Серебряная нить

Теперь, согласно выданным мне указаниям, каждую пятницу, когда у ребят были занятия по подготовке к итоговым экзаменам, я отправлялась в Министерство через камин в кабинете Амбридж. И, разумеется, под ее чутким присмотром я брала горсть летучего пороха и отчеканивала по буквам, будто выдрессированный пудель, место назначения. По прибытии в Министерство, мне надо было подходить к особому посту регистрации в Атриуме и направлять с помощью консультанта экспресс-письмо для Амбридж. Да, Большой брат следит за мной. — Добрый вечер, мисс Орловски. Как прошел ваш день? Надеюсь, все хорошо, — слащавым голосом говорила она по моему возвращению, хоть, очевидно, ответ ее мало интересовал. Затем жаба сажала меня возле себя и нарочито вежливо просила написать краткий отчет о выполненной за день работе. Мою писанину она складывала в свою излюбленную тошнотворно розовую папку и убирала в кипы прочих документов. В этом не было смысла. Абсолютно никакого. Пожалуй, ей просто доставляло удовольствие властвовать над теми, кто во многих отношениях был слабее. — Очень хорошо, отправляйтесь в гостиную, — говорила она после еженедельной бессмысленной процедуры и обнажала в улыбке белоснежные зубы. Амбридж контролировала каждый мой шаг, будто бы я самый страшный преступник всех времен. И контролировала она, казалось, каждого студента Хогвартса. Словно тираническое божество, она склонялась над всеми студентами и подчиненными и замечала любую мелочь, выбивавшуюся из общей картины. Было крайне интересно узнать, на какие болевые точки надавил Люциус, что она по итогу согласилась отпускать студентку по обмену раз в неделю на стажировку. И не куда-либо, а в само Министерство. Однако слишком сильно я об этом не заботилась, поскольку проблем и без того хватало. Меня распределили в Международный отдел. Я думала, что буду перекладывать бумаги и плевать в потолок, но в итоге погрязла в работе. Иногда приходилось с самого утра до позднего вечера отвечать на письма-обращения встревоженных иностранных волшебников касательно их пребывания в стране, составлять протокольные документы для международных магических конференций и даже курировать передвижение министра в ходе официальных мероприятий. В общем, отдыхать было некогда. Тем не менее новые знакомства и смена обстановки заряжали меня энергией и силами. Иногда в коридорах Министерства я замечала и Люциуса, однако мы не особо разговаривали с ним после стычки у кабинета Макгонагалл, что, конечно, энтузиазма не прибавляло. Работала я в паре с молодой девушкой Шерон. Ей было около 30 лет. Когда-то она окончила Хогвартс и сразу после поступила на службу в Министерство. По ее словам, работа приносила ей огромное удовольствие. Год назад Шерон перешла в Международный отдел и сменила род деятельности: ранее девушка была специалистом в отделе по охране магических существ. Став руководителем международного министерского протокола, теперь она напрямую взаимодействовала с министром, общалась с очень влиятельными людьми и, кажется, знала много подковерных тайн. В общении Шерон была крайне отзывчивой и приятной, поэтому от проводимого в Министерстве времени я стала получать большое удовольствие. Пару раз мы даже прогулялись по Лондону в перерыве между работой. Она показала мне свои любимые укромные уголки города, которые оказались удивительно красивыми и уютными. Их атмосфера, кажется, олицетворяла душу самой девушки, и это производило неизгладимое впечатление. — Радует, что теперь я могу хоть с кем-то поговорить. Как ты могла заметить, молодежи в нашем отделе — раз, два и обчелся, — постоянно повторяла она за нашими обеденными посиделками в Rules. Она открыла для меня это место, поражающее своей красотой. Ресторан пережил не только мировую маггловскую войну, но и Первую магическую. Стены заведения были украшены старинными фресками, созданными местными художниками, а еда представляла настоящее произведение искусства. — А чем дальше планируешь заниматься? — спросила я за одним из ланчей. — Надолго задержишься в Министерстве? — Всегда хотела попробовать себя в разных областях, — призналась Шерон. — Но сейчас не готова оставить страну в такое тяжелое время. Пока я могу внести свой вклад в обеспечение безопасности — продолжу это дело. Не было сомнений, что она говорит искренне. Общаясь с ней, я всегда поражалась тому бескорыстию, которое хранит ее душа. Шерон оставалась стойкой, когда сталкивалась с непониманием возрастных коллег, и самоотверженной, когда дело касалось подготовки важных мероприятий мирового уровня. Наверное, пока такие люди работают в подобных структурах, у этой страны и мира в целом есть шанс на светлое будущее. — А что потом? — Поживем — увидим, — говорила она. Это была ее любимая фраза. Мне показалось, что нам удалось найти некоторые точки соприкосновения и сблизиться. Однако ее род деятельности, необходимость хранить гостайны и умение выходить на одну волну с любым человеком все-таки настораживали меня. Тем не менее я всеми силами пыталась войти в круг приближенных к ней и наладить доверительный