Серебряная нить

Разве кого-то могла застать врасплох новость о том, что Рождественский бал отменяется? Именно поэтому силам ребят, которые посещали секцию Гарри по ЗОТИ и находились с ним в приятельских отношениях, была в мелочах продумана тайная студенческая вечеринка. Они занимались оформлением приглашений, тщательно составляли списки гостей и загадывали различные запросы Выручай-комнате, чтобы выбрать самый подходящий из предложенных ей вариантов. Фред и Джордж взяли на себя обязательства по составлению меню. Никто и не удивился, когда близнецы выступили с идеей договориться с домовиками об услуге по приготовлению еды. Одна лишь Гермиона недовольно ворчала и убеждала всех, что необходимо обойтись своими силами. Эльфы же, в свою очередь, были счастливы лишний раз угодить волшебникам и предлагали различные варианты угощений: от простых закусок до настоящих кулинарных шедевров. —Вы не переусердствуйте, а то домовики снабдят нас таким количеством еды, что ее хватит на целую армию голодных маггловских студентов, — напоминал близнецам Гарри, когда те взахлеб рассказывали о своих договорённостях с эльфами. После того, как все основные приготовления были закончены и вечеринка назначена, мы собрались с друзьями в гостиной, чтобы ознакомиться со списком приглашенных. Какого было негодование Гарри, когда его взгляд наткнулся на фамилии слизеринцев. — Маклагген, — взревел парень так, что, казалось, стены сотряслись. — Живо иди сюда! Взбудораженный Кормак приоткрыл дверь спальни и нехотя поплелся вниз. Вопросительно косясь на Поттера, он развалился на кресле и вытянул ноги, всем видом показывая, как не недоволен тем, что его оторвали от дел. — Ты идиот? Какого черта тут делают слизеринцы? Я как-то неясно выразился, когда просил подходить со всей осторожностью к составлению списков? — А что такого? — непонимающе спросил парень. — Мы с ними дружим вообще-то. Это ведь не твоя персональная вечеринка, Поттер. — Они уже получили приглашения? — Конечно, еще вчера всё разослали. — И ты не спросил мнения у меня? Я организую все это! — крикнул Гарри, скрипя зубами от злости. — Вечеринка накроется, они точно растрепят все Амбридж. — Бред… — усмехнулся Кормак и смерил взглядом Гарри. — У тебя явно проблемы, парень. Будь проще. С этими словами Маклагген, присвистывая, удалился. — И почему мы вообще решили, что стоит ему доверить этот вопрос? — А кто именно в списке? — Из того, что я успел увидеть — ребята на курс старше, друзья Маклаггена. — Ну и черт бы с ними, Гарри! Они неплохие, не стоит ждать от них подлостей. — Ты ничем не отличаешься от них, когда избирательно приглашаешь людей на общую вечеринку, — заметил Виктор, потягивая из трубочки приготовленный Джорджем джин с содовой. — И вообще, поря бы потихоньку собираться, а то веселье начнется без нас. Я оглядела гостиную: в ней почти никого не было, и лишь изредка туда и обратно бегала Лаванда Браун в поисках потерянного ей колье. Она уже пару раз поднимала с дивана Гарри и Виктора, переворачивала подушки и с истеричными вздохами уточняла, не видел ли кто его. Я бросила взгляд на висящие над камином часы и поняла, что Виктор прав: времени совсем мало. Не мешкая, я отправилась в спальню приводить себя в порядок, где Гермиона уже битый час безуспешно пыталась уложить свои красивые, но жутко непослушные и пушистые волосы. Это было так непохоже на нее, ведь обычно девушка не слишком заморачивалась над одеждой и укладкой. Однако этот день, очевидно, значил многое для нее. — Виктору понравится, даже если ты отправишься на бал в пижаме, — рассмеялась я, смотря как девушка на последнем издыхании наносит волшебный спрей на волосы, а тот упорно отказывается выполнять свое предназначение. — Я хочу выглядеть идеально, — Гермиона в отчаянии опустила руки, шумно выдыхая воздух. — Это какое-то издевательство! Он не работает! Девушка с ненавистью отшвырнула баллончик со спреем и умоляюще посмотрела на меня. — Что делать? — Успокойся, возьми в моем ящике черную баночку с кремом, он должен справиться с твоими