Серебряная нить

Хогвартс, наверное, не сильно по мне скучал, поскольку встретил меня визгливыми ледяными сквозняками, проносящимися по его древним коридорам. Я вернулась заполночь, поэтому до гостиной меня сопроводил Филч, который заспанно прихрюкивал и недовольно ворчал всю дорогу. Когда я назвала пароль Полной Даме и зашла внутрь гриффиндорской обители, то сразу заметила три выглядывающие из-за дивана головы. Гарри, Гермиона и Рон дожидались меня даже в столь поздний час, несмотря на усталость и желание быстрее забраться в теплые кровати. Я поприветствовала каждого объятиями и уселась рядом. Мерцающий свет камина отбрасывал на стенах гостиной замысловатые пляшущие тени, создавая умиротворяющую домашнюю атмосферу. — Почему Виктор не с тобой? — шепотом спросила Гермиона, стараясь не издавать лишнего шума и не будить спящих гриффиндорцев. — Он и не должен был быть со мной, — смутилась я. — Почему ты спрашиваешь? — Мы обменивались совами, конечно, — ответила она. — В последнем письме он сообщил, что уже на пути домой, рассчитывает на встречу с тобой, после которой вы приедете вместе. Я невольно нахмурилась. Если Виктор заходил к моей семье, он, пожалуй, раскусил обман и вереница последних недель расставила все на места в его голове. Он неглуп и может вполне догадаться, с кем я провела каникулы. Да и какая разница, с кем? Не с семьей, не с ребятами, — разве это может хоть как-то сыграть мне на руку? — Ты в порядке? — спросила Гермиона, удивившись моей странной реакции. — Так что, он приезжал? — Кажется, кто-то снова соврал, — усмехнулся Рон, чем заставил меня нервничать. Гарри с Гермионой вопросительно покосились на рыжеволосого парня, недовольство которого было сложно не заметить. Он крутил в руке старое совиное перо, из которого вылетал потрепанных пух. — А что вы глаза выпучили? — возмутился Рон. — Впервые мы ловим его на недоговорках? — Почему ты решил, что Виктор недоговаривает? — гневно спросила Гермиона. — Может, он задерживается? Наина, так он приезжал к тебе? — Нет, — не раздумывая ответила я, нисколько не стыдившаяся своего обмана. Хотя, справедливости ради, не было сомнений, что Викки не побывал у меня дома, поскольку в противном случае испугавшиеся родители давно бы связались со мной и выпытывали правду. Однако очередной секрет моего друга вызвал во мне вихрь смешанных эмоций. — Странно, — растерянно проговорила Гермиона. — Нисколько. У тебя просто глаза дальше метра не видят, — буркнул Рон. — Прекратите, — шикнул вступивший в беседу Гарри. — Подождем до завтра, а сейчас надо обсудить дела поважнее. Немного помедлив, он рассказал, что на каникулах связался с членами Ордена, и один из них — кто, парень не уточнил, — признался, что жертв уже пять, и последние на рождественскую вечеринку даже не были приглашены. Выходило, что еда и напитки не ней вряд ли были отравлены, а круг потенциальных подозреваемых расширялся в разы. Это не могло успокоить, а лишь сильнее разжигало негодование от нашего бессилия перед чем-то неизвестным. — По-моему, очевидно, что случившиеся в декабре происшествия — не совпадения, а прямые предпосылки к приближающейся войне. Люпин сказал, что тут замешана темная магия, поэтому нам необходимо действовать быстрее и не тратить время на раскачивание после каникул. Кто что успел разузнать за время отдыха? — спросил Гарри, озабоченно нахмурив брови. Гермиона приосанилась и, забыв о смятении, быстро сфокусировалась на новой теме разговора, понимая всю серьезность сложившейся ситуации. Ни у кого из нас не было времени на лишние заботы. — Я изучала различные проклятия из книг, которые мы с Виктором успели стащить из библиотеки. Однако случившееся напоминает лишь трагедии, связанные с Василиском. Не думаю, что он воскрес, — Гермиона скривилась в презрении и, видимо, до мельчайших деталей вспомнила запутанную историю, которая произошла с ними на втором курсе. — Сейчас необходимо любой ценой узнать первопричину. — Может начать с опроса друзей пострадавших? — зевнув, спросил Рон. — Получим какие-то зацепки. — Затевается что-то нехорошее. Мы не можем допустить, чтобы нечто покалечило еще больше невинных жизней. Пустые разговоры не помогут положить конец этим темным махинациям, — сказал Гарри. Гермиона покачала головой, ее пальцы слегка постукивали по книге в кожаном переплете, лежащей у нее на коленях. — Но, Гарри, чтобы приблизиться к разгадке, мы должны собрать как можно больше