контакт, чтобы всегда иметь прочную связь с кем-то из Министерства. Хогварсткое расследование, которое мы с ребятами развернули на полях школы, не принесло нам ни толики полезной информации, поэтому, по наказу Гарри, через какое-то время я в подробностях расспросила Шерон о работе комиссии по «Делу Хогвартса». Такое название дали случившемся под Рождество происшествиям. Удивительно, но девушка отреагировала радушно и открыто и, хотя многого не знала, поделилась некоторыми подробностями. — Среди членов комиссии есть Фадж, Амбридж, Рукворд, Малфой… Это те, кого я помню. Вообще, список засекречен. Но и эти имена не слишком успокаивают, правда? — Поговаривают, что Рукворд связан с Тем-Кого-Нельзя-Называть, — задумчиво произнесла я. — Да и Малфой не отличается блестящей репутацией, — заметила Шерон, невольно напомнив о человеке, прошлые и настоящие грехи которого не хотелось лишний раз вспоминать. — А вообще, для чего тебе это знать? Я вкратце рассказала о ситуации, сгладив острые углы. Например, не упомянула о нашем мини-расследовании и подозрениях, однако сказала, что дело приняло серьезный оборот и могут пострадать другие люди. Шерон задумалась, а затем призналась, что иногда слушает разговоры окружающих, которые не слишком успокаивают. — Попахивает нечистым. Я не буду туда лезть, для меня это обернется потерей работы или чем похуже. Могу только рассказать тебе, где проходят их встречи, но, если тебя заметят, проблем не избежать. Только… Там особый допуск по паролю. Сомневаюсь, что ты проберешься внутрь, — предупредила она. — Говори, — сказала я, удивляясь своей глупости. Шерон была так предана Министерству, что идти на подобные откровения было опасно. Вдруг, она шпионит для жабы, например? — Ну, только не здесь, где уши есть и у стен. Давай отойдем. Конечно, было опрометчиво доверять так безусловно, но других вариантов мы с ребятами не нашли. Так или иначе, из разговора с девушкой я узнала подробности о месте и примерном времени встреч комиссии, а позже мы с друзьями разработали план, который мог позволить мне остаться незамеченной. Потребовалось потратить на это несколько долгих вечеров, и лишь Виктор оставался в стороне, часто пребывая в раздумьях. После каникул он стал еще более отстраненным и скрытным. Во время допроса у Амбридж Малфой упомянул, что Викки ухаживал за отцом, однако позже парень лишь отнекивался и объяснял, что солгал Люциусу, лишь бы тот оставил его в покое. Мы все переживали за друга, однако невозможно помочь тому, кто не готов принять эту самую помощь. — Вы занимаетесь ерундой, — однажды сказал он, когда застал нас за очередными посиделками у камина. — Правда думаете, что разбираетесь лучше, чем те, кто сталкивается с подобным ежедневно? — Что ты имеешь в виду, Виктор? — спросил его Гарри, недоумевая. — Вам не по силам одолеть темную магию, все просто. Мой отец хороший волшебник, но за всю жизнь не приблизился к разгадке Темного Лорда. — Прекрати называть его так! — взревел Гарри, от чего Виктор вздрогнул. — Прости, прости, — залепетал он. — Я забываюсь. Отец часто говорит именно так, и я привык. — Может, твой отец не пытался бороться с ним, а искал пути примкнуть? — съехидничал Рон. Виктор сжал руки в кулаки и выругался. На лице парня отразилась злоба, которая была ему так не свойственна. Он хотел было развернуться и уйти, но вдруг подошел ближе к нам и сказал: — Я извинился. В моей стране никто не воспринимает имена с таким символизмом. Но дело в другом… — Раз вы с отцом так боретесь, почему ты не пытаешь помочь с расследованием? Почему всегда в стороне и практически перестал разговаривать с нами? — перебил его Гарри. — Потому что я не лезу, куда не следует, — Виктор перевел на меня и Гермиону растерянный взгляд. — И вам, девочки, не советую. А еще я боюсь войны и не хочу в нее вступать до того момента, пока другого выбора не останется! — Да-а? — протянул Гарри. — Когда война сама постучится в твой дом, Виктор, возможно, уже будет поздно в нее вступать. Она сама решит, что с тобой делать. На полминуты воцарилось неловкое молчание. Гермиона нервно перебирала пальцами. Она металась меж двух огней: Гарри — другом, который говорил правильные вещи, и Виктором, который так ей нравился и тоже в какой-то мере был прав. Однако, вероятно, подходящие слова так и не пришли ей на ум, поэтому она сохранила нейтралитет и не ничего прокомментировала. Рон, и без того невзлюбивший Викки, сидел недовольный в ожидании быстрой развязки. Гарри же в упор смотрел на оппонента и, вероятно, как и я, не узнавал в нем друга, с которым так хорошо проводил время последние полгода. Однако Виктор не любил перепалки, поэтому это театральное молчание долго не продолжилось: он снова выругался и устремился в спальню. Я оглядела ребят. Каждый был не в духе, но решил не тратить время на осмысление произошедшего, и мы снова погрузились в продумывание плана. Позже Гарри передал мне мантию, а Гермиона, в свою очередь, используя карты Министерства, которые я успешно стащила из кабинета Шерон, выбрала наиболее безопасный маршрут. Мы условились, что с