кудряшками. Если и это не принесет результата, будем думать. Я прошла к платяному шкафу и раскрыла дверцы. Не пришлось долго размышлять над тем, какой наряд удостоится чести красоваться на мне этим вечером. Серебряная мантия с россыпью кристаллов, купленная в начале года, была идеальным вариантом. Я быстро натянула ее на себя и повернулась к зеркалу. Превосходно! — Мне нужно в этот магазин, Наина. Все, что ты приобрела там, сидит как влитое, — Гермиона сложила руки и с восхищение разглядывала ткань. — Я не прекращу поражаться красоте этой мантии, сколько бы раз ты не надевала ее. Довольная от неожиданного комплимента Гермионы, я брызнула свои духи на запястье и для надежности на ямочку между ключицами. Я всем сердцем любила этот аромат. Он играл на контрастах. Содержа в себе яркую древесную ноту, он сильно отдавал специями, а после раскрывался аккордами пачули и… Ветивера, да. Неповторимого ветивера. Я достала из самого дальнего кармана чемодана небольшой набор косметики и красную помаду, пользоваться которой обычно себе не позволяла. Подчеркнув губы алым, почти кровавым оттенком я внимательно рассмотрела себя в зеркале. — Вызывающе, да? Выгляжу, как потаскушка? — Вообще-то смотрится неплохо, — сказала Гермиона, оценив образ. — Так, говори правду, дорогая, — сурово ответила я. — Не бойся меня обидеть. Никогда не пользуюсь такими оттенками помады, но этот вечер должен быть особенным. — Серьезно, — заверила девушка. — С этой мантией сочетается прекрасно. Я прищурилась, оценивая свой образ. В целом, мне понравилось, но явно чего-то не хватало. Я будто бы терялась на фоне своих пепельно-русых волос и светлой серебряной мантии, и никакая красная помада не спасала ситуацию. Не придумав ничего лучше, я зачесала назад волосы и надела черный ободок с серебряной розой на боку. — Всего одна деталь, а все меняет, — довольно заметила я и глянула на Гермиону, ожидая подтверждения сказанных мной слов. — Ты всегда выглядишь хорошо, — кивнула она, грустно поглядывая на свою прическу, которая после стольких манипуляций больше походила на воронье гнездо. — Иди сюда, — рассмеялась я. — Сейчас что-нибудь придумаем. Одному лишь Мерлину известно, сколько времени мы потратили на усмирение непослушных каштановых кудряшек, однако когда мы вошли в Выручай-комнату, то обнаружили, что вечеринка в самом разгаре. Красота убранства помещения впечатляла. Серебряные, будто ледяные люстры видели в воздухе. Над нами расстилалось темное звёздное небо, и выглядело оно так реалистично, что дух захватывало. Ребята, которые подбирали запросы для Выручай-комнаты, не показывали этот зал даже Гарри, который взял на себя всю ответственность за проведение мероприятия. Он злился, грозился отстранить их от работы, но в конце-концов смирился. И это было к лучшему, ведь просторный красивый зал поражал воображение, а конца и края ему не было видно. В центре атриума стояла огромная зеленая ель, украшенная красными и жёлтыми шарами разных размеров. Над ней шел настоящий снег: белые пушистые снежинки медленно опускались на ветви дерева, поддерживая праздничную атмосферу. На входе стоял широкий стол с приветственным аперитивом в виде фирменных коктейлей Фреда и Джорджа. Мы с Гермионой аккуратно взяли по бокалу и с опаской переглянулись. — Думаешь, подмешали что-то? — спросила я, на всякий случай касаясь бокала лишь двумя пальцами, будто и стекло могло оказаться ядовитым. — От них можно ожидать чего угодно, — улыбнулась Гермиона. — Но я не вижу пока покрытых волдырями студентов с текущей из носа кровью. На брудершафт? Умирать, так вместе! Мы скрестили руки в локтях и, пристально глядя друг другу в глаза, сделали несколько глотков. — Ну как? — спросила Гермиона. — Вроде уши не превратились в слоновьи, — рассмеялась я. — Но мы не сказали никакого тоста, непорядок! — Как это? Пьем за нас, разве не очевидно? — Гермиона подмигнула и потянула меня за руку вглубь атриума. Мы с трудом пробрались через толпу болтающих и танцующих студентов, которые явно успели выпить не по одному аперитиву и теперь под