Серебряная нить

Поражало свалившееся на меня откровение, касательно того, что я была по-настоящему увлечена Гарри. Получается, все это время я старательно отрицала эти мысли, а психика просто не хотела смотреть в их сторону? Или мой мозг был настолько взбудоражен возможной привязанностью к Люциусу, что захотел меня от нее защитить? Что за неразбериха происходит в голове без моего ведома? Будто там сидит маленький гном и дергает за ниточки, как ему вздумается. С другой стороны, может, моя симпатия к Гарри позволит окончательно разорвать порочную связь с Малфоем? Почему нет? Спустя несколько дней после инцидента с Поттером я заметила, что влечение к Люциусу постепенно сходит на нет. Уже не так часто мысли о нем посещали мою голову, сны с его присутствием больше не тревожили по ночам. Правду говорят: с глаз долой — из сердца вон. Да и письма Малфоя перестали приходить, что облегчало мою участь. Разве что история с фолиантом иногда заставляла задуматься о реальных мотивах и планах блондина на Хогвартс и приближающуюся войну. На неделе мы наконец-то провели первое занятие по защите от темных искусств. Его посетили более двадцати учеников. Безусловно, каждый пытался взять инициативу в свои руку и начинал командовать. Их пыл быстро остужала Гермиона, заявляя, что Гарри тут единственный по-настоящему искусный специалист. В ходе первого занятия мне удалось научиться отбрасывающим чарам, и это было удивительно. После объяснения Гарри, мне удалось отбросить Рона на несколько метров с первого раза. Разве я способна на такое? У меня никогда нормально не получалась боевая магия, каждая попытка оборачивалась грандиозным провалом. «Может, проблема была в учителе?», — спрашивала я себя. Гарри был настолько внимателен к каждому из нас, выбирал особые подходы, и это дарило чувство уверенности в том, что все получится. Незадолго за окончания занятия Гарри предложил попрактиковаться в вызове патронуса. — Вспомните самое счастливое воспоминание, так будет гораздо легче, — повторял он студентам. Неудивительно, что первая с заданием справлюсь Гермиона. Синяя блестящая выдра вылетела из ее палочки и грациозно пробежалась по расставленной в комнате мебели. Она вращалась и изворачивалась, точно на самом деле оказалась в спокойных водах вялотекущей реки. Это было так красиво, что половина учеников замерла в восхищении и не могла оторваться от увиденного. Ну а что я? Затык произошел на моменте выбора самого счастливого воспоминания. Я думала о проведенных с семьей вечерах, извещение о поступлении на программу по обмену, скоромных объятия Гарри, прогулках с Виктором. Всё было бесполезно. — Выброси из головы все мысли и вспомни что-то одно, — советовал Гарри, но это не помогало. — У меня там бардак, попробуй, разбери, — вымученно улыбалась я. Ничего не получалось. Меньше всего на свете мне хотелось быть неудачливой и неспособной на свою собственную защиту волшебницей. Что еще может меня обрадовать? Я же стараюсь и вспоминаю по-настоящему счастливые моменты. Неужели спутанный комок мыслей и несобранность являются преградами к удачному заклинанию? Я уже начала по-кадрово разбирать свою жизнь, вытягивать из головы даже самые запрятанные воспоминания из детства. Единственные моменты, которые я не собиралась использовать для патронуса, были встречи с Люциусом. Ну уж нет! Если они окажутся подходящими, то моя психика не вынесет такого. Я не полезу в эти топи. — Что доставляет тебе удовольствие? — не унимался Гарри, забывая, что помимо меня тут еще два десятка студентов, которые тоже не справляются. Они уже искоса смотрели на него и потихоньку начинали возмущаться. — Поттер, ты даешь частные уроки? — осуждающе спросил один из парней. — Я справлюсь, помоги другим, — сказала я Гарри, чувствуя на себе недовольные взгляды учеников. — Думай, не обращай на них внимания. Может, зелья? Я же с самого детства любила заниматься ими. — Мне было около семи, когда удалось приготовить по-настоящему достойное зелье. Мама так сильно расхвалила меня, что еще неделю я ходила надутая, как индюк. Это был какой-то отвар, позволяющий укладывать непослушнее волосы, — Я посмотрела на растрепанную шевелюру Гарри и рассмеялась. — О, тебе бы такое понадобилось. — Используй это воспоминание, — ответил он, закатывая глаза. Я постаралась собрать все силы и сконцентрировать на том теплом летнем дне, похвале мамы и удивительно приятном запахе, исходящем из котла. — Экспекто патронум! Какое-то светлое облачко вырвалось из палочки и пролетело несколько метров. Это явно было животное, но настолько расплывчатое, что нельзя было разобрать, какое именно. Я расстроенно