Серебряная нить

— Отвратительно, — сказала я, пытаясь прийти в себя после аппарации. Мои уши были заложены, словно я оказалась в только что взлетевшем самолете. — Неужели за столько лет волшебники так и не смогли придумать менее травмирующий психику способ перемещения? — Говоришь, как настоящий маггл, — буркнул Люциус, приводя в порядок растрепавшиеся волосы. — Разве это плохо? — саркастично спросила я. Этим утром мне удалось продрать свои глаза раньше блондина и, используя заклятие невидимого расширения, спрятать столь желанный фолиант в сумку-мешок, без которой я редко выбиралась за пределы Хогвартса. Настроение было приподнятым и игривым, ведь, как бы сказал Гарри, самая настоящая шалость удалась. — Доставь себя в школу в целости и сохранности, прошу, — сказал Люциус. — Я не смогу проводить тебя до самых ворот. — Если меня сожрет какой-нибудь оборотень, обещай, что не будешь сильно горевать. — Уже утро, мышка, — заметил Малфой. — Но если кто-то и посмеет тронуть тебя пальцем, я сорву с него кожу. — Сделаю вид, что искренне поверила в эту милую ложь, — сказала я, выпутываясь из крепких объятий аристократа. — Не захламляй голову подобными мыслями, тебе еще изображать притворную радость от возвращения благоверной. Малфой недовольно тряхнул головой. — Подаришь мне поцелуй напоследок? — Не в этот раз, Мышиный король, — выдала я и, не удостоив его взглядом, направилась к школе. — Если тебе повезет, может я однажды пожертвую свои драгоценные минуты на такого нарцисса. — Неужели? — Малфой едва слышно цокнул, пытаясь не подавать виду, как сильно его задело мое высказывание. Однако мне было не до этого. В тот момент я думала только о тайнах, скрывающихся на страницах охраняемого им фолианта, так что недовольство блондина меня несильно волновало. Я неторопливо шла по лесным дорожкам пригорода, наслаждаясь пока еще теплыми лучами осеннего солнца. Утренняя прогулка оказалась весьма романтичным и увлекательным мероприятием. Меня сопровождали трели соловьев и уже последний этом году треск кузнечиков. Живая, так разительно отличающаяся от поместья Малфоев, атмосфера дарила мне теплые и приятные эмоции. Я пребывала в прекрасном настроении, пока картина, попавшаяся мне на глаза, не заставила замереть в ужасе. В нескольких метрах от меня висела голова моего друга, голова Гарри. Я зажмурила глаза в попытке отвести от себя это ужасающее видение. Неужели я выжила из ума? Дом Малфоев окончательно подкосил меня? — Наина, — висящая в воздухе голова заговорила со мной. Холодный пот выступил на лбу, и меня словно парализовало. — Ты чего тут забыла? Я наконец-то открыла глаза, но картина никуда не исчезла. Передо мной стоял Поттер во плоти и заливался смехом, тряся в руках серебристую полупрозрачную ткань. — Что за черт? — Это мантия. Мантия-невидимка, — хохотал парень. Я недоуменно смотрела на него, не понимая, что происходит. — Она принадлежала моему отцу… Досталась по-наследству. — Ты напугал меня до смерти, Гарри! — возмущенно воскликнула я, топнув ногой. — Если хочешь от меня избавиться, придумай более гуманный способ! Парень подошел ко мне и по-дружески приобнял. От него пахло хвоей и чем-то сладким. Какой-то пирог с вареньем из шишек! Но этот запах навеял мне воспоминания о проводимых дома зимах, когда мама готовила выпечку со всеми возможными вкусами, к которой часто подавала чай с шишечным вареньем. Именно поэтому, когда я обнимала друга, возвращалась воспоминаниями домой. Рядом с Гарри всегда было по-домашнему тепло. — Подожди, — вдруг опомнилась я. — Так что ты тут делаешь и почему скрываешься? — Тут недалеко у меня приятель… Он заболел, поэтому я ношу ему еду из Хогвартса, — Гарри робко опустил глаза. — Я было решила, что ты местных обротней подкармливаешь, — засмеялась я, вспоминая диалог с Люциусом. Поттер странным образом замялся, а на его лице отразилась неловкая полуулыбка. Этот момент не ускользнул от моего внимания. Было