приливом эндорфинов пытались развеселить тех, кто пока не был в таком же приподнятом расположении духа. В противоположной от нас стороне, за атриума, располагались широкие круглые столы, сервированные ярко-красными салфетками и тонкой хрустальной посудой. Над ними висели подсвечники со свечами, обвешанные стеклянными подвесками, выполненными будто из настоящих мерцающих алмазов. В центре столов стояли небольшие вазы с алыми пуансеттиями — символом Рождества. Я восторженно оглядывалась по сторонам, стараясь не упустить ни одной детали. Все было невероятным образом продумано, такое оформление могло составить конкуренцию даже тронным залам всемирно известных дворцов. — Виктор, ты должен мне десять галлонов, — раздался звонкий голос Гарри. Ребята подбежали к нам и оценивающе оглядели с ног до головы. Виктор был одет в светлый парадный костюм, молочный пиджак с бархатными золотистыми вставками, шелковую рубашку и золотую бабочку. — Принц Чарминг, сразу вас не признала, — расхохоталась я. Виктор выглядел роскошно, к тому же, его светлые кудряшки спадали на лоб, дополняя сказочный образ. Я перевела взгляд на Гарри. Он был одет гораздо проще: в черный застегнутый сюртук, такого же цвета рубашку с высоким воротником и бордовую мантию, но выглядел удивительно элегантно и мужественно. — Вообще-то мы с Виктором поспорили, когда же вы намарафетитесь и почтите вечеринку своим присутствием. Я сказал, что не раньше момента, когда подадут горячее. Викки был менее оптимистичен и утверждал, что успеете лишь к следующему году. Как вы можете заметить, я оказался ближе к истине. Я недовольно фыркнула и в два небольших глотка допила аперитив. — Современные мужчины не могут найти занятия поинтереснее? Все бы им сплетничать. Но вопрос повис в воздухе, поскольку в тот же момент Дин Томас, решивший стать одним из диджеев на мероприятии, объявил медленный танец. Заиграла самая известная песня маггловского певца Бена Ховарда «Fly Me to the Moon». Я сразу же узнала ее, потому что мать с детства прививала мне любовь к искусству, говоря, что у него нет границ и происхождения. — Надеюсь, современные женщины держат данное когда-то слово, — сказал Гарри. С этими словами он взял мою руку и, поднеся ее к губам, нежно поцеловал. — Первый танец принадлежит мне. Я подалась навстречу парню, вспоминая о своем обещании. Он провел меня в самый центр зала и, когда мы поравнялись с пушистой елью, покружил вокруг себя. Затем рука Гарри аккуратно обхватила мою талию и притянула меня ближе к разгоряченному телу мужчины. Между нами не осталось и миллиметра пространства, я могла чувствовать, как у моей груди торопливо билось его взволнованное сердце. Могло ли оказаться, что он настолько же чуток, чтобы услышать в ответ мое? Я не знала. Ясно было лишь одно: находившись в очередной раз в такой опасной близости от него, я снова ощутила непреодолимое желание касаться его кожи, губ и теплых рук. Гарри смотрел на меня своими яркими зелеными глазами, но не говорил ни слова. В какой-то момент я подумала, что это молчание продлится вплоть до конца танца, что не могло не смущать, поскольку обычно Гарри был болтлив и за словом в карман не лез. Однако мелодичный джаз и размеренное дыхание парня не давали повода тревожиться лишний раз. Я положила голову на его плечо, думая о том, как же много теряю, отказываясь от него. В мыслях всплыл образ Фемиды с весами. Ох, если бы она существовала, то давно покарала бы меня за все мыслимые и немыслимые проступки. Насколько это вообще нормально хотеть отдать свою душу сразу двум разным мужчинам? И если разум непрестанно тянулся к молодому, не обремененному обязательствами Гарри, который мог бы стать для меня настоящим спасением в тяжелые времена, то сердце неумолимо кричало о желании отдаться взрослому, связанному обязательствами по рукам и ногам мужчине, который никогда не сможет стать моим. Но и разум, и сердце заблуждались. Они не могли подсказать, направить меня в нужное русло. Ведь разум без чувства, как и чувство без разума — ничто. Глупость, ошибка, сбой