информации о жертвах. Вдруг они связаны? — Гермиона права. Собирая рассказы из первых рук, возможно составить хоть приблизительную картину событий, выявить закономерности… Не знаю, — вступила я и на секунду запнулась, потому что потеряла мысль из-за грустного взгляда Гарри. Мне стало так жаль его. Наверное, он был самым сильным из нас, способным свернуть горы ради желаемого, однако взваливание ответственности за весь мир на себя выбивало его из колеи. — Не знаю. Давайте просто подойдем к этому серьезно и с разумной долей сочувствия к пострадавшим. Поттер наклонился вперед, устало потирая виски. В его голове явно кружился рой не дающих покоя мыслей. Он составлял неприменимые в жизни планы и все идеи разбивались о суровую реальность: мы обычные студенты и не способны на что-то сверхъестественное. — Ладно, — сказал Гарри и легким касанием погладил под столом мою руку. От неожиданности я вздрогнула, но сделала вид, что кашляю, дабы не привлекать лишнего внимания друзей. — Тогда начнем с допросов, Шерлоки. Для начала разделимся на пары. Гермиона и Рон опросят друзей первых двух жертв, мы с Наиной — остальных. Виктор присоединится к кому-то из нас. Поттер задумался. Встав из-за стола, он несколько раз прошелся по гостиной взад и вперед под нашими внимательными взглядами. Он что-то невнятно бормотал. Из всей этого мурлыканья можно было вычленить лишь отдельные слова, и понять, что Гарри выдумывает на ходу, не представлялось возможным. — Да, пусть так, — вдруг сказал он. — А я продолжу оставаться на связи с Орденом, на случай, если ему удастся выяснить больше деталей. Рон находился в полудрёме последние минуты разговора, поэтому мы попрощались друг с другом и ушли по комнатам, на забыв обменяться решительными взглядами. Мы понимали, что вступаем на опасную территорию, но узы дружбы и сочувствия скрепляли нас лучше любого клея. Впереди нас ждали насыщенные будни, в которых будет мало времени на отдых и здоровый сон. Учеба, экзамены у ребят, стажировка у меня, свалившееся на голову расследование, — это не слишком прельщало, однако дарило ощущение, что молодость и жизнь в целом мы проживаем не зря. Лежа на кровати я рассматривала тяжелый балдахин над головой, на котором причудливыми тенями отражались бегущие по небу облака, то и дело закрывавшие собой яркий лунный диск. Шум ветра за окном навязчиво вторил шепоту сомнений, кружащихся в моей голове. По мере того, как минуты превращались часы, я прокручивала в памяти события последнего полугодия, все то, что в конечном счете привело меня к настоящему моменту. Поставленная передо мной и друзьями задача тяжелым грузом опустилась на мою душу. Я слушала много историй о том, как Гарри удавалась выпутываться из стольких поистине ужасающих передряг, но что, если на это раз удача обойдет его и нас стороной? В этот поздний час я обнаружила себя укутавшейся в одеяло и ищущей утешения в воспоминаниях о более счастливых временах — беззаботных прогулках по территории замка, знакомствах с ребятами, о смехе, эхом разносящемся по яркой гриффиндорской гостиной, радостях от открытия новых заклинаний на занятиях, даже о первых мыслях о Люциусе, которые однажды закрались в мою голову так внезапно и смело. Тем не менее контраст между той вчерашней девушкой — легкомысленной и рефлексирующей в самом плохом смысле, и сегодняшней — берущей на себя ответственность за совершаемые выборы — был очевиден. Он позволял легче справляться с подступающему к горлу комку тревоги. А что, если мы не окажемся достаточно сильными? Ответы ускользали от меня. Я продолжала ворочаться в попытках найти самую удобную позу и наконец-то уснуть. Однако каждый раз, как я закрывала глаза, в сознании возникали картины пострадавших студентов, волнение в глазах преподавателей и страх на лицах у окружающих. Казалось, что я лежала целую вечность, и в один момент на смену смятению и тревоге пришла решимость, которую так быстро взрастили во мне узы гриффиндорской дружбы и несгибаемых дух Хогвартса. Время шло своим чередом, и с первыми лучами рассвета, пробившимися сквозь горизонт, меня охватило чувство спокойствия. Пусть сон покинул меня в ту ночь, но вместо него у меня появилась серьезная цель, от которой я не посмела бы отступить, — помогать тем, кто в этом нуждается, и никогда не бояться выбирать светлую сторону. Настенные часы тихо пробили шесть раз, знаменуя начало новой недели и поисков истины. Завтрак мы провели за