очевидно, Гарри что-то скрывает. Не похоже на него, обычно он не способен долго держать в себе секреты и выдает их сразу же, не задумываясь о возможных последствиях. Почему в этот раз парень изменил своей привычке? От моих размышлений меня отвлек вполне ожидаемый встречный вопрос Гарри. — А ты решила наглейшим образом проигнорировать меня? — Наведывалась в Хогсмид за перьями, вчера очередное не выдержало испытание сочинением для Макгонагалл, — Я сразу же выдала придуманную заранее историю. — Дай-ка посмотреть мантию, что это за чудо? Я протянула руки к ткани, подобной которой никогда ранее не видела. Тело Гарри в ней было абсолютно невидимым, что казалось невозможным. Прежде мне приходилось иметь дело с подобными мантиями, но люди под ними были заметны при ближайшем рассмотрении. На ощупь мантия Гарри оказалось очень приятной, словно шелк она холодила кожу и словно жемчуг переливалась на солнце. Я накинула полупрозрачную ткань на себя и посмотрела на ноги. Их не было видно, от слова совсем! — Это невозможно! — вскрикнула я, пораженная зрелищем. — И ты не рассказывал о таком чуде? — Нравится? — Гарри расплылся в довольной улыбке. — Пойдем к школе, сегодня первым уроком ЗОТИ с этой, как ее, Амбридж. Амбридж… Ее лицо, нахально ухмыляющееся со страниц «Пророка», казалось, навсегда впечаталось в мою память. Не хочу иметь с ней дело… — Надеюсь, нам удастся попрощаться с Люпином перед его отъездом. Когда он покидает школу? — Думаю, через пару-тройку дней. — И что могло привести к его отстранению? Люпин — один из самых замечательных преподавателей, которых я встречала в жизни. — задумчиво проговорила я. — Министерство решило взять контроль над школой, — хмыкнул парень. — Лучше не будем сейчас об этом. — А мантия… Мантия нравится! Колись, как ты ее используешь? Боюсь и предположить. — Эй, на что ты намекаешь? — Гарри аж покраснел от моего недвусмысленного намека. — Не в моих правилах нарушать личное пространство других людей. Однако я совершил немало вылазок в мантии, которые позволили найти мне ответы на многие вопросы. Все время, что мы шли до школы, Гарри увлеченно рассказывал о своих приключениях. Оказалось, что он использовал мантию еще на первом курсе, пробираясь в Запретную секцию. Если бы я знала об этом раньше! Мне не пришлось бы изгаляться, выискивая способы получения фолианта Люциуса. Гарри также подслушивал разговоры высокопоставленных лиц, в частности директора Хогвартса, министра магии, и даже годом ранее наблюдал за драконами, привезенными для испытания в Турнире трех волшебников! — Как же скучна и однообразна моя жизнь, — улыбнулась я Гарри, когда мы уже поднимались в гостиную факультета. — Ну теперь-то ты с нами, в Хогвартсе. Тут о спокойствии и не приходится мечтать, — подмигнул парень. Я рассмеялась и побежала в спальню, собирать учебники к предстоящим урокам. С утверждением Гарри поспорить было сложно. Еще в первые недели я поняла, что Хогвартс и спокойствие — несовместимые вещи. Однако это к лучшему, ведь в своей школе я никогда не выходила из зоны комфорта, чем лишала себя возможности полноценно проживать жизнь и испытывать весь спектр эмоций. Стоя перед зеркалом, я сняла серебряный шарф — подарок Малфоя — и осмотрела шею. Свидетельства ночного похождения заметно выделялись на коже. Черт! Я кинулась в комнату и несколько минут провела в попытке отыскать приготовленную мамой мазь от синяков. Алюминиевая светло-зеленая баночка лежала на самом дне чемодана, который так и не был разобран до конца. В спешке я схватила ее и ногой толкнула чемодан за шкаф, отчего он глухо ударился о стену, а из его заднего кармашка вывалился красный бархатный мешочек, в который я сложила склянки с ингредиентами для амортенции, присланные мне Люциусом. Надо и это использовать, когда еще появится возможность достать такие редкие вещи! Не желая забыть о них и дождаться порчи златоглазок, я быстро взяла мешочек и запихнула в сумку