опустилась на пол. — Ни на что не гожусь, — сорвалось с моих губ. Столько раз я разочаровывалась в своих способностях, что каждая новая неудача переживалась все сложнее. — Ну ты даешь! Это сложное заклинание, далеко не у всех получается с первого раза. Уже есть результат. Одно-два занятия и твой патронус нас всех порадует, — ободрял Гарри. И Гарри оказался прав. Через несколько недель из моей палочки вырвался небольшой зверек, свечение которого озарило всю комнату. Как и любой другой удавшийся патронус, он сиял ярче луны на темном небе. Я пригляделась: короткие лапки животного быстро перебирали по воздуху, пока оно пересекало комнату. — Горностай, — восхищенно сказал Гарри. — А вы похожи, он такой же непоседливый. Я зачарованно наблюдала за таким элегантным и грациозным животным и даже смогла разглядеть маленькие глазки-бусинки. И как такое маленькое создание способно отогнать тучи дементоров? За время занятий мои навыки защиты заметно улучшились, я выучила ряд заклинаний и вполне успешно могла их использовать. Теперь самое главное — не забыть обо всем этом, если попаду в западню. Виктор тоже периодически посещал уроки Гарри, но в основном был в роли наставника. Его отец посвятил свою жизнь борьбе с темными силами, поэтому Виктор с детства обучался различным уловкам и хитростям. Казалось, он мог защитить не только себя, но и целую ораву студентов, и при этом не получить даже малейший ушиб. Он также владел рядом атакующих заклинаний и обучил нас парочке из них, поскольку основная часть была слишком сложна даже для выпускников школы. Я не переставала удивляться таланту Виктора и его способностям, я жутко им гордилась. Расстраивало лишь то, что друг стал еще меньше участвовать в наших совместных вечерних посиделках и все чаще пропадал где-то: в библиотеке, в окрестностях школы и в лесу. Мы разговаривали с ним об этом, но он упорно не шел на контакт. — Я просто немного вымотан подготовкой к экзаменам, дайте восстановить мою социальную батарейку, — каждый раз говорил парень, и на этом разговор заканчивался. На наших занятия он тоже вел себя довольно отстранённо. Единственная, кому удавалось получить хоть немного его внимания, была Гермиона. Иногда они вместе гуляли по коридорам школы, о чем-то болтали и часто смеялись. Мне было радостно видеть его открытым и спокойным в такие моменты. Неужели он отдалился от меня после истории с Люциусом? Виктор был не их тех, кто осуждает других или строит свои убеждения, опираясь на слабости людей или их ошибки. Он всегда смотрел в душу, изучал каждого и пытался понять его мотивы. Пожалуй, дело все же было в чем-то другом. Я общалась с Гермионой на эту тему, но она в ответ лишь пожимала плечами. Амбридж еще туже закрутила гайки. Теперь вся почта от и до проверялась Филчем, преподаватели не могли рассуждать со студентами на отвлеченные темы, отвечать на вопросы о Пожирателях или «возможном» воскрешении Волан-де-Морта, журнал «Придира» также был запрещён, посколько Гарри дал там развернутое интервью, в конце-концов эта женщина даже избавилась от Хагрида в школе и Дамблдора в качестве директора. — Кто-то говорил, что простая бюрократка не способна взять под контроль школу, — сказала я Гарри, когда мы искали нужную для зельеварения книгу в библиотеке. С нами был Виктор, но сидел он в отдалении от нас, не вникая в разговор. Я периодически грустно поглядывала на него. Не думала, что могу так сильно скучать по кому-то. А Виктор рядом, вот тут, но в то же время так далеко. — Кто знал, что она — настоящий дьявол? Подмяла под себя всех, кого могла. Куда смотрит министерство? — Министерство смотрит куда угодно, только не сторону надвигающейся угрозы, — заметила я. — Чертовы чинуши! Безопасность страны и мира идет под откос, а они сидят на своем золоте и бояться оторвать задницы от него. — А ты слышал о политиках, которых заботят судьбы наций и народов? — Вот Дамблдор был бы замечательным министром! — воскликнул Гарри. Он держал лестницу, наверху которой я стояла и пыталась достать нужную книгу с самой верхней полки. Гарри так активно жестикулировал, что лестница дернулась, а я чуть не свалилась. — Гарри! — крикнула я и с высоты упрекающе посмотрела на него. — Держу, — ответил парень и неловко улыбнулся, крепче вхватившись в лестницу. — Вот поэтому Дамблдор и не министр. Он не согласился, и ясно, почему. Эта система сожрет даже самого благочестивого человека. — Возможно, но он должен был попробовать. — Гарри, ты идеалист, — сказала я, когда наконец-то дотянулась до книги и достала ее. Я аккуратно начала спускаться, когда нога соскочила, и я полетела вниз, издав звук, похожий