Серебряная нить

— Как Амбридж вообще стала главой комиссии? Кто допустил ее до такой информации? Неужели должность позволяет? — спросил Гарри. — Она перед министром пируэты выделывает каждый раз. Это та еще карьеристка. Сделка с совестью для нее не пустой звук, — сказала я, вспомнив, с какой учтивой вежливостью Амбридж вела себя на заседании комиссии. Всей компанией, за исключением задерживающегося Виктора, мы собрались у Чёрного озера, где я в подробностях рассказала ребятам о подслушанном. Шла третья неделя февраля и, несмотря на то, что зима до последнего старалась не разжимать своих крепких холодных объятий, весна уже вступала в свои права. Старая трава, пережившая суровые морозы, была ломкой и темной, но кое-где уже виднелись светло-зеленые тонкие ростки. На некоторых деревьях даже красовались скромные почки, а воды озера постепенно снимали с себя ледяное убранство. Обновление вселяло надежду на то, что все невзгоды обойдут стороной и опасения окажутся напрасными. — Подождите.., — Гарри вдруг свел брови. — Я чего-то не понимаю. Когда Амбридж вызывала нас к себе, то книги, как показалось, на руках у нее не было. Откуда ж она материализовалась? В моей голосе в ту же секунду пронеслись отрывки воспоминаний прошлого дня. Голоса членов комиссии, их разговоры, рассказ Амбридж. Нет, никто точно не поднимал этот вопрос. И как раньше я не заметила этой странности? — Она об этом не упоминала на заседании, — сказала я. — Может, копия? — Почти все книги из Запретной секции существуют только в одном экземпляре, — заметила Гермиона. — И если эта такая опасная, еще на гоббледуке, да и никому не знакомы наложенные на студентов чары... — Точно уж она не нашла ее забытой в Большом зале! Значит, кто-то ей передал. И Фаджу она этих подробностей не раскрыла, — клянусь, можно было услышать, как в голове Гарри крутятся шестеренки, а он пытается сложить пазлы воедино. — Чертова ведьма! Может, это вообще большая игра, в которой Фадж всех спасет? А что, разыграли трагическую сценку, а тут откуда не возьмись настоящий герой! И рейтинг поднялся, и поддержку получил, да еще и всех исцелил! — Ну не вдвоем ж они в этом участвуют. В комиссии очень влиятельные люди, кто ж их станет обманывать? Они в первую очередь заинтересованы в том, чтобы Фадж не потерял кресло, — сказала я. — Не знаю, — ответи Гарри. — Там клубок крыс и никто никому не доверяет. — Интересная мысль, конечно, — отозвалась Гермиона. — Только я не думаю, что они стали бы вмешивать в большую политику студентов. Тем более, часть пострадавших — несовершеннолетние. — У них цель всегда оправдывает средства, — Гарри хмыкнул и облокотился о ствол старинного дуба. — Вся эта история с каждым новым днем все сильнее закручивается. Нам еще предстоит ответить на этот вопрос, пока сконцентрируемся на другом, — задумчиво проговорила Гермиона. — Наина, говоришь, ты запомнила, как выглядит книга? — Ну, если увижу, то пойму, что это она. — Надо ее отыскать. — Да где ж ты найдешь ее? — вступил Рон. — Вот ты странный, — вмешался Гарри. — Амбридж никому бы не доверила эту книгу, а то вдруг лавры от результатов расследования достанутся другому. Переводчикам передают копии, да и то частично, значит, оригинал лежит где-то у нее. — В министерстве, что ли? — Рон задумчиво свел брови. — Я не готова на еще одну вылазку, сразу предупреждаю, — сказала я. — Возможно, и в министерстве. Но думаю, что книга припрятана здесь, ведь сейчас Амбридж редко бывает в Министерстве. — На что ты намекаешь? — спросила я, уже зная ответ. — Вам не живется без приключений? Ну, будет книга у нас на руках, как это поможет? — Не знаю, но просто необходимо ее заполучить! — воскликнул Гарри. — Дайте хоть немного спокойствия, я и так вся перетряслась за последние две недели. — Да мало ли, куда она ее денет позже! Надо провернуть это сейчас. — Успокойтесь. Давайте просто насладимся этим теплым утром, — сказала Гермиона. Никто не посмел ослушаться. Раз уж сама Гермиона говорит отдохнуть, то грех не последовать ее совету. Все погрузились в свои мысли. Нам изредка удавалось почувствовать это уникальное единение с природой и никуда не торопиться, не выдумывать новые планы, не обсуждать насущные проблемы. Трели возвращавшихся в родные пенаты птиц ласкали слух, напоминая о том, что необходимо ловить каждый момент жизни, даже самый обыденный. Казалось, ничто не может потревожить наше спокойствие, но тут из-за деревьев вышел Виктор с огромным пакетом в руках. — Даже не спрашивайте, — отозвался он. Виктор уселся рядом с нами и достал из пакета огромный термос, кружки, несколько бутербродов и фрукты. — Ты в бабушки заделался? — улыбнулась Гермиона. — Ага, конечно! Я по пути встретил Добби. Он, как узнал, что у нас посиделки на озере, сразу притащил все это мне. Куда, спрашивается? Но он настаивал! Видимо, боится, что Рон съедает порции Гарри за обедом, — Виктор рассмеялся и принялся разливать чай по кружкам. — Ну да, — отозвался Гарри. — Посмотри лучше на себя. Скоро в скелет превратишься! — Полегче, мистер Поттер. В моде героиновый шик! Я просто слежу за тенденциями. Гермиона, бери же чай. Девушка обхватила кружку и поблагодарила Виктора. Рон традиционно насупился. Мы с Гарри переглянулись и я взглядом попросила его быстрее разрядить обстановку, чтобы очередной разговор вновь не закончился петушиными боями. — Я снова слышу его голос. Волан-де-Морта. «Святой Мерлин, Гарри, это не сделало ситуацию сколько-нибудь лучше!», — подумала я, пока вся серьезность сказанного не дошла до меня. Ребята встревоженно посмотрели на Гарри. На лице Гермионы отразилась гримаса ужаса, а Рон и вовсе поперхнулся чаем. — Какого черта? — разозлилась я. — Гарри, ты не понимаешь, что это все значит? Он может залезать в твою голову! — А что ты слышишь? — в то же время спросил Рон. — Рональд! — вскипела Гермиона. — Ты в своем уме? Это последнее, что должно нас волновать!