для учебников. Как бы я ни втирала мамину мазь, лучше не становилось. На бледной коже все так же виднелись синячки. Невыносимо! Нельзя появляться в таком виде на занятиях. Единственным выходом было снова обвязаться шарфом и жаловаться друзьям и преподавателям на простуду и боль в горле. О Мерлин, сразу же направят к мадам Помфри, которая справляется с такими недугами на раз-два. Тяжело вздохнув я все-таки обернула шарф вокруг шеи и отправилась на вводное занятие Долорес Амбридж. Я зашла в класс ЗОТИ и заняла место рядом с Гермионой. Около преподавательского стола стояла та самая Амбридж и, нарочито ласково улыбаясь, разговаривала с Филчем. Это было странно, ведь завхоз всегда старался держаться подальше от школьных классов во время занятий. Казалось, один вид студентов вызывал у него тошноту. Скривя губы, он внимательно слушал нового профессора и кивал головой. В какой-то момент на его лице промелькнула довольная ухмылка, которая не сулила ничего хорошего. Видимо, теперь осталось только дождаться каких-то изменений в уставе школы. Я бросила взгляд на Гермиону, с губ которой вот-вот бы сорвался вопрос о том, что же я делала ночью, но звонкое приветствие Амбридж отвлекло ее. — Доброе утро, студенты! — сказала она слащавым голосом, настукивая ложкой по небольшой чашке. От яркости ее розового костюма рябило в глазах. Смотреть на эту женщину, да еще и слушать ее, было невыносимо. Открывая занятие, Амбридж рассказала о целях курса и основных направлениях обучения. Примечательно, что среди целей не обозначалась практика использования защитных заклинаний. Я удивлённо посмотрела на соседку по парте, на что она молча пожала плечами и уставилась на профессора. По классу прошелся шепоток недовольства и возмущения. — Мы не будем практиковаться в защите? — возмущенно выкрикнул Гарри, от чего Амбридж перекосило. Однако она быстро натянула маску любезности и выдала несколько колкостей в адрес парня. И тут началось… Гермиона резко высказала свое фи. От ее смелости у меня отпала челюсть. В свою очередь, Гарри на весь класс высказался об опасности, которое несет возвращение Волан-де-Морта, о непрофессионализме профессора и о желании обсудить этот вопрос с директором. На эти выпады Амбридж нарочито вежливо улыбалась и строго отвечала, что никакого возвращения не было и Гарри все выдумал. — Вы врете, мистер Поттер, — повторяла она, потирая ладони. Класс притих, ни один студент лишний раз не потянулся за учебником или пером, дабы не попасть под раздачу. В конце перепалки Амбридж заявила, что Гарри понесет наказание за свое поведение и будет отправлен на отработки. Парень весь напрягся: его лицо было красным от злости, казалось, из ушей скоро пойдет пар. Профессор подозвала его к себе и, всучив розовый листок пергамента с какими-то замечаниями, отправила Гарри к декану. — Душнотека, — шепнула я Гермионе. — Неужели ее мерзкий характер будет давать о себе знать каждое занятие? — Ничего хорошего и ожидать не стоит. Теперь она тут власть, — ответила девушка, сердито смотря на профессора. После занятия с этой злобной жабой мы с Гермионой устало поплелись на урок истории. Казалось, что очередной час занудства и невыносимой скуки добьет меня окончательно. — О, Виктор, — окликнула я друга, выходившего из кабинета. Мы с Гермионой пробрались к нему сквозь толпу студентов. — Урок — огонь? — Даже не начинай, — сказал парень, почесав затылок. — Есть дело. Я нашла кое-какую книгу. Возможно, она окажется полезной для Гарри. Короче, ты знаешь гораздо больше о темной магии и различных волшебных тайнах. Посмотришь? Гермиона вопросительно взглянула на меня, приподняв брови. — Возьмешь Гермиону с собой? Вместе вы осилите этот объем гораздо быстрее, — Я хитро посмотрела на Виктора и заметила, как он залился румянцем. — О чем речь? Что за книга? — с интересом выпалила девушка. — Я… Если честно, пока не знаю. Но она мне досталась большим трудом. Полагаю, может