активной подготовкой ключевых вопросов, которые собрались задавать друзьям пострадавших ребят. Каждый из нас согласился с тем, что проводить это так называемое расследование надо ненавязчиво, чтобы никто не задавал лишних вопросов, а приспешники Амбридж не заметили что-то подозрительное в наших действиях. Рон, впихивающий в себя тост за тостом, особо не пережевывая их, вызвался составить список тех, кто был знаком с жертвами. Он достаточно хорошо ориентировался в магическом сообществе и знал лазейки, с помощью который в крайнем случае можно было надавить на опрашиваемых. Гермиона, в свою очередь, решила заняться подготовкой необходимых заметок, вычиткой новой порции книг и сопоставлением всего со своими широкими познаниями в истории волшебного мира. — Тогда, соберемся вечером в гостиной, когда все улягутся, и обсудим новые выясненные детали, — резюмировал Гарри. — Договор, — отозвалась Гермиона. — Кстати, Наина, что с твоей стажировкой? — Должна начаться в пятницу. Надо обсудить подробности с Амбридж, — я невольно сжалась от упоминания имени местной мегеры. — Она должна провести какой-то инструктаж. — Зато без СОВ, — с набитым ртом пробубнил Рон. — Я бы лучше потерпел с ней час, чем мучился месяцами, готовясь к этому аду. — Такое себе удовольствие, — ответила я. — СОВ хотя бы не унизит тебя из-за плохого настроения. От светлой гриффиндорской башни до затхлых уголков подземелий, в перерывах между занятиями мы оббежали, кажется, всю школу в поисках необходимых свидетелей. Блестящий ум и память Гермионы в этом деле были бесценны, она составляла вопросы с придирчивым вниманием к деталям, с легкостью увиливала от расспросов студентов, которые не очень-то и шли на контакт. Даже во время уроков мы не оставляли без внимания новую информацию, пусть особого значения она не имела. — Кажется, что мы цепляемся за ускользающие тени, — уныло сказала я, когда после занятий мы собрались в библиотеке. — Ничего существенного выяснить не удалось. Гермиона сочувственно оглядела нас взглядом и уверенно заявила, что нет ничего необычного в том, что свидетели и знакомые не имеют представления о более широкой картине произошедшего. — Мы просто должны быть настойчивее, — сказала девушка, распределяя по стопкам исписанные за день листы. — На фасаде тьмы всегда есть трещина, и какой бы крошечной она не была, рано или поздно мы ее заметим. — Это всего лишь первый день, Наина, — сказал Гарри. — Мы и не с таким справлялись за годы обучения здесь. Кто-то всегда прокалывается и выдает с потрохами свои грешки. Несколько часов мы провели за обсуждениями теорий, которые с каждым разом все больше напоминали конспирологию: Гарри был тем еще выдумщиком. Обложившись со всех сторон книгами, Гермиона внимательно вникала в старинные записи в тщетных попытках отыскать что-то, что напомнит симптомы заболевших. Она была так сосредоточенна, что то и дело вздрагивала от посторонних звуков, а затем нервно отыскивала строчку, на которой ее прервали. — В первой секции есть небольшое пособие по растениям Запретного леса, Гарри, принеси, — внезапно попросила девушка. — Тебе не много? — спросил Рон, покосившись на высокую стопку книг, покоящуюся на краю стола, на что Гермиона лишь цокнула. — Поможешь? — спросил Гарри, обращаюсь ко мне. Я кивнула, и мы прошли к первой секции, которая с виду выглядела гораздо аккуратнее остальных, но книги на ней не были упорядочены по темам. Ленивые студенты не удосуживались отправить прочитанное на места и складировали все на ближайшие к выходу стеллажи. — Тут черт разберешь, — улыбнулся Гарри. — А у тебя глаз наметан. Если бы это было так. В глаза бросались лишь большие фолианты, кожаные обложки которых особенно выделялись на фоне других книг. Тоненькие брошюрки и небольшие пособия, наоборот, будто прижались друг к другу в поисках поддержки, словно старые друзья. И если на верхних полках красовались классические издания учебников, прошедших проверку временем, то по мере того, как опускался взгляд, коллекция превращалась в настоящую мешанину из художественной магической литературы, пособий для подготовки к экзаменам и даже нескольких томиков Шекспира, что особенно удивляло. — Я скучал, — отозвался Гарри, касаясь моей руки. — И я скучала по вам, ждала ваших писем. — Скучал по тебе, — повторил парень, особенно выделив последнее слово. Мой желудок сделал сальто в немой мольбе сбежать подальше от такого неловкого момента. Мне