на крик полудохлой чайки. Удивительно быстро Гарри успел среагировать и подхватил меня. Так я оказалась в крепких объятиях Поттера. Он смотрел мне в глаза и ухохатывался. — Это что было? Ты на каком-то еще языке разговариваешь? — Да, на птичьем, — язвительно цокнула я. Сердце стучалось так быстро, что казалось, вот-вот выскочит. Во время секундного полета перед моими глазами пролетала вся жизнь. Раньше я думала, это красочный книжный эпитет, но, оказывается, вполне реальный феномен. Гарри аккуратно поставил меня на пол, но не ослабил объятия. — Мистер Поттер, я уже в безопасности. — Может быть. А я вот попал в западню, — ответил парень и обхватил мое лицо ладонями. Я неловко дернулась и закусила губу. Что ты творишь, мальчик? Погубишь нас обоих. Гарри нахмурился, словно услышал мои мысли. В следующий момент он приблизил свое лицо к моему и поцеловал меня. Губы Гарри были теплыми и очень нежными. Такими, целовать которые — одно удовольствие. Парень нежно прижал меня ближе и запустил руку в растрепанные длинные волосы. Знакомый запах хвои дарил мне чувство безопасности и бесконечной нежности. Я немного отстранилась от Гарри и оставила на его щеке очень легкий, почти невесомый, поцелуй. Он смотрел на меня и довольно улыбался. — Мы не должны так делать, — спохватившись, промямлила я. — Но уже поздно, — улыбнувшись, ответил Гарри. — Я больше не мог сдерживать свои порывы. Я растерянно смотрела на парня, на его улыбающиеся глаза и губы, которые еще несколько секунд назад целовали меня. — Я не тороплю тебя с ответом, — сказал он. — Просто если бы я упустил этот момент, никогда бы себе не простил. На моем лице появилась глупая улыбка, сдерживать которую было нереально. Неужели все наладилось? Неужели моя жизни превратилась в жизнь обычной молодой девушки, у которой есть амбициозные планы на жизнь, любимые друзья и приятные романтические переживания? Без всякий больных терзаний, нравственных конфликтов, порочных связей? Я рассмеялась, чувствуя облегчение и прилив радости. — Долго до тебя доходит, — пошутил Гарри, за что получил оплеуху. — Эй! — Будешь сначала думать, а потом ехидничать. Пойдем прихватим Виктора и отправимся учить материал! Я глянула в сторону, где сидел мой светловолосый угрюмый друг, но его там не оказалось. Ушел? Давно? — И где он? — Как всегда пошел изучать садовых мотыльков, — улыбнулся Гарри. — Он видел что-то? — Думаешь, я целовал тебя, а смотрел на него? Что за фантазии! — смеялся Поттер. — Думаю, он ушел раньше, иначе нам бы снова влетело за такое безрассудство. — Да уж, пожалуй, — согласилась я. Среди ночи нас с Гермионой разбудили душераздирающие мужские крики. Гарри! Мы сразу поняли, что ему снится очередное видение, и, быстро одевшись, побежали в его комнату. Рон уже продрал глаза и сидел около друга на кровати, пытаясь разбудить его. Гарри был весь в поту и что-то неразборчиво бормотал. — Гарри, — бросилась я к нему и начала трясти за плечи. Спустя минуту такой тряски Гарри наконец открыл глаза. Он смотрел сквозь нас, пытаясь сконцентрироваться и отойти от очередного кошмара. — Что тебе снилось? — спросила Гермиона, но парень ничего не ответил, а лишь покачивался из стороны в сторону в попытке прийти в себя. — Гарри, милый, — растерянно бормотала я, протирая его лоб пододеяльником. — Он ищет ее, она нужна ему! — неожиданно воскликнул Поттер. — Кого? — хором спросили мы. — Я не знаю. Комнату. Комнату, из которой льется синий тусклый свет. — Гарри, проснись! — встревоженно вскрикнула Гермиона и прижала друга к себе. — Я тут, я в себе. Он ищет ту комнату, она снится мне уже третий месяц, — отвечал ей парень, который дрожал от перенапряжения и страха. — Пойдем в гостиную, я попрошу чая у домовиков, — сказала Гермиона и удалилась. Рон взял Гарри под руку и мы направилась в гостиную, чтобы не тревожить проснувшихся ребят. — Все в порядке, ложитесь спать, — сказала я его соседям. В гостиной было темно, лишь тускло поблескивали горящие в камине угли. Я направила палочку на очаг и проговорила заклинание, от чего огонь в нем загорелся с прежней силой, и теперь можно было разглядеть мебель и предметы вокруг. После того, как Гермиона вернулась с кружкой горячего сладкого чая, Гарри медленно выпил напиток и рассказал свой сон, описывая все подробности. Как выяснилось, он видел все глазами самого Волан-де-Морта, который хотел найти что-то, находящееся в той самой комнате, снившейся Гарри. Объяснения парня не сильно спасали ситуацию. Мы все еще не могли понять, где-то комната находится и что именно в ней прячется. Однако мы все встревожились, казалось, никто уже не сможет уснуть. Гарри был