секретными проходами я буду разбираться на месте, поскольку сколько-нибудь полезной информации о них у нас не было. День моей сумасшедшей вылазки за пределы Международного отдела был назначен и приближался с ужасающей скоростью. Я же до последнего сомневалась в способности провернуть это дело без лишнего шума. — Ты все сможешь. У нас просто нет других вариантов, — в очередной раз сказала мне Гермиона, когда мы укладывались спать накануне пугающей меня пятницы. Она повторяла это вечер за вечером, отсчитывая дни до назначенной слежки. Подобные слова не слишком уж помогали, скорее, добавляли тревоги и неуверенности. Однако план был продуман до мелочей: каждый вечер мы раз за разом его проговаривали, улучшали до бесконечности и искали слепые зоны. Тем не менее я надеялась, что вот-вот все рухнет и избавит меня от злоключений. Только лишь понимание того, что кроме меня никто не имеет возможности провернуть нечто подобное придавало мне сил. Уже вторую неделю перед сном я брала в руки подаренную Люциусом «Джейн Эйр» и погружалась в свой любимый роман. С каждой страницей я находила все больше схожестей между мистером Рочестером и Малфоем, между Джейн и мной, между историей, которая произошла более века назад, и той, что разворачивалась перед глазами. Это не давало мне покоя. Могла ли эта книга стать своеобразным признанием в чувствах? Да какая разница, если я всего лишь предавалась самообману и надеялась на искренность откровенного лицемера? Мне очень хотелось верить ему, что являлось величайшей глупостью, но я продолжала выпивать до дна чашу нашей ядовитой связи. — Наина, ты в порядке? — Гермиона нагло вырвала меня из рассуждений. От неожиданности я вздрогнула и повернулась к ней. Тут-то сразу стало ясно, что встревожило девушку. Погрузившись в мысли, я, вероятно, раскручивала в руке палочку, которая безуспешно старалась понять, что же от нее хотят, и в конечном счете, запутавшись в указаниях, разорвала одну из подушек Гермионы. Деревянный лакированный пол теперь был покрыт, словно первым декабрьским снегом, белоснежными гусиными перьями. — О Мерлин, прости, дорогая, — я судорожно вскочила с кровати и приказала палочке собрать все перья в стоящую неподалеку корзину. Затем заглянула под кровать, где в самом углу обнаружился отряд спрятавшихся пёрышек. Я была так растеряна, что стала выгребать их оттуда без помощи магии, и, когда поднималась, так больно ударилась затылком, что в глазах заискрилось. — Черт! — Тиши-тише, — Гермиона встревоженно подошла ко мне и мягко усадила на постель. — Я не думала, что ты так сильно переживаешь. Девушка нежно взяла меня за руки и заглянула в глаза. Тупая пульсирующая боль все еще отдавалась в затылке и не давала собраться с мыслями. Я посмотрела на подругу и впервые открыто призналась ей в своих страхах. — Ничего не получится. Из подручных средств — воды из кувшине с прикроватного столика и куска ткани — Гермиона наколдовала ледяной компресс и приложила к моей голове. — Можем все отменить. — Нет, мне надо это сделать. Но понимаешь, еще никогда в жизни я столько не играла с огнем, как за эти полгода в Хогвартсе. Я не такой человек, а шляпа никогда бы не определила меня на Гриффиндор, будь я британской первокурсницей, — мои губы сами по себе расплылись в улыбке, а боль в затылке стала заметно терпимее. — Никто не станет тебя винить, если ты откажешься, Наина. — Пожалуйста, прекрати, — прервала ее я. — Решение давно принято. Несколько секунд Гермиона смотрела на сидящую за окном Сури. Моя сова никак не привыкала к совятне и, будучи слишком уж свободолюбивой, периодически околачивалась у наших окон, за что мне часто прилетало от Филча. Птица стукнула несколько раз по стеклу, заставив Гермиону улыбнуться. — Знаю, как расслабить тебя. Давай погадаем по книге! — Чего? — я недоверчиво посмотрела на нее, не понимая, как можно использовать книгу для гадания. — Магглы часто это делают, особенно школьницы на пижамных вечеринках, — ответила Гермиона. Девушка схватила лежавшую на кровати книгу. — Это из библиотеки? — Нет, почему? — Она выглядит… — Старой? — рассмеялась я и погладила корешок. — Это один из первых экземпляров. — Откуда же? — Гермиона таращилась на издание, страницы которого перелистывала, карими глазами-блюдцами. Так нежно она любила книги, особенно те, что прошли не через одни руки и словно незримо накапливали в себе опыт предыдущих чтецов. — Всего лишь подарок, — замялась я. — Просто люблю сестер Бронте. Мне никогда не хватало их чувственности. Едва ли мне удается ясно понимать свои желания. Ну что, как гадать? — Очень просто! — воодушевилась Гермиона. — Задаешь вопрос. Например: что меня ожидает на этой неделе? Называешь страницу и строчку, а затем читаешь, что там написано. Мы часто так развлекались с подружками, когда я училась в маггловской школе. На лице Гермионы отразилась радость от нахлынувших воспоминаний детства, что заставило меня улыбнуться и даже на секунду поверить, что после гадания все проблемы исчезнут сами по себе. — Тогда хорошо, что это «Джейн Эйр». А если бы был Стивен Кинг, что бы