в программе. И вот, я обнимаю невероятно сильного духом мужчину, который отдаст мне последнее, а в мыслях тот, кто не внушает никакого доверия. Оба они любимы мной, оба по-своему прекрасны, но полные противоположности. И я, словно сидящий на диете атлет, знаю, как вкусен и полезен сладкий плод яблока, но тянусь к шоколаду, съев который, почувствую неприятное послевкусие разочарования и жалости к самой себе. Почему так плохо любить обоих? Почему нельзя взять все и сразу? — Что поменялось? — голос Гарри вырвал меня из неприятных размышлений. — Между нами? — я сразу догадалась, к чему был задан этот вопрос. Парень кивнул. Было очевидно, что сейчас все точки над «i» должны быть расставлены. И если я не боялась сделать больно Люциусу, поскольку была уверена, что сломать его мне не по силам, то обидеть Гарри было бы наивысшей жестокостью. В глубине души я знала, что сейчас не смогу отказаться от близости и нежности Малфоя. Знала, что сбегу к нему от Гарри на каникулах. Знала, что не сдержусь и обязательно подарю еще ни один поцелуй высокомерному аристократу. И знала, что окажись они вдвоем в комнате, сделала бы шаг навстречу блондину и этому всепоглощающему порочному чувству. Решение лежало на блюдечке, надо было просто собраться с силами и поставить точку. Я взяла Гарри за руку и потянула его за собой, в небольшой, находящийся за пределами торжественного зала сад. Я толкнула стеклянную дверь и вышла, парень прошел за мной. Нас тут же обдал прохладный вечерний ветер, щекотавший щеки и развевающий волосы. Невозможно было осознать, как Выручай-комната могла создать нечто подобное. Казалось, что мы, действительно, вышли на улицу. Можно было услышать даже стрекотание кузнечиков и трели птиц где-то вдалеке. Здесь цвела весна. В саду не было ни одной живой души, поэтому можно было дать волю чувствам. Я обернулась к парню и бросилась ему на шею, вдыхая приторно-сладкий хвойный аромат его кожи. — Мы не будем вместе, Гарри. Не сможем, ничего не получится. — Глупости. — Нет. Просто услышь меня и поверь. Никому из нас это не надо, — я пыталась сохранять спокойный тон, но от нахлынувших чувств у меня тряслись губы и надламывался голос. Я не хотела отпускать его, но понимала, что это единственное правильное решение. Гарри истерично усмехнулся, проведя рукой по своим волосам. — Мне надо. Я же вижу, как ты смотришь, Наина. Ловлю твои редкие взгляды и замечаю, что они полны нежности. Ты можешь отрицать в себе эти чувства, но они возьмут верх рано или поздно, — Гарри улыбнулся. Казалось, его вовсе не задели мои слова. — Я, может, и не слишком хорошо разбираюсь в людях, но не пробитый идиот, чтобы не замечать очевидного. — Не смей все перекручивать. Мы войдем в новый год близкими людьми и настоящими друзьями. И если ты не примешь этого, то станет хуже. Не заставляй говорить тебе грубости. Это окончательное решение, которое мне не так просто далось, но одно взвешенное и единственно правильное. — Ты передумаешь, — уверенным голосом сказал Гарри. — Кто бы ни был сейчас в твоих мыслях, Наина, ты его не любишь, иначе не стояла бы здесь со мной, пытаясь выдавить из себя все эти нелепости оправдания. Слова Гарри ударили меня, словно разряд молнии, и я уставилась на него с открытым ртом. — Так ты реально думаешь, что слепой идиот? Не знаю, с кем ты связалась, но, судя по всему, это не какой-то хороший парень, иначе я бы видел, как вы проводите время вместе. Но вы прячетесь. Боюсь представить, где. Уж не разделяете ли воспоминания с плаксой Миртл? Я хотела было возмутиться тону парня, но вовремя остановилась, поняв, что он оказался более проницательным, чем могло показаться. Правда, он явно полагал, что я связалась со студентом. Еще бы! Кому пришло бы в голову, что я сбегаю из школы к мужчине, который годится мне в отцы?! — Да и птичка одна напела, что мне пора бы поторопиться, пока ты не улизнула в объятия другого, — продолжил он. — Птичка напела? Что за соловушка? — Не думаю, что вы знакомы, — Гарри покачал головой. — У нас тут немало сплетников. Наверное, он