 — Когда ты снова пойдешь к Снейпу, Поттер? — не унималась я. Обстановка накалилась по предела. На этом фоне возможная стычка Виктора и Рона выглядела куда благоприятней и явно не повергла бы никого в шок. Я не могла поверить, что все это время Гарри замалчивал свою проблему. Еще хуже то, что несмотря на происходящее, он так и не обратился за помощью к Снейпу. Я прекрасно понимала, что их отношения напряженные, но в такие моменты никого не должно было это волновать. — Да подождите вы! — выкрикнул Гарри. — В каждом сне я вижу одно и то же. Дверь. Он хочет попасть в нее, но что за ней мне неизвестно. Понимаете, я чувствую его эмоции! Он до смерти желает проникнуть туда и взять что-то. — Взять что? — спросил Виктор. — Да черт его знает! Но в этих видениях я будто бы он. Все вижу от первого лица и все ощущаю. Эти эмоции не мои, но во сне я разделяю их полностью. — Гарри, так больше нельзя, — Гермиона покачала головой. — Вы неправы. Ведь именно так Гарри может следить за Тем-Кого-Нельзя-Называть, — сказал Виктор. — Это сыграет на руку в один момент. Ведь раньше эта способность уже помогала, не так ли? — Вообще-то да, — заметил Рон. — В том и дело! Видите? Они не хотят даже слушать об этом! — Гарри покосился на нас с Гермионой. — Дамблдор сказал, что это может навредить. Ему лучше знать, — сказала девушка. — Он не может знать все, — ответил Виктор. — Но поопытнее нас будет, дорогой, — меня переполняла злость. — Не ты ли говорил, что все дела надо доверять тем, кто лучше в них разбирается? — Дела — конечно, — невозмутимо продолжал Виктор. — Но не вверять же свою жизнь в чужие руки. — Вот, — Гарри кивнул. — Правда? Тогда быстрее вверяйте ее в руки Волан-де-Морта! Замечательно! Я вспылила не на шутку и, отшвырнув кружку с чаем, пошла прочь. — Наина, стой, — Гарри побежал вслед за мной. — Даже не смей приближаться ко мне сейчас, — рявкнула я, и он послушал. И правильно сделал, потому что в противном случае это могло превратиться в серьезную ссору. Я не могла поверить. Парни будто спелись и вместе на полном серьезе несли околесицу. И как можно было не понимать, что за всю свою жизнь Волан-де-Морт просчитался лишь единственный раз, когда напал на семью Поттеров. Других ошибок за ним на наблюдалось и впредь он будет куда более внимательнее. Меня не могло не радовать лишь то, что получилось вовремя уйти от ребят и не наговорить лишнего. Мой пыл не стихал до самого вечера, и я запряталась в безлюдный уголок школы в северо-восточном крыле. Там лишь изредка проходили студенты интересующиеся маггловедением, которые направлялись в специально отведенный для выставки кабинет, где можно было найти различные причуды из немагического мира: непопулярные у волшебников книги, микроскопы, телефоны, чайники и прочее. Особое место в экспозиции занимала микроволновка, так будоражащая умы студентов. Здесь ничего из техники не работало, ведь электричество отсутствовало, поэтому вокруг свч крутились стайки школьников, желающие понять, как же на самом деле работает эту штука. В детстве мама меня часто посвящала в секреты маггловского мира, рассказывала об изобретениях, поэтому все технические процессы не были для меня загадкой. Наоборот, я поражалась, что кого-то нечто подобное может удивлять. Единственное, чего в волшебном мире не хватало, так это телефонов. Насколько же глупо пользоваться совами, когда можно в полминуты связаться с человеком из любой точки мира, когда захочешь. Мои размышления прервала влетевшая в коридор Сури. Она неторопливо покружилось над моей головой, а затем лениво уселась на стоящих рядом рыцарских доспехах. Сури больше походила на кошку, которая гуляет сама по себе. На месте птице не сиделось, в совятне — подавно, поэтому каждый раз имя адресанта оказывалось сюрпризом. Не раз выяснялось, что он курсирует у дома моей семьи, прилетает к друзьям и заглядывает в магазины, где я делала покупки. — Ты неправильная сова, — я аккуратно щелкнула птицу по клюву. — Давай сюда лапу. Сури виновато ухнула. Она была необыкновенной и, казалось, всегда меня понимала даже без слов. Птица наклонила голову, смотря на меня глазами-пуговками, и выставила вперед лапку. Стало ясно, что сегодня-завтра на подоконнике в спальне я найду очередную полевку. Сури всегда извинялась именно так, когда полагала, что расстроила меня. — Не извиняйся, ты замечательная, — сказала я ей, с ужасом припоминая последний найденный мышиный трупик. Я присела на отступ у большого окна, прошептала «люмос» и погрузилась в чтение письма.

