Серебряная нить

Это был сущий ад. Шквалистый, неестественно сильный ветер бил по щекам, когда я пробиралась сквозь воздушное течение к Хогсмиду. Где-то вдалеке сверкала зарница, освещая тяжелое осеннее небо. Звуки грома слышались все ближе и ближе, его раскаты, словно строгий родитель, призывали меня найти убежище и переждать непогоду. Только нельзя было сделать ни шагу назад. Тогда был единственный день месяца, когда, согласно указу Амбридж, было позволено покидать территорию школы. Казалось, что эта жабина специально наколдовала мощнейший ураган, дабы часть студентов не вернулась вовсе. Так как это природное безумие и не думало кончаться, я укуталась в теплую одежду, надела сиреневый дождевик и смело шагнула навстречу стихии. Дожидаться Виктора или Гермионы не хотелось: времени было в обрез, а вернуться позже комендантского часа — подписаться на отработки у мегеры в ярко-розовом твидовом костюме. Эдакая Коко Шанель, брр! Я чувствовала себя Гердой, которая добиралась в царство Снежной королевы, единственное — по глазам били не разъярённые снежинки, а озлобленные капли проливного дождя. Мной было пройдено уже полпути, когда об спину что-то несильно ударилось, будто кто-то кинул мягкий мячик. Я обернулась: сзади торопливо перебирал ногами Виктор. Вероятно, он запустил в меня одно из выдуманных им самим шуточных заклинаний. — Как в голову могло прийти, что я позволю тебе отправиться хоть куда-то в такую погоду одной? — спросил он, когда приблизился. Парень крепко ухватил меня под руку. Так пробираться сквозь порывы ветра стало намного легче. На душе потеплело, даже хлеставшие капли дождя и летящие в лицо листья уже не казались большими невзгодами. Добравшись до скрытого в переулках небольшого городишки букинистического магазина, мы, до нитки промокшие и замершие, вошли внутрь. От стекающих с одежды ручейков под нами мгновенно появилась огромная лужа, от чего низенькая пожилая продавщица неодобрительно посмотрела на нас и нахмурилась. — Простите, — пролепетала я. Магазин был очень маленький. Замкнутое темное пространство давило на каждого его гостя, желая быстрее прогнать. Стеллажи были забиты различными изданиями, которым за многие года так и не повезло попасть в руки заботливого читателя. Книги на полках будто готовы были выталкивать друг друга, чтобы хоть немного продохнуть. Корочки большей части из них свисали, держась на последней надежде. Однако запах в магазине приводил меня в восторг, его древесные, дымные нотки с небольшим землистым отголоском полюбились бы любому книголюбу. Можно было закрыть глаза и почувствовать себя в старинной императорской библиотеке, в которой наследники короны на протяжении веков собирали лучшие издания, важные документы и памятные детские рисунки. — Жизни не хватит, чтобы разобрать тонны этой макулатуры, — буркнул Виктор, осматриваясь. — Тогда нам придется за пару часов прожить здесь несколько жизней, — сказала я, направляясь к продавщице. Я уточнила у нее, есть ли в магазине словари или учебники по языкам магических народов. Старушка глухо крякнула и кивнула головой в сторону небольшого книжного шкафа. — Посмотрите там, милые, — прохрипела она, даже не вставая с насиженного за несколько лет большого кресла. Разобрать ее речь было крайне сложно, половину звуков она проглатывала, поэтому приходилось сильно напрягать слух. — Да где угодно смотрите. Никогда не знаешь, что найдешь в нашей лавочке. Сколько я здесь работаю, никто ни разу не разбирался в этих завалах. — Может, есть что-то по гоббледуку? — спросил Виктор без особой надежды в голосе. — Я тебе не архивариус, я всего лишь продаю книги, — сказала старушка и задиристо улыбнулась, обнажив беззубые десна. — Иди к тому шкафу, я осмотрю другие, — бросил Виктор и направился к стеллажам, на которых покоились современные издания, которые были более-менее упорядочены по темам. Я подошла к шкафчику, на котором скопились слои пыли и грязи. Кто-то вообще следит за состоянием магазина? Кто-то его вообще посещает, или мы первые гости за десятилетие? Я открыла одну дверцу, от чего в воздух поднялось целое облако