Серебряная нить

Рано утром в сопровождении куратора я, Виктор и малыш Николас добрались до территории Хогвартса, где нас уже ожидала делегации из трех человек. В высоком и статном мужчине с длинной седой бородой я сразу узнала директора школы Альбуса Дамблдора. Рядом с ним стояла женщина в подчеркнуто строгой мантии и хорошо сложенный мужчина с темными немного вьющимися волосами, опускавшимися до плеч. Казалось, своим взглядом он пытался испепелить нас. У меня по спине пробежали мурашки: он напомнил мне нашего профессора по испанскому и вызвал крайне смешанные чувства. — Добро пожаловать! Я профессор Дамблдор. Рады приветствовать вас в нашей школе. Надеемся, ваше времяпрепровождение в Хогвартсе принесет много приятных эмоций, а главное, полезных знаний, — сказал низким голосом директор. Он улыбнулся и пожал руку нашему куратору. По-отечески ласковая улыбка Дамблдора тут же развеяла мое смятение. — Сегодня профессор Макгонагалл поможет вам освоиться и расположиться в школе, — он указал на строгую даму, которая в этот момент едва заметно улыбнулась нам. — В свою очередь, профессор Снейп проведет небольшую экскурсию и познакомит с историей этого места. После краткого знакомства с профессорами, нас проводили в Большой зал Хогвартса. Он был по-настоящему огромный, а атмосфера старины придавала ему свой особый шарм. Не могу сказать, что он вызвал во мне восторг. И хотя, стены нашей школы не были свидетелями великой истории, не хранили секретов и тайн даже 30-ти поколений учеников, она казалось душевней. Когда-то наша школа была роскошным особняком какого-то богатого купца, абсолютно ничего волшебного. Однако после реставрации залы, коридоры и комнаты были очень утонченными, что было больше мне по душе. Но отрицать красоты Хогвартса я не могла, учеба в нем представлялась очень романтичной и вдохновляющей. Профессор Макгонагалл объяснила нам, что для продолжения обучения необходимо определиться с факультетом. Обычно учеников распределяла старая шляпа, что показалось мне очень забавным, но, так как мы студенты по обмену, нам предоставили сделать выбор самим. Было бы странно беспокоить для столь не значимого события старинный артефакт. Я не вдавалась в подробности истории каждого факультета, пока профессор чопорно объясняла нам их особенности. Я винила себя за любопытство, но интерес жить в одной башне со знаменитым Гарри Поттером был сильнее всякого благоразумия. Так, я выбрала Гриффиндор, а Виктор покорно вторил мне. Мы с ним очень близки, поступили в школу в один год и с первого дня были не разлей вода. Наша нежная и трепетная дружба всегда помогала мне справляться с трудностями, он подтягивал меня по боевой магии, в то время как я часто помогала ему с зельеварением. Я была очень благодарна ему, когда он увязался на Гриффиндор ради моего сиюминутного желания, хотя с момента как узнал, что нас распределили в Хогвартс, грезил о Когтевране. Так или иначе, на шестом курсе большинство предметов на этих факультетах совпадало и можно было выбирать факультативные дисциплины. Позже профессор Макгонагалл проводила нас в комнаты, после чего удалилась для помощи Николасу. Женская спальня Гриффиндора выглядела очень уютной. Насыщенные бордовые и желтые оттенки отлично дополняли атмосферу теплой и мягкой английской осени. «Ну тут обойдемся без депрессий», — подумала я. В таком интерьере меня не сильно беспокоили частые дожди и облачность. Встретившись в гостиной с Виктором, мы направились к центральному входу школы, где нас ожидал хмурый профессор Снейп. — Чему вас явно не учили, так это пунктуальности, — прыснул он. Его черные глаза осмотрели нас с ног до головы, словно он впервые нас видит. Надменность и грубость профессора вызывали во мне целую бурю негодования, но я не из слабоумных и отважных, поэтому тихо извинилась и решила не портить отношения