Серебряная нить

— Мне нужен твой совет, Наина, — сказал Виктор, кидая камушки по гладкой поверхности воды в надежде заставить их подпрыгнуть несколько раз. Это был по-настоящему осенний день, и после занятий мы с Виктором решили подышать свежим воздухом. Дул прохладный ветер, но я укуталась в гриффиндорский плед, который утащила из гостиной, поэтому мне было тепло. Мы часто устраивали с друзьями такие вылазки в своей школе. Ребят в этом году рядом не было, но мы с Виктором не решились нарушать традиции нашей компании. Мы договорились, что хотя бы раз в месяц будем посвящать друг другу немного времени. — Валяй, — улыбнулась я. — Только не смейся, я серьезно, — сказал он, выдержав небольшую паузу. — Мне понравилась девушка. Понятия не имею, заметила ты это или нет, но… — Луна? — Луна? — переспросил парень. — Нет. Вообще… Это очень странное чувство. Я как будто нашел давно потерянный пазл, который должен завершить начатую картинку. Виктор взял небольшой темный камушек и протер его большим пальцем. Он явно собирался с мыслями, чтобы продолжить откровенный разговор. — Это Гермиона. Я не думаю, что это взаимно, уж слишком она занята своими проектами и борьбой за социальную справедливость. Но она такая независимая и в то же время мягкая, что к ней невозможно остаться равнодушным. Конечно, я замечала их близкое общение и частые совместные размышления на всевозможные темы, но мне в голову не приходило, что этот парень может кем-то на полном серьезе заинтересоваться. Виктор редко посвящал кого-то в свои чувства, так что порой мне казалось, что девушки его вовсе не интересуют. Он очень красив и умен. Не проходило и дня, чтобы какая-нибудь студентка не позаигрывала с ним или не попыталась пригласить на прогулку. В такие моменты Виктор лишь пожимал плечами и неловко отшучивался. — Не узнаю тебя, Викки, — я взяла друга за руку и заглянула в карие глаза. — Я с тобой. Здесь. Раз на то пошло, тебе стоит с ней поговорить. Это будет куда лучше, чем теряться в догадках или строить иллюзии. — А ты, что ты чувствуешь к Малфою? Я вижу, как ты на него смотришь, — внезапно спросил Виктор, закутываясь в шарф. В тот самый момент я осознала, что в моей жизни все пошло по одному месту, ведь я не смогла понять, о ком он говорит. Неужели он заметил, какую бурю смешанных эмоций вызывает во мне Люциус? Или все-таки… речь о Драко… — Мы же сейчас говорим про Драко? — неуверенно спросила я. — Это действительно требует утончения? — засмеялся Виктор. — Ты меня так не пугай. Или в школе запрятался какой-нибудь его младший брат? Тогда у меня к тебе еще больше вопросов. Виктор улыбался, смотря на меня и задиристо покачивая головой. — Ты сведешь меня в могилу своими шутками, — продолжал он. Я почувствовала прилив крови лицу и, скорее всего, стала походить на помидор. — Драко… это сложно. Ты знаешь, я не склонна к романтическим привязанностям. — Ты стала задумчива и нередко убегаешь от нас, прячешься в библиотеке или скрываешься в коридорах школы. Раньше мы разговаривали больше, теперь же ты опускаешь глаза и все чаще молчишь. — Викки, — вздохнула я. — Хотела бы я быть столь же наблюдательной, как ты. — Не уходи от темы. Что с тобой? Мне пришлось рассказать другу о вечере с Драко и неожиданном поцелуе, который превратился в сладкую пытку. Я рассказала, как не смогла справиться с лавиной смешанных чувств, которые обрушились на меня в тот момент, но но уточнила, с кем именно эти чувства были связаны. — Потом я просто убежала от него, а он, обалдевшей от моей странной реакции, даже слова не вымолвил. — Настоящая Золушка, — захохотал Виктор, и в его глазах сверкнули хитрые золотистые искорки. — И эта подростковая драма выбила тебя из колеи? Я думал, ты давно не 15-летняя девчонка. Я грустно улыбнулась, ведь он так и не узнал всей правды. Он не в курсе, что запутанный клубок, в который превратилась моя личная жизнь, не ограничивается Драко. Я открыла было рот, чтобы выдать другу полную историю, но что-то остановило меня. «Лучше