пыли, которое заставило меня расчихаться. Если мне когда-нибудь потребуется спрятать что-то, чтобы никто не нашел, — приду сюда и пихну в один из шкафов! Так на несколько лет можно напрочь забыть о любом беспокойстве. Ситуация осложнялась тем, что я слабо себе представляла письменность гоббледука. Конечно, Гермиона написала мне не пергаменте часть букв из его алфавита, какие-то фразы, значение которых пока оставалось неясным, но я была не уверена, что это поможет. Тем не менее я достала клочок пергамента из кармана и стала сравнивать буквы на книгах с тем, что написала подруга. Прошло минут пятнадцать, но все попытки найти хоть что-то схожее оставались безуспешными. Я попыталась применить «акцио», но и оно не дало результата. Стоит просмотреть еще пару полок, и отчаяние накроет с головой. Тут был и учебник по русалочьему языку, и словарь древнеславянских духов, места нашлись даже для латинского справочника и брошюрки-путеводителя по Испании. Да, уж кто-кто, но испанцы поистине магический народ. Когда поиски в шкафу подошли к концу, я переместилась к ближайшим полкам и стеллажам. От обилия разноцветных корочек уже рябило в глазах, им не было видно конца и края. И как в этой каморке уместилось столько всего?! — Дай пергамент, Наина, — раздался голос Виктора. Ого, он все еще тут? Не сбежал в Сладкое королевство? В руках друга находилась стопка потрепанных временем книг. Неужели что-то нашел? Я протянула ему клочок светло-коричневой бумаги, и он принялся сравнивать символы, проводя пальцем сначала по обложке, а затем по пожелтевшим страницам каждого томика. — Похоже? — спросил он, протягивая небольшую книжку. — Наверное, — неуверенно сказала я, рассматривая экземпляр. Внутри на некоторых страницах располагались рисунки то ли сражений, то ли необычных сборищ. — Ну вот тут явно гоблин, — парень ткнул на одну из изображенных фигур. — Пожалуй… Но это же не учебник. — Больше похоже на сборник каки-то легендарных рассказов, — задумчиво проговорил Виктор. — Возьмем его. — Зачем? Мы ничего не разберем. — Лучше хоть что-то, чем ничего, — буркнул парень и отложил томик в сторону. Мы потратили еще немного времени на поиск необходимых книг. Когда стало понятно, что дальнейшее искание вряд ли к чему-то приведут, а советы старушки так же бесполезны, как уроки Амбридж, мы оплатили свою находку и вышли из магазина. — Сколько мы там проторчали? — спросила я. Дождь все еще лил, но ветер заметно стих: теперь не представляло труда передвигать ноги в нужном направлении и удерживаться на земле. — Часа два, так что у нас есть еще около часа перед тем, как вернуться в школу и не получить по заднице. Зайдем в «Три метлы»?
 — Конечно, — улыбнулась я, предвкушая кардамоновый запах сливочного пива и выпечки мадам Розмерты. — Нет, никакого пива, — воскликнула я сразу после того, как мы сделали заказ. —Пойдем на Косую аллею! — У тебя заноза в одном месте, Наина? У нас нет времени на это. Тем более, такую вылазку надо тщательно планировать. — Когда, Викки? В Хогвартсе нельзя аппарировать, за каминами следит Амбридж… Если мы не сделаем это сейчас, то следующая возможность предоставится через месяц. Нельзя столько ждать! — Ты подведешь нас под монастырь, Наина, — устало проговорил Виктор, крутя в руках салфетку. — Увлекся оригами? — съязвила я. — Ты думаешь, мы будем искать книги по гоббледуку во «Флориш и Блоттс»? — Виктор нахмурился и посмотрел мне прямо в глаза. — Нам нужно в Лютный переулок. В «Мэйгус Артифиш», «Ноггин и Боунс», проверить наличие подобного у «Горбин и Бэркес». — Зачем? — я раздраженно уставилась на него. — Гоббледук давно является темной магией? — Наина, — Виктор постучал кулаком по голове и выругался. — Лютный переулок не только про темные артефакты. Это черный рынок, в том числе. Владельцы тех лавок никому не подчиняются, даже Министерству, они раз за разом находят дыры в законах и выходят сухими из воды. За все историю этого места, за торговлю тёмными реликвиями был осужден лишь один продавец, и то, ему просто не удалось вовремя подыскать себе крышу. — Ты… Откуда вообще это знаешь? — Думаешь, я вечно сижу