в первый же день. — Мы заселялись не более десяти минут, сэр. Я полагаю… — попытался вставить свои пять сиклей Виктор. — Довольно, — резко оборвал его Снейп. — Не по своей воле я заделался экскурсоводом. Следуйте за мной. Было довольно предсказуемо, что это мероприятие не войдет в коллекцию моих лучших жизненных историй. Частые колкие замечания Снейпа мог смягчить разве лишь его бархатный обволакивающий голос. Я слушала его речи, но не старалась даже разбирать слова. Так, экскурсия приобрела новые краски. По окончании своего рассказа, профессор сообщил, что нам необходимо прийти в кабинет Дамблдора для заполнения нескольких анкет и короткого разговора. Мы прошли к Директорской башне, на входе которой нас встретила огромная каменная горгулья. Она выглядела изумительно. Мне сразу вспомнился «Собор Парижской Богоматери» Виктора Гюго с его описаниями горгулий. Меня так привлекала французская романтика, что я сразу оживилась, когда увидела что-то, напоминающее мне Париж. — Лакричные палочки, — пробормотал Снейп. Горгулья, поклонившись, поприветствовала нас и открыла проем, в котором виднелась винтовая лестница. Ну и ну, система паролей в Хогвартсе меня очень забавляла. А разгадывание загадок для прохода в гостиную Когтеврана стало бы для меня невыполнимой миссией. Поднявшись, мы прошли в небольшую приемную с круглым столом и старинными креслами. Атмосфера средневекового дворца словно преследовала жителей школы на каждом шагу. Директор обсуждал что-то с посетителем в кабинете, поэтому мы устроились в мягких глубоких креслах и начали заполнять анкеты, которые уже были подготовлены для нас. Спустя несколько минут дверь в кабинет директора приоткрылась, и оттуда вышел высокий аристократичный мужчина с длинными и ухоженными волосами и тростью в руке, наконечник которой представлял из себя жуткую серебряную змею. — Северус, — мягко поприветствовал он профессора. — Какая встреча. Мужчина бросил на нас холодный взгляд. — Кто-то с Гриффиндора снова огребает? — Северус... Какое говорящее имя, — шепнула я на ухо Виктору. — А потом говорят, что имена не влияют на судьбу и характер. Вот тебе ходячий экспонат. — Люциус, здравствуй, — промолвил Снейп, нервно ухмыльнувшись. — Это все лишь студенты, приехавшие по обмену. Заполняют бумаги. — Так слухи о том, что Хогвартс опустился до международного сотрудничества с неизвестными никому школами, правдивы? — с издевкой прохрипел Люциус. Снейп не успел отвесить очередную колкость, поскольку внезапно дверь кабинета открылась и профессор Дамблдор пригласил Виктора и Северуса зайти внутрь. Он решил принимать по одному, так что я осталась в приемной одна в полном шоке от беспардонного отношения к нам. Сказки о британской вежливости медленно превращались в воздушные замки и испарялись. Блондин начал удаляться, как вдруг остановился, развернулся на месте и присел в кресло у противоположной стороны стола. Мужчина сидел молча и методично стучал тростью, напевая что-то себе под нос. Когда терпеть стало невыносимо, я оторвалась от бумаг и посмотрела на него: — Прошу прощения, сэр, я заполняю важные документы. Я не должна допустить ошибку, а вы меня очень отвлекаете, — тихо, почти неразборчиво пролепетала я. Люциус повернулся ко мне. Молча он рассматривал меня, как диковинный музейный экспонат. Стало так некомфортно, что я съежилась. — Откуда это вы прибыли, такая нежная? — надменно спросил он. Решив, что это очередное хамство, я не была намерена отвечать на вопрос и промолчала. — И манерам хорошим вас там тоже не учили? — Я из школы Восточной Европы. Вряд ли вам знакомы никому неизвестные учебные заведения, — передразнила я. — Разумеется, нет, — ухмыльнулся он. — Я предпочитаю самое лучшее. — Сноб, — тихо буркнула я себе под нос, однако это снова вызвало у него улыбку. Надменность и самодовольство искажали его красивые