«В эту пятницу у камина профессора Амбридж называешь не Министерский Атриум, а Каслхилл стрит. И давай без лишних вопросов, в Министерстве все предупреждены. А я всегда держу свое слово. Мы хорошо проведем день.

ЛМ»

Какой он все-таки он беспардонный, заметила я и улыбнулась. Дерзкий снобизм всегда оставался его отличительной чертой. Все же было приятно, что вскользь сказанные слова не бросаются Люциусом на ветер. Письмо сначала обрадовало меня, но, когда я это заметила, даже немного расстроилась, что в мире появился человек, который может так запросто управлять моим настроением. Интересно, как он все преподносит Амбридж и почему у нее не возникает лишних вопросов? Очевидно, она считает, что я попала под его протекцию, но свой нос в эти дела она все равно не сует. Неужели и правда готова пресмыкаться перед любым, кто имеет больше власти? В чем же тогда смысл ее карьеры? Деньги и призрачные мечты о повышении? С каждым годом я все больше убеждалась, что политика не о всеобщем благе, а о влиянии и капитале. И если когда-то казалось, что в волшебном мире дела обстоят получше, то теперь было очевидно: они ничем не отличаются от маггловских. — Мисс Орловски, — раздался знакомый мужской голос, который эхом отразился от каменных стен. — Вам не пора ли быть в гостиной своего факультета? Профессор Снейп быстро передвигался по длинному коридору в мою сторону, лицо его выражало извечную холодность и суровость. А я не заметила, как засиделась здесь допоздна и, вероятно, нарушила комендантский час. — Из-за таких, как вы, приходится дежурить еженощно, — продолжил он. — Простите, профессор, уже возвращаюсь, — сказала я, собирая письмо, разложенные рядом книги и исписанные лекционные листы в охапку. — Вы же здесь по обмену, — причитал Северус. — Неужели нет желания показывать свою школу с лучшей стороны и придерживаться элементарных правил? Или вы так мне мстите за отказ в практике? — Тогда надо было бы мстить каждому профессору Хогвартса, вы же не особенный, а это, знаете ли, энергозатратно, — съязвила я и тут же прикусила язык. Разговор у озера настолько выбил меня из колеи, что даже в такой серьезной ситуации не удалось усмирить свой характер. — Ну не расстраивайтесь. Вас же кто-то так отрекомендовал для стажировки в Министерстве! Не каждый студент Хогвартса удостаивается этой возможности, — Северус улыбнулся уголком губ и высокомерно прищурился. Видимо, Снейпу с утра тоже подпортили настроение и он решил отыграться на всех, кто попадется под руку. Ну, если он вообще когда-то бывает в духе. — Уже иду, — буркнула я под нос и устремилась в гостиную. — Я вас провожу до башни. Мало ли, куда вы забредете. Для того, чтобы ориентироваться в замке, надо в нем учиться, а вы занимаетесь чем угодно, но не этим. Я сделала глубокий вдох, чтобы не высказаться снова, однако это не помогло. И на что намекает зельевар? В голову пришла лишь история с Люциусом, отчего живот тревожно скрутило, а лицо запылало. Не хотелось даже думать, что они могли снова обсуждать между собой нашу с Малфоем связь. — Да и вы не слишком заняты уроками окклюменции, профессор, — заявила я и, немного подумав добавила. — Несмотря на поручение самого Дамблдора. Не надо было даже смотреть на Снейпа, чтобы понять, как в мгновенье изменилось его лицо. От высокомерия не осталось и следа, оно сменилось холодным раздражением. — С кем? С вами, мисс Орловски? Стесняюсь узнать, какие могут быть воспоминания и мысли в вашей голове, — издевательским тоном ответил Снейп. — Да почему же со мной? — спросила я, стараясь не выдавать тревоги. — За последние месяцы по этому поводу ко мне больше никто не обращался. Снейп следовал за мной, не отставая ни на шаг, будто бы провожал особо опасного заключенного до забытой Мерлином камеры Азкабана. Я же делала вид, что меня не пугает этот полный загадок мужчина, который знает мою тайну, раскрывать которую нельзя даже ближайшим друзьям. — А чем вас так смущают мои мысли? — вдруг спросила я после продолжительного молчания. Мы уже успели подойти к гриффиндорской башне и нельзя было упустить момент. — Странно, что ничего не смущает вас, — ответил он, сделав особый акцент на последнем слове. — У школы серьезные проблемы, ваши друзья в безопасности, полагаете? Я с интересом прислушалась к профессору. Показалось, что он хочет что-то подсказать, но не может сделать это напрямую. Хотя черт поймет, что у него в голове. — Сколько еще человек пострадает? Парочка? А кто за это ответственен? Вы обращаете внимание на тех, кто ходит по этим коридорам, или поглощены личными проблемами? — Это вас смутило, профессор? То, что я и мои друзья не занимаются прямыми обязанностями администрации школы? — Нет, это вам почва для размышлений. — Тогда о чем вы говорили до этого? — вызывающе спросила я с целью увидеть хоть намек на эмоцию в его лице. — О вашей детской наивности. — Это все? — Мой вам совет: придите, наконец, в себя. Нравоучительный тон снова поднял во мне волну раздражения, заставил сжать зубы и возненавидеть Снейпа всем сердцем за то, что он повторяет мои же мысли. Снейп смотрел на меня в упор черными