за горой учебников и не интересуюсь миром вокруг? Современная Англия — оплот черных магов и последователей Того-Кого-Нелья-Называть. Мой отец посвятил жизнь борьбе с ними, разве я могу растранжирить это наследие и не внести свою лепту в его изыскания? — Поэтому ты сидишь здесь и десять минут уже разглагольствуешь, лишь бы никуда не отправляться? — Я сразу поняла, на какую болезненную точку Виктору надо надавить, чтобы он наконец-то принял мою идею. — Вернемся к старушке, там был камин, и им пользуются, судя по рассыпному рядом волшебному порошку, — решительно сказал Виктор, закрыв глаза, точно пытался смириться со своим проигрышем. — Гермиона рассердится… — Очаруешь ее своей улыбкой, когда будешь расшаркиваться в извинениях, — бросила я и, схватив парня за руку, потащила к выходу из паба. По пути к букинистическому магазинчику мы на коленке придумали, как отвлечь старушку. — Погружу ее в глубокий сон, — сказал Виктор, когда мы стояли уже под дверью лавки. — И думать не будем. — Ты сдурел? — шокировано спросила я. — Тебе не под силу, это сложнейшее заклинание, тем более, последствия могут быть ужасными! — Доверься мне, — бросил он, быстро зайдя внутрь магазина. Он направил палочку в сторону старушки, которая еще не успела отреагировать на звоночки висящих у двери колокольчиков. — Дормио! Светло-голубой луч попал прямо в продавщицу и не позволил ей обернуться. Ее тело размякло в кресле, руки ослабли, и из одной из них выпала чашка с горячим чаем, разбившись об пол вдребезги. Это зрелище напугало меня не меньше, чем тот факт, что Виктор способен на такие мощнейшие заклятия. Я замерла в растерянности, мои ноги не решались сделать ни шагу вперед. — Долго стоять будешь? — спросил Виктор и, схватив меня в охапку, потащил к камину. Парень зачерпнул щепотку летучего пороха, которым была наполнена стоящая на каминной полке пиала, и крепко сжал ее в руке. Я вздохнула и зашла в горящий огонь, чье пламя оказалось прохладным, как легкий морской бриз. Виктор зашел следом. — Косая аллея, — выкрикнул он. Тут же огненный вихрь закрутил нас и перед глазами стали мелькать неразборчивые пятна чужих гостиных и комнат. Когда пламя буквально пинком выпихнуло нас из другого камина, мы оказались в каком-то баре. О нем раньше рассказывали ребята: именно через него волшебники попадают на Косую аллею. Долго не раздумывая, мы с другом направились по переулкам волшебного Лондона на Лютный переулок. Разница между двумя улицам была настолько разительная, что, казалось, мы через портал попали в другой город и вообще в другой век. Даже солнце будто бы избегало этого забытого богом места. Темные, зачастую обшарпанные, лавки расположились по двум сторонам переулка, по которому бродили люди разных мастей: нищие, страшные ведьмы и ведьмаки и даже явные богачи. Среди табличек магазинов мы внимательно выискивали искали нужную. Мэйгус Артифиш! Вот же она! Виктор открыл облупленную дверь, и мы очутились в просторном, но плохо освещенном помещении. Несмотря на свою мрачность, оно все же выглядело гораздо приятнее, чем захламленный книжный магазин в Хогсмиде. Виктор подошел к продавцу, высокому темноволосому мужчине, и стал выспрашивать о наличии гоблинских справочников. Я же осталась у двери и осматривала помещение. Несмотря на незаурядный вид снаружи, внутри оно было похоже на старинную католическую церковь, о себе давал знать даже запах, отдаленно напоминающий свечной воск и ладан. Виктор оживлённо, что-то обсуждал с продавцом, размахивая руками. Затем парень достал изо кармана небольшой кошелек и выложил горсть монет на стол. Продавец кивнул в ответ на это и протянул Виктору небольшой листочек и перо. На клочке бумаги друг что-то быстро нацарапал и раздраженно направился в сторону двери. — Пятнадцать галлеонов! — выкрикнул он, когда дверь за нами закрылась. — Пятнадцать! И это еще под заказ! Книга придет совой в течение недели-двух. — Она что, из золота? — Он потребовал двадцать! — не прекращал возмущаться Виктор. — Грабеж! Да было бы за что!
