консервативной семье, для которой самой страшной карой была кара Божья, не злоупотреблял злорадством, однако сейчас чувство отмщения, пусть и косвенное, приятно отозвалось в юношеском сердце. — Тебе принести что-нибудь выпить? — Тэ был бы не Тэ, если бы не предложил. На всех ночевках или пижамных вечеринках блондин только и делал, что пытался напоить своего друга. Справедливости ради стоит отметить, что Чимин никогда не соглашался. Он просто не видел смысла. Ну напьешься ты до потери сознания, а что дальше? Это как-то решит твои текущие проблемы? Нет. Только добавит несколько новых: разъяренную мать и домашний арест. Конечно, если подумать, то юноша жил по принципу дом-школа-церковь-дом. И, кажется, что это ничем не отличается от вечного домашнего ареста. Однако в понимании его матери домашний арест включал в себя заточение в маленькой комнатке под крышей, без гаджетов, книг и человеческого общения. В интересах Чимина было как можно реже попадать туда, наверное, именно поэтому он и был таким пай-мальчиком. — Знаешь, а давай, — цербер все равно находится в другой стране, можно позволить себе немного расслабиться, — я буду шампанское. — Чимин-и, — снисходительно улыбнулся Тэхён, — ты такой наивный. Здесь нам такого не найти. У тебя есть выбор между виски, бренди и, черт возьми, русской водкой! Ты посмотри, — хватая со стола бутылку с прозрачной жидкостью, восторженно закричал блондин, — смотри! Русский алфавит! Ты когда-нибудь такое видел? Решено, сегодня мы пьем водку! — Ой, нет. Я слышал, что она сводит людей с ума, — попытался изменить выбор друга Чимин. — Не говори ерунды! Иметь возможность попробовать экзотический в этих краях алкоголь и упустить её — не в моих правилах. Тем более здесь градус чуть выше того, что в соджу. — Хорошо, но только мне нужно будет чем-нибудь это разбавить. — Да не вопрос. Слушай, я пойду найду Гук-и, а ты подожди меня здесь, хорошо? Никуда не уходи, — закончив фразу, Тэ, как по щелчку, скрылся в толпе. Неужели пригласили все четыре параллели! Невероятное количество невменяемых подростков изрядно начало действовать Чимину на нервы. Его постоянно отталкивали, наступали на ноги, а один пьяный тип, которого, кажется, юноша видел впервые, вообще умудрился пролить до жути холодный напиток на его наряд, отчего теперь рубашка неприятно липла к телу. «Надеюсь, Тэ не будет сильно ругаться» — подумал Чимин. В поисках мимолетного уединения, брюнет решил подняться на второй этаж. Когда они только подъехали к дому, он приметил уютный балкон, на котором были расставлены мягкие кресла. Он надеялся, что за этот период времени никто не успел облюбовать, казалось бы, самое тихое место в этом гигантском доме. Вдыхая прохладу ночного воздуха, Чимин вспомнил, что его друг просил никуда не уходить, но оставаться там — было выше сил обычного школьного заучки. Чтобы Тэ не волновался, Чимин отправил ему сообщение, сообщая своё местоположение и пригласил присоединиться, когда они с Чонгуком того захотят. Приглушенная музыка все-таки пробивалась на островок его безопасности, однако уже не так сильно действовала на нервы. Да, он явно переоценил себя, мечтая стать королем школьной вечеринки. Можно приодеться, накраситься, изменить внешность, но внутренняя личина, формировавшаяся годами, не поддаётся переменам по щелчку пальцев. Зря он сюда пришел. Просто еще раз получил доказательство того, что является пустым местом для своих одноклассников и остальных членов данной тусовки. Кроме Тэхёна и Чонгука, конечно. Они были его единственными друзьями, за что Чимин непременно должен был благодарить Всевышнего. — Пак Чимин? — Раздался за его спиной нежный девичий голос. — Я уже думала, что ты ушел домой. — Дженни? — Удивленно пропищал Чимин, всем телом поворачиваясь к девушке. Будет справедливо заметить, что брюнет редко общался с представителями противоположенного пола, поэтому