пронзительными глазами, от чего по спине бегали мурашки. Его лицо не выражало ровным счетом ничего, поэтому невозможно было даже предположить, что он думал. — Сатана, — шепнула я так, чтобы он наверняка услышал и приказала Полной Даме срочно закрыть собой проход, будто бы Снейп горел особым желанием заскочить к гриффиндорцам на чай. Взбешенная я вбежала в гостиную, сбив на пути ничего не подозревающего Дина Томаса, который вяло плелся в спальню. — Полегче, эй, — едва разборчиво пробурчал парень. Я лишь махнула на него рукой, и устремила взгляд в дальний угол гостиной, где напротив окна располагалось большое уютное кресло — излюбленное пристанище Гермионы. Моя надежда, что подруга окажется там, оправдалась. — Наина, — позвала меня девушка, когда мы пересеклись взглядами. — Я прождала тебя тут весь вечер! Где ты была? — Прости, — сказала я, почувствовав, как на плечи свалился груз вины за утренний выпад. — Нужно было побыть одной, иначе я бы за себя не отвечала. Гермиона понимающе улыбнулась и предложила провести немного времени вместе. Гостиная опустела после того, как Дин покинул ее. Вдвоем с подругой мы расположились в тихом уголке, освещаемом тусклым пламенем плавающей в воздухе свечи. — Мне нужно кое-что рассказать, — начала я. — Опустим утреннюю ситуацию, сейчас я не в лучшем расположении духа. — Рассказывай. — После комендантского часа меня поймал Снейп. Нет-нет, все нормально, — поспешила сказать я, когда увидела испуганные глаза Гермионы. — Дело в другом. Не стану вдаваться в подробности, но мне показалось, что он очень неоднозначно высказался о заболевших студентах и всей сложившейся ситуации. Гермиона еще больше раскрыла глаза, которые были готовы вот-вот выпасть из орбит. Она наклонилась поближе ко мне и приложила палец к губам, советуя быть потише. — Я думаю, он намекнул на то, что могут пострадать еще два человека, — я перешла на шепот. — Он так и сказал? — Не совсем, конечно, но… — Откуда ему знать? — перебила Гермиона. — Да понятно, откуда. Он же в Ордене. — Но Сирус ничего не говорил Гарри. — Причем тут он? Еще бы ему что-то доверили, он горазд языком молоть. Чуть что, сразу Гарри докладывает. — Это правда, но.., — отозвалась Гермиона. — Все равно странно. Конечно, для нее рассказ выглядел странным. Она не знала Снейпа с той стороны, с которой знала я, не догадывалась о том, что меня с ним связывает секрет и подумать не могла, с чего вдруг он решил поделиться чем-то со мной. — Просто поверь, что этим словам можно доверять. Я не могу тебе рассказать все полностью сейчас. — Допустим. Что-то еще он говорил? — Да все как-то так двусмысленно.., — сказала я и решила полностью, насколько помнила, повторить сказанные Снейпом фразы. — Тебе не приснилось? — недоверчиво просила Гермиона, на что я лишь закатила глаза. — Хорошо. Получается, он задал несколько навязчивых вопросов, будто бы попросил отчитаться за отработки. Это в его стиле. «Кто за это ответственен? Вы обращаете внимание на тех, кто ходит по этим коридорам?» На что он намекал? — Только умоляю, не говори Гарри. У него и так столько предубеждений о Снейпе. Еще глупостей навыдумывает. — Разумеется, — Гермиона задумчиво накручивала локон на палец. — Если мы допустим, что Снейпу известно чуть больше, чем нам, то мог ли он иметь в виду, что виновник среди студентов? — Но это невозможно! Кто с таким управится? Это сложная темная магия. — Когда это останавливало кого-то? — Из нас, например, никто даже примерно не понимает, как она работает. — А что ты скажешь на счет слизеринцев? — Да я никогда не поверю, что они своих же подкосили! — А если магия вышла из-под контроля? — В голове все равно не укладывается, что волшебники могут вредить своим же, — я тяжело вздохнула и устало потерла глаза. — Это наверняка связано с возвращением Сама-Знаешь-Кого. Под его влиянием пожиратели отворачивались даже от родных. Вспомни историю Сириуса, — ответила Гермиона. — И речь о людях с жизненным опытом, иногда находящихся даже в преклонном возрасте… Подожди, Снейп же еще сказал о еще как минимум двоих, кто может пострадать? Хотя «парочка» —очень уж расплывчатое определение. Как расскажем об этом ребятам? — Не знаю. Не стоит ничего говорить, пусть пока останется между нами. Однако Гарри был прав: надо срочно обыскать кабинет Амбридж, чтобы заполучить эту чертову книгу. *** Выходные пролетели незаметно, оставив за собой лишь расплывчатые воспоминания о некогда заслуженном отдыхе. Занятия, бесконечные объемы ежедневных заданий и занудные уроки Амбридж свалились на наши головы, заставив забыть о том, что этот отдых когда-либо существовал. — Эй, если я заговорю, ты не отгрызешь мне голову? — Гарри выбежал вслед за мной из кабинета трансфигурации. — Боишься? Правильно, — нравоучительно ответила я. — Думал, ты успела остыть. — Я зла на твое безрассудство. Ты ведешь себя, как упертый баран, и никогда не прислушиваешься к тому, что тебе советуют! — Не могу же я чужим указкам всю жизнь следовать, — недовольно сказал Гарри. Я осуждающе покосилась на него и, засмотревшись, едва не упала на крутой лестнице, ведущей в основной