содержать важную информацию. — Опять какие-то секреты? — раздраженно спросил друг. — Викки, я расскажу вам все, как только смогу. Оба друга уставились на меня и нахмурились. Они прекрасно понимали, что не смогут вытянуть из меня ни слова, пока я сама не решу все рассказать. Однако интерес к таинственной книге быстро заставил их забыть о недовольстве, вызванном моими недомолвками. — Только пообещай, что не попадешь в какую-нибудь западню! — Обещаю, Викки. После встряски на уроке Амбридж даже занятие по истории, которое проводил профессор Бинс, показалось увлекательным. Он периодически засыпал и храпел, поэтому Блейзу периодически приходилось вставать с места и похлопывать профессора по плечу. Если раньше подобное раздражало, то в этот раз показалось даже веселым. Или, скорее всего, ненапряжным. Занятие Макгонагалл прошло в штатном режиме: теория и практика. Рон как всегда выделился самым нелепым образом. Когда он пытался трансфигурировать салатницу в черепаху, у него получился плоский круглый камень с одной движущейся лапкой. Двигался этот камень так забавно, что даже вечно выдержанная Макгонагалл кротко улыбнулась и не сняла с факультета ни балла за наше громкое гоготание над этой штуковиной. — Кто догадался поставить зельеварение последним уроком? — возмущался Рон, тащащийся позади нашей компании на занятие к Снейпу. — Было бы проще, если бы этот урок был первым? — саркастично спросила Гермиона, на что парень самым тяжелейшим образом вздохнул и даже театрально захныкал. Мы расположились в кабинете, достали учебники и подготовили котлы. Гарри до сих пор не появился, заставляя нас волноваться. — На обед он не пришел, в гостиной я тоже никого не нашла, — причитала Гермиона. — Ну не съела же его Макгонагалл, — насупился Виктор. — Может, освободила от занятий на день? Урок с Амбридж похлеще поцелуя дементора. — Просто переживём этот урок и отправимся на поиски. Наш разговор прервало появление Снейпа. С присущей ему надменностью мужчина ворвался в кабинет и захлопнул за собой дверь. Как же неловко… Я почувствовала, что краснею, не в силах скрыть свое смущение. Однако Северус даже не посмотрел на меня. Не заметил? Я постаралась еще сильнее запрятаться среди голов однокурсников. Огласив нам баллы за проделанную на прошлом уроке работу, он дал очередное задание. — Костерост, — прочеканил профессор и нацарапал название на доске. — Уверен, часть из вас уже с ним знакома. Его приготовление входит в СОВ, так что внимательно читайте параграф и точно повторяйте описанные там действия. Мама часто готовила костерост дома. Отвратительный запах этого варева — иначе не назвать — вызывал отвращение. Готовить нечто подобное то еще удовольствие. Снейп знает толк в экзекуциях. С этой мыслью я, прячась в толпе ребят, быстро схватила нужные ингредиенты из шкафчика и вернулась на место. Сев спиной к профессору, я начала готовить зелье, шепотом продолжая ранее начатое обсуждение с Гермионой и Виктором. — Мисс Орловски, — сказанное низким бархатный голосом замечание Снейпа ударило меня, словно молния. Скотство! — Да, сэр, — пробормотала я и повернулась к нему. — С каких пор вы появляетесь на моих занятия в подобном виде. Может, вы натяните на себя сразу шапку и пальто, зачем так мелочиться? — Язвительная нотка в голосе профессора заставила меня передернуться. — Простуда, сэр, горло с самого утра невыносимо болит. — Мадам Помфри работает круглосуточно, насколько мне известно. Вы в Хогвартсе не первый день, пора уже знать, — странная ухмылка появилась на лице Снейпа. Зачем он это делает? Чего добивается? Я сидела в растерянности, не в состоянии подобрать и слова. — Оборачивание тряпок вокруг шеи не способствует выздоровлению. Снимайте шарф и отправляйтесь в медицинское крыло. — Что происходит? Почему он привязался к тебе? — шепнул Рон. — За весь день никто и слова тебе не сказал об этом. Я едва заметно качнула головой, давая ему понять, что никаких