Серебряная нить

Несколько недель прошли в полной безмятежности и спокойствии. Я заново научилась наслаждаться приятными моментами и не беспокоиться лишний раз. Единственное, что нарушало мой размеренный ритм жизни — письма от Люциуса. Первой пришла небольшая записка с вопросом о моем самочувствии и только. Во второй раз Люциус прислал кулон из черненого серебра с небольшой змейкой, которая отмеряла каждый час и начинала извиваться и шипеть, — своеобразные часы. Этот подарок был поистине красив, а маленькие зубки существа были выполнены из треугольного речного жемчуга, что только добавляло элегантности украшению. К кулону прилагалась записка со словами: «Однажды Гейне сказал, что женщина — одновременно яблоко и змея. Услышав эту фразу впервые, я не придал ей особого значения. Сегодня мне жаль, что этого мудрого немца не было рядом, чтобы предупредить меня, что яд некоторых женщин смертелен. Когда-то я считал себя железом, а теперь, посмотри, я — олово». У меня ноги подкосились, когда я прочитала это строки. Что это: манипуляция расчетливого мужчины или же чистосердечное признание в слабости? Мне захотелось ответить, захотелось прийти к нему и требовать объяснений. Как он смеет вытягивать из меня душу, играть на ее струнах, точно искушенный скрипач, задевая самые уязвимые точки? Однако я понимала, что эти отношения просто необходимо разорвать сейчас, пока они не втянули меня во что-то похуже душевных терзаний. Да к тому же, почему именно змея? Какого мне получать символ Салазара, который превратился в своеобразный бренд темных волшебников? Люциус вообще подумал об этом? Или слишком ослеплен служению своему хозяину? Мерзость. Да и кулон был слишком дорогой, уж не пытается он купить меня, как очередную шлюху? «Мне польстило Ваше внимание, Мистер Малфой. Однако мои привязанности не продаются», — нарочито официально написала я в письме и отправила его вместе с Сури в Малфой-Мэнор. От этого действия даже как-то полегчало, и на несколько дней мне удалось выбросить из головы Люциуса. Я почувствовал себя такой независимой и сильной, способной принимать жесткие решения, что эта эйфория охватила меня полностью. Только долго это не продлилось. Одним вечером я вернулась в комнату и обнаружила корзину с розами у своей кровати. Большая часть цветов была серебристая, однако некоторые из них отдавали нежно-голубым оттенком. И что за больная любовь к серебру?! Я почувствовала, как эмоции снова берут вверх над разумом. В голове появились мечты о случайной встрече с мужчиной в коридорах школы или переулках Хогсмида, да где угодно! Этой же ночью мне приснился сон, в котором я бродила по заснеженному лесу совершенно одна. В этом видении я ощущала запах ветивера с древесными нотками, но он происходил словно из неоткуда. Я оборачивалась, шла дальше, заглядывала за ветки, нагруженных снегом деревьев, но поблизости не было никого. Все это пугало и не давало покоя. Продрав глаза от беспокоящего сна, я схватила стоящий рядом с кроватью букет и тайком вышла из школы. Я свалила все эти прекрасные розы в зарослях неподалеку и, вернувшись в постель, наконец-таки насладилась безмятежным сном. За прошедшие недели наконец-то успела прийти книга по гоббледуку, и Гермиона с Виктором вечерами напролет переводили писания в фолианте. Правда, последние несколько дней Виктор постоянно куда-то пропадал. «Наверное, как всегда шастает по окрестностям школы», — говорила Гермиона, не отрываясь от перевода. Эти занятия принесли первые результаты, но никто из ребят ими не делился. Они хотели расшифровать хотя бы пару глав и после предоставить нам отчеты. Конечно, Гарри и Рону мы не рассказали, как я получила книгу. Да и Гермиона с Виктором могли только догадываться о том, как и где мне удалось это сделать на самом деле. Так, мы сообщили ребятам, что проследили за домовиком семейства Малфоев и, оглушив его около библиотеки, схватили этот несчастный синий фолиант и убежали. За прошедшие дни мне даже удалось пообщаться с Драко. Он выглядел растерянным, когда