холл. Оттуда слышался настойчивый стук молотка, который не давал покоя последние минуты урока. Казалось, что меня бьют прям по голове, от чего она разболелась. Не надо быть гением, чтобы понять: Филч приколачивает очередное объявление от Амбридж. — Знаешь, Гарри, я не думала, что твои друзья для тебя «указка». — Вовсе нет! Просто иногда решения нужно принимать самому. Я чувствую, как надо поступить сейчас, — с обидой в голосе произнес он. — Почему вы никогда не доверяете мне? — Нет, куда уж нам использовать левитирующие чары, когда можно раздолбить стены школы и увешать их корявыми вывесками, — сказала я, когда мы подошли к стене с объявлениями, оставив вопрос Поттера без ответа. — Мне нравится, когда ты ворчишь, — рассмеялся Гарри. — В такие моменты для тебя исчезает весь окружающий мир. Ты как недовольный кот, которого надо почесать за ушком, чтобы он перестал пищать. — Главное, что тебе весело, — огрызнулась я. — Ух, не останавливайся, — продолжал издеваться парень. Он было потянулся ко мне, чтобы почесать за ухом, но я отпрянула от него и раздраженно выругалась. — Когда мы с тобой говорили о «нас», то ты просила принять с уважением твой выбор. Почему же ты не в состоянии смириться с чужим? — вкрадчиво спросил Гарри, подойдя ко мне вплотную. — Потому что это касается твоей безопасности, — смущенно ответила я. — Никто из нас не переживет, если с тобой стрясется что-то ужасное. — Тогда держитесь рядом. За это я буду благодарен. 

Меня возмутило его замечание, но нельзя было поспорить с тем, что он имеет полное право на свои личные решения и ошибки, как бы мне это не претило. Так или иначе, из этого состоит путь любого человека. Единственное, что мы могли сделать для него сейчас — находиться рядом и в случае чего защитить и помочь. Я хотела облачить свои мысли в слова, но Филч наконец прекратил стучать и спустился с высокой лестницы. Теперь не составляло труда разглядеть написанное в объявлении.

«Уважаемые студенты! 16 апреля в Хогвартсе состоится благотворительный бал, основная цель которого — привлечь внимание членов волшебного сообщества к важности безопасного использования магии. В рамках мероприятия будет объявлен сбор средств на поощрение работы врачевателей из Больницы Святого Мунго и на воплощение в жизнь специальной программы по защите детей и подростков волшебников, проживающих на маггловской территории. Представители знаменитейших семей Англии снесут свой вклад в сохранение и поддержание мира и благополучия. Вы, со своей стороны, должны показать себя в лучшем свете и не запятнать честь Школы. Участие в мероприятии примут меценаты, представители мирового волшебного сообщества и Министерства Магии. Торжественная церемония открытия начнется с речи одного из студентов Хогвартса, посвященной вопросам безопасного использования магии в школе. Спешим объявить конкурс для выявления отличившегося студента. По итогам мероприятия студент будет награжден знаком почета и рекомендован к прохождению стажировки в ведущих ведомствах Соединенного королевства. Позднее кураторы факультетов проведут специальные встречи по теме. 

С уважением, проф. Долорес Амбридж».

Студенты, собравшиеся у стены объявлений, шумно обсуждали прочитанное. Кажется, новость о благотворительном бале не на шутку раззадорила их. Они либо не понимали, к чему на самом деле приурочено событие, либо не придавали особого значения случившейся в Хогвартсе трагедии. Возможно, все уже эмоционально устали от потрясений и хотели забыться, но я не думала, что это может их оправдать. — Безопасное использование магии, как же! Жаба устраивает банкет для элит, чтобы хоть как-то удержать рейтинг Фаджа. Мерзость, — прошипела я, отвернувшись от стены. — К чему такие ранние анонсы? До мероприятия два месяца, куда так торопиться? — риторически спросил Гарри. — Ясно, куда! Крутит хвостом перед Фаджем. — Конкурс на речь? Бабка спятила? — спросил из неоткуда взявшийся Рон, за которым маячили Гермиона и Виктор. — Уже в маразме, — сказал Гарри и покрутил пальцем у виска. — А что в этом такого? — недоумевающе спросила Гермиона. — Наина и Виктор уже стажируются в Министерстве. А когда мы бы получили такую возможность? Это было бы неплохим опытом, беспокоит лишь то, что это самое Министерство быстрыми темпами превращается в гадюшник. — Хочешь поучаствовать в конкуре? — спросила я. — Нет, но.., — начала Гермиона и тут же умолкла. Мы переглянулись. Гарри задумчиво почесал затылок и заявил, что никто из нас и слово плохого не скажет, если Гермиона все же решит отправить заявку. — Раз это важно для тебя.., — буркнул Рон. — Просто мероприятие тошнотворное. — Если бы не контекст происходящего, я бы точно поучаствовала, а в таком виде это больше напоминает цирковое представление, — Гермиона опустила глаза. Она была явно расстроена и не знала, как поступить. Вероятно, ни один из вариантов полностью ее не устраивал. — Подумай, — Гарри понимающе кивнул. — Но думаю, что Министерство еще ожидают лучшие времена. Дамблдор не оставит происходящее без ответа. Гермиона пожала плечами, и мы двинулись в сторону библиотеки, где нас