в ужасном состоянии: его трясло, капельки пота продолжали скатываться по лбу, а лицо оставалось очень бледным. — Гарри, обещай, что займешься окклюменцией со Снейпом. Обещай! — отчаянно вскрикнула я и обняла его. — Наина, я справлюсь сам, — отрезал парень. — Он воспользуется твой слабостью! Волан-де-Морт воспользуется этим! — не унималась я. Гермиона встревоженно смотрела на нас и явно пыталась подбрить подходящие слова. Когда в ее глаза промелькнул намек на решительные действия и уговоры, я кивнула ей и отошла от Гарри. — Оставлю вас втроем, — сказала я и направилась к своей комнате. Кто, если не самые близкие друзья, сможет помочь Поттеру и уговорить его на занятия? Скрепя сердце, я зашла в спальню, оставив всех позади, и улеглась в кровать. — Эта ночь точно будет бессонной. К счастью, усилия Гермионы и Рона не были напрасными, поскольку через неделю Гарри наконец-таки согласился на уроки Снейпа. Однако первое же занятие оказалось неудачным, и он вернулся раздраженный и злой. — Что такое? — встревоженно спросила я, когда увидела его раскрасневшееся от негодования лицо. — Он груб и несчастен! Эта сволочь отыгрывается на мне. Какую пользу принесут эту уроки? — Послушай, — спокойно ответила я ему. — Неважно, что он за человек, главное — ты защитишь свой разум от посягательств Волан-де-Морта. Понимаешь, как это важно для нас всех? Постарайся еще немного, наберись терпения. — Ничего не получается! Он пробирается в мою голову, читает воспоминания. Это! Мое! Личное! — кричал Гарри, отчеканивая каждое слово. — А ты думал, это будет приятно? Чего ожидал? Тайского массажа? — возмущенно спросила я. — Не этой адской агонии, в которой я варился весь чертов час! Я вздохнула и посмотрела на разгоряченного Гарри. Его грудная клетка быстро поднималась и опускалась, видимо, и сердце билось так же сильно. Я подошла ближе и обняла его. Теплое тело парня прижалось ко мне, а руки нежно обхватили мою талию. — Он даже стал свидетелем нашего поцелуя, — расстроенно проговорил он. — Это же только мое, не его. Это наше… — Только наше, — вторила я и гладила гарри по щеке. — Снейп просто ищет твои слабые места, понимаешь? Но парень не ответил и лишь сильнее прижался ко мне. Я вдохнула запах его волос: они тоже пахли хвоей, той спокойной и убаюкивающей. — С тобой очень спокойно, — проговорила я и поцеловала парня в лоб. Какая же нежность! Никогда еще я не чувствовала себя такой расслабленной и по-настоящему желанной. Не как какая-то одноразовая кукла, а как личность, как человек. — Будь со мной. Я подарю тебе весь мир, Наина. Я положу все к твои ногам, — сказал Гарри, запинаясь. Его дыхание стало ровным, и я поняла, что он наконец-то успокоился и отошел от переполнявших его негативных эмоций. Однако я не могла дать ему ответ. Не позволительно было бы сказать «да», когда я настолько не уверена в себе. Моя непостоянность всегда выходила мне боком, как и мои искренние чувства к кому-либо. Нельзя было просто взять и рискнуть, окунуться с головой в эту влюбленность. — Гарри, но я же здесь, рядом с тобой, — неуверенно сказала я, не отпуская его из объятий. — Что я могу сделать для тебя? — Дай какую-то определённость. Меня мучают догадки. Я вообще тебе нравлюсь? — Конечно. — Ну, на сегодняшний день мне достаточно и этого, — сказал Гарри. Его понимающий тон и нежный взгляд стали причинами мурашек, пробежавших по моему телу. «Ну нет, все не может быть так хорошо», — кричал во мне невротик. Но радость и безмятежность таких моментов, проведенных рядом с ним, заглушали эти глупые мысли. Не раздумывая, я поцеловала его. Опять! Снова! Я погрузилась в омут этого спокойствия. Гарри нежно поглаживал мою спину, впиваясь в меня своими губами все глубже и глубже. И вот он проник в мой рот языком, провел им по верхним зубам, щекоча, что вызвало прилив возбуждения. В объятиях этого дорогого мне мальчика я забыла обо всех невзгодах и тягостях. Разве счастье может быть таким спокойным? Мы целовались так долго и страстно, что мои губы опухли, они дорожали от поцелуя и желания пуститься во все тяжкие. Лицо Гарри в тусклом мерцании канделябров выглядело безумно красивым, блики свечей отражались в глазах парня, от чего они становились еще более яркими и притягательными. Каждое его прикосновение я чувствовала всеми клеточками своего тела. — Я, кажется, получил ответ на мучивший меня вопрос, — сказал Гарри, хитро улыбнувшись. Я промолчала. Взгляд Гарри прожигал меня, не позволяя сконцентрироваться на мыслях, которые после поцелуя неожиданно замедлились. — Не выдавливай из себя лишних слов, — сказал парень и рассмеялся. — Даже Гермиона не думает так