приносил свои извинения. Было несложно их искренне принять, когда я видела, как нижняя губа парня тряслась, пока он проносил свою явно подготовленную речь: он действительно сожалел о случившемся. Но почему? Ему правда жаль, или на него так подействовал отец? Не знаю, но после этого разговора от Драко не было ни одного поползновения в мою сторону. Весь флер дружелюбия и заботы о нем в миг растворился в воздухе, но иногда мы с ним все же могли даже сесть рядом на некоторых уроках, несмотря на то, что в ходе этих занятий преимущественно он молчал. Это навевало непонятную грусть, но сильно меня не тревожило. Было отрадно, что какой-никакой выход из той ситуации все же был найден. — Куда опять запропастился наш гаврик? — спросила я Гермиону одним вечером, когда она все также увлеченно познавала азы гоблинского языка. — Да что вы пристали к парню? Наверняка, нашел себе умницу с Когтеврана и обучает ее защите от темных искусств. А может, и не от темных… Да и не защите вовсе, — рассмеялся Гарри, который, сидя рядом с Гермионой, разрабатывал новую стратегию для квиддича и рисовал на пергаменте всякие схемы наведений и защиты. — С чего ты взял? — спросила она. Девушка разочарованно посмотрела на него и ткнула в бок пером. — Ты невыносимый, — ответила я Гарри и кинула в него мягкой красно-золотой подушкой. Однако она пролетела мимо парня, от чего он стал смеяться еще сильнее. — В квиддич тебе не играть, Наина, — прыснул парень. — В смысле, «с чего взял»? А где еще такой завидный парень может пропадать? Вчера я видел его в компании с Полумной и какой-то ее подругой. Агатой, кажется… — Его такое не интересует! — воскликнула я, заметив разочарование Гермионы. Странно. Неужели Виктор и правда нравится ей? — А что интересует молодого парня? Травология? — шепнул Гарри и, хитро улыбнувшись, кивнул в сторону сидящего около камина Невилла. — Гермиона, почему грустишь? Решила собрать коллекцию из Викторов со всех стран Европы, а один из них убежал? Девушка так злобно зыркнула на Гарри, что тот поперхнулся. — Понял, — сказал он и продолжил рисовать замысловатые схемы. — Неужели ничего нового в исследовании фолианта? — спросила я Гермиону и села рядом. — Может, я могу чем-то помочь? — Вопрос в том, какая из глав нам нужна. Одну могу сказать точно: здесь описываются протеевы чары. Я мельком просмотрела книги по истории из нашей библиотеки, но ты же знаешь, они все политизированы. Так, согласно им, гоблинов никак не ущемляли, а если и ущемляли, те были этому рады. Однако в нашей библиотеке мне все же удалось найти какую-то небольшую книжку, посвященную истории только лишь гоблинов. Кажется, ее не коснулась цензура, — Гермиона сделала несколько глотков воды из стоящего рядом граненого стакана и продолжила. — Так вот, там указано, что гоблины стали первыми магическими существами, свободу которых ограничили с помощью протеевых чар. Я подобные использовала, чтобы связать монеты, которые станут средством связи для участников нашей секции по защите. Но здесь, однако, описывается что-то более сложное. Такие чары, которые наложили на гоблинов, крайне сложно разорвать. — И это как-то поможет нам? — спросила я, не понимая к чему клонит девушка. — Из того, что нам с Виктором удалось перевести, мне стали известны некоторые детали. Те чары, которые использовали против гоблинов, негласно носят название «паучьи». Как раз-таки потому, что разрыву практически не поддаются. Однако гоблины — искусные волшебники. Годы их исследований и трудов принесли плоды. В 17 веке у некой Зифбалы получилось найти слабое место у этого заклинания. Именно она стала освободительницей гоблинов от гнета волшебников. Когда они, гоблины, расправились с контролем, наложенным на их, началось то самое восстание 1612 года, которые мы изучали на уроках истории. — Может, тебе в пропагандисты податься? Ты то эльфов защищаешь, то распутываешь историю гоблинского народа… — задумчиво сказал Гарри, который все это время внимательно слушал рассказ девушки и даже отложил