объяснений поведению профессора нет. Виктор же с подозрением посмотрел на меня, высматривая что-то на моей шее. Однако, судя по его взгляду, это ничего для него не прояснило. Как он чувствует за километр неладное? Я умоляюще смотрела на Снейпа, но его лицо оставалось безразличным. Настойчивый взгляд зельевара словно прожигал насквозь, заставляя меня смущаться. В такой тишине мы просидели несколько минут. — Я завершу работу над зельем и выполю ваши указания, — сказала я, опустив глаза. — Позвольте доделать все, сэр. Северус смерил меня взглядом, после чего мягко кивнул. Поправив свой воротник, он открыл лежащую на столе потрепанную книгу и начал читать ее, параллельно что-то отмечая. Я почувствовала облегчение. На секунду показалось, что эта ситуация не разрешится и я опозорюсь перед сидящими рядом одногруппниками. А что бы подумали друзья? Гермиона? — Они все с ума посходили сегодня, — прыснул Рон. — Осеннее обострение? — Только не бери в голову это, — смотря в мои растерянные глаза сказал Виктор. — Даже за столь недолгое время, что мы здесь пробыли, ты должна была привыкнуть к таким выступлениям. Я кивнула и погладила парня по плечу, продолжив подготавливать ингредиенты. Бобы выскакивали из рук, травы не разрезались ножом, а вместо пары капель масла выливалось полсклянки. Этот день уже не может стать хуже! Когда зелье было готово, я принюхалась — запах был, конечно, отвратный, но отличался от того, который раздавался дома, когда мама готовила костерост. Оттенок тоже отличался, хоть и не сильно. Однако этот день так меня вымотал, что беспокоиться по таким не мелочам не было никакого желания. Именно поэтому, когда Снейп потребовал разлить зелье по флаконам, я бесстрастно заполнила свой далеким от совершенства варевом. — Вот, пожалуйста, сэр, — сказала я, передавая профессору результат своей работы. — Задержитесь после урока, мисс. Дождавшись, когда все студенты разойдутся, и убедив друзей, что обо мне не стоит беспокоиться, я вновь подошла к профессорскому столу, ожидая дальнейшего развития событий. Во всем происходящем и так было мало приятного, а тяжёлый взгляд Снейпа и звенящая тишина вносили дополнительную лепту в эту сложную ситуацию. — Вы правда не понимаете, с кем связались? — с ноткой негодования в голосе произнёс Северус, нарушая воцарившееся молчание. Я же уперлась глазами в пол и промолчала. — Думаете, действительно нужны ему? — Этого больше не повторится, профессор. — Я не собираюсь читать нотации, мисс Орловски, — голос Снейпа резко стал твердым и строгим. — Меня не сильно волнуют ваши предпочтения в мужчинах. Дело не в нем, а в том, что это может плохо закончиться. Северус встал со стула и подошёл ко мне. Легким движением он снял шарф с моей шеи и осмотрел синяки. От неожиданности по телу пробежали мурашки. — Так по-вашему выглядит любовь? — спросил он, протягивая небольшое зеркальце, в котором отразились темные кровоподтеки, сильно выделявшиеся на моей бледной коже. — Я и не говорила о любви, это вы сами себе додумали, — огрызнулась я. Снейп лишь ухмыльнулся, после чего уверенно направился к подсобке, в которой, насколько мне известно, хранились самые редкие и дорогостоящие ингредиенты и какие-то приготовленные профессором зелья, типа сыворотки правды, на экстренные случаи. Роясь в своих запасах, Снейп едва слышно что-то ворчал, заставляя меня чувствовать себя неловко. Я явно третья лишняя в этом любовном треугольнике между Снейпом и его зельями. — Не стоит оправдываться передо мной, как младшекурсница, которая забыла выполнить домашнее задание, — раздался голос профессора, сопровождаемый звоном склянок. — Я же вижу, что вы не наивная дурочка. Если вы что-то задумали, то глупо полагать, будто бы сможете обставить мистера Малфоя. — Вы не иначе как прорицатель? Может, используете окклюменцию и беспардонно загляните в мою голову? — Прекратите поясничать, — строго сказал Снейп, выходя из подсобки с каким-то