оставить такие подробности при себе, а сейчас не лучшее время», — мысль стрелой пронеслась в моей голове. Действительно, я никак не смогу объяснить и оправдать те чувства, которые пробуждает во мне присутствие Малфоя — старшего. — Ты знаешь, я замерзла. Пойдем-ка в школу, — сказала я. *** — Нет, ну ты видела эту премерзкую заметку? — Гермиона яростно трясла передо мной утренним номером «Ежедневного пророка». — Кому пришла в голову идея прислать сюда ревизора? Я взяла у нее газету и пробежалась глазами по тексту, под которым был опубликован портрет женщины, похожей на настоящую жабу. Слащавая улыбка, изображённая на ее лице, несильно спасала ситуацию. — Новый преподаватель по ЗОТИ? А как же Люпин? — спросила я, посмотрев на Гермиону. Похоже, легенды про то, что учителя по защите от темных искусств не задерживаются в Хогвартсе надолго, вовсе не легенды. — Это все проделки Фаджа! Он спит и видит, как сместить Дамблдора с должности, а сам в ус не дует. — Но если Гарри прав, и Волан-де-Морт вернулся, то какой смысл министр скрывать это? — Фадж облажался. Он до последнего будет внушать себе, что рассказы Гарри выдумка. Подумай, каково ему осознавать, что своей невнимательностью подставляет весь волшебный мир? Пока министерство ему доверяет, он не почувствует своей вины. — К чему эти игры? Что в вашей Англии творится? — улыбнулась я. — У нас принято считать вашу страну образцом вежливости и обязательности. — Ох, мне не хватает никаких нервов. Министерство кишит предателями и отступниками, а на эту проблему все закрывают глаза. Это обязательность? Это профанация! Если мне хватит мозгов и сил, я обязательно пойду работать туда и, надеюсь, доберусь до той должности, которая позволит изменить порядки в этой клоаке. Работники министерства давно не защищают никого, а лишь заботятся о безопасности своих задниц. Я никогда еще не видела Гермионы такой взбешенной. Как заметил Виктор, в ней удивительным образом совмещались мягкость и покладистость с невероятной силой и смелостью. Будь я парнем, сама бы не устояла. Гермиона вырвала из моих рук номер «Пророка» и со всей силы швырнула в камин. — Чертовы новости! — воскликнула она, плюхаясь в кресло. Ее взъерошенные кудри стали похожи на гриву озлобленного льва, который вот-вот издать грохочущий рык. Огонь мгновенно охватил тонкие газетные страницы. Языка пламени яростно яростно сжирали буквы, предложения и заголовки. Гермиона выдохнула, словно этот маленький обряд позволит стереть эту новость из архивов министерства и изменить действительность. — Все эти проблемы мелочь, когда тебя окружают такие заботливые друзья, — постаралась я поддержать ее. — Кстати, о друзьях. Последнее время меня пугает состояние Гарри. Его видения становятся ярче, хоть он и пытается это скрыть. Это видно, по его глазам, наполненным болью и страхом. — Мы с Роном пытались поговорить с ним, но он не слушает. — Поговори с Дамблдором. Мы не близки с ним, но тебя он должен послушать. Просто необходимо придумать, как решить эту проблему. — Я последнее время так погружена в подготовку к СОВ, что не замечаю ничего вокруг. Ты права, я займусь этим, — с этими словами девушка устало откинула голову на спинку кресла и ушла в свои мысли. Я же решила ретироваться и пошла в спальню. Меня ждали два параграфа по зельеварению, которые необходимо было вызубрить к следующему дню. Войдя в комнату, обнаружила гордо сидящего на моем подоконнике сизого филина с привязанным к лапке свертком. Птица была незнакомая. От кого это? У моей семьи жила небольшая коричневая сова, а для школьной птицы филин выглядел слишком уж холеным. Я отвязала сверток от лап. «Как же ты дотащил это?», — мысленно возмутилась я. На упаковке не было никаких опознавательных знаков. Я аккуратно раскрыла сверток и тотчас почувствовала едва уловимый запах ветивера. Глупая мысль мгновенно посетила мою голову. Люциус? Не может быть. Внутри лежали письмо и серый шарф, выполненный из мягкого нежного кашемира. Я вынула записку из конверта.