навыками в данном вопросе он абсолютно точно не обладал. К тому же, это была не просто девушка, а именно королева школы! «Боже, неужели она знает, как меня зовут?» — Сердце юноши, вмиг заполнившееся непонятным теплом, застучало в несколько раз чаще. — Я видела тебя внизу. И, представляешь, только хотела подойти, как ты куда-то исчез, — мило надула губки девушка. — Ну, вот я здесь… П-перед тобой, наверное, — Господи-Боже, что он несет! Однако эта реплика вызвала у Дженни интересную реакцию — она засмеялась, причем так заливисто, будто действительно была заинтересована в Чимине. — Хочешь выпить? — Спросила она, и, не дожидаясь ответа, протянула Паку стакан с жидкостью коричневатого оттенка. Ну, по крайней мере, не водка. — Это виски с капелей колы — чертовски хорошая вещь. Пей уже! — И снова эта улыбка. «Черт с ним!» — Подумал Чимин и торопливо осушил стакан. Неприятного вкуса жидкость болезненно опалила горло и жаром продолжала растекаться где-то внутри. Он чувствовал, как грудную клетку охватила агония, словно легкие решили в один момент перестать выполнять свою главную функцию. Но на самом деле, за еще одну улыбку этой девушки он бы сделал всё, что угодно. Выпил бы всё, что она сказала, наплевав на горящее, как от ожога, горло, лишь бы еще несколько минут провести рядом с ним. Для Пака эти ощущения были новыми, он никогда не разговаривал наедине с девушкой, да еще и с такой, как Дженни. — Ну, как тебе? Будешь еще? Чимин отрицательно покачал головой. Возможно, он выпьет еще, но чуть позже. Перед его глазами уже расплывался ночной пейзаж, а Дженни, как будто, раздвоилась. — Эй, Пак, ты меня слышишь? — Дружелюбная улыбка сползла в с лица девушки еще в тот момент, когда брюнет осушил предложенный стакан, только вот он не обратил на эту перемену никакого внимания, а теперь совершенно потерял ориентацию в пространстве попятился куда-то назад, и, зацепившись за кресло, повалился на холодный паркет балкона. «Джин-и! Мы готовы!» — Слова королевы школы долетели до слуха брюнета, но его мозг, одурманенный странной жидкостью, был слишком заторможен, чтобы их осмыслить. Некогда тихое место вмиг наполнилось вереницей голосов: кто-то кричал, кто-то заливисто смеялся, а кто-то явно делал фотографии, ведь сквозь парализующую дымку Чимин отчетливо слышал звуки затвора камеры. — Ну что, зубрилка, повеселимся? — Сокджин склонился над лежащим возле кресла парнем и, без всяких усилий, словно тот был пушинкой, усадил его на мягкую поверхность. — А теперь, сладкий, пора показать, чему ты научился в своем кружке «шлюх-неудачниц». Хоби, раздень его. — Почему чуть что, сразу Хоби? — Возмутится парень в кожаной куртке. — Потому что мне противно его трогать. Вдруг долбоебизм заразен. Цокнув языком, Хоби, под дружный смех собравшихся, принялся расстегивать рубашку ничего не соображавшего Чимина. Когда дело дошло до штанов, парень обратился к подстрекателю: — Ты уверен, что это хорошая идея? Нас могут привлечь за домогательство, если этот гном решит заявить на нас в полицию. — Он? Не смеши меня! Этот ботан живет по принципу «ударили по одной щеке, подставь вторую». Раздевай давай. А ты, Дженни, сделай несколько красивых фотографий, как ты умеешь. Но не успел Хоби расстегнуть хотя бы ремень, как его грубо схватили за ворот дизайнерской куртки и оттащили от беззащитного и совершенно не сопротивляющегося брюнета: — Он, может, и подставит, но вот я уебу так, что вас по частям собирать будут, ублюдки. Отошли от него! Юноша с мятным цветом волос в эту секунду выглядел настолько угрожающе, что никто не рискнул с ним спорить. Никто. Кроме Сокджина: — Юнги-я, ты же еще не знаешь! Это местный ботан, который по совместительству подрабатывает местным шутом. Не стоит жалеть убогих, иначе сам станешь таким. — Съебались. Из. Моего. Дома. — Почти прорычал Юнги, параллельно опускаясь на колени перед брюнетом.