флаконом в руке. — Если кто-то еще станет сопутствующей жертвой Темного Лорда, я… Не смотрите на меня такими удивленными глазами, я понимаю, что вы слышали наш с Малфоем разговор. Оставьте все, пока сами не запутались в этой паутине. Слова профессора эхом отдавались в моей голове и жалили словно кусачая озлобленная оса. Если кто-то станет жертвой, то он что? Кто-то уже погиб по его вине? И как он так тонко чувствует мой настрой? Северус прошел навстречу ко мне и протянул флакончик, отливающий сине-сиреневым цветом. — Это спасет вас от синяков. Больше не придется кутаться в шарф, как цыпленок-табака в фольгу, — прошипел профессор. Я неуверенно взяла флакончик и покрутила его в руке. От него пахло пустырником и какими-то горькими травами. — Вотрите в кожу сегодня вечером, к утру не останется и следа. Сказать, что меня удивило доброе выражение лица Снейпа и его поведение, в целом, — не сказать ничего. Я не могла объяснить эти странности, но забота профессора, так неумело прикрываемая холодностью в голосе и безэмоциональностью, была мне приятна. — Спасибо, сэр, — улыбнулась я и направилась к выходу. Только остановившись у двери, поняла, что другой хорошей возможности для просьбы о дополнительных часах в классе зельеварения не представится. — Профессор, могу ли я взять часы для подготовки к СОВ? — Я похож на того, кто дает частные уроки? — бесстрастно спросил Снейп, отмечая что-то в журнале. — Нет, всего лишь дополнительные часы. Мне нужны котлы и немного пространства для оттачивания навыков. Пожалуйста… — Я понимала, что не было бы глупо упустить такой шанс. Надеяться на благосклонность Снейпа было глупо, но подобный откровенный разговор мог бы растопить его ледяную душу. Профессор оценивающе посмотрел на меня и перевел взгляд на окно, за которым резво кружились осенние листья, такие беззаботные и свободные. Больше всего на свете мне сейчас хотелось бы оказаться одним их них и, не думая о проблемах, летать по Англии. — Стоит оказать кому-то услугу, как он бесцеремонно садится на шею, — пробормотал Снейп. — Приходите сюда в любое время после семи вечера, дверь будет открыта. Однако если вы хотя бы раз оставите после себя беспорядок или не вычистите котел, мне придется отказать вам в предоставлении кабинета. Я радостно улыбнулась. Мне захотелось рассказать ему, как для меня важно его позволение, рассказать о своей любви к зельям, которая скорее всего объяснялась страстью матери к траволечению и приготовлению всяких снадобий, но я понимала, что его это вряд ли заинтересует, а может, и вызовет раздражение. Не имея представления, как показать ему свою искреннюю благодарность, я просто улыбнулась, сказала «спасибо» и отправилась отдыхать после череды, казалось, бесконечных занятий. Коридоры Хогвартса были заполнены толпами студентов, которые громко общались между собой. Несколько вырванных из контекста реплик достигли моих ушей, и я поняла, что их беседы так или иначе касаются Амбридж. Нашли, чем заняться! Мало что ли проведенных с ней в одних стенах часов? — Нет, теперь нельзя. Не веришь? Иди посмотри в главном холле объявление, — послышалось чье-то возмущенное восклицание. Мое любопытство не позволило мне отправиться в гостиную, поэтому я пошла к месту, которое так активно обсуждали студенты. И действительно, на одной из стен в холле красовались несколько приколоченных табличек. Одна из них гласила о запрете посещать Хогсмид в свободное время.

«Студентам разрешается покидать территорию школу в строго отведенные руководством Хогвартса часы. Таким образом, посещение Хогсмида и его окрестностей также строго регламентируется. Учащимся позволено посещаться вышеуказанные места только в первую пятницу месяца».

«Отныне Генеральный Инспектор Хогвартса уполномочен усиливать наказания, накладываемые преподавателями на учеников или отменять льготы и поощрения, даваемые ученикам другими профессорами», — было написано на второй табличке.