ждали ненаписанные эссе и невыученные лекции. Забившись в облюбованный дальний угол читального зала, где никто не смог бы нас случайно подслушать, мы погрузились в груду нового материала. Особое внимание ребята уделяли подготовке к итоговой аттестации, когда мы с Виктором обсуждали рабочие проекты и планы на лето. Друг стал выглядеть немного лучше: темные груди под его глазами, свидетельствовавшие о переживаниях и недосыпе, посветлели, а на лице чаще появлялась прежняя задорная улыбка. — Не хочется возвращаться домой, в Хогвартсе я нашел себя, — признался он. — Если бы не тяжелые времена, он бы играл более ярким красками, но и без того здесь мне комфортнее. Думаешь, возможно будет доучиться тут? — Не знаю, Викки, — ответила я, задумавшись над его словами. Остаться бы здесь подольше мне не хотелось. Рядом с домом всегда было лучше. Меня удерживали в Хогвартсе лишь обретенные друзья. И, конечно, Люциус, будь он неладен. Я, как избалованный ребенок, хотела перетащить их всех поближе к себе, что, разумеется, не представлялось возможным. И какую же волну негодования это поднимало во мне. Почему такие близкие и дорогие люди живут столь далеко? Почему судьба распорядилась так несправедливо?! — Без тебя не хотелось бы возвращаться, — улыбнулась я Виктору. — Но раз так, обсуди этот вопрос с Макгонаггал, вдруг она что-то подскажет. — И все-таки меня так злит это жабья морда, — внезапно раздался голос Гарри. Он оторвался от выполнения домашнего задания и с ненавистью отшвырнул перо. — Тварь, не иначе. И пальцем о палец не ударила, чтобы начать решать проблемы на серьезном уровне. Ее комиссия только и делает, что штаны просиживает! — Скорее, языки стирают в сплетнях, — отозвалась я. — А чего вы ожидали от чинуш? Когда они были эффективны? — бросил Виктор. — Мы ничем не лучше бездельников из этой комиссии. Сами-то каких продвижений достигли? — спросил Гарри. — Наина на месте не сидела так-то, — заметил Рон. — Да и мы активно опрашивали студентов… — И известно нам что-то, о чем не знает комиссия? — Гарри сжал руки в кулаки, вскочил со стула и стал нервно ходить вдоль книжной полки. — Что дальше делать будем? — Найдем книгу, о которой говорила Амбридж? — неуверенно спросила Гермиона, задумчиво вырисовывая на пергаменте странные зигзаги. — Не вы ли велели подождать? — упорно накалял обстановку Поттер. — Речь шла о выходных! Вы-ход-ных! — отчеканила по слогам Гермиона. — Другой разговор! Гарри неожиданно выправился, поправил воротничок рубашки и довольно улыбнулся: наконец-то его желания были услышаны. Взмахнув палочкой, он соорудил из подручных средств импровизированную детективную доску, к которой прикрепил имеющиеся на руках материалы. Гермиона с изумлением наблюдала за действиями Гарри, мол: «неужели без этой свистопляски никуда?!», но Поттер особого внимания на этой не обращал и не без удовлетворения поправлял прикрепленные выдержки из газет. — Наина, ты помнишь, когда у жабы следующее собрание в Министерстве? — спросил парень, не отрясая взгляд от доски. Впятером мы столпились у доски и долгое время отчаянно пытались структурировать известную информацию о перемещениях Амбридж. Если бы не примерное расписание заседаний комиссии, которое дала мне Шерон, мы бы не смогли и примерно представить распорядок министерской жабы. Однако сейчас можно было предположить хотя бы примерное время, когда та могла бы удалиться из Хогвартса. — Почему это нельзя сделать, пока она ведет лекцию? — спросил Рон. — Хорошая мысль! — язвительно ответил Гарри. — Ни у кого же не возникнет вопросов, почему именно наша компания не явилась на урок! А когда потом Амбридж обнаружит пропажу и всем растрезвонит об этом, то два плюс два наши профессоры не сложат, ума ж не хватит. — Да что вы хотите узнать из этой книги? — с долей скептицизма поинтересовался Виктор, перебивая очередной вопрос Рона. — Не указан же там список потенциальных жертв. — Гермиона вытащит из нее максимум информации! Она так ее замучает, что та сама заговорит, лишь бы вырваться из цепких рук, — уверено заявил Гарри. — А ты, Виктор, раз не участвуешь в нашем мероприятии, так и сиди молча. Викки скучающе уселся за стол и, подперев подбородок рукой, что-то недовольно пробормотал. Гарри погрузился в составление плана и то и дело сначала расписывал на пергаменте пункты, а затем все зачеркивал, сминал лист и начинал снова. Гермиона активно подключилась к работе, с интересом поглядывая на Виктора, который традиционно погрузился в свои мысли и, казалось, ничего вокруг не замечал. — Да бестолку все это прописывать, — удрученно заметил Гарри спустя время. — Все равно самые лучшие планы получаются из спонтанных решений. Зря он это сказал, поскольку Гермиона тотчас вступила с ним в перепалку с целью доказать обратное. Несколько минут ребята оживленно спорили, Гарри усердно вспоминал, когда все заранее продуманное шло не по плану, но ситуация спасал экспромт. Гермиона же настаивала на том, что в такие моменты помогала лишь удача. Я, Рон и Викки наблюдали за бесплатным театральным представлением, развернувшимся прям перед глазами, и не решались вмешаться. — Неважно! Все, запланируем на эту пятницу, — вдруг резюмировал Гарри, отмахнувшись от Гермионы, которая продолжала крутиться около него назойливой мухой. — Ни в коем случае, — выпалила я. — У нас с Виктором стажировка. —А Амбридж удалится в Министерство к вечеру, вы уже будете тут. Да и к чему там Виктор? Пойдем только мы с тобой. Я должен все проконтролировать, а ты знаешь, как выглядит книга. Зачем туда всем скопом тащиться? Я хотела было кивнуть, но тут же вспомнила о запланированной с Люциусом встрече. Они были так редки, что нельзя было позволить себе упустить такую возможность. Это эгоистично, но сейчас я поняла, что не готова сделать выбор в пользу авантюры Гарри. — Нет, в пятницу я уезжаю. У нас мероприятие, с него нельзя соскочить. — Впервые об этом слышу, — Гарри посмотрел на меня и устало потер лицо руками. — Как и я, — кивнул Викки. — Мне об этом никто не говорил. — Шерон поручила мне курировать этот проект, — замявшись, стала выдумывать я. Наверное, мои слова звучали неуверенно, потому на меня уставились все четыре пары недоверчивых глаз. — В общем, в пятницу ничего не выйдет. Не знаю, когда освобожусь. — У меня есть план со всеми мероприятиями, на конец этой недели ничего не запланировано, — Виктор развел руками в стороны и вопросительно вскинул брови. — Викки.., — шепнула я и покачала головой, намекая на то, что дальнейшие вопросы неуместны. — Что за секреты у вас? — недоумевающе удивленным тоном спросил Рон. — Не секреты. Виктор пока не совсем понимает, как протекают внутренние процессы, — твердо ответила я. — Давайте же выберем другой день. Тему удалось замять, и спустя долгие минуты рассуждений мы наконец решили перенести вылазку на ближайший возможный день. — Но это только через полторы недели, — воскликнул Гарри. — Попробуем раньше. — Завтра обсудим все, уже пора спать. Вон, у тебя глаза красные, — командным тоном заявила Гермиона, сгребая разложенные на столе книги и бумаги. Когда мы все за собой убрали и двинулись в сторону гостиной, Виктор притормозил меня на выходе и попросил помочь доделать проект для стажировки. Он убеждающие заявил, что это не займет больше десяти минут, но попросил ребят не дожидаться нас. Помахав им рукой, он подмигнул обидевшейся Гермионе, но она лишь вздёрнула нос и молча отвернулась. — Слушаю тебя, — сказала я Виктору. Мы присели за ближайший к выходу стол. Глаза уже слипались, и у меня не было сил на серьезные разговоры. Я понимала, что речь пойдет далеко не о рабочем проекте, и поэтому устало смотрела на друга, давая понять, что никак не расположена к расспросам. Однако его подобные моменты не смущали никогда, и без ложной скромности он сразу приступил к допросу. — Ну и как это понимать, Наина? — Если ты про пятницу, то у меня серьезный проект, — я не собиралась сдаваться и продолжала нагло врать. — Может ребята тебе верят, но но делай дурака и из меня. Я прекрасно знаю, что, когда ты врешь, ты приподнимаешь брови и потираешь пальцы. — Виктор, прекрати. Это сейчас неуместно. — Правда? А мне кажется, сейчас самое время это обсудить. Что ты собираешь делать в эту пятницу? — Настойчиво спросил Виктор, не отрывая от меня своих золотистых глаз. Я упорно молчала в ответ. У меня не находилось новых идей, и строить многоэтажные замки из откровенной лжи уже было невозможно. Я завела руки за голову и уставилась в потолок читального зала, изучая его, будто разбираюсь в архитектуре странных зданий не хуже искусствоведа. Можно было почувствовать, как Виктор свербит меня глазами, из-за чего сердце билось все чаще. Когда-нибудь эта ложь в любом случае не довела бы до добра, но почему-то именно сейчас я попала в западню, из которой уже не выбраться. — Я всегда буду на твоей стороне, Наина, — заверил Виктор. — Но будь же честна со мной, в конце-концов. Иначе к чему твои громкие фразы о дружбе и доверии? — Мне больше нечего сказать, — на глаза набегали слезы, а я поднимала голову все выше, будто от этого они закатятся обратно. — Тогда я расскажу, как это смотрится с моей стороны, дорогая. — Валяй, Викки. Мне показалось, что, назвав его таким образом, смогу урвать пару секунд, в которые он снова возмутится и попросит никогда так не обращаться к нему, однако парень не обратил на мои слова никакого внимания и продолжил говорить. — Ты очень запуталась, и тебе явно нужна помощь и поддержка. Я внимательно наблюдаю за тобой, даже когда мы сталкиваемся с очередной ссорой, просто потому, что ты в моей жизни не последний человек, — начал он, заставив мое сердце сильнее сжаться. Мне так не хотелось огорчать его, заставлять нервничать. Больше всего я боялась разочаровать своего дорогого друга, но не рискнула посмотреть в его глаза, упорно продолжая делать вид, что потолок интересует меня гораздо больше. — Признаюсь, у меня ужасные предположения. Виктор прочистил горло и нервно постукивал пальцами по деревянному столу в ожидании ответа. Я, не изменяя себе, молчала и мечтала вдруг открыть глаза, оказаться в своей кровати и понять, что это был лишь неприятный сон. Мне хотелось закрыть уши, лишь бы не услышать его дальнейшие слова. Интуиция подсказывала, что они мне точно не понравятся. — Ладно, — продолжил Виктор, кода понял, что ответа не дождется. — Очевидно, у семьи ты не была на каникулах. Я заехал к ним перед тем, как отправиться с отцом в путешествие. И конечно не взболтнул им лишнего. Я бы и с тобой эту тему не стал поднимать, но тут выясняются новые обстоятельства. Так раз я такой хороший друг, как ты говоришь, то почему между нами воцарилось столько тайн? Каждый раз, выдавая новую порцию вранья, я убеждала себя в том, что никто этого не замечает. И как же я недооценила Виктора, который всегда был проницателен, да и знал меня, как свои пять пальцев. — Не хотелось бы тревожить тебя своими проблемами, — я наконец-то посмотрела на друга, который расплывался перед глазами из-за проступивших слез. — С кем ты проводишь время? — Пожалуйста.., — я умоляюще смотрела на Виктора. — С Малфоем, да? — Нет! Мы с Драко давно на общались, да и вообще, это история давнего прошлого, — сказала я и тут же поняла, как глупо прозвучали слова. — Я не про Драко. Не строй из себя идиотку, — твердо сказал Виктор. Своей догадкой он попал в яблочко. Я вся сжалась, пальцы предательски задрожали, выдавая меня с потрохами. — Так и знал. Виктор со всей силы треснул рукой по столу, взбудоражив мирно сидящую вдалеке библиотекаршу. Она недовольно посмотрела на нас исподлобья, но продолжила заниматься своими делами. — Ты не в своем уме? — бледные щеки парня покраснели от ярости. — Столько недель я гнал эти мысли от себя, хоть понимал, что таких совпадений не бывает. У него ты достала тот чертов фолиант, его мы встретили в Лютном переулке, когда он без тени смущения поцеловал твою руку и выказал мне свою немилость! Ты громче всех кричала о мерзости Пожирателей, а теперь что? Что ты вообще творишь? Сотрясаясь от злости, Виктор смотрел на меня, очевидно, ожидая, что я опровергну его слова и докажу обратное. Но не было смысла дальше выдумывать увлекательные истории и отговорки. Я грустно опустила глаза и сжимала одну руку в другой в попытке найти подходящие слова, которые никак не приходили в голову. — Ты столько металась между тремя мужчинами и выбрала самого омерзительного? Гарри перед тобой готов был весь мир положить! Что для тебя сделает эта сволочь? Использует и бросит? Ты ничто для таких, как он! Посмотрите правде в глаза. Мои слезы обратились в настоящие рыдания, от чего Виктор почувствовал неловкость и потому осекся. Он подошел ко мне и присел рядом, обхватив руками. — Прекращай плакать, — растерянно сказал он. — Ты просто попала под чары этого ублюдка. Все пройдет. — Виктор, пожалуйста, — я жалась к нему в попытке успокоиться и почувствовать рядом сильное плечо. — Прости, я не хочу потерять тебя. Но все иначе… Он совсем другой, не такой, как ты думаешь. Просто выслушай меня. — Тебе и вправду заморочили голову, Наина, — приговаривал Виктор, гладя меня по спине. — Я помогу выбраться из этого дерьма без потерь. — Хватит, Виктор! Это моя жизнь. — Это здорово, только я не позволю ей двигаться в никуда. Делай, что хочешь, пока мы в Хогвартсе. Но знай, что как только закончится этот чертов учебный год, я сделаю все, чтобы он больше не смел с тобой выходить на контакт. — Не верю, что у тебя язык поворачивается говорить такое. — Да ради Мерлина, Наина! Будто сама не понимаешь, что он летом об этой интрижке и не вспомнит. Но я никогда не позволю тебе распускать из-за этого нюни. Мне тотчас захотелось доказать всему миру, что Люциус не осатаневший от власти и влияния Пожиратель, а совсем другой: человек, умеющий чувствовать и понимать окружающих. Мне захотелось вдруг поверить всем сказанным некогда словам, чтобы никто больше не посмел назвать меня использованной дурой. Я вытерла слезы и твердо решила, что Виктор не может знать Малфоя и на толику. — Ты же никому не скажешь? — настороженно спросила я, когда успокоилась. — Нет, хотя должен. Как минимум руководству школы. — Виктор! — Я не скажу никому, потому что не хочу, чтобы у тебя прибавилось лишних проблем. Но знай: я сумею постоять и за тебя, и себя в случае чего. Считаю, что ты должна прекратить эту дурь. Я могу хоть ежечасно объяснять реальное положение вещей, но пока ты не увидишь истинную сущность Малфоя — ничего не поменяется. Играйся, пока можешь. Тебя сейчас не переубедить. Тон Виктора был по-настоящему грубый, но за последние полгода мне удалось выстроить в себе тот стержень, которого так не хватало раньше. Теперь я не доверяла одним лишь словам и твердо следовала своим внутренним ощущениям. Сейчас они твердили, что я способна сделать свой личный выбор и никому за него не отчитываться. «Я имею право на выбор», — раздался внутренний голос, разбивший в осколки все сказанное Виктором. Такая простая истина. Виктору всегда можно было доверять, поэтому я не переживала о том, что он может донести обо всем друзьям или руководству школы. Меня радовало то, что он не стал бороться со мной и ставить ультиматумы. А что произойдет ближе к лету, то произойдёт. И я не в силах отвечать за будущее. — Пора спать. Пойдем же, — сказал Виктор и потянул меня за руку к выходу.