 Ворчание Виктора бесконечным лилось бесконечным потоком, ровно так же, как еще недавно лил нескончаемый дождь. А я была довольна. Неужели нам удалось хоть немного продвинуться в начатом деле. Глупая улыбка не сползала с моего лица, меня даже перестало волновать то, что мы можем не успеть к комендантскому часу. — Я могу взять все расходы на себя, Викки. — Брось! Дело не в этом, а в наглости этого перекупа, — сказал Виктор. Одно радует, что не пришлось обыскивать каждый магазин в этой клоаке. В следующее мгновение мое сердце сделало кувырок, да настоящее сальто. На пересечении Косой аллеи и Лютного переулка стоял Люциус Малфой собственной персоной, оживленно беседуя с каким-то приятно выглядящим мужчиной. Волосы блондина были собраны в тугой хвост, от чего лицо выглядело еще более утонченным. В руке он как обычно сжимал трость, аристократично поглаживая паст змеи двумя пальцами. Черт! Фигаро тут, Фигаро там! Я сглотнула и, превозмогая себя, отвернулась. Но как же хотелось еще раз оказаться в объятиях блондина и услышать стук его быстро бьющегося сердца! Ты же дала себе обещание — выполняй! Я постаралась спрятаться за спиной Виктора, когда мы проходили мимо Люциуса, чтобы тот меня не заметил, и я не попала в ужасающе неловкое положение. Лицо Виктора оставалось безучастным. Кажется, он был настолько занят ворчанием и негодовал, что происходящее вокруг слилось для него в одну размытую и неразборчивую картинку. — Мисс Орловски, — внезапно раздался позади знакомый до боли голос. Какого черта! — Мистер Малфой, — я обернулась и вежливым кивком головы поприветствовала м мужчину. — Вечно ты притягиваешь всяких… У него маячок стоит на тебя? — процедил Виктор сквозь зубы. Люциус подошел к нам. Он взял меня за руку и беспристрастно, словно отдал почтение старой знакомой, поцеловал тыльную сторону ладони. — Какая неожиданная встреча. Только… Насколько мне известно, студентам теперь не позволено покидать Хогвартс в такое время. Это непреложное правило. — Еще двадцать минут есть в запасе, а вы нас определённо задерживаете, — с пренебрежением выдал Виктор и неприязненно зыркнул в сторону Люциуса. Малфой даже не посмотрел в сторону парня, словно его тут рядом и не стояло. — Нам правда пора, мистер Малфой, — замявшись, ответила я. — Неужели? — медленно проговорил Люциус. — Может быть, стоит поговорить с кем-то из администрации школы о вашем странном интересе к студенткам? — Виктор сжал челюсти и сделал шаг навстречу Малфою. —Молодой человек, — улыбнулся Люциус. — Вы так ослеплены своей влюблённостью в эту девушку, что спускаете собак на невиновных людей вокруг. Вы просто ей неинтересны, смиритесь. — Какой абсурд, — вякнул парень. Люциус выглядел настолько уверенным в себе, а его тон был таким спокойным и в то же время жестким, что у меня внутри все похолодело. Виктор же покраснел и явно был в гневе. За всю историю нашей дружбы, я еще никогда не наблюдала его в таком нестабильном состоянии. Однако на протяжении последних двух недель, его настроение походило на американские горки. Это связано с новостями о Волан-де-Морте? У Виктора проблемы в семье? Я не могла ответить на эти вопросы, но резкие смены настроения друга меня начали тревожить. — Пойдем уже, — я потянула Виктора за руку, но он одернул ее и остался на месте, пялясь на Люциуса, словно на злейшего врага. — Я могу пообщаться с подругой моего сына, не так ли? — слащаво спросил Малфой. — Думаю, это не оскорбит ваши чувства, молодой человек. — Мразь, — прошипел Виктор так, что его слышала только я. И хорошо, что так. — Как вы могли заметить, мисс Орловски, Драко нет в школе последние несколько дней — он дома. Его матери необходим был уход после лечения от завезенной каким-то путешественником заразы, — на этих словах губы Люциуса искривились. — Ей была просто необходима помощь сына. Однако на днях Драко вернется к занятиям. Уверен, вы найдете, что обсудить. Неужели он провел воспитательную беседу с сыном? Не хотелось бы впутывать в нас с Драко конфликт третьи лица, тем более его отца. Я безэмоционально кивнула. Не желая выдать и толики своих чувств, я снова попыталась схватить за руку Виктора и потащить к бару. На этот раз мне удалось это