— Чокнутая идиотка, — в сердцах прошептала я. — Дальше будем посещать ванны по отведенным часам? — Введение инквизиции — следующий шаг. Если ты не идешь в средневековую Испанию, то она придет к тебе сама, — раздался смешок позади. Я обернулась, за моей спиной стоял Виктор. Его светлая улыбка, казалось, освещала темный холл Хогвартса и согревала, как горящий в камине огонь. — Викки, — я кинулась ему на шею. — Даже в самые грустные времена, ты находишь силы улыбаться. — Это все мелочи, — прошептал он мне на ухо. — Мы отправились сюда в надежде на новые впечатления, а попали в диктатуру, больше похожую на сюр. — Разве это не новые впечатления? — глухо рассмеялся парень. — Это не средневековая Испания, а франкистская диктатура, — не унималась я. — Что же тебя так взволновало? И не такое переживали, — он умолк на несколько секунд и вдруг погрустнел. — Нас ожидают еще более темные времена. — Что ты имеешь ввиду? — Отец прислал письмо. Он уверен, Тот-Кого-Нельзя-Называть вернулся. Есть все основания полагать, что не так давно он был неподалёку от нашей страны. Он что-то задумал и явно планирует скорое наступление. Гарри не выдумывает, он говорит правду. Мое сердце упало. С каждой новой минутой этот день дарил все новые разочарования и боль. — Я ни на минуту не сомневалась в честности Гарри. — Если ситуация будет ухудшаться, нам нужно будет покинуть Хогвартс. В нашей школе безопаснее. Если эта тварь что-то и начнет делать, то под угрозой в первую очередь окажется Англии, затем Хогвартс… — Виктор прервал свою речь, не договорив. — И Гарри… — догадалась я. — И все те, к кому мы так привязались. — Мы всего лишь студенты и никогда не сможем принести пользу в надвигающейся войне или спасти кого-то. Надо думать о себе, — с болью в голосе сказал он. Мне стало противно. Виктор был абсолютно прав, но принять эти слова мое сердце не могло. Однако я понимала, что даже от злого пса не смогу себя защитить. Приготовить восстанавливающее зелье, залечивающее раны снадобье — ради Мерлина. Защитная магия? Нет, никогда она мне не давалась. — Оставить здесь всех и трусливо сбежать? — Чем ты им поможешь? Расскажешь, что будет, если смешать настойку из эльфийского корня с вербеной? Я отпрянула от Виктора и с укором посмотрела на него. Эти слова сильно ранили меня. Невозможно было поверить, что он сказал нечто подобное. — Прости, — тихо сказал он, когда понял свой промах. — Я не хотел обидеть тебя, но не прощу себя, если что-то с тобой случится. Мы бессильны здесь и никому не сможем помочь, только сами пострадаем. — Останемся тут, — твердо сказала я. — Пока мы в состоянии что-то изменить или помочь друзьям, мы никуда не уедем. Виктор тяжело вздохнул. Его карие глаза, обычно такие добрые и понимающие, смотрели на меня. Теперь в них отражались тяжёлая грусть и безнадежность. — Наина, не геройствуй, — сказал он. — Ты не сверхчеловек из комиксов. Война — это боль и слезы. Она постучится в каждую дом волшебной Англии и не пощадит никого. Тебе нет места на ней. Весь груз прошедшего дня камнем свалился мне на плечи. Слезы сами брызнули из глаз. Я в бессилии опустилась на колени, прижав ладони к лицу. — Прекрати! Зачем?.. Зачем ты все это говоришь сейчас? — сквозь рыдания шептала я. — Моя дорогая, не время для слабости. Соберись, — сказал Виктор, опускаясь на колени рядом со мной. Он погладил меня по волосам и, нежно обняв, прижал к себе. — Тут уже собралась толпа, пойдем, пожалуйста. Чувствую себя актером передвижного театра. Он понял меня с пола, взяв за плечи, и повел в неизвестном направлении. Когда я более-менее пришла в себя и смогла разглядеть сквозь намокшие от слез глаза пространство вокруг, то поняла, что Виктор привел меня в восточное крыло школы. — Этот год добьет меня, — сказала я, потирая глаза. — Тебя настолько вывела из себя Амбридж? — спросил друг. И тут я вспомнила, что он ничего не знает о моей новой жизни. Не знает о стычке с Драко, о Люциусе, о моих переживаниях и злоключениях, в целом. — Наверное, — промолвила я. — Ты всегда такой счастливый и спокойный, пожалуйста, не переставай быть таким. Если хоть раз я увижу отчаяние в твоих теплых глазах, то пойму, что все потеряно, и не вынесу этого. — Наина, — рассмеялся парень, как ни в чем не бывало. Его светлые кудряшки спадали на глаза, из-за чего он выглядел как какой-то мультяшный добрый персонаж. — У тебя все будет хорошо. Мы с ребятами позаботимся об этом. Вместе мы все вынесем, пусть сейчас они не рядом. — У нас тут появились и другие друзья, которые за столь небольшое время стали для нас очень близкими людьми, — заметила я. — Знаю, — прошептал Виктор. — Так давай станем для них такими же близкими, сделаем что-то значимое, — продолжила я. — Начнем с той книги, о которой я говорила утром. Чувствую, там что-то важное. С этими словами я взяла друга за руку и потянула за собой. Минуя вереницы лестниц, мы наконец-то оказались в гостиной факультета. — Мистер Поттер! — воскликнула я, когда увидела сидящего на диване Гарри, радостно болтавшего с друзьями. Он выглядел вполне довольным и расслабленным. — Я думала, какая-нибудь жаба тебя уже съела и даже не подавилась