стал свидетелем твоих встреч с каким-нибудь выскочкой со Слизерина. Я непроизвольно нахмурилась. Слова были одновременно так опасно близки к правде, как и откровенно далеки от нее. Пожалуй, он решил пойти ва-банк и блефовал, надеясь выпытать из меня что-то. Так или иначе, я решила, что это хороший повод поставить ту самую точку и не издеваться ни над ним, ни над собой. — Если ты и так все знаешь, должно быть проще отпустить эту ситуацию. Не лезь мне в душу, и без того гадко. Гарри смерил меня разочарованным взглядом. Наверное, он до последнего надеялся, что я скажу, как сильно он ошибается в своих догадках. В прекрасных зеленых глазах парня отразилась какая-то нерешительность, но она быстро сменилась на привычную ему уверенность. Гарри улыбнулся, на его щеке появилась ямочка, которая так сильно мне нравилась, и от этого на душе противно заскребли кошки. — Надо остудить этот пыл до лучших времен, — сказала я, опуская глаза, не в силах больше смотреть на парня. — Они могут никогда не наступить, знаешь об этом? — ответил он. — Но ты должна знать, от чего отказываешься. Гарри резким движением схватил меня за бедра и прижал к своему горячему телу так неожиданно, что я вскрикнула. Он не стал церемониться и сразу же проник языком в мой рот. Руки парня требовательно и умело скользили по моему телу, будто это были руки гончара, вылепливающего сосуд. Снизу вверх… И снова обратно… Вниз. Его ладони сжали мои ягодицы, и я почувствовала животом его твердый пенис. Ноющее чувство возбуждения поселилось внутри и из моего рта вырвался предательский стон. Я понимала, что совершаю величайшую глупость, но было поздно. Мне захотелось попрощаться с его любовью и ознаменовать этот тягостный для меня момент столь желанной близостью. Гарри оторвался от моих губ и проложил дорожку из поцелуев по моей шее, спускаясь к декольте. Ладонями он обхватил мою грудь и несильно сжал, от чего я почувствовала, как твердеют соски, а тело так и подается ему навстречу. Руки сами обхватили голову парня и прижали ее к телу. Я чувствовала жар, исходящий от него. Он пьянил меня, путал мысли, заставлял забыться. Не испорченный, хороший мальчик в момент превратился в страстного мужчину, который желал меня так сильно, что невозможно было устоять перед искушением. — Мы не можем сделать этот тут, нас увидят, — с моих губ сорвался стон, растворившийся в пении птиц и стрекотании сверчков. — Плевать, тут никого нет, — ответил Гарри, кусая мою нижнюю губу и заставляя мое тело изнывать от вожделения. Я притянула его за воротник рубашки, от чего парень издал низкий рык и впился пальцами-хищниками в мою талию. Он оттолкнул меня к рядом стоящему дереву, и я сильно ударилась спиной об ствол, невольно вскрикнув. Однако парень не обратил на это внимания, он с похотливым блеском в глазах, снова набросился на меня, как оголодавший тигр на жертву. Шумный вздох. Встретившиеся взгляды страстно желающих друг друга людей. Легкие кивки, знаменующие о согласии. Секунда до непоправимой ошибки… Истошный женский крик. Мы резко оттолкнулись друг от друга и в ужасе огляделись. Истеричные крики и суетливый шум доносились из атриума. Растеряно я оправила свою одежду и растерянно посмотрела на парня. Не говоря друг другу не слова, мы быстро побежали внутрь. В центре атриума толпились студенты, рассматривая что-то. В шуме голосов и вздохов невозможно было вычленить отдельные слова и понять, что же случилось. Гарри пробрался в самый центр, расталкивая суетящихся людей. Он внезапно замер и обернулся на меня: в его глазах отразились страх и непонимание. — Расходимся, — громко крикнул он толпе. — Не мешайте. — Ребят, давайте… По комнатам, — встревоженные близнецы разгоняли скопившихся студентов, словно разбежавшихся цыплят, силой разворачивая их к выходу. Ужас овладел всем моих существом, я не смела шевельнуться. Пришлось пересилить себя, чтобы на ватных ногах пробраться ближе к Гарри сквозь редеющую толпу. Около ног Гарри и нескольких склонившихся студентов лежало бездыханное тело шестикурсника со Слизерина