сделать. В последний момент я оглянулась на Люциуса. Он также выдержанно и уверенно продолжал стоять на месте. Одарив меня кроткой улыбкой и взглянув на часы, мужчина направился в противоположную от нас сторону. На кой черт ты появился в моей жизни? За несколько месяцев я превратилась из уравновешенной студентки в самого настоящего невротика. Если раньше я с лёгкостью могла приказать себе забыть о ком-то, и мое сердце беспрекословно подчинялось бы, то сейчас даже мозг отказывался выполнять принятые им же решения. «Да, конечно, мы больше не вспомним о нем, не будем прокручивать воспоминания о той ночи вновь и вновь, не посмотрим на него даже одним глазком!», — откровенно врало мне мое сознание, но каждый раз находило лазейки и прорехи в обещаниях. Всю дорогу до Хогвартса мы с Виктором молчали. Даже когда он расколдовал старушенцию из книжного магазинчика в Хогсмиде, я не рискнула задать ему вопрос., когда он успел всему этого обучиться. Жилка на лице Виктора периодически подрагивала, что являлось очевидным свидетельством раздражения и злости, вызванных внезапным появлением ненавистного ему мужчины. Мы чудом успели прибежать в школу к комендантскому часу. Если бы задержались где-то хоть на две лишних минуты, наказание Амбридж было бы не избежать. — Виктор, брось, пойдем в гостиную. Не воспринимай его слова всерьез. Мы оба знаем, что это чушь, — шепнула я парню, когда мы зашли в школу после того, как завхоз нас внимательно осмотрел и не забыл прощупать карманы. Настоящий концлагерь! Парень промолчал. Даже не посмотрев в мою сторону, он пихнул мне книжку с легендами о гоблинах и быстрыми шагами направился в западное крыло Хогвартса. Какой злосчастный учебный год! Мне нужен стакан огневиски. А лучше два. Я в гордом одиночестве поплелась в библиотеку школы, где всегда могла найти компанию в лице интересных книг. Только в этот раз мне не особо хотелось читать. Неделей ранее пришли письма от друзей, для ответа на которые так и не удалось выкроить время в череде бесконечных домашних заданий и уроков. Выбрав стол, находящийся в самом отдаленном углу библиотеки, я достала из сумочки пергамент и перья. С чего бы начать? Письмо Анны, моей подруги, которая также поступила на программу обмена, было наполнено рассказами о приятном времяпрепровождении в стенах ее временной альма-матер. Она рассказывала о новых уроках, профессорах, впечатлениях. Те друзья, что остались в школе, писали о том, как скучают без нас троих, и в то же время делились историями о проделках Стефана и новой подружке Мартина. Я не могла поделиться такими же веселыми рассказами. Безусловно, я была счастлива оказаться в Хогвартсе, но упавшие на мои плечи проблемы — хоть причиной большей части из них, конечно, была я сама — не позволяли полноценно расслабиться и жить в моменте. «Здравствуйте, дорогие ребята!», написала я и тут же зачеркнула. «Всем привет! Я все не могла выкроить минутку вам на письмо…». Снова черные чернила разрезали написанные курсивом предложения. Свернутый в комок листок полетел в рядом стоящую мусорку. Я промучилась с письмом не меньше получаса, когда краем глаза увидела, что корзина наполнилась наполовину свернутыми «снежками» пергамента. Оставлю-ка это на потом, сегодня муза уже не постучится в мои двери! С этими мыслями я откинулась на спинку стула и стала высматривать какую-нибудь интересную книгу с ближайших полок. — Если ты пишешь серенаду для меня и вся от этого измучилась, то можешь сворачиваться, — послышался голос Гарри в отдалении. Парень сел около меня на приставленный к окну стул и расплылся в улыбке. Добрые глаза Гарри смотрели мне прямо в душу. Показалось, что солнце заглянуло в темную комнату из-за свинцовых осенних туч. Он закинул ногу на ногу и достал из кармана брюк какую-то металлическую коробочку. Что это? Портсигар? — Гарри, — недоуменно промолвила я. — Это сигареты? — Не говори, что видишь их впервые в жизни, — усмехнулся он. — Я никогда не видела, чтобы ты курил. Тем более здесь, в школе. Это же запрещено. — Мантия-невидимка, алкоголь, прогулки по дремучему лесу рядом с Хогвартсом, — все это