много, как ты. Либо ты еще умнее, либо все-таки до тебя долго доходит. Парень рассмеялся своим звонким смехом, ожидая реакцию на очередную колкую шутку. Я была не в настроении надавать ему по заднице, поэтому обняла его еще крепче и шепнула: — Нет смысла объяснять что-то троишникам. — Я не хочу отпускать тебя, но очередная отработка у Амбридж не дает мне выбора, — сказал Гарри. — Ступай, чтобы не огрести дополнительных люлей. Этим же вечером я снова направилась в кабинет зельеварения. Тренировки по защите, душные лекции Амбридж, разговоры с друзьями о сновидениях Гарри и путях их прекращения не позволяли мне расслабиться. Дома, когда мне хотелось снять стресс и отвлечься, я всегда бросалась готовить зелья или всякие снадобья. Их запахи и негромкое побулькивание в котле позволяло настроиться на спокойный лад. Так и в этот день я не решилась изменять традициям, взяла несколько учебников и выбежала из спальни, предвкушая расслабленный и теплый вечер на единой с самой собой. Я быстро спустилась по ведущей к подземелью лестнице, прошла несколько длинных коридоров, когда услышала чьи-то споры. На повышенных тонах разговаривали два мужчины. Не стоило труда узнать их голоса: это был Люциус и Виктор. Я даже впала в ступор. О чем вообще они могут говорить? Что тут делает Люциус? Хотя… Это понятно, он явно пришел к Снейпу за очередным снадобьем или советом, а может, просто испортить настроение старому другу. Я спряталась за рыцарские доспехи, чтобы меня не застали врасплох, напрягла слух и постаралась сконцентрировать внимание на обрывках разговора. — Если еще хотя бы раз, мистер Малфой, я замечу, как вы, взрослый мужчина, не сможете отличить желания от того, что должны — или не должны — делать, то я обращусь, куда надо. Тогда вам не избежать Азкабана, — грубо сказал Виктор и ненадолго умолк. — Ну, Азкабан в лучшем случае. Вряд ли вам так повезет. Голос друга был твердым, как сталь. На секунду даже показалось, что это он взрослый влиятельный мужчина, а Люциус — простой молодой студент, которого отчитывают за очередную провинность. — Ты лезешь, куда не надо, сукин сын. Еще не дошло, с кем связываешься? Продолжишь в том же духе, и эта ошибка станет последней в твоей жизни. Подумай хорошенько, пока твоя дурная голова не нашла лишних приключений, — злобно прошипел Малфой. — Вы поставили на кон всю свою жизнь, все достижения лишь ради того, чтобы заполучить очередной поцелуй молоденькой студентки, — продолжал Виктор. — Я знаю одно, Люциус, — ты просто трус, который не способен ни на что. Ничтожество. Молоденькая студентка? Речь обо мне? Виктор так пренебрежительно произнес это словосочетание, что стало мерзко. Да и с Люциусом он разговаривал слишком уж смело и жестко. Какая-то тяжесть поселилась в моем животе. Виктор никогда не лез за словом в карман, но таких грубостей от него по отношению к взрослым людям, да и вообще к кому-либо, мне еще никогда не приходилось слышать. — Не помню, что позволил тебе, никчемыш, обращаться ко мне по имени! — взревел Люциус. — Повторяю в последний раз, пораскинь мозгами. Пострадаешь не только ты, но и твои друзья, — голос Малфоя, как обычно, звучал уверено и строго. — Ты просто малолетний осмелевший ублюдок, запутавшийся в самом себе. Даже плевок в лицо от меня был бы для тебя наградой. Люциус стукнул своей тростью. Он всегда делал так, когда сильно злился. От неожиданности я дернулась заделала локтем рыцарские доспехи, за которыми пыталась укрыться. Они громко звякнули, давая понять разговаривающим, что их разговор не такой уж и тайный. Какая я клуша! — Возвращайся в гостиную, мальчик, и учи там уроки, — прошипел сквозь зубы блондин. По быстро приближающимся шагам Люциуса я поняла, что он направился в мою сторону. Я знала, что он меня не тронет, но любому другому на моем месте всыпал бы по первое число. Если бы только у меня была мантия! Как можно сильнее я вжалась в стену, молясь о чуде. Однако Люциус прошел мимо, задержавшись около меня буквально на долю секунды. Он окинул мое лицо быстрым взглядом и направил в мою сторону какое-то заклинание, после чего скрылся в коридорах подземелий. Мое тело не почувствовало ровным счетом ничего. И что это значит? Люциус удалился, но шлейф ветивера остался, заставляя меня вспомнить проведенное с ним время. Воспоминания клочьями всплывали в моей голове, погружая в ту теплую ночь в Малфой-Мэноре. Нет! Нет! Все только наладилось! Этот мужчина не значит ничего для меня. Он — пустота, вода, пыль. Я пыталась внушить себе это, но получалось крайне плохо. Виктор прошел вслед за Люциусом, выждав пару минут. Неужели мой друг в этом разговоре попытался