нагадалось? — Я бы обязательно нашла у себя что-то более позитивное, — Гермиона перелистнула очередную страницу и изменилась в лице. — Ничего себе, ты даже оставляешь пометки! — Какие пометки? Я не поняла, о чем говорит девушка, но тут же увидела реплику, жирно обведенную чернилами. На потрепанных полях знакомым почерком была выведена литера «L». Сердце вздрогнуло, и захотелось быстрее прочесть выделенное, но Гермиона опередила меня. — «Я никогда не встречал кого-то похожего на тебя. Ты чаруешь меня и покоряешь. Ты словно подчиняешься, и мне нравится это ощущение уступчивости, которые ты внушаешь». «Я попадаю под власть чар, я покорен. Но власть эта чудеснее всего, что можно выразить словами, а покорение исполнено колдовства, которое превыше любой доступной мне победы», — продекламировала Гермиона с выражением мистера Рочестера, который обращался к Джейн Эйр. — Это ты отмечала? Слова были невероятно красивы. И в жизни мне не удалось бы описать свои чувства подобным образом. Может, я просто не поэт и не писатель, а может, мне не знакомы чувства столь же глубокие, какие когда-то переживал автор. Полагаю, и Люциус не собрал бы слова в такие изящные предложения, поэтому решил не изобретать дважды велосипед и воспользоваться готовым решением. Но несмотря на его кажущуюся искренность и своего рода покорность передо мной, я все еще до конца не могла поверить в его чувства. — Нет, — ответила я Гермионе после неловкой паузы. — Я же не первый владелец. Очевидно, книга повидала не одного романтика. — Но красиво, правда? Я кивнула, улыбнувшись, и даже немного пристыдилась своих эмоций во время последнего разговора с Малфоем. Может, не стоило устраивать сцен? — Гадаем? — спросила Гермиона. — Давай же. Та-а-к, — протянула я. — Дорогая книга, что ты думаешь о моем решении нарушить завтра десяток правил и подслушать заседание комиссии? Страница 127, строчка 12. Гермиона намочила палец и пролистала несколько глав, нашла необходимую страницу и терпеливо отсчитала строки. — Готова? Ого, тут заряд мотивации, — она рассмеялась и, видимо, сама удивилась прочитанному ответу. — Не томи, Гермиона, — воскликнула я, ударив ладонью по подушке. — «Напрасно утверждают, что человек должен довольствоваться спокойной жизнью: ему необходима жизнь деятельная; и он создает ее, если она не дана ему судьбой». Интересно… Всего лишь дурацкое детское гадание, но почему-о оно убедило меня в правильности собственных мыслей о том, как важно не сидеть сложа руки. На своем опыте я не раз видела, как действия и бездействие влияют на судьбы людей, их истории и пути. Самое худшее, что меня ожидает, если я буду поймана, так это исключение из программы обмена, несколько нравоучительных лекций от местных профессоров и чиновников и пять минут позора. И что с того? Сколько можно переживать о том, что подумают люди вокруг, когда происходящее ставит под угрозу жизни моих близких?! Если я смогу стать тем маяком, который прольет свет на происходящее и откроет новые подробности произошедшего, то уже внесу особый вклад в наше общее дело. — Теперь спать, — вдруг скомандовала Гермиона. — Нет уж! Твоя очередь задавать вопрос, а моя — быть прорицателем. — Пора спать, — повторила Гермиона, но быстро передумала и решила все же обратиться к книге. — Ладно! Как я сдам экзамены? Страница 98, строчка 3. — «Успокойся, поешь немного», — прочитала я, когда нашла нужную строчку. — Серьезно! — воскликнула подруга. — Правда! Смотри, — сказала я и ткнула в книгу. Мы хором рассмеялись с забавных совпадений, которые будто бы по-настоящему являлись ответами на наши вопросы. Так или иначе, поддержка Гермионы в столь непростой момент оказалась как нельзя кстати. Я сердечно поблагодарила ее, а затем и все силы этого мира за возможность находиться в окружении невероятных людей, которых так быстро полюбила всем сердцем. Гермиона быстро уснула, а я отвлекалась на нервные постукивания совиного клюва по стеклу. Сегодня птица была явно не в духе, но баловать ее и пускать внутрь каждую ночь нельзя. И без того она часто кружилась около меня на прогулках, выклянчивала червяков на уроках травологии и выводила из себя Филча, охотясь за его кошкой. Я давно не отправляла писем через Сури, и она, набравшаяся сил, постоянно требовала к себе повышенного внимания. — Святой Мерлин, хорошо, залетай, — спустя час приставаний я открыла форточку. Сова примостилась на столик у кровати и довольно ухнула. Ее хорошего настроя хватило ненадолго, спустя несколько минут птица стала прыгать по моей постели и стаскивать клювом одеяло. — Неугомонное животное! — взвизгнула я, когда она клюнула меня в ногу. — Хотя погоди-ка. Был известен как минимум один адрес, на который ее можно было отправить тотчас, и продолжить наслаждаться заслуженным сном. Конечно, это не сова сломала барьеры моей гордости, а внезапно обнаруженное в книге послание Люциуса. Признаться, я по нему скучала. Редкие встречи в Министерстве ограничивались лишь сухими кивками и никогда не приводили даже к разговору о погоде. Глупость снова взяла верх над разумом, а рука взяла перо.