свой пергамент подальше. — Короче говоря, в этой книге описывается история Зифбалы и процесс снятия этих чар, — закончила Гермиона свой рассказ и хлопнула в ладоши. — Так… И как это может быть связано с Волан-де-Мортом или планами Пожирателей? — Гарри непонимающе смотрел на нее. — Как ты доучился вообще до этого курса? — раздраженно спросила Гермиона. — Ты два плюс два сложить не в состоянии. Я, в свою очередь, опустила глаза и внимательно изучала поверхность стола. Было жутко неловко от того, что и я не замечала никакой связи между гоблинскими восстаниями и Пожирателями. Неужели мозги успели полностью атрофироваться за время, проведенное в Хогвартсе? — Сам-Знаешь-Кто связал своих приспешников именно этими чарами. Не просто протеевыми, а паучьими! Они не способны избавиться от темных меток, а он всегда знает, кто и где находится, может их контролировать. Но эта книга — свидетельство того, что даже такая сильная магия может быть разрушена. — И толку нам от этих знаний? — не унимался Гарри. — Это значит, что есть кто-то, кто хочет отойти от службы Сам-Знаешь-Кому и ищет пути выхода из этой топи, — резюмировала Гермиона. Мое сердце почувствовал слабый укол надежды. На что? Спасение Малфоев? Или кого-то конкретного? Хотел ли Люциус освободить себя? А может, сына? Рано или поздно и ему предстоит стать Пожирателем… Или Люциус искал эту информацию для кого-то еще? Для Волан-де-Морта? Сомневается ли темный волшебник в своих последователях? Хочет отрезать им пути отступления? — Имеешь ввиду, что Малфой пытается отвязаться от Волан-де-Морта? Я никогда не поверю, Гермиона! Он аж дара речи лишился, когда увидел эту сволочь на том кладбище. Он будет готов своими волосами омывать ему ноги, точно Дева Мария, но никогда… Никогда не отступит! —Может, эта информация нужна Сам-Знаешь-Кому. Значит, грядет что-то темное. Надо быть готовыми к этому и уже сейчас запускать работу секции по ЗОТИ, — ответила Гермиона. Мне показалось, что у нее немного надорвался голос, но она тут же прочистила горло и смело сказала. — Начнем завтра же. — Не думаю, что есть смысл переводить содержание этого фолианта и дальше, — заметила я. — Все что нужно, уже узнали. — Пожалуй, — согласилась Гермиона. — Но мне стало интересно изучить еще немного этот язык, так что я попрактикуюсь. С этими словами девушка сложила в сумку лежащие на столе справочники и достала учебник по зельеварению. Ох да, на ближайшие дни Снейп запланировал контрольную, а к подготовке к ней я еще не приступала. В целом, я, конечно, была уверена в своих силах. Программа этой дисциплины в Хогвартсе была куда проще нашей, но что-то так или иначе забывалось, поэтому мое поведение все же было оправдано не лучшим образом. — Сходим к Хагриду, пока совсем не стемнело? — обратился к нам Гарри. — Пусть Снейп утрется своими конспектами. — Это ты утрешься на СОВ, — выпалила Гермиона. — Какая же ты бестолочь! Окклюменции не учишься, к зельям не готовишься… Ты так испортишь с ним отношения, которые и без того висят на нитке. — Наина, — Гарри широко улыбнулся. — Ну ты же составишь мне компанию? — Ну, — замялась я. — Давай не сегодня? Гарри театрально закатил глаза и, сказав, что больше не может находится в такой духоте, потрепал нас по волосам и удалился. — Актерище, — засмеялась я и посмотрела на Гермиону, но она не отвлекалась от чтения очередного параграфа. — Думаешь, он хочет разорвать связь? — спросила девушка через некоторое время, когда я было собралась уходить. Мне захотелось спросить «кто?», чтобы потянуть время, но вряд ли эти несколько секунд позволили бы найти подходящий ответ. — Не знаю… — У Драко может быть шанс избежать участи своего отца. Ты надеешься на это? — спросила девушка. О нет, Гермиона. Я уже сама не знаю, на что именно надеюсь. — Но зачем разрывать чары, когда можно их не накладывать? — задалась вопросом я. — Я не думаю, что у них есть выбор, — сказала Гермиона. Я смотрела на девушку и не могла понять, что происходит в ее душе. Ее явно заинтересовало содержание