Йена. Кожа парня была бледная, сквозь нее проступали неестественно синие вены, а руки —были крепко сжаты в кулаках. Он был похож на восковую фигуру, на статую, но никак не на живого человека. Рядом на коленях в истерике билась девушка, тряся тело парня и выкрикивая его имя снова и снова. От увиденного я оцепенела, не в силах вымолвить ни слова. Кто-то положил руки мне на плечи, от чего я вздрогнула, но обернуться не решилась. — Уведи ее, — прохрипел Гарри, стоящему позади меня человеку. — Пойдем-пойдем, — раздался торопливый голос Джорджа у моего уха. Парень аккуратно потянул меня в сторону, но тем самым словно вырвал из парализованного состояния. — Он жив? Что с ним? — выговорила я с трудом, поскольку язык заплетался, а губы все еще тряслись от страха. — Гермиона, где Виктор? Пусть бежит к Помфри и предупредит, что мы несем больного, — спокойно сказал Гарри. Гермиона без раздумий удалилась. Гарри был удивительно собран и не поддавался панике ни на секунду. Он указывал сидящим рядом шокированным ребятам, что делать. Объяснил, как поднять Йена, чтобы не навредить ни себе, ни ему. Вместе с сокурсниками парня он подхватил его тело, и они направились к выходу. — Иди в гостиную, пожалуйста, — шепнул он мне. Пусть глаза Гарри были встревожены, по лицу все равно было сложно понять, о чем он думает. Тошнота подкатила к моему горлу. Мне жизненно необходимо было узнать, что на самом деле произошло и выкарабкается ли этот парень. — Джордж, — прошептала я. — Не знаю, — ответил парень, предвкушая вопрос. — Это магия. Возможно, у него есть шанс. — Ну кто-то же видел… — Я — нет. По словам его друзей, он упал внезапно, будто бы споткнулся. Они утверждают, что перед этим он спокойно общался с ними, танцевал, пил. Ничего странного не наблюдали. В глаза резко потемнело, а ноги подкосились, словно кто-то ударил по ним. Все, что я ощущала, — биение сердце где-то в висках. Оно отбивало быстрый, сбитый ритм. Еще никогда в жизни я не становилась свидетелем подобного и не думала, что такое может повергнуть меня в настоящий шок. — Тут небезопасно, пойдем быстрее, — Джордж схватил меня в охапку и потащил к выходу. — Где Рон? Где все наши? — из последних сил спросила я. — У Макгонагалл, они сразу же побежали к ней. Все будет хорошо.

***

Но ничего не было хорошо. Администрация школы терялась в догадках. Никто не знал, что случилось с Йеном. Сходились все лишь в одном: это было воздействие темной магии. Йен находился в больничном крыле всю ночь. Мадам Помфри не отходила от него ни на минуту, но она была не в силах помочь. С утра больного отправили в Мунго, где лекари заверили, что сделают все возможное для стабилизации его состояния. Однако этим дело не кончилось. За ночь поплохело еще двум студентам. Они не оказались в таком же тяжелом состоянии, но сильнейшая слабость, бледность, тошнота сопровождали их постоянно. Администрация не решилась брать на себя ответственность за жизнь и здоровье ребят и отправила их вслед за Йеном в Мунго для проведения полноценного обследования. На следующий день Макгонагалл поочередно вызывала в свой кабинет участников празднования. Рон, Гермиона, близнецы, Дин Томас, я и еще несколько человек покорно ожидали своей очереди, пока профессор допрашивала Гарри. Каждому из нас нехило влетело за организацию вечеринки и то, что мы ни с кем ее не согласовали. — Можно было предупредить хотя бы меня, — повторяла Макгонагалл, строго обводя взглядом комнату. Ее тонкие губы складывались в прямую линию, что говорило о высшей степени недовольства и раздражения. Она всегда выглядела так, когда кто-то нарушал правила. — Я бы позаботилась о безопасности. — Там были только наши друзья. Никаких чужаков, — ответила я, на что профессор сердито заявила, что обо всех секретах и тайнах Хогвартса не знает никто, и невозможно предположить, что тебя ожидает за углом. — Тогда почему здесь обещают безопасность? — совалось с моих губ. Ответом был лишь укоризненный взгляд. Может, я толком и не знала Йена и двух других пострадавших, но мое сердце искренне болело