думалось ответить взаимностью, но это было бы неправдой. Точнее, не той правдой, которую бы хотел услышать Гарри. Мне захотелось провалиться сквозь землю, лишь бы не продолжать разговор, и исчезнуть из-под его пылкого взгляда. Надо было быть честной, но на это не хватало выдержки. — Ты мне даже снилась, — по-детски признался парень, обхватив мое лицо ладонями. — Разумеется, мистер Малфой, — раздался тихий голос библиотекарши из приоткрывшейся двери Запретной секции. — Слизеринцев тут не хватало, — шепнула я, но быстро осадилась, поскольку в читальный зал вошел не кто иной, как Люциус. Сразу за ним семенила мерзкая розовая жаба. Группа остановилась у входа, мы с Малфоем пересеклись взглядами, и я отпрянула от Гарри. — Что-то зачастил, — язвительно шепнул парень. — Обычно он нечасто тут появлялся. — Мы с этим разберемся, — учтиво сказал Люциус Амбридж. — Но вы уже затянули. —Конечно-конечно, такого больше не повторится, — заискивающе закивала жаба, расплываясь в премерзкой улыбке. — Заходите еще, мы всегда рады таким гостям. Передавайте привет Нарциссе. — Непременно. И да, на вашем месте я бы больше внимания уделял контролю за студентами. Например, Поттер не раз попадался на подобных проделках, — сказал мужчина, многозначительно кивая в нашу с Гарри сторону. — Самодовольный баклан, — шикнул друг, и в этот раз я полностью разделала его мнение. Малфой был в своем репертуаре, терпеть который не каждому по силам. Мне и самой было интересно, что он тут забыл, но наглое лицо блондина, недовольно сверлившего меня глазами, заставляло задуматься о другом. Какого черта он привлекает лишнее внимание к мои близким и явно не намекает на что-то положительное?!
 — Мадам Пинс, — командующим тоном сказала Амбридж билиотекарше. — У вас тут студенты! Не ваша ли работа за этим следить? — Но.. я была с Вами, помога… — Работайте, — взревала мегера и, взяв под руку Люциуса, удалилась с ним из библиотеки. Моему возмущению не было предела, но более важным казалось сконцентрироваться на текущих проблемах, поэтому я взяла эмоции под контроль. Мадам Пинс нашла необходимую книгу за пару секунд и мы, наконец, отнесли ее Гермионе. Гарри же, хоть и был раздражен, воодушевился тем, что нам случайным образом удалось услышать, как ему показалось, что-то важное. После выматывающих рассуждений и долгих посиделок в библиотеке от суеты безумного дня я сбежала в отдаленный излюбленный мной уголок школьной территории — в беседку, где когда-то провела холодный вечер с Люциусом. Она была окружена кустарниками вереска, некогда лиловый цвет которого теперь стал темным и невзрачным. Его увядшие цветы так тонко напоминали о том, что беззаботное время прошло. Казалось бы, от подобных напоминаний нельзя было скрыться даже в забытых Мерлином местах. Угнетающая картина зимнего пейзажа уместно дополнялась отчаянным криком птицы вдалеке и застывшими на своде свинцовыми облаками. Я наконец-то осталась одна и позволила себе погрузиться в собственные мысли. До этого момента мне казалось, что я не имею права задумываться над личными проблемами, однако с последнего разговора с Малфоем меня жутко тяготило его признание. Если кто-то сообщил Волан-де-Морту о нашей интрижке, значит, этому кому-то подлинно известна эта история. Тут я впервые призналась себе, что боюсь за свою жизнь. Но что еще хуже, так это понимание, что есть кто-то, кто может воспользоваться моей слабостью и начать дергать за ниточку, словно марионетку. Вряд ли о наших с Люциусом встречах мог знать студент Хогвартса. Мужчина проворно скрывался со мной в коридорах школы и близлежащих городках, поскольку знал их как два пальца. Викки, который, кстати, до сих пор не объявился, чем сильно обеспокоил нас всех, скорее всего, полагает, что эти встречи были недоразумением и давно себя исчерпали. Да и кто-кто, но не Виктор же подружился с этой темной мразью. Драко? Мог бы он знать? Не стал бы подставлять своего любимого отца. Я даже тихо рассмеялась от того, что мои беспорядочные размышления ушли настолько в сторону. Так или иначе, маловероятно, что это студент. Я решила просто верить в то, что Люциусу удасться уладить сложившуюся проблему. Случайная встреча с ним в этот день тоже не вызывала приятных эмоций. Он выглядел отстраненным и холодным, таким, каким всегда казался окружающим. В моменты подобных встреч мне порой казалось, что я схожу с ума и просто-напросто выдумываю эти и без того странные