книги, поэтому она не хотела останавливаться на полпути и решила продолжить перевод. Зачем это ей? Она хотела научиться гоббледуку? Или судьба Драко не давала ей покоя? Но если она еще думает об этом несносном блондине, то почему заливается краской каждый раз, как разговор заходит о Викторе? — Тебя все еще заботит судьба Малфоев? — Только Драко, — ответила Гермиона и опустила глаза. — Я никак не могла выбросить его из головы все это время. Только не осуждай меня за это. Я знаю, как плохо он поступил со мной, но ничего не могу сделать со своими чувствами. Ну, не могла… — И что произошло? — Я встретила другого, — бесстрастно произнесла девушка. — Но меня все еще волнует судьба Драко. — Другого? — улыбнулась я. — Назовешь это имя вслух наконец-то? — Ты сама все знаешь. Гермиона замолчала и с глазами, наполненными надеждой, посмотрела на меня. — И в чем проблема? — Я не привлекаю его, — грустно сказала девушка. Я от души рассмеялась, ведь симпатия Виктора была видна невооруженным глазом. Он всегда пытался садиться поближе к ней, поправлял растрепанные локоны девушки и внимательно наблюдал за каждый ее движением, пока был рядом. И при всем этом его действия не выглядели навязчивыми, а наоборот, казались очень трогательными. —Ну прекрати, — покачала я головой. — Мне сначала причудилось, что все и вправду хорошо. Мы с ним много шутили и болтали обо всем на свете, даже когда были заняты переводом фолианта. Но он странный. Сейчас вообще отдалился от меня, стал меньше времени уделять нашим совместным затеям, — вздохнула она. — Он отдалился не только от тебя. С Виктором такое иногда происходит, но как только он восстанавливает свою социальную батарейку, как ни в чем не бывало продолжает радовать всех вокруг. Меня удивляло, что за десятки вечеров, проведённых друг с другом, ребята так и не выяснили, что между ними. Виктору было не свойственно говорить о чувствах, это правда, но даже мне, как стороннему наблюдателю, было видно, что пора бы этим двум товарищам открыться. — Начни этот разговор сама, Гермиона. Иногда из него клещами не вытянешь первого слова, — ответила я, схватив сумку. — Пожалуй, эти снейповские конспекты не для меня. Пойду попрактикуюсь. — Куда? — удивленно спросила Гермиона, ее глаза стали похожи на два больших галлеона. — В кабинет зельеварения, конечно. — Но Снейп никогда такого не одобрит, ты только огребешь дополнительные отработки. — Мы с ним договорились. Пойдем вдвоем, — предложила я. По ошарашенному лицу девушки было ясно, что она не понимает происходящего вовсе. — И как ты находишь с ними всеми общий язык? — спросила она. — В моей школе обитают и не такие Змеи-Горынычи, — рассмеялась я. — Жизнь научила. Так идем? — Нет, я, пожалуй, останусь здесь, — замявшись, ответила девушка. Дверь в кабинет зельеварения не была заперта, как и обещал Снейп. Однако с момента нашей договоренности прошло так много времени, что он давно мог забыть о ней. Внутри кабинета никого не было. Какое счастье быть одной! Никто не станет отвлекать, говорить под руку или забирать мои ингредиенты под шумок. Из сумки я достала мешочек с пыльцой фей, лунными бобами и златоглазками, — с теми, который некогда мне подарил Люциус. В шкафчика для студентов я нашла оставшиеся необходимые ингредиенты, разожгла огонь и подготовила котел. Рецепт «Амортенции» я переписала на пергамент задолго до этого момента. Гарри был тем, кто помог мне провернуть эту шалость. Однажды мы поздним вечером сидели в саду Хогвартса и обсуждали планы на будущее. И нам стало так скучно, что Гарри начал придумывать способы убить время. Тогда-то я ему и предложила пешее путешествие в Запретную секцию школьной библиотеки. Парень не раздумывал ни минуты и тут же согласился. — Хочешь вспомнить молодость? — спросила его я. —Нет, мы пишем новую главу «Гарри Поттер в Запретной секции — 2», — парень залился смехом и побежал быстрее за мантией. Все-таки он тот еще шалопай! Я нагрела родниковую воду в котле до нужной температуры. Добавила два пучка герани и перемешала