защитить мою честь? Я окликнула его, когда он со мной поравнялся, однако парень никак не отреагировал. Он внимательно осмотрел доспехи, покрутил рыцарский меч в руках и пошел дальше, недовольно хмыкнув. — Викки, — крикнула я, но он снова не подал виду, что услышал. Я какое-то пустое место? Что за черт? Почему он так ведет себя? Тут же в голову закралась абсолютно глупейшая мысль. Уж не скрыл ли Люциус меня своим заклинанием? И если скрыл, то зачем? Допустим Виктор не мог увидеть меня, но почему же не услышал? Вопросов было гораздо больше, чем ответов. Хотелось побежать вслед за другом, растрясти его и потребовать хоть какое-то объяснение. Но я была слишком испугана, чтобы двинутся хоть в какую-нибудь сторону. Показалось, что меня вообще не существует, или что все происходящее — дурацкий ночной кошмар. В то же время Виктор снова перешел границы в своих высказываниях и грубости. Он буквально довел Малфоя до трясучки. Люциус, в свою очередь, напрямую угрожал парню. Что они обсуждали перед тем, как я пришла? Чем больше я думала, тем более запутанной мне казалась эта история. Немного потолкавшись на месте и ущипнув себя на всякий случай, я решила, что для начала стоит узнать, все ли в порядке со мной. Зельеварение подождет более благополучного стечения обстоятельств. С грустью посмотрев на дверь кабинета, я поплелась обратно. Просто необходимо встретиться с ребятами, поговорить с Виктором и прояснить этот сюр. Стоило мне дойти до поворота, за которым пряталась лестница, ведущая наверх, как из-за угла появилась фигура Малфоя. Я остановилась на месте, как вкопанная, и осуждающе посмотрела на мужчину. — Что за черт? Что ты натворил? — Помог тебе, мышка, — прошипел Люциус. — Иначе твой дружок заметил бы тебя и был бы крайне недоволен. — С чего это? — огрызнулась я. — Он пытался защитить меня от твоих же поползновений. — Защитить? Ну-ну, дорогая. Как бы такая защита боком не вышла. — Как ты смеешь? Рушишь все, к чему прикасаешься, — крикнула я и от бессилия оттолкнула Малфоя. — Уймись, — шепнул он. — Не привлекай лишнего внимание. Я злобно уставилась на него. От встречи с ним все забытые и спрятанные в закромах сознания чувства вспыхнули с новой силой. Я так сильно злилась на себя, что проецировала эту боль на Малфоя. Хотелось ударить его, причинить такие же страдания. А лицо мужчины оставалось спокойным, как и всегда, ни один мускул на нем не дернулся, и это разжигало во мне еще большую ярость. Как он смеет стоять здесь, видеть меня и оставаться невозмутимым?! Люциус обхватил мои плечи и с силой подтолкнул в ближайший кабинет, захлопнув за нами дверь. — За что ты с ним так? Какое право ты имеешь угрожать обычным студентам? — С этой мелкой тварью? — грозно спросил мужчина. — Присмотрись к своим друзьям внимательнее. Вдруг некоторые из них имеют не самые чистые намерения? — На что ты намекаешь? На то, что Виктор плохой парень? Говори уж прямо, чтобы я не терялась в догадках. Или он оказался не таким уж славным, когда высказал тебе в лицо всю правду про то, кем ты являешься? — злость во мне вскипала, как волна. С каждым сказанным словом я становилась еще раздраженнее, а мой голос срывался на крик. — Хватит испускать яд, маленькая анаконда. Ты еще не доросла до такого, — сказал Люциус сквозь зубы. — А может, и Гермиона премеркая девушка? И это почему? Потому что она не чистокровная, как твоя несравнимая семейка? И Гарри тот еще ублюдок, наверняка, ведь он недруг твоего влиятельного хозяина, на победу которого ты поставил жизни жены, сына… Свою, в конце-концов. Чертовы нацисты, чем вы отличаетесь от СС? — Поттер ублюдок? Кстати, не знаю… Не я же с ним трахаюсь, тебе виднее. Слова Малфоя больно полоснули по сердцу. Какая же тварь! Я на секунду опешила, но плескавшейся во мне адреналин тут же привел меня в чувства. — Ну тогда он хорош, — язвительно выпалила я. — Ты даже не скрываешь свои похождения, как интересно. — От кого скрывать? От тебя, что ли? Мне детей с тобой не крестить, дорогой. В голове все еще крутился вопрос о том, как Люциус узнал о моих отношения с Гарри. Никто не был свидетелем наших поцелуев, никто не слышал наших вечерних откровенных разговоров за чашками крепкого чая или бутылкой любимого мной сливочного пива. Да и из друзей могла догадываться только внимательная на подобные мелочи Гермиона, однако и она делала вид, что ничего не замечает. А уж Рон не догадался бы ни о чем, даже если бы ему пришло приглашение на нашу свадьбу. Виктор вообще по большей части отсутствовал последние недели и проводил время наедине с собой. — И все-таки трахаешь Поттера, — задумчиво пробормотал Люциус, и на него