Гранитное сердце

      — Жак, Виллоу — приветствовал чету Шни Айронвуд со слабой улыбкой на устах.        Очевидно, натянутой, точно приклеенной его новой должностью, как генерала Атласа.        По крайней мере, так полагал и, более того, был убежден Жак, отвечая на рукопожатие здоровяка в белоснежном мундире.        Подтянутый и широкоплечий, возвышающийся над ним на полголовы, мужчина действительно производил незабываемое впечатление, словно каменная стена, готовая прикрыть и защитить от любой непогоды и грядущего шторма.        И сам Жак когда-то заключил с ним сделку, поверив в этот образ, выстроенный собственным иллюзиями и заблуждениями.        Генерал мог быть отличным сторожевым псом. Злым, дерзким, скалящим свои острые клыки, но именно защитником. Тем, кто убережет и прикроет, в независимости ни от чего.        Джеймс же оказался иного толка…        Синеглазый мужчина перед являлся самым что ни на есть настоящим волком. Хищником, убийцей, что преследует свою жертву долго и до самого конца.        Конца дичи, за которой он идёт или же его самого.        Что и подтвердил для себя сам мистер Шни, стоило кровавой пасти этого хищника обратиться к своему «партнёру».        — Джеймс, — не показывая собственных мыслей, Жак искренне улыбнулся своему «другу», и, дождавшись пока он перекинется парой слов с Виллоу, продолжил, — волнуешься?        — Нисколько, — усмехнулся здоровяк, поправив перчатку на правой руке, — к сожалению, мне уже пора. Церемония вот-вот начнется. Рекомендую и вам поторопиться и занять свои места, а то ведь крайне неловко выйдет, — усмехнулся под конец своих слов Айронвуд, а Жак на пару с Виллоу ответили чуть приподнятыми краешками губ.        — Удачи, «друг», — приторно пожелал ему всего наилучшего мистер Шни, получив в ответ кивок от здоровяка, что на всех парах широким шагом направился к трибуне, где ему и предстояло открыть церемонию и произнести поздравительную речь, совмещенную с присягой.        Мысль раздобыть у ближайшего сотрудника службы безопасности пистолет и тут же выстрелить мужчине в спину оказалась крайне быстро задавлена, как и вообще любое проявление враждебности или неудовольствия.        Нельзя было показывать своих чувств. Не сейчас.        Как бы костяшки пальцев ни сжимались до тихого хруста, как бы ни сводилась челюсть, как бы ни крутило живот.        Жак Шни — актёр и ему следовало продолжать играть свою роль. Ровно до того момента, как он убедится в вероятном исходе своих собственных поступков.        На этот раз просчета не будет. В прошлой жизни он поторопился, приняв предложение Артура, посчитав, что сумеет подчистить все следы за собой, как и всех конкурентов.        Оступился, не сопоставил, так сказать, дебет с кредитом, что и сыграло с ним злую шутку в виде заключения в тюремной камере.        Гордыня — порок, но порок прекрасный, способный порой толкать человека на невозможное.        Да, это не бескорыстное желание чего-то ради, зато приземленное, понятное каждому, и.… человечное.        И Жак, стоя у этой сцене, ожидая выхода в свет, под вспышки десятков прожекторов, под глаза тысячей людей, для части которых этот день станет последним, решился…        Показать им… Нет, всему Ремнанту. То, чего он стоил.        Сердце глухо отчеканило в груди, две льдины вместо глаз полыхнули ужасающим инфернальным пламенем, на сухих губах самопроизвольно вылезла искренняя улыбка, точно ребенка, которого вот-вот похвалят родители за хорошо проделанную работу.        Да, ради этих гнилых устоев, ради эфемерного ощущения себя выше всех остальных, ради поддержания своего эго и утоления гордыни — он пойдет на неосуществимое.        Жак совершит всё, о чем только смел мечтать в прошлой жизни, несмотря ни на что: ни на преграды, вызванные злопыхателями, ни на мнение общественности и всех граждан Атласа, ни на какие-то там амбиции Совета, ни тем более на взгляды Айронвуда и его видение судьбы этого мира.        Мистер Шни, гнилой насквозь бизнесмен, отвратительный отец и премерзкий супруг шагнул на сцену, определившись со своей дорогой, тем путем, что он намеревался выбрать.        Не просто бороться ради выживания, но алча достигнуть нечто большего, чем монополия на добычу прах.        — Дамы и господа, поприветствуйте наших следующих гостей, Жака и Виллоу Шни!        Чета Шни неспешно вышла в свет под грохот рукоплесканий, по отполированному полу, прямо к предназначенным для них местам.        ***        Толпа мешала ему продвигаться к сцене. Хотелось взорваться в тираде нелицеприятных ругательств на теснивших его со всех сторон людей.        Однако, нельзя. Снятие маскировки стало бы для него приговором. Как и привлечение внимания.        А потому, с извинениями, спорами, охами и кряхтением ему приходилось лавировать в этом человеческом океане.        — Сильвер, вот ты где! — схватила его за рукав цепкая ладонь напарника, а сам мужчина оказался выдернут на удивление сильной хваткой из-за столпившихся рабочих Мантла.        Те что-то возмущенно пробормотали, но, увидев символику журналистов Атласа, не решились «качать права».        Худощавый, с мешками под глазами, напарник явно не пребывал в хоть сколько-нибудь радостном настроении.        Ясное дело, когда напряжение лишь растет от осознания того, на какое дело им предстояло пойти, а также каким событием оно может оказаться, то сердце тут же уходит в пятки и продолжает стучать оттуда набатом, вызывая слабость во всем теле и дрожь взбудораженности.        — Извини, все никак не мог протиснуться. Сам понимаешь, — мотнул он головой на чехол у себя за спиной, на что товарищ понимающе кивнул и просто указал в сторону освещенной сцены.        — Нам уже заняли местечко. Как никак, «Вести Атласа» оправдывают свою репутацию, — на губах мужчины на секунду проскочил кровожадный, не предвещающий ничего хорошего своей жертве, оскал, который тут же сошел на нет, когда его собеседник налепил обратно равнодушное выражение лица.        — Где Оскар и Вайт? — пока они двигались к специально огороженной зоне для репортеров глаза Сильвера метались от одного края сцены к другой.        Карие глаза напряженно выискивали фигуру их цели, которая всё никак не желал попадаться в поле зрения.        Уже когда в голове была готова промелькнуть мысль " Неужели ушел? «, нужный человек оказался замечен в дальнем ряду VIP-персон.        Значит, всё в порядке, как и то, что всё идет по плану.        Это успокоило нервную натуру террориста и тот с бóльшим рвением последовал за напарником меж щебечущих масс.        — Все уже на позициях. Только тебя дожидались. Уже успели было подумать, что сдрейфил и решил слиться с задания, — мерзко рассмеялся товарищ, вынуждая Сильвера раздраженно наморщить лоб.        Он? Струсил? Несмешно. Совсем…        — Вот это я понимаю вера в соратников… — не сдержал он саркастичного комментария, отчего мужчина обернулся к нему в пол оборота со вздернутыми бровями.        — Обиделся что ли? Это же шутка, — успокаивающе похлопал его по плечу товарищ, пока Сильвер лишь устало покачал головой.        — Херовый у вас юмор, — только и заключил он. И был совершенно прав.        Хотя чего, впрочем, можно было ожидать от низкопрофильного работника одного из многочисленных заводов Мантла.        Да и сам Сильвер недалеко от них ушел, сумев пробиться на теплое местечко в офисе. Но и там переработки, постоянная задержка зарплаты и прочие беды не позволяли полноценно наслаждаться жизнью.        Отчего и влился во всё это «движение за равенство» с головой, подобно засасывающему болоту.        Один шаг и он уже просто был не способен вырваться из потока, четко осознавая, что свой выбор он уже неосознанно совершил, и единственным вариантом дабы не остаться без головы и в относительной целостности являлось участие в предстоящей акции.        Терроре, что принесет благо большинству заместо кровавой платы высшего меньшинства.        Всё понятно и просто.        И ему бы самое время пребывать в трепетном предвкушении, будучи опьяненным азартом, но… Что-то, нечто ему неизвестное и необъяснимое настойчиво трубило в голове набатом, не позволяя оказаться поглощённым ни кружащей вокруг аурой праздника и веселья, ни проникнуться торжественностью той роли, что ему пришлось исполнять.       Сильвер тревожно мотнул подбородком, пытаясь отстраниться от гнетущих мыслей и тут же сосредоточился на своих обязанностях.        — Готов? — в последний раз убедился его напарник, поправляя рукава накрахмаленной рубашки и прилизав сбившиеся волосы, чтобы те не походили хотя бы отдалённо на воронье гнездо.        — Да, — сухо ответил мужчина, запрокинув на плечо телевизионную камеру, находившуюся до сего момента в чехле и весящую ой как немало, о чем он и убедился, стоило ему сделать первый шаг.        О том, что это держать ее требовалось еще долгое время и думать не хотелось.        Подтвердительный кивок и соратник начал шоу одного актера, рассчитанное на то, чтобы сбить с себя лишнее внимание.        — Итак, с вами «Вести Атласа» и мы ведем прямой репортаж с места событий. Сегодня, в сей знаменательный день наш ожидает…        До знаменательного момента оставались считанные минуты…        ***        Айронвуд блистал.        Жак не мог этого не признать.        Харизмы тому было не занимать, да и речь свою он сформулировал верно, раз за разом предлагая собравшемуся народу светлое будущее, стоит лишь протянуть руку и добродушно довериться крепкой спине новоиспеченного генерала, что укутает, словно домашнее одеяло, спрятав ото всех зол на свете.        — Я клянусь защищать свободы и права всех граждан моего Королевства, в независимости от их расы, пола и возраста, живут они в Атласе, Мантле или ином любом городе. Поддерживать Совет и нести его волю, дабы карать врагов и вредителей нашего государства, — а как пафосно то. Смешно, конечно, что едва ли не все эти клятвы окажутся нарушены в тот или иной момент времени.        Жак отвел взор от широкой спины генерала, погруженный в нелицеприятные рассуждения.        Атака планировалась определенно в момент его выхода на сцену, как только он перейдет к концу своей речи.        Что же будет сейчас?        Он поменялся местами с Даффо как раз ради того, чтобы исследовать поведение нападавших, их дисциплину, их решительность.        Рисково и даже безрассудно, но иначе он и не мог хоть как-то спровоцировать своих врагов.        Если те были изначально нацелены на Жака, то либо дождутся его выступления, либо же, не ожидав внезапных перемен в программе и не характерного поведения самого мистера Шни запаникуют и выдадут себя с поличным, а уж служба безопасности не зря свой хлеб ест.        Да и сам Джеймс привёл собственных головорезов, а значит и оперативность людей вокруг него и прочих VIP-персон должна быть на пределе из возможных.        В чем-чем, а дрессировать своих подчинённых Айронвуд умел, как никто другой.        И всё же… Он сильно рисковал собственной безопасностью.        Отчего мужчина невольно сощурился, выискивая любую подсказку в толпе подле сцены.        Его воспоминания не были совсем уж четкими после стольких прошедших лет. Лишь обрывки и сухие факты, которые он накрепко запомнил по причине последующего кризиса и собственной вовлечённости в произошедшее.        Да и это являлось, по сути, первым террористическим актом, которое он пережил из-за чистого везения, случайности, небесного провидения или же чей-то тупости.        Тогда, во время взрыва, его, стоявшего на трибуне и произносящего свою речь, не задел ни один осколок, оставив совершенно невредимым.        Что выглядело поистине сюрреалистично на фоне многочисленных ранений, смертей, увечий и многого прочего.        Даже Виллоу получила ранение, отправившее ту на неделю в больницу, за время нахождения в которой, он даже и не почтил супругу визитом, с головой погрузившись в разрешение навалившегося вороха проблем на его голову и ПКШ в частности.        Кто-то обвинял его попытке устранения конкурентов, некто в неприязни к новоназначенному генералу, а редкие пользователи успели повесить на него ярлык «предателя Атласа», что чуть ли не спровоцировало Совет Атласа предпринять меры.        И Жак не сомневался, не сумей он откупиться от них, то тюремное заключение, а, быть может, и смертная казнь ждала его бы намного раньше.        Да, повод надуманный, но когда на тебя косо смотрит всё Королевство, а враги, явные и нет, лишь подливают масла в пламя ярости, недовольства и гнева, то мыслить трезво выходит со тяжёлым скрипом.        Вряд ли это был изначальный план террористов. Скорее всего, им было нужно именно его устранение, в чем и должно было сыграть роль