за них. Но еще больше — за друзей, ведь никто так и не понял, в чем причина недомогания, и было ли оно вызвано действиями конкретных лиц, находящихся в стенах школы. Мне было страшно проснуться утром и узнать, что что-то случилось с моими близкими. Радовало лишь то, что через несколько дней мы должны были отбывать из Хогвартса на зимние каникулы в безопасные дома. Да, именно безопасные, поскольку Хогвартс в очередной раз доказывал свою неспособность защищать от внутренних врагов. Теперь я с подозрением смотрела на проходивших мимо ребят: на тех, кто сидел рядом за приемами пищи в Большом зале и тех, кто посещал занятия вместе со мной. Было до ужаса жутко осознавать, что кто-то, кому ты доверяешь, может воткнуть нож в спину. — Если бы я не видел своими глазами смерть Василиска, то подумал бы, что он продолжает ползать по трубам школы, — сказал Гарри, когда мы собрались все вместе в библиотеке, чтобы попробовать найти в ней хоть какую-то информацию о похожих случаях. — Йен выглядел почти как пострадавшие от взгляда Василиска ученики. — Давайте не будем разбредаться, — сказал Виктор, пролистывая потрепанную книгу о проклятиях. — Ребята были рядом с Йеном весь вечер, — заметила Гермиона. — И никого это не спасло. — И что теперь, гулять по одному? — буркнул Рон. Гермиона злобно зыркнула на парня, но проигнорировала глупый вопрос. — Без толку. Может, тут что-то и завалялось, но подобную информацию нужно искать в Запретной секции, — сказала девушка, в отчаянии отбрасывая в сторону очередную просмотренную книгу. — Даже при большом желании мы не уместимся под мантию всем скопом, а одну я тебя не отпущу, — ответил Гарри, закуривая вишневую сигарету. — Бери Викки и идите сегодня ночью, если неймется. — Они забудут, за чем шли, — раздался недовольный голос Рона, который все это время сидел на подоконнике и разглядывал грустный зимний пейзаж. — Гарри, прекрати дымить!.. А ты, Рональд, заткнись, — шикнула Гермиона и пульнула в него кусающим заклинанием. — Ты сумасшедшая? — выкрикнул Рон, потирая локоть. — Может, он и прав, — язвительно сказал Виктор и приобнял девушку за плечи. — Не злись на него, ему просто не с кем прятаться по библиотекам. — Полегче, Викки, — одернула я друга, возмущенная неуместным замечанием. Виктор пожал плечами и крепче прижал Гермиону к себе, покосившись на и без того расстроенного Рона. Я чуть воздухом не поперхнулась от такого вызывающего поведения. Он прекрасно знал, что это ранит нашего рыжеволосого друга, но внезапно начал вести себя, как надутый индюк. Однако такие перемены в его поведении уже несильно меня удивляли. Я посмотрела на Гермиону: она казалась довольной. Щеки девушки порозовели, а на лице отразилась тень улыбки. От этого наблюдения немного потеплело на душе. Пусть хотя бы такая — тихая и скромная — радость освещает холодный и темный день. — Завтра днем отправимся в Нору, — заявил Гарри. — Тут ловить нечего. — Кстати об этом, — я немного помялась, подбирая слова. — Я останусь на рождественскую ночь, но на следующий день мне придётся уехать. Весь день я собиралась с мыслями, чтобы предупредить ребят о своих планах. С Люциусом мы обменялись парочкой писем, в которых договорились встретиться 25 декабря в самом центре Лондона. Однако я готова была бросить сейчас все дела и оказаться в его сильных объятиях. Этот тяжелый, мрачный день, казалось, вытягивал из меня всю душу и силы. Единственное, что могло помочь — бархатный голос Малфоя, который обязательно бы вырвал меня из этой скорбной бездны. С ним всегда спокойно. Безопасно. По крайней мере так казалось, и я хотела верить этому чувству. Гарри вопросительно уставился на меня. Виктор недовольно прищурился и нахмурил брови. — Поеду к родителям, — соврала я и перевела взгляд на Виктора. — Полагаю, тебе будет, чем заняться. — Мисс Непредсказуемость? Это все новости на сегодня? — спросил Викки. — Пожалуй, — сказала я и, подойдя к Гарри, склонилась над его ухом. — Ты же понимаешь, что это к лучшему. Нам обоим надо подумать. Гарри недовольно кивнул, но все же ласково