отношения. Еще больше меня заботили его частые посещения Запретной секции. И если раньше это объяснялось просто: он искал способ разорвать чары между сыном и Волан-де-Мортом, то сейчас тучи сгущались, и речь шла об ином. Осталось лишь узнать, о чем в действительности они говорили с Амбридж, и не могло ли это быть связано с недавними происшествиями. Сумерки уже сгущались, когда поодаль я услышала звук приближающихся шагов. Не составило труда распознать знакомую походку друга — это был Гарри. Неторопливые размеренные шаги сопровождались хрустом оледеневшей корки зимнего снега. В аскетичной тишине зимнего вечера витали неизреченные мысли, которые обещали непростой разговор. — Я тебя искал. Что с тобой? — спросил парень, когда подошел ближе. Он молча выжидал ответа. Его плащ, темный, как крыло ворона, вздымался на холодном ветру. Наверное, если я не скажу правду сейчас, то не сделаю этого никогда. — У меня сердце разрывается, Гарри, — призналась я. — Рассказывай. Все твои трудности я готов вынести как свои собственные. — Ты мне очень дорог Гарри, — начала я, посмотрев в его испуганные глаза. — Но в глубине души понимаю, что нашей дружбе суждено пойти по другому пути. На лице Гарри промелькнула тень растерянности, и с опаской он спросил: — Что ты имеешь в виду, Наина? — Не уверена, что моя привязанность именно такого рода, как ты того желаешь, — продолжила я, снимая с себя нелегкое бремя прошлых увиливаний и обмана. — Твои достоинства многочисленны, а твоя дружба значит для меня весь мир, но я не могу найти в себе любовь, которая связала бы нас не только как друзей. Сейчас у меня гораздо больше других проблем, которые необходимо решать. — Это ты говоришь мне после того, через что мы прошли? После всех этих разговоров и проведенных рядом вечеров? — голос парня стал жестким из-за уязвленной гордости. В глазах Гарри промелькнули вспышка недоверия и обида. — Хочешь лишить меня шанса на более глубокую связь с тобой? — Не считай меня бессердечной. Мне непросто дается это признание, еще сложнее — понимать, что делаю больно тебе. Но честность — это долг перед нашей дружбой. — Надеяться на большее, а в ответ получить отказ… Ясно. На моих глазах проступили слезы. Я, правда, любила Гарри, но оставаться с ним — делать хуже обоим. Сегодня мне хочется его обнять, завтра — убежать к другому. Нельзя мучить всех вокруг. Впервые моя эгоистичная натура затмилась голосом разума. — Я понимаю. Но не способна повелевать привязанностями, как не могу повелевать ветрами и менять течения рек. Мы долго простояли молча, поскольку уже заметно распогодилось, а сбежавшие облака оставили после себя гобелен из ярких, рассыпанных по небу звезд. Наверное, Гарри пытался справиться с разбушевавшимися чувствами и не показать свою слабость. Он вглядывался в увядшие заросли вереска, которые, наверное, как и он, хотели наконец почувствовать на себе теплое прикосновение весеннего солнца, а не холодных зимних ветров. — Может, я и увижу мудрость в твоих словах, но только со временем, — недовольно, не веря самому себе, наконец произнес Гарри. Однако в его голосе я услышала нотки принятия и какого-никакого понимания. — Сейчас есть дела поважнее, на нас ответственность за жизни окружающих. — Не хочу терять нашу дружбу. Я искренне дорожу теплом нашего общения, смехом и моментами, которые мы разделили, — ответила я. — Тяжело, но я люблю тебя, поэтому постараюсь найти утешение в друже и поддержке друг друга. Я не знала, что нас с ним ожидает в дальнейшем. Мне не стало заметно легче, но я зауважала себя за смелость и честное отношение к близкому человеку. Не ожидала я и такого быстрого смирения, поэтому сильно боялась обиды, которую он может затаить. Однако под этим звездным небо я дала себе обещание пройти с Гарри через все трудности и всегда быть рядом, даже если в один из дней он от меня откажется. Иногда самая настоящая любовь заключается в крепких объятиях безусловной дружбы. Мы не успели дойти до уютной факультетской гостиной, как нас поймала Макгонагалл с настойчивой просьбой срочно пройти в ее кабинет. — Где вас носит в такое время? — возмущенно спросила она. — Срочно пройдите ко мне. Мы с Гарри озабоченно переглянулись, но, не теряя ни секунды, последовали за ней. — Что на этот раз? — вопросительно шепнул Гарри, но я лишь пожала плечами. Когда мы прошли в кабинет профессора, мои глаза, наверное, больше напоминали две круглых огромных монетки. За