«Удивительно, но все-таки ты читаешь не только бездарные статьи «Пророка»,

— написала я, стараясь сохранить язвительный тон. Мне не хотелось, чтобы Люциус подумал о том, что я скучаю и часто вспоминаю о нем. Казалось, такие слова не несут намека о переживаниях, хотя это был самообман. Я ему писала, а значит — скучала. А он не дурак, и прекрасно это поймет.

— Держи, — я привязала пергамент к совиной лапке и быстро выпроводила птицу. — Теперь то я смогу поспать?!

***

Следующий день не задался с самого утра: я проспала, все валилось из рук, а мысли предательски путались. Шерон закрыла глаза на мое опоздание, но я знала, что она недовольна, поэтому сразу же взяла на себя подготовку проектов нескольких документов. Голова раскалывалась, никакое заклинание не помогало. День тянулся невыносимо долго, однако это меня радовало, поскольку момент с подслушиванием комиссии приближался медленнее. На обед с Шерон я тоже не пошла, чтобы привести в порядок мысли и снова пробежаться по пунктам разработанного с ребятами плана. Как только все было прочитано и заново разложено в голове по полочкам, я потянулась к сигаретам, которые успокаивали меня в такие напряженные моменты. Но не тут-то было, и в дверь кабинета постучали. Черт! — Входите! Дверь приоткрылась и из-за нее выглянула голова… Виктора. — О! Ты тут, — невозмутимо сказал парень и вошел. — Мне сказали, надо подойти сюда. — Что ты здесь делаешь? — я аж поперхнулась. — Прохожу стажировку, — радостно выдал он. — Как и ты, собственно! Я недоумевающе уставилась на Виктора в ожидании объяснений. Он вальяжно сел на кресло, закинул одну ногу на другую и внимательно оглядел кабинет. — Викки? — Что? Ты сама знаешь, что практику в Хогвартсе не пройдешь, поэтому отец выхлопотал мне стажировку здесь. Руководство сказало, что ты введёшь курс дела. Давай же! — Почему ты молчал? — я недоверчиво покосилась на него. История, им рассказанная, выглядела как минимум странно. Я даже не была уверена, что мой отец, имеющий серьезные связи, мог бы вот так просто устроить меня сюда в пару дней. Папа Виктора не был влиятельным даже в нашем регионе, что уж говорить о международном сообществе, поэтому в словах друга сквозила недосказанность. — Боялся сглазить. Если бы не получилось, то мне бы не засчитали год, проведенный в Хогвартсе, — ответил он. — Мне казалось, ты без особого восторга воспринял новость о моей стажировке. А теперь сам оказался здесь. — А у меня разве есть выбор? — философски спросил Виктор и попросил сигарету. — Тебя подменили, что ли? — рассмеялась я, доставая пачку. — Давно ты куришь? Сколько еще скелетов в твоих шкафах? — После встречи с отцом на каникулах моя жизнь круто изменила траекторию. Нервов не напасешься, — объяснил парень и закурил. — Может, пока мы наедине, ты хоть что-то расскажешь? — Да и говорить нечего. Если ты хочешь спросить, почему я соврал Гермионе о том, что заезжал за тобой, то все просто — старался избежать других вопросов, которые она кучей свалила в письмо. Я рассчитывал вернуться вовремя и все рассказать, но судьба распорядилась иначе, — Виктор стряхнул пепел прямо в старую чернильницу, которая стояла на кофейном столике. — Отцу, правда, нехорошо. Я хотел убедиться, что он доберётся до дома в целости и сохранности, и поэтому проводил его. — Что с ним? — Работал на износ последние годы. Чего еще ожидать? За время каникул мы посетили несколько стран. Представляешь, он все еще разъезжает в поисках свидетелей и ищет новые зацепки! Не глупо ли? Иногда мне кажется, что он сдвинулся на этой теме. — Не глупо, Виктор. Это лучше, чем сложить руки и ждать, — сказала я, вспомнив прочитанную незадолго до этого цитату. — Нет никаких доказательств, что Тот-Кого-Нельзя-Называть вернулся. — Тогда почему ты так боишься войны? Виктор посмотрел на меня, приподняв бровь, и глубоко вздохнул. В этот момент я впервые заметила, что он осунулся и выглядел очень уставшим. На лице отпечатались его переживания, под глазами очерчивались темные круги, да и в целом друг выглядел болезненно. — Думаю, их последователи гораздо страшнее. Это меня и беспокоит, — наконец сказал он. — Без него они ни на что не способны. — Сомневаюсь, — Виктор затушил сигарету и подошел ко мне. — Так чем мне заняться? — И когда вы с отцом успели все это провернуть? — не унималась я. — Наина, пожалуйста.., — умоляюще проговорил он. — Ты знаешь, как я не люблю обсуждать отца и все, что с ним связано. Я молча отвернулась от него и, закурив вишневую сигарету, принялась рассматривать лежащую передо мной кипу бумаг. Мне нужно было расправиться с ней до вечера, а она никак не уменьшалась, несмотря на то, что я до полудня кропотливо все разбирала. Там были и резолюции, и