лице отразилась тень едва заметной растерянности. — А я все думал, что же стало причиной тотального игнорирования моих писем и знаков внимания. Даже кулон, над которым работал лучший ювелир Англии, вернулся прямо ко мне в руки. Рад, что хотя бы понравились цветы. — Не обольщайся, Люциус, — прошипела я. — Они нашли приют в ближайших к зданию школы кустах. — Вот как? — Уходи, сейчас же. Единственная причина, по которой я вернула тебе все, — ты. Займись своей женой, а то и она не удержится и шагнет налево. — Значит, дело в ревности? — улыбнулся Люциус. Бессильно я опустилась в кресло, стоящее неподалеку, и глубоко вздохнула. Больше всего на свете хотелось, чтобы этот мужчина покинул комнату, школу, меня. Не хочу знать о нем ничего. Пусть уходит, возносила я мольбы всем богам. — Дело в здравомыслии. Не разрывай мне душу, Люциус. Прекрати напоминать о своем существовании и просто оставь меня одну. Малфой размеренно покачал головой и подошел ближе. Мое дыхание участилось, сердце билось с бешеной силой, — я была на грани срыва. Хотелось оказаться около Гарри, забыться и найти успокоение в его теплых объятиях. — У-хо-ди, — по слогам проговорила я. Люциус подошел вплотную ко мне, встал на колено рядом с креслом, словно рыцарь перед присягой, и взял мои ладони в свои. — Тебе нужно успокоиться, мышка, — прошептал он. — Черт! — взорвалась я, и слезы хлынули из глаз. — Больше не могу! За что ты так со мной? — Тише-тише, — продолжал шептать он и поглаживал мои волосы. — Я уже понял, что тебе сложно. Но не оставлю тебя в таком состоянии. — Давно ты переобулся в джентельмена? — сквозь всхлипывания спросила я. Однако моя истерика закончилась так же быстро, как и началась. Все это время Малфой находился рядом и молчал, лишь аккуратно гладя меня. Это не могло не задеть струны моей души, но как же не хотелось снова наступить на эти грабли, какими бы привлекательными они ни были. — Почему ты мучаешь меня? — тихо спросила я его, когда успокоилась. — Должно быть, ты наложила на меня империус, иначе я не могу объяснить, как оказался у твоих ног, — ответил Люциус. Красноречиво, конечно, но какой толк от этих пустых слов. Мужчина прижал мою руку к своей щеке, а затем поцеловал внутреннюю сторону моей ладони. Примечательно, что раньше он прикасался губами лишь к тыльной стороне. Я знала, что Люциус склонен к символизму в своих поступках и знаках внимания. Могло ли такое изменение значить что-то особенное? — Я не могу объяснить эти чувства, — признался наконец Малфой. — Но мне неприятно было узнать, что ты так близка с Поттером. — Допустим. Но я не так бесхребетна, чтобы положить свою жизнь на бесперспективные отношения с женатым преступником. — Ты ничего не знаешь даже о малой части моей жизни, Наина. Ты не можешь судить меня. — Могу, Люциус. Люди, как ты, убивают таких, как я, — слетело с губ раньше, чем я успела понять, что подобное откровение может загнать меня в ловушку. — Останься со мной, и ничто не будет тебе угрожать. — Ты слаб, Люциус, и никогда не сможешь защитить меня. В роковой момент просто оставишь одну и будешь таков. Эти слова явно задели мужчину: он прикрыл глаза и искривил губы. Однако я говорила правду, и мы оба все понимали. Возможно, Малфой не давал себе в этом отчета, но в глубине души точно догадывался, что никогда не пойдет против Волан-де-Морта или Пожирателей. — Зачем ты искал способ избавиться от протеевых чар? Для Драко? — Неважно, все это уже не имеет никакого значения, — ответил Люциус. — Снова не стоит ждать никаких объяснений? — Нет. Это поставит под угрозу не только мою семью, но и тебя. — Ты хотел прекратить прислуживать этому выродку? Хотел спрятать семью, обезопасить близких? — Не пытайся искать какие-то оправдания Пожирателям. Их нет. Почему тебя вечно тянет в какие-то смертельные приключения? — Ты жалеешь. Скажи, что жалеешь о сделанном в молодости выборе, — не унималась я. Больше всего на свете хотелось найти что-то светлое в этой почерневшей за многие годы душе. Ну не может так тонко чувствующий человек быть конченым негодяем. Люциус промолчал и положил голову мне на колени. Это было таким откровением, которое заставило сердце сжаться. Он либо чертовски искусный манипулятор, либо и правда влюблен. Я запустила руки в его мягкие длинные волосы. Они, как серебро, блестели в свете горящих свечей. Я словно разделилась пополам: одна половина понимала, как безрассудно продолжать сидеть здесь и проявлять нежность к этому мужчине, преступнику и негодяю, вторая хотела провести в этой комнате вечность и перебирать блондинистые волосы Люциуса. И как все принятые за долгие недели решения так