большим, отполированным до блеска столом возвышались три фигуры, на лицах которых были запечатлены чувства напряженности и болезненной сосредоточенности. Долорес Амбридж со своей приторной улыбкой, казалось, вовсе и не пыталась скрыть неприязнь и гнев. По правую руку от нее расположился Люциус, светлые волосы которого элегантно спадали на плечи. Да уж, слишком много Малфоя на сегодня. И… Светой Мерлин, Виктор. — Викки, — радостно обратилась я к нему, но тот лишь покачал головой с намеком на то, что сейчас лучше помолчать. — Садитесь, — учтиво попросила Макгонагалл и заняла свое место во главе стола. — Назревают проблемы, — ухмыльнулся Гарри, пододвигая ко мне стул. Амбридж что-то мерзко лопотала своим тонким голосом на ухо Макгонагалл, но я не пыталась вслушиваться. Мне впервые удалось внимательно разглядеть деканский кабинет, стены которого были богато украшены старинными гобеленами, изображавшими доблестные подвиги светил Хогвартса. С пары портретов с безмятежной отрешенностью за происходящим наблюдали деканы прошлых лет, а воздух был наполнен запахом старого пергамента, который смешивался с благоуханием необычных цветов, стоящих в большой вазе на углу стола. От эфирной лампы исходил мягкий приглушенный свет, а его сияние выгодно подчеркивало отполированные до блеска деревянные шкафы. — Начнем же, — громко сказала Амбридж, вырывая меня из размышлений. — Вы все прекрасно осведомлены о том, что на долю Хогвартса выпало тяжелое испытание этой зимой. В ходе министерской проверки выяснился ряд обстоятельств, из-за которых, собственно, вы сюда были приглашены. Амбридж с удовольствием оглядывала Гарри в ярой надежде повесить на него все грехи. Она на минутку умолкла, наблюдая за реакцией парня, и в комнате надолго затянулось молчание, прерываемое лишь свистом ветра, который проникал в створки старинного окна. — Продолжим, профессор Амбридж? — с явным неудовольствием сказала Макгонаггал. — Конечно, — жаба еще больше расплылась в улыбке, которая вот-вот растянулась бы до ушей. — Стало известно, что из Запретной секции пропала книга. В руках студентов она может стать настоящим оружием массового поражения, что вы уже могли заметить. Также известно, что в ней содержалась информация о крайне опасном заклинании. Вероятно, вы уже поняли, что это может быть напрямую связано со случившимися происшествиями. Я уверена в большей части наших студентов: слезеринцах, когтевранцах, пуффендуйцах. Никто из них никогда бы не пошел на подобное. Но что касается вас… — На что вы намекаете? — с вызовом выкрикнул Гарри. — Некоторые члены комиссии, созданной по инициативе Министерства для проведения необходимых проверок, утверждают, что вы, мистер Поттер, ранее были пойманы на воровстве книг из Запретной секции, — твердо продолжила Амбридж. Макгонаггал скривила рот и с большим неудовольствием посмотрела на розовую жабу, довольно восседавшую за столом. — Это пустые обвинения! Вы хотели задать вопросы о том, видели ли что-то мои студенты? — возмутилась Минерва. — Если вы не начнете, я буду вынуждена прервать встречу, а вас попросить документы, разрешающие посвящать студентов в тайны следствия. Амбридж нервно хмыкнула, но было бы глупым даже предполагать, что замечание Макгонаггал могло сбить ее с толку и уж тем более скорректировать линию поведения. — Также я не могу оставить без внимания тех студентов, которые прибыли сюда по обмену, — жаба с презрением осмотрела меня и Виктора и даже не постарались скрыть свою неприязнь за привычной слащавой улыбкой. — Они не являются подданными Британии, не знакомы с нашими порядками. Кроме того, кто знает, что ожидать от выходцев из Восточной Европы?! Амбридж уничижительно усмехнулась, но договорить не успела, поскольку ее мгновенно перебил Люциус, который до последнего хранил высокомерное молчание. — Профессор Амбридж, я бы не был столь поспешен в выводах, — размеренно проговорил он, сложив руки домиком в демонстрацию своей уверенности. — У меня много дел, давайте перейдем к сути. — Вас я пригласила для профилактической беседы и уточнения подробностей процесса прохождения стажировки, — продолжила Амбридж, смерив меня взглядом. — Не думаю, что у вас хватило бы… Она явно вздумала отпустить какую-то колкость в мой адрес, но грозный взгляд Макгонаггал удивительным образом остановил ее. Улыбнувшись, Амбридж посмотрела на Виктора. — На Ваш счет, простите, мистер… — Варга, — буркнул Виктор. — Верно. На