три раза против часовой стрелки. Затем в котел пошли измельченные в ступке лунные бобы. Каждое свое действие я строго согласовывала с рецептом. На приготовление зелья ушло целых полтора часа. Вся растрепанная и красная от жаркого пара, я наконец-таки дошла до заключительного этапа: «Добавить пальцу фей и помешивать еще пять минут, периодически меняя направление». Уже через две-три минуты я стала отдаленно чувствовать любимые запахи, а через пять минут они проявились вполне конкретно. Причем эти запахи не смешивались, каждый из них можно было отличить. Что за чудо! Я принюхалась: мамины сладкие пироги, старые книги, лес… Я прикрыла глаза, запахи перемещали меня и в детские воспоминания, и в самые приятные моменты взрослой жизни. Я чувствовала блаженство, пока новые нотки не заставили меня открыть глаза и напрячься. Блядский ветивер!.. И… огневиски с дорогими древесными нотами! От раздражения я рассекла в воздухе рукой и задела стоящие на столе склянки. Они упали на пол и с жутким шумом разбились в дребезги. «Тебя тут нет, Малфой, но ты все равно умудряешься все испортить!» — сорвалось с моих губ. Я нагнулась и стала собирать осколки, которые были такие мелкие, что походили на ранее добавленную в зелье пыльцу фей. Через некоторое время в отдалении послышались громкие спешные шаги, дверь открылась, и в проеме появился Снейп. Он медленно оглядел комнату, а потом заметил скрючившуюся на полу меня. — Добрый вечер профессор, — я начала подниматься, но с треском ударилось головой о стол. Перед глазами фейерверком вспыхнули желтые звездочки. Пытаясь сдержать ругательства и болевые ощущения, я сильно уперлась руками в пол, от чего сотни мелких осколков врезались в мои ладони. — Какая идиотка… — Поразительно, — проговорил Снейп, подняв брови. Он за несколько больших шагов преодолел пространство между нами, посмотрел в котел, наполненный еще теплым зельем и перевел взгляд на меня. Я встала и оказалась прямо перед этим высоким строгим мужчиной. Казалось, он сильно негодует. Быстро спрятав руки за спину, я уже почти открыла рот, чтобы извиниться за устроенный погром, но Снейп опередил меня. — Амортенция, — догадался он. — Обычно она дарит приятные воспоминания, а не шишки на голове. Готова поклясться, уголок губ профессора чуть дернулся, будто он хотел улыбнуться, но вовремя сдержался. Получается, он не так уж и зол? — Вы закончили, полагаю? Или не весь кабинет успели разнести и задержитесь еще ненадолго? — Пожалуй, только наполню несколько пузырьков зельем, — неловко улыбнулась я и, забыв о ранах, почесала затылок. Острые осколки, впившиеся в кожу, зацепились за волосы. Адская боль заставила мою ладонь сжаться, а меня нахмуриться и простонать. Снейп покачал головой. — Ничего особенного, производственная травма. — Положи руки на стол ладонями вверх, — сказал Снейп. Изящно взмахнув подолом черной, как ночь, мантии профессор опустился на стоящий около парты стул. Я немного замялась, поскольку не любила показывать свои слабость, а в этот момент от колющей боли в ладонях хотелось заплакать. Эти маленькие осколки, словно дикие гиены, вгрызлись глубоко в кожу. Я боялась, что если Снейп начнет успокаивать меня, то я поддамся эмоциям, и слезы брызнут из глаз. Потоптавшись на месте я села с противоположной стороны парты и положила на нее руки. Ладони были в бусинках крови, которые на светлой коже смотрелись как ягоды рябины, разбросанные по снегу. Даже симпатично, подумала я и усмехнулась от такой глупой мысли. Разве раны вообще могут быть красивыми? Снейп внимательно осмотрел мои руки. Как и следовало ожидать, его строгое лицо не выразило никаких эмоций. Еще никогда мне так сильно не хотелось владеть окклюменцией. Что скрывается за этими обсидиановыми спокойными глазами? Ему жаль? Или он неосознанно наслаждается болью других людей? Он сосредоточенно рассматривал осколки, и от этой сосредоточенности выглядел по-настоящему красивым. Его нисколько не портил крючковатый нос, он, наоборот, придавал какой-то особый шарм. Насколько