черты лица. Он так меня злил, что я готова была влепить ему пощёчину прям там и сразу вылететь из школы. Мой пыл остудила открывшаяся дверь в кабинет директора, из которого вышел Виктор. — Твоя очередь на аудиенцию подошла, — засмеялся он. Видимо, время, проведенное с Дамблдором, привносит в жизнь его собеседника новые краски. Я выдохнула и поторопилась зайти в кабинет директора, как вдруг кто-то вплотную подошел ко мне сзади. Резко развернувшись, я увидела зазнавшегося блондина, с неудовольствием оглядела его сверху вниз и отвела взгляд в сторону. — Я сноб, и меня это не заботит. Однако же хотеть самого лучшего — это не снобизм, это достоинство, — слащавым голосом сказал он и протянул мне руку. — Люциус Малфой. — Наина, — выпалила я и, проигнорировав его жест, заскочила в кабинет. *** Весь день мы провели вдвоем с Виктором. Исследовали библиотеку и этажи замка, обсуждали новых профессоров и встречу с Дамблдором. Оказалось, нам обоим он надавал много советов, касающихся обучения в школе и жизненных мудростей. — Это был такой глубокий и проникновенный разговор, я-то думала он будет давать ценные указания по использованию учебников, поведению и манерам, как принято у нас, — поделилась я. — Он говорил со мной про любовь, твердил, что не быть любимым — неудача, а не любить — трагедия. Интересно, конечно, но меня это разве как-то касается? Все мысли сейчас о другом. — Хмм, да и Дамблдор не дурак. Странно… Давно ты упал в объятья Афродиты? — засмеялась я. — Пока мы все отрывались на вечеринках и балах, занимались сексом и пили огневиски на брудершафт, ты втихушку попивал эльфийское вино в отдаленном саду школы и никого к себе не подпускал. Виктор только хмыкнул. Он не любил делиться своими эмоциями, касательно личной жизни, а мы предпочитали не вытаскивать из него это клешнями. Вечер мы провели в гостиной факультета, познакомились с ребятами и даже закатили небольшую приветственную вечеринку с вредилками Фреда и Джорджа. Мои фантазии о непобедимом и всеми желанном Гарри Поттере внезапно столкнулись с реальностью. Он был абсолютно обычным старшекурсником, невысоким и с совершенно неуправляемыми волосами. Казалось, что они живут отдельной жизнью, а Гарри так их трепал, что я подумала, они вот-вот устанут от этого и съедут в отдельную комнатку в Хогсмиде. Справедливости ради, стоит отметить, что такой естественный и непосредственный Поттер нравился мне и Виктору гораздо больше, чем его газетная версия. Перед сном мы забрались с Виктором в отдаленный уголок гостиной. За день я испытала такую бурю эмоций, что мне необходим был тихий дружеский разговор. Я рассказала ему о сне, который мне приснился утром. — Это к переменам и важным решениям, — сказал он. Виктор любил прорицание и верил знакам, именно поэтому я поинтересовалась, что он думает о сне. — Ничего плохого. Постарайся не терять контроль над ситуацией, позволь времени все расставить на свои места. — Если я в чем-то и хороша, так это в потере контроля, — улыбнулась я. — Хорошо, что мы тут вдвоем. Обещай, что настучишь мне по голове, если я буду не в себе. Тогда я спасу тебя от Снейпа и приготовлю любое зелье. Сладких снов, Викки. — Святой Мерлин, — застонал он. Виктор терпеть не мог, когда его так называют, а я не могла упустить шанс подшутить над ним. — Чао. *** Полночи я ворочалась, не в состоянии уснуть. Стальные глаза Малфоя будто впечатались в мою память. Я всегда была чувствительна к чужим замечаниям, оскорбления чести задевали меня. В такие моменты казалось, что кто-то наждачной проводит по коже, оставляя следы, которые нескоро забудутся. Эта наглая, беспринципная сволочь не дала мне покоя днем, а теперь не дает спать ночью! Я пыталась подавить свое обостренное чувство справедливости, не трепать себе нервы и пообещала, что постараюсь больше никогда не пересекаться с этим снобом.