Ваш счет, у меня таких убеждений нет. — Мистер Варго явно ни при делах. Насколько мне известно, он сильно озабочен состоянием отца. По наведенным справкам, тот сейчас не в стабильном состоянии. Более того, мы уже его опросили, — внезапно вступился Малфой. — На вашем месте, свое особое внимание я сосредоточил бы на Поттере, который был замечен не только на воровстве книг, но и пойман на нарушении целого ряда правил Хогвартса. Гарри, лицо которого выражало возмущение и злость, нервно зыркнул на Люциуса. Я шепотом попросила друга немного потерпеть и не накалять обстановку резкими высказываниями, которые явно вертелись у парня на языке. — Разумеется, — нервно бросила Амбридж. После этого она попросила Виктора покинуть кабинет и отправиться в факультетскую гостиную. Затем, вытянув из большой розовой папки несколько брошюр, она протянула их мне, попросив ознакомиться с правилами посещения Министерства. Амбридж уточнила, что их полное выполнение обязательно, а, если я решу уклониться, санкции последуют незамедлительно. После передачи документов она достала из кармана небольшой белый платочек и брезгливо протерла руки, словно контакт с иностранцами для нее был тем же, что и возня в грязи. Все это время профессор Макгонаггал молча наблюдала за неприятной для нее картиной, нервно перебирая пальцами и поджимая губы. Ей действительно было жаль, что она не в состоянии заступиться за студентов и не может нарочно пойти против министерской крысы, нагло оккупировавшей Хогвартс. — Возьмем перерыв на пять минут, — сказала Амбридж. — Мисс Орловски, вы можете быть свободны. А вы, мистер Поттер, задержитесь еще ненадолго. — Неужели в Министерстве не принято проявлять хоть немного уважения к окружающим?! — процедила я, но, кажется, сделала это слишком громко, поскольку глаза Амбридж сузились и она недовольно хрюкнула. — Уважение не снисходит просто так, его надо заслужить, дорогая, — ледяным тоном ответила жаба, зато на лице Макгонаггал мелькнула тень удовлетворенной улыбки. Меньше всего хотелось услышать хотя бы еще одно слово местной мегеры и, предполагая, что Виктор ожидает за дверью, я быстро выскочила из кабинета, однако парня там не обнаружила. Вероятно, он от греха подальше убежал в гостиную. Я завернула за угол и подошла к приоткрытому окну, чтобы хоть немного продышаться после того, как провела добротных полчаса в кабинете, успевшем насквозь пропахнуть сладким парфюмом Амбридж. Тяжелые капли дождя бились о стекло и попадали на деревянный подоконник, который уже изрядно намок. — Интересно, Филч выписал себе выходной? — буркнула я. — Снова ворчишь? Я обернулась и увидела Люциуса, плавно подходящего ко мне. Испугавшись, что нас могут заметить, я отошла в дальний темный угол коридора и тихо, но с явной долей негодования, спросила: — Что это был за цирк? — Стандартная процедура, — равнодушно ответил мужчина. — Какого черта ты в этом принимаешь участие? Что у вас происходит? Ручаешься за Викки, которого так невзлюбил, но нападешь на Гарри? — Не лезь, куда тебе не следует. Я защищаю лишь интересы Министерства и школы. — Министерства ли? Люциус попытался приобнять меня, игнорируя мой дерзкий настрой, но я быстро одернула его руку. — За что ты так с Гарри? — снова спросила я. — Поттер… Золотой мальчик. Как часто ты позволяешь ему лишнего? От возмущения и неуместности вопроса я охнула. Наверняка Люциуса смутила картина, которую он увидел в библиотеке, от чего я немного пристыдылась, однако возмущение взяло верх над чувством вины. — По настроению, — съязвила я. — Скажи на милость, что за навязчивое желание делить постель с двумя мужчинами? — Связана ли я хоть с одним из них чем-то, кроме сладких слов? Ты изрядно заходишь за границы, дорогой. «Передай привет Нарциссе», — я утрировано передразнила брошенную в библиотеке фразу Амбридж. — Хочешь знать, какого делить постель с двумя людьми — обратись к зеркалу. От злости Люциус стиснул зубы, от чего на его острых скулах угрожающе выступили желваки. — Ты считаешь, что я стерплю это унижение? — Пока терпишь. — Во что ты играешь, Мышка? — прошипел Люциус. Он нахмурил брови. На его суровом лице отразились внутренняя борьба и метания, словно еще никогда он не находил себя в таком неравном положении, словно именно он был загнанной в угол мышью. — И что за резкая перемена в настроении? Еще вчера ты ластилась ко мне, как потерянный котенок, а сейчас передо мной стоит склочная ведьма. Однако