же противоречива натура Снейпа. Северус достал палочку и прошептал заклинание. Ранее я такого не слышала, эта была крайне странная смесь звуков. В тот же момент осколки стали сами выкарабкиваться из моей кожи, вызывая жгучую боль. Я обычно была очень терпелива, могла спокойно пережить душевные терзания, предательство, ложь, но физическую боль… Какие же страдания она мне приносила! Слезы встали в глазах, но я собрала все внутренние ресурсы и напряглась, чтобы не дай Мерлин, ни одна слезинка не скатилась по щеке. Я сделала несколько глубоких вдохов, чтобы эти секундные мучения переносились легче. Когда эти мерзкие осколки самостоятельно вытянулись из кожи моих ладоней, они сложились в небольшую кучку на другой стороне стола. Эффектно… Снейп достал из кармана сюртука салфетку и приложил к моим ладоням. — Студентам не позволено таскать с собой амортенцию. Это не самый безопасный эликсир. К тому же, кто вас знает… — Снейп приподнял бровь и наконец ответил на мой вопрос. — Кто станет следующим, кого вы захотите положить к свои ногам? К чему нам лишние жертвы? Самодовольный и надменный тон профессора быстро развеял его приятный образ, который возник в голове, пока он заботливо устранял последствия моей неуклюжести. Я не могла понять, подкалывает он меня или говорит на полном серьезе., и это еще сильнее огорчало. Черт, вот бы залезть в твою голову, Северус! — Мистер Малфой ищет способ разорвать темную связь? — не выдержала я, поскольку запах ветивера никуда не пропал, а лишь вызвал больше переживаний. Снейп нахмурился и задумчиво посмотрел на меня. — Что вам об этом известно? — Только лишь это. — Дела мистера Малфоя вас не касаются, мисс Орловски. Я уже предупреждал однажды, что не стоит иметь ничего общего с этим человеком. Увиденное на первый взгляд может показаться не тем, чем является на самом деле, — холодно ответил Снейп. — Он искал это для Драко? — Идите к мадам Помфри, затем вернетесь и все уберете, — спокойно сказал Северус и направился в сторону выхода. — Разве у вас нет спасительной мази? — поинтересовалась я. В кладовке Снейпа должно быть все: от заживляющих кремов до клыков Василиска. Почему он гонит меня отсюда? Почему так небрежно прервал разговор? — Ступайте, — грубо отрезал Снейп, даже не обернувшись. Какой гусь! Но делать было нечего, и я поплелась в больничное крыло, где заботливая целительница сначала распричиталась, а затем наложила на мою руку «о-о-очень эффективную мазь» — так она выразились — и вручив мне еще две баночки впридачу, отправила в гостиную. Когда я вернулась в кабинет зельеварения, чтобы прибрать оставленный беспорядок, и подошла к котлу, моему удивлению не было предела. Он был полностью опустошен и абсолютно чист. Неужели это дело рук Снейпа? Я настолько не вызываю доверия? На парте и под ней так же не осталось ни одного осколочка. Он решил, что я беспомощна или опять проявил преподавательскую заботу? Мне осталось убрать лишь расставленные на столе и около котла банки и флаконы, содержимое которых было необходимо для приготовления амортенции. Я быстро сгребла их в охапку и расставила по местам в школьный шкафчик с ингредиентами. Уставшая после такого насыщенного событиями вечера, я протянула руку к своей сумке и закинула ее на плечо. На месте, где ранее она покоилась, что-то блеснуло. Я посмотрела в ту сторону и обнаружила на столе небольшой флакончик, наполненный жидкостью. Что только не заваляется в моих мешках! Я схватила флакон и откупорила пробку. Тут же на меня обрушился вихрь запахов, моих любимых запахов. Амортенция! Можно было догадаться и по специфическому цвету жидкости. Стоит ли поблагодарить профессора? Я проверила присутствие мужчины в его излюбленной кладовке, затем осмотрела прилегающие к подземелью коридоры, но след Снйепа простыл. И что это значит? Я положила бутылек в сумку и быстрее направилась в гостиную. Назвав пароль Полной Даме, я переступила через раму картины и сразу же в врезалась в Гарри, который, по-видимому, собрался на очередную ночную