«Сегодня стал свидетелем занимательной картины… У нас в Англии принято укрываться пледом холодными вечерами, когда сидишь у камина и проводишь время в компании друзей или стакана огневиски. Судя по всему, в Восточной Европе дефицит шарфов, потому что никак иначе я не могу объяснить увиденное. Прими от меня этот скромный подарок. Обычно его оборачивают вокруг шеи, чтобы сильно не мерзнуть во время долгих осенних прогулок. PS: Филин тоже теперь твой. Это девочка, и ее зовут Сури́»

Трясущимися от волнения руками я развернула шарф и укуталась в него. Запах ветивера окунул меня в воспоминания о мужчине, встречи с которым вызывали во мне бурю эмоций, природу которых я не могла понять. Колкости, написанные Люциусом, элегантно сглаживались заботливым тоном повествования. Его личность проявлялась во всем: утонченной упаковке подарка, невероятной красоты птице и каждой выверенной букве в письме. Я немного ошалела от происходящего, хоть уже не так удивлялась поступкам семейства Малфоев. — Ты красавица, — шепнула я Сури и аккуратно погладила ее по груди, на что птица громко ухнула. — Такая ухоженная… Слишком хороша, чтобы жить в совятне. Убрав письмо Люциуса в дальний угол прикроватной тумбы, я побежала за помощью к Гермионе. — Тут такое дело… Мама подарила мне филина, — солгала я ей, когда мы вернулись в комнату. — Мне как-то надо проводить ее до совятни? — Что? — Девушка вылупился на меня так, что ее глаза напомнили два огромных галлеона. Ты это серьезно? Проводить до совятни? Ты впервые видишь филина? Я действительно не знала, как обращаться с этими красивыми птицами. Ив, так звали сову нашей семьи, была слишком старая и, кажется, уже очень туго соображала. Все, что она могла, — это изредка относить письма на небольшие расстояния, поэтому мы соорудили ей небольшой домик на дубе. Там она проводила большую часть своего времени. — То есть, Сури сама все найдет? — неуверенно уточнила я. — Сури? Типа мышка? — Гермиона изогнула бровь. — Причем тут мышка? — Ну, souris — это мышь на французском, — сказала Гермиона, всем своим видом выражая удивление от моего незнания. Что-то в моем животе сделало кувырок. Мышка, значит… Это невыносимо! — Моя мать хитра на выдумки, — растерянно ответила я. — Полагаю, Сури сама найдет себе подходящее место для отдыха. Однако тебе все же стоит озаботится клеткой и приобрести какие-то вкусности. У этой птицы такой надменный вид… Кажется, ей сложно будет угодить. Это правда, каков даритель — таков подарок, подумала я и улыбнулась. — Пойду проветрюсь в саду, спасибо за советы. *** После такого напоминания Люциуса о себе, я не могла перестать думать о нем. Я вспоминала его прикосновения в «Трех метлах», низкий теплый голос и исходящий от него запах ветивера. Его имя всплывало в моих мыслях слишком часто, даже в самые странные моменты: когда я готовила зелья на уроках у Снейпа, ужинала в компании друзей, даже когда наблюдала за скатывающимися по оконному стеклу каплями дождя. Он значительно старше меня, да еще и женат. Никогда я не могла представить, что у меня появится такое влечение к занятому взрослому мужчине. Мысли, которые лезли в голову, были грешны и очень опасны, и это было понятно по тому, какое волнение они во мне вызывали. Я внушала себе, что рано или поздно это пройдет. «Всего лишь минутное помутнение», — повторяла я себе в такие моменты. Пройдет время, этот мужчина забудется и никто никогда не узнает о моих чувствах. Я приняла решение не отвечать на письмо, лишний раз не посещать Хогсмид и административные помещения школы. Я исключила из своей повседневной жизни любые места, где чисто теоретически могла бы с ним пересечься. Однако ночами все же проигрывала в своей голове различные сценарии нашей встречи, представляла его холодные серые глаза, смотрящие на меня, и аристократичные пальцы на моей щеке. «В конце-концов, кому станет хуже от обычных фантазий?», — спрашивала я себя. «Нужно всего лишь перетерпеть какое-то время, и я забуду о том пламени, которое разгорелось у меня внутри».