ни коим образом мое внешнее состояние не отражало внутреннее. Обида. Прожигающая насквозь обида заставляла меня превращаться в настоящую язву, которая готова разрушить все вокруг. Однако тяжелый день, допросы студентов, попытка изучить все библиотечные книги за раз, разговор с Гарри и в конце-концов свалившаяся на голову Амбридж не дали мне шанса не сорваться. — Ты ведешь себя, как подросток. К чему эту сцены? Или это ловкая попытка свернуть разговор в иное русло? — возмущалась я. — Ты не будешь так разговаривать со мной и не будешь шариться по углам с малолеткой. — Стоит мне выдвинуть свои требования? — Ты ходишь по тонкому льду, душа моя. Снисходительный тон Малфоя только сильнее разжег гнев и негодование во мне. Решив, что этот разговор никак не перетечет в более конструктивное русло, и еще больше опасаясь, что кто-то может нас тут заметить, я оттолкнула мужчину и отправилась прочь, выкрикнув напоследок что-то вроде: — Передавай привет Циссе. Я убежала быстро и даже не расслышала кинутые мне вдогонку фразы Люциуса. Было жутко больно и обидно. И как я вообще могла подумать, что вся эта ситуация не ранит меня, и у получится хладнокровно отнестись к происходящему? Запыхавшись, я вбежала в гостиную, где в нервном ожидании томились Гермиона с Роном. — А где Викки? — спросила я и даже не удосужилась поблагодарить их. — Он был очень уставшим. Сказал, что расскажет все завтра, и быстро ушел в спальню, — расстроенно произнесла Гермиона. — Но, слава Мерлину, он здесь, в безопасности. — Как все прошло? Это обсуждает весь факультет! — воскликнул Рон. — Непросто. Эта жаба выдвигала обвинения и даже не ставила их под сомнение, словно вот-вот найдет доказательства, которые поставят все на свои места! — я опустилась в кресло и зажгла сигарету. — Почему не позвали вас? — Наверное, это облава именно на Гарри. Он никак не дает ей покоя, — сказал Рон. — Мне всегда казалось.., — сказала я, затягивая вишневый Dunhill. — Личности, подобные ей, способны лишь на мелкие разборки, подсиживания и подавление тех, кто слабее. Но в этот раз Амбридж собрала все свое скотство, чтобы обвинить неугодного ей студента. Это выливается в одну большую катастрофу: не имея ничего на руках, она обвиняет человека в крайне тяжелом преступлении, за которое могут не просто отчислить, а запечь в Азкабан. — Уж до этого не должно дойти. Макгонаггал не позволит, — твердо сказал Рон. — Кто знает? — процедила я. — Кто-то еще присутствовал там? — спросила Гермиона. — Малфой старший. — Что он-то там забыл? — негодующе спросил Рон. — Не знаю, — бросила я. — Они создали комиссию по расследованию. Может, выступал в качестве представителя. Других вариантов нет. Немногим позже, когда Гарри вернулся, он не захотел делиться подробностями допроса у Амбридж. Сказал лишь, что вопросы мегеры были полны двусмысленных намеков о причастности гриффиндорцев и, разумеется, самого Гарри к случившемуся. Мне было жаль видеть его таким потерянным и раздосадованным. Единственное, что радовало, так это то, что встреча проходила с участием Макгонаггал, которая не допустила бы жестокости со стороны Амбридж. Однако добивало то, что именно в этот день я решила провести с ним нелегкий разговор. Вряд ли это улучшало ситуацию. — Попросить у Добби чая? — неловко спросила я, на что Гарри лишь покачал головой. — Зато теперь на есть дополнительная информация: кто-то украл из библиотеки книгу, которая могла помочь ему привести в исполнение план. Другой вопрос — кому это надо, а главное, зачем, — вслух размышлял Гарри. — Ну уже неплохо. Вот бы знать, что в этой книге! Гермиона тогда бы два плюс два точно сложила, — с уверенностью сказал Рон. — Может, Орден что-то знает об этом.., — задумчиво произнесла Гермиона. — Не думаю. Тогда Сириус точно бы сказал, — заметил Гарри. — А уж не замешана ли в этом сама Амбридж? Натворила делов, а теперь обвиняет Гарри, — выдал Рон. — Рональд, что ты несешь? — разозлилась Гермиона. — У министра и так подмочена репутация, им это не с руки, с какой стороны не посмотри. Даже если она бы захотела таким образом быстро закрыть дело, рисков осуждения не избежать. О потере контроля Министерства над ситуацией запестрели бы заголовки всех газет. — Это не имеет значения, все уж слишком круто закручивается и может поставить нас под удар, — сказала я. — Возможно, но зато я теперь точно знаю, как добыть больше информации, — не без удовлетворения сказал Гарри.