прогулку. — Это что еще за номер? — спросил парень и улыбнулся своей лучезарной улыбкой. Он был так близко, что стало неловко. В этот же момент я почувствовала исходящий от него запах хвои. Меня озарило. Тот запах, что я почувствовала от амортенции, был вовсе не ароматом летнего леса из детства. Это был… Это был запах парфюма Гарри. Я застыла, уставившись на него, не в силах сказать ни слова. — Ты в порядке? Я не была в порядке. Я упустила момент, когда Гарри начал казаться мне привлекательным вовсе не в дружеском плане. Это случилось после первой тренировки по квиддичу? После одного из веселых ужинов? После вылазки в Запретную секцию? После посиделок в вечерней библиотеке? Так не может быть! Он мой друг, и дружба — все, что меня с ним связывает. Гарри растерянно смотрел на меня, пытаясь понять причину моего замешательства. — У тебя все нормально? — еще раз спросил он и приложил руку к моему лбу, видимо, проверяя, не лихорадит ли меня. — Порядок, — буркнула я и устремилась по направлению к своей комнате, но Гарри успел ухватить меня за руку и остановить. Другой рукой он взял меня за плечо и притянул ближе к себе так, что я почувствовала его дыхание на щеке. — Тебе нужно к мадам Помфри. — Я там была, она такое не лечит, — неожиданно для самой себя выдала я. — Брось! Она вылечит все, что угодно. — Только не дурь в голове. Я была в опасной близости от Гарри. Мое сердце вдруг застучало очень быстро, а в голове спутались все мысли. И если раньше я отрицала и игнорировала все знаки, то сейчас больше всего на свете мне хотелось прикоснуться к его губам. В тот момент я даже не вспомнила о Люциусе. Ну а с чего вдруг? Рядом с Поттером я чувствовала себя дома, никакая нравственность не была преградой для моих желаний. Кажется, Гарри все это почувствовал, потому что его выражение лица изменилось. Он снова улыбнулся, но уже более смущенно, и заключил меня в объятия. Еще секунда, и наши губы точно бы встретились, но где-то неподалеку раздался голос Виктора. — Наина… Гарри, — проговорил он. — Что тут происходит? Если бы Виктор только знал, от какой непоправимой ошибки он спас меня. Разрушить дружбу с Гарри и превратить ее в нечто совершенно иное мне не хотелось. Что, если я снова все испорчу? Что, если я опять разобью чье-то сердце своей боязнью близости? — Уже иду спать, — сказала я и отстранилась от Гарри. Он, в свою очередь, недоуменно поглядел на Виктора и глубоко вздохнул. — Ничего тут не происходит, — раздраженно сказал Поттер и нервно тряхнул головой. — Я вижу, да, — ответил ему Виктор и покосился на меня. Я попыталась собрать разбежавшиеся во все стороны мысли в единое целое, а после нерасторопно направилась в сторону комнаты. — Что же ты творишь, — прошептал мне Виктор и покачал головой, когда я проходила мимо него. Я не знаю! К чему ты это спрашиваешь?! Я продолжила идти, пока следующие слова Виктора не заставили меня остановиться от неожиданности. — Все не можешь наиграться? Не можешь выбрать среди двух? Сколько мужчин тебе надо, чтобы определиться? Тон Виктора был таким холодным и жестоким, что я не могла поверить, что рядом со мной стоит тот самый верный и понимающий друг. Я ошарашено обернулась. — Что ты имеешь в виду? — Малфой оказался староват, а его сынишка глуповат. Ты решила испытать удачу со знаменитым Гарри Поттером? — он особенно мерзко выделил последнее словосочетание, от чего меня передернуло. Говорил Виктор так тихо, что Гарри не мог его услышать, поэтому еще одной чувственной сцены не предвиделось. Возможно, Поттеру казалось, что между нами с Виктором идет какой-то дружеский разговор, поэтому он не сильно беспокоился. Гарри уселся в кресло около камина и скромно улыбался, поглядывая на меня. — Прикуси язык, Виктор, — рявкнула я и подошла вплотную к нему. — Не понимаю, что ты имеешь ввиду. — Не строй из себя дурочку, — так же тихо шептал он. — Я не узнаю своего друга, — мой разочарованный голос говорил сам за себя. Я расстроено посмотрела на Виктора и побежала в спальню, захлопнув за собой дверь.