тоже запрещено. Но мы уже перешагнули 17-летие, кого это остановит? — философски спросил он. — А ты давно блюдешь правила? Может, расскажешь еще, что с мальчиками не целовалась? — Нет, только с девочками, — съехидничала я. — Так это еще интереснее! Я разглядывала лохматые волосы Гарри, его мужественную фигуру и смелые и одновременно искрящиеся нежностью глаза. Не каждый мог бы похвастаться таким добрым и открытым сердцем, как у Гарри. Парень даже не догадывался, какое сокровище несет с собой на протяжении всей жизни. Как вообще можно причинять ему боль? — Будешь? — Гарри положил на стол портсигар, внутри которого лежали темные сигареты. — А если нас застукают? — Мадам Пинс заснула над очередным трудом никому неизвестного альтернативного историка магии. Мы предоставлены здесь самим себе. Гарри зажимал сигарету между средним и указательным пальцами. Он делал медленные затяжки, задерживая дым в легких, а затем медленно выпускал его колечками. Это выглядело очень красиво. Казалось, я смотрю кадры из старого французского фильма. Я не удержалась и взяла тонкую сигарету, прикурив ее от огонька волшебной палочки. С первой же затяжки почувствовался аромат пряной вишни. Сигареты оказались очень крепкими, поэтому после нескольких вдохов никотина в легкие, мое тело полностью расслабилось. — Знал бы ты, как это было мне необходимо, Гарри. — Смотри, аккуратнее. Ты приехала сюда паинькой, а домой вернешься грозным панком с сигаретой в зубах и бутылкой сливочной пива в руке, — рассмеялся Поттер. Ага! Если бы! Если кем-то и вернусь, то неуравновешенной психичкой. — Не держи зла на меня. Если я что-то и совершаю, то по глупости, не из желания кому-то насолить, — я вымученно улыбнулась. — Кто из нас не совершал ошибок? — спросил Гарри, сбрасывая пепел на импровизированную пепельницу, роль которой исполняла оставленная кем-то небольшая коробочка. Видимо из-под набора перьев. — И сколько этих ошибок еще придется совершить за жизнь… Да и не ошибка это, ну, то, что ты сделала. Даже если бы вы с Малфой поцеловались или еще чего… Неприятно, конечно, но и такие, как он, заслуживают счастливых моментов. — Счастливых? — прыснула я. — Ну это ты перегнул палку. Он просто потерян и хочет душевной близости с любым, кто проявляет к нему доброту. — Как знать? Может, ты и правда понравилась ему, если после той встречи он тебя не трогает. — Игнорирует, имеешь ввиду? — рассмеялась я. — Нет. Игнорирует Малфой настолько вычурно, что замечает это не только объект игнорирования, но и все вокруг, — Гарри закашлялся и потушил сигарету. — Не знаю-не знаю. Навыдумывал ты всякого… — Вот и посмотрим, пригласит ли он тебя на рождественский бал. Тогда-то все станет встанет на свои места. — Так до него еще три месяца, надо дожить. — Они пролетят, и моргнуть не успеешь, — сказал Гарри, поправляя взлохмаченную шевелюру. Взгляд парня внезапно изменился, а сам он выпрямился. — Погоди, ты типа согласишься? — Я такого не говорила. Ты чего напрягся? — Что же за больная привычка у тебя: вечно уходить от ответа? — возмутился Поттер. — А ты будешь сильно против? Взбесишься и превратишься в злобного льва, как на гербе Гриффиндора? — улыбнулась я. — Ну и вопросы у тебя, — парень нахмурился и потянулся за второй сигаретой. — Тебе не о чем беспокоиться, — прошептала я и накрыла его руку своей. — Куда ты лезешь? Уже достаточно надымили. Мы провели с Гарри в библиотеке несколько часов. Он рассказал невообразимое количество историй: о своей жизни в доме Дурслей, о первых тренировках по квиддичу, о подколах Фред и Джоржда. Он поделился даже самыми сокровенными моментами своей жизни и рассказал о первой влюбленности и о том, как скучает по крестному. Все это время в его глазах горели озорные огоньки, а руки жестикулировали столь активно, словно в роду парня были итальянцы. Это вечер стал одним из самых запоминающихся и теплых моментов, прожитых мной в Хогвартсе. «Ну какой же ты замечательный мужчина!», — думала я, когда мы с Гарри расходились по спальням. Я нашла настоящую дружбу и взаимопонимание там, где и не ожидала, — в объятиях Мальчика-Которой-Выжил.