потрепал меня по волосам. — Как бы программу нашу не свернули, — обратился Виктор ко мне. — Твой отец может предпринять все необходимые для этого меры. — Информация не должна распространиться далеко, — ответил Гарри. — Макгонагалл позаботиться об этом. Нельзя, чтобы школа получила еще один репутационный удар. — У вас слишком уж ушлые журналисты, — заметила я. — Не удивлюсь, если завтра же это попадет на первый разворот «Пророка». — В школе министерский работник. Амбридж лично перегрызет горло главному редактору газеты, если нечто подобное всплывет. К тому же, «Пророк» в полном подчинении Министерства, — убеждал Гарри. — Чудом удалось скрыть от нее факт проведения вечеринки, иначе она бы не преминула обвинить Макгонагалл в нарушении общественных порядков и пробкой вышибла ее отсюда вслед за Дамблдором и Хагридом, — вздохнула Гермиона. — Сейчас главное, чтобы никто не пискнул, — буркнул Виктор. — А разбирается пусть с этим ваш Орден или мракоборцы. — Я никогда не оставлял школу и друзей в беде, и на этот раз не поступлю иначе, — резко ответил Гарри. — Ты испугался за свою задницу, Виктор? Так уезжай. — Спокойно, Поттер. Я просто не беру слишком много на себя, не претендую на роль Питера Паркера, — с презрением сказал Виктор. — Это ты заигрался в избранного. Гарри быстрым рывком подлетел к Виктору, но Гермиона успела встать между ними, не позволив мужчинам набросится друг на друга. — Успокойтесь! Мы сейчас все на взводе, надо держаться вместе, — выкрикнула она, пытаясь вразумить ребят. — Следи за своим языком, Виктор, — прошипел Гарри. Быстрыми шагами он вышел из библиотеки, громко захлопнув за собой дверь. Рон сразу же последовал за ним, не удостоив и взглядом Гермиону. — Оставь нас, — попросила я девушку, и она, пусть и без особого желания, повиновалась. Мы с Виктором остались стоять в мутной тишине забытой на каникулы библиотеки. Он вальяжно облокотился на книжные полки и поднял голову кверху, что-то напевая себе под нос. Я видела, как напряжено его тело. Выученное и отрепетированное, словно на подмостках театра, спокойствие парня не могло ввести меня в заблуждение. Было заметно, как он напрягает пальцы ног, вжимая их в пол со всей силой в попытке сохранять видимую невозмутимость и чувствовать землю под ногами. — Что снова на тебя нашло? — спросила я, подбираясь к нему поближе. — Ничего. Я знала, что он врет. Нагло и бесстыже, пряча что-то в потемках своей души. — Скажи, Викки. Я никогда не оставлю тебя одного. Парень нервно сглотнул слюну и наконец встретился со мной взглядом. Темные ореховые глаза друга были пусты и не выражали ровным счетом ничего. Он казался по-настоящему опустошенным. — Говори же, — потребовала я и обхватила его лицо руками, притягивая его ближе. — Ну. Я требовательно уставилась на него, зная, что он не выносит прямых долгих взглядов. Виктор приоткрыл рот, и я поняла, что он сдался под моим натиском. — Мне страшно, Наина, — прохрипел он. — Я не хочу быть трусом, это убивает. — О Мерлин, Викки! Ты самый смелый из всех, кого я знаю. Бояться — нормально. Гораздо важнее, что ты будешь делать с этим чувством. — Я не хочу потерять тебя. Не хочу потерять Гермиону. — Глупости! Тебе придется постараться, чтобы отделаться от нас, — я приложила усилия, чтобы изобразить беззаботный смех. — Я решил, что отправляюсь вслед за отцом. Это тяготит. Но в такие темные времена нужно быть начеку, готовить себя к худшему. — Он не позволит тебе. — Не собираюсь спрашивать разрешения. Я совершеннолетний волшебник, Наина. Но если я не пересилю этот леденящий душу ужас от надвигающейся войны, то превращаюсь в труса. Нельзя позволять себя такую роскошь, — губы Виктора изогнулись в слабой улыбке. Я обняла друга, потому что знала, что переубедить его невозможно. Если он что-то решал, то последнее слово всегда оставалась за ним. Он опустил острый подбородок на мое плечо, и светлые кудряшки парня защекотали щеку, заставляя вспоминать, как еще совсем недавно ничто не могло омрачить весёлых дружеских вечеров. — Мы справимся вместе. Я обещаю.