быстро испарились от одного лишь холодного взгляда Малфоя. — Я не спала с ним. Ничего подобного между мной и Гарри не было, — ляпнула я. — Плевать. Если ты сейчас скажешь, что у у меня нет ни единого шанса быть рядом, то я уйду, — сказал Малфой. И что это, очередная манипуляция, на крючок которой я попалась, или искренне признание? Без разницы, чувства переполняли меня снова. Все-таки я слабая маленькая девочка, а не независимая взрослая женщина, которой так хотела казаться. — Не скажу, — неразборчиво пробормотала я, осознавая дурацкую роковую ошибку, которую в этот момент совершала. Люциусу, пожалуй, и этого мурчания было достаточно. Он приподнял меня и усадил на стол, обхватив талию. — Что же ты делаешь со мной? И кто кого мучает? — спросил Малфой, но его вопросы повисли в воздухе. Он обхватил мое лицо ладонями и расцеловал щеки. Затем языком проник в мой рот, тем самым вызвав волну непреодолимого желания. Я издала глухой стон, свидетельствующий о моей беспомощности и податливости. Малфой посасывал мой язык, покусывал губы, чем заставлял меня прижиматься все ближе и ближе к нему. В этом вихре чувств я думала только о нашем удовольствии, ни о чем больше. Я обхватила мужчину ногами и запустила руки в его волосы. Никогда больше не хотелось отпускать его. Он целовал мою шею, вызывая мелкие мурашки по всему телу. Руками Люциус поглаживал моя спину и талию, а я послушно выгибалась ему навстречу. — Останови меня, и все это безумие прекратится, — прошептал он мне на ухо. — Еще чего, — ответила я, прикусывая мочку его уха. Безумное желание накрыло меня с головой так же, как это случилось при нашей беседе в Малфой-Мэноре. Своим телом я чувствовала возбужденный член Люциуса, и это туманило мой разум. Хотелось быстрее почувствовать его в себе, взять целиком. Невозможно держать все под контролем, когда такой красивый и властный мужчина прижимает тебя к себе и доставляет неописуемое удовольствие своими поцелуями. Люциус распахнул полы моей мантии и забрался рукой под юбку. Он аккуратно поглаживал внутреннюю часть моих бедер, заставляя тело содрогаться. Я уже была вся мокрая и готовая принимать член Люциуса и любые ласки, которые ему только заблагорассудятся. Мужчина стянул с меня трусики, я потянулась к его ширинке, однако он убрал мои руки от себя.Все странным образом пошло вразрез с моими ожиданиями. Люциус проложил влажную дорожку из поцелуев на моей шее. — Почему ты медлишь? — спросила я, но так и не дождалась ответа. Малфой опустился на колени и сильнее раздвинул мои ноги. Своим длинным пальцем он провел по половым губам, а затем вставил его во влагалище, от чего я негромко вскрикнула. После этого мужчина приблизился к промежности и поцеловал ее. Языком он выводил круговые движения вокруг клитора и нежно его посасывал. Мысли в голове разлетелись в разные стороны, такого наслаждения мне еще никогда не приходилось испытывать. Затем блондин стал предсказуемо проводить языком вверх-вниз, даря новые ощущения. В этот момент я уже начала извиваться и стонать, подаваясь вперед. Ласки Малфоя были настолько приятными, что походили на сладостные мучения. От усиливающего желания я запустила руки в его волосы и придвинула голову мужчины ближе к себе. Он не отстранился, а проник языком вовнутрь, после чего ввел во влагалище два пальца, не прекращая ласкать клитор. Мягкий и теплый язык Люциуса прикасался к моей коже. Каждая клеточка чувствовала непередаваемое удовольствие. Я вцепилась руками в стол, когда почувствовала приближение оргазма. Тогда Люциус ускорил движения пальцев. Все мышцы в моем теле напряглись и по нему разлились волны ни на что непохожего наслаждения. Не контролируя себя, я громко застонала и даже не подумала, что кто-то может это услышать. Оргазм охватил меня полностью, все тело пульсировало и подрагивало, даже в глазах потемнело. Я уперлась локтями в стол и закрыла глаза, чтобы продлить этот сладостный момент. Разве кто-то еще способен доставить такое удовольствие? В голове не мелькало ни одной мысли, и лишь безмятежное наслаждение объяло мое сознание. Люциус отстранился. Я почувствовала на себе его руки, которые нежно гладили меня. Хотелось остановить время и как можно дольше пробыть в этой неге. Подождав немного и дав мое телу насладиться, Малфой в очередной раз провел ладонью по моей щеке. Я смотрела в его серые глаза и не могла наглядеться. Обхватив его шею мужчины руками, прижала его к себе. От него все так же пахло любимым мной ветивером, а его волосы приятно щекотали щеки. — Вижу, тебе понравилось, — прошептал он и поцеловал меня в лоб. — Я найду выход для нас двоих, просто не отпускай меня.