сценарии ближайших мероприятий, и подготовленные речи выступлений представителей Министерства. Расправиться со всеми этими документами за день не представлялось возможным. Виктор, вероятно, не вынес молчания, недовольно хмыкнул и решил ответить мне. — Во время прошлого путешествия отец познакомился с семьей из Англии. Их сын работает где-то здесь, вот он и договорился. Достаточно информации? — раздраженно спросил он. — Теперь это выглядит более правдоподобно, — сказала я, однако все равно что-то не сходилось. — Ладно, проехали. Лучше приступим к работе. Как бы меня не возмущало поведение друга, я была рада, что он оказался здесь. С его помощью получилось хоть немного разгрузить тяжелый пятничный день. На Виктора я сразу перебросила работу по подготовке к конференции, которая должна была состояться на следующей неделе. Мероприятие было посвящено борьбе со случаями нелегитимного использования магии в Шотландии, которые за последние полгода сильно участились. Я проводила Виктора в один из свободных кабинетов и передала папку с ранее подготовленными материалами. — Вот примеры докладов с прошлых конференций, смотри, — я указала на отдельный раздел с документами. — Поизучай и составь информационную справку для замминистра. А здесь сценарии, вот, и контакты. Свяжись с принимающей стороной и убедись, что у них все готово. Затем передашь это Шерон, она все подкорректирует. Я оставила Виктора одного и двинулась в сторону балконов, выходящих на внутренний сад Министерства. На них редко бывали сотрудники: обычно они проводили время в местных кафетериях за непринужденными разговорами. Я же стремилась уйти подальше от шума, а мостики над наколдованным тропическим садом стали лучшим местом для этого. Здесь было много зелени и раздавались трели птиц. Амбридж было бы полезно иногда заглядывать сюда и успокаивать нервы, тогда бы она стала больше походить на человека. Я только ступила на мост, как надо мной раздался мужской голос. — Уже освоилась. За тобой еще побегать надо, чтобы найти, — Люциус смотрел на меня сверху вниз холодными серыми глазами. — А от тебя не спрячешься, даже если захочешь, — ответила я и продолжила путь к лавке, над которой возвышалось уникальной красоты дерево, чем-то напоминающее иву. Его ветви нависали над мостом и прятали от лишних взоров любого, кто там сидел. — Знал, что надолго тебя не хватит, — съязвил Люциус и посмотрел на воображаемые часы на руке. — Три недели? — Ты даже не объяснился. — И не должен, — сурово произнес он. — Тогда зачем ты здесь? — Я тоже умею скучать, — усмехнулся мужчина. Я сделала вид, что не расслышала его, и раздраженно плюхнулась на лавку, скрестив руки на груди. Люциусу всегда удавалось сохранять это беспристрастное выражение лица, будто бы никаких эмоций он вовсе не испытывал. — Хватит дуться, Мышка, — сказал он, присаживаясь рядом. — Я же признался, что скучал. — Ты не объяснил, зачем ты так поступаешь с Гарри. Это мой друг, Люциус! Он не сделал ничего, чтобы его обвинять. Тебе ли об этом не знать?! — Амбридж хочет крови, мне пока нет дела до золотого парниши. Ты знаешь, у кого на него есть планы. — Ты ведь даже не скрываешь этого! — злостно высказала я, срываясь на крик. — Успокойся! Сама знаешь мои истинные мотивы, но сейчас мне нужно оставаться в круге доверенных лиц не только у.., — мужчина запнулся. — Но и у Амбридж, и у Фаджа. Я не буду спрашивать у тебя разрешения на те или иные действия. — Не вреди ему, я прошу тебя. Сделав плохо Гарри, ты в первую очередь ранишь меня. — Мне нет дела до Поттера! — раздраженно повторил Люциус. — Я сосредоточен на помощи своей семье, все. Обвинения Долорес далеко не зайдут, у нее нет на руках доказательств, я знаю точно. Поморозит парня, на этом все и кончится. — Пообещай мне, что ты не подведешь его под монастырь. — Слушай, пора у тебя силой отбирать маггловские книжки. Ты скоро на другом языке заговоришь, — рассмеялся Малфой с явным желанием перевести тему. — Пообещай! — твердо сказала я. — Я не трону его, Наина. Но сразу говорю: между ним и Драко, я всегда выберу своего сына. Могло ли это значить, что Люциус предполагает, что рано или поздно ему придется навредить Гарри? Я не знала. Фраза звучала неоднозначно, но было невозможно винить Малфоя за такой выбор. Я заглянула в светлые глаза мужчины. Ему невозможно было доверять. Люциус настоящий хищник, который за свою жизнь перегрыз глотку не одной жертве, и это никак его не красило. — Довольно о Поттере. Я так редко вижу тебя в последнее время, — сказал Малфой и поцеловал меня в макушку. — Нам нужно куда-то выбраться наконец. — Куда? — уныло протянула я. — У меня занятие на занятии, а теперь еще и стажировка. Нет ни одной уважительной причины ускользнуть даже на полдня. — Предоставь мне право решать эти вопросы. — Не уж-то ты всемогущ? — По меркам Британии? — улыбнулся он. — Близок к этому. — Какой же сноб! — И это тебя цепляет. — Невыносимый, — я оттолкнула Малфоя, но не смогла скрыть улыбку. — Не боишься, что нас увидят и превратно истолкуют? — Ну истолкуют-то они не приватно, а попадут в яблочко, — Люциус изогнул бровь. — Поэтому мне пора, я же не поболтать сюда пришел. Сегодня небольшое собрание. — Какое собрание? — поинтересовалась я, хотя прекрасно понимала, что речь идет о комиссии по «Делу Хогварства». — Опять разводят демагогию. — Люциус… — Ты же не отстанешь! Обсудим события Хогвартса, Амбридж неймется. — Расскажи про книгу, о которой она говорила. Пожалуйста, — я умоляюще посмотрела на мужчину. — Очередная писанина о темной магии. Таким книгам не место в школе, но, видимо, Дамблдора это не особо волнует. И они после этого говорят, что Хогвартс — самое безопасное место? — Что в ней такого? — Ее-то я и искал осенью, но спутал с другой, которую кое-кто у меня стащил, — Люциус искоса посмотрел на меня, от чего я смутилась и опустила глаза. — Сейчас с ней работают эксперты, посмотрим, что накопают. — Но кто мог поступить так со студентами? — Мы разбираемся. Только прошу тебя, не лезь в это дело и будь осторожна со всеми окружающими. — Прекрати, — я махнула рукой. — Это точно не гриффиндорцы, а я только с ними и общаюсь. — Ты меня вообще слушаешь? — раздраженно спросил Люциус. — Это уже не игрушки, Наина. — Не хочешь проводить меня до отдела? — спросила я, не делая упускать момент. Можно было увязаться за ним и добраться до места заседания без особых приключений. Мы вместе дошли до моего кабинета, ведя светский разговор о направлениях работы студента на стажировке. Не берусь судить, насколько это выглядело правдоподобно, но проходящие мимо люди особого внимания на нас не обращали. — До свидания, мисс Орловски, — сказал Малфой и пошел прочь. Я быстро забежала к себе, схватила мантию, карты, записи Гермионы и шмыгнула за угол вслед за уходящим Люциусом. Пришлось пробираться тихо, как мышь, чтобы не издавалось ни единого звука. Полбеды, если меня заметят, гораздо хуже, что кто-то может узнать о существовании такой неповторимой мантии. Тогда проблем гриффиндорцы не обобрались. Я аккуратно огибала проходящих мимо чиновников, несколько раз чуть не врезалась в самого Люциуса, который встречал высокопоставленных знакомых и заводил разговоры ни о чем, лишь бы выказать уважение. Если бы у меня не было карт на руках, то я бы никогда не добралась обратно, поскольку лабиринт из коридоров не заканчивался, пока мужчина добирался до пункта назначения. Сложнее всего было успеть вбежать за ним в лифт, в противном случае план мог бы с треском провалиться, если бы я зацепила собой одну из дверей. Вслед за мужчиной я преодолела две винтовые лестницы, зашла в какой-то странный отдел, скрытый волшебной стеной от любопытных глаз: тогда Люциус произнес фразу, которую мне не удалось расслышать, и в стене материализовалась каменная дверь. Наконец-то мы добрались до того самого зала, номер которого мне назвала Шерон. Малфой вошел внутрь, и я проворно юркнула за ним. Передо мной открылся просторный зал с мраморными колоннами. С потолка свисала большая хрустальная люстра, рядом с которой красовались сверкающие символы древней мерлиновской магии. Хорошо освещался лишь дубовый круглый стол, расположенный по середине зала. Его поверхность была хорошо отполирована, но невооруженным глазом можно было заметить небольшие сколы и потертости, говорящие о том, что именно здесь проходило бесчисленное множество встречи обсуждались сотни насущных вопросов. Люциус прошел прямиком к столу, занял свое место и, особо не обращая внимания на окружающих, погрузился в мысли. Присутствующие явно не были особо взволнованы, они разделились по группкам и вели светские беседы о намечавшихся мероприятиях и «сенсациях» с первых страниц «Пророка». Руквуд громко смеялся над скабрезным анекдотом незнакомой мне женщины, ему-то точно не было дела до расследования. Лица членов комиссии были напыщенными, они словно говорили: «Почему мы здесь, разве нет более важных дел?». На фоне этого пира во время чумы выделялся лишь Люциус, который на удивление не пытался влиться в светскую тусовку. Наконец-то в зал вошел Фадж, Амбридж прозвенела в колокольчик, и все расселись по местам. Жаба начала тираду о важности сохранения порядка в магическом мире и долго жаловалась, как Дамблдор запустил дисциплину в Хогвартсе. Сидящие демонстративно кивали на ее изречения, показывая, что согласны с каждым словом. Все это больше походило на одну большую профанацию, пока Амбридж не завела разговор об украденной из библиотеки книге. — Вот она, — мегера достала из папки фотографию издания. — Сейчас книга хранится в надежном месте и не представляет никакой угрозы для безопасности школы, мистер Фадж. Однако необходимо немедленно найти вора, иначе все происходящее бессмысленно. «Конечно, оно и без того бессмысленно. Вы лишь изображаете деятельность», — подумала я и пригляделась к книге. Издание, запечатленное на фотографии, было темно-зеленого цвета с потертостями у корешка. Посредине разместилось, вероятно, название. Прочитать мне его не удалось, поскольку это был гоббледук. — И какие-то сведения по этому вопросу получены? Причем здесь книга? — поинтересовался министр. — В ней описаны протеевы чары, мистер Фадж. — Они нам и так известны, — пробубнил министр. — И что с того? — Вы не понимаете. В книге описывается процесс установления связи между несколькими объектами. Именно это заклинание наложили на студентов. Если преступник отравляет одного — страдают все, связанные с ним. Именно это и происходит. Однако очевидно, что чары отсрочены, поэтому студенты заболевают поочереди и отследить эту связь крайне сложно. — Продолжайте, — настороженно сказал Фадж. — Это значит, что может пострадать кто-то еще. А если погубят одного… Ну, сами понимаете. — Тогда почему виновник не найден? — жестко спросил министр, нахмурившись. — Или вы здесь играете в Шерлока Холмса? — Позвольте, министр, — встревоженно продолжила Амбридж. — Все усложняется тем, что книга написана на гоббледуке, сейчас над ее переводом работают лучшие переводчики Великобритании. Гоблины не пошли на сделку. Я сделала копию книги, а теперь частями передаю ее разным группам переводчиков, чтобы никто из них не получил целостное представление о том, что там написано. — Вы издеваетесь надо мной? — злобно прорычал он. — Репутация Министерства и без того под угрозой, а вы не можете договориться с этими тварями? — Министр, — постаралась успокоить его Амбридж. — У нас все под контролем, и по мере того, как поступает новая информация, мы тут же передаем ее членам комиссии. — Мне нужно имя. Имя того, кто это сделал! — Например, Поттер ранее был пойман на краже книг из Запретной секции… Я провела с ним беседу, но пока никаких доказательств. — Поттер?! — взревел Фадж. Казалось, вот-вот из его ноздрей пойдет пар. Он сильно сжал зубы и ударил кулаком по столу. — Вы правда считаете, что студент может провернуть нечто подобное? Вы в своем уме?! «Хоть одна здравая мысль, прозвучавшая за этим столом». В разговоре лишь Фадж блистал адекватностью. — Давайте успокоимся, — на лице Амбридж воцарилась фирменная улыбка. — Работа идет, а есть еще ряд тем, которые надо успеть обсудить. — Имя, Долорес! Я жду от вас имя в самое ближайшее время, — Фадж резко встал из-за стола и направился к двери. — И мероприятия по поддержанию моего имиджа. После этих слов министр пулей вылетел из кабинета, а за ним выскочили два его помощника. Дверь за ними с треском захлопнулась. Амбридж осталась сидеть молча, сохраняя улыбку, однако ее нога предательски подергивалась, выдавая беспокойство. — Продолжим, коллеги, — наконец сказала она. — Вы все слышали министра, на повестке разработка плана мероприятия. Долгих полчаса сидящие за столом обсуждали идеи по поддержке имиджа Министерства и школы. Они то и дело вступали в перепалку и никак не могли прийти к окончательному решению. Один предлагал устроить конференцию, посвященную безопасному использованию магии, другой кричал, что это мероприятие заинтересует только престарелых маразматиков и никто не станет освещать его даже в забытой всеми газетенке. Третий заявлял о необходимости включения в школьный курс большего количества часов «Защиты от темных искусств», четвертый отплевывался от этой идеи, говоря, что на имидже министра это ровным счетом никак не скажется. Наконец, заседавшие приняли решение о проведении в школе благотворительного бала, который по задумке должен был привлечь внимание прессы к активности Министерства в решении проблемы. — В рамках мероприятия мы сделаем ряд заявлений о том, как продвигается расследование, соберем средства, которые направим в Мунго для стимулирования работников, покажем журналистам, как усилена система безопасности в школе. Я поручу Макгонагалл разработать соответствующий план. — Скажу подчиненным заняться подготовкой, — твердо сказал Рукворд, хотя по его безразличному лицу были видно, что он забудет об обещании сразу, как выйдет за дверь. — Найду людей, которые займутся подготовкой Большого зала, — заявил Малфой. — Вот и отлично. По итогам заседания я разошлю указания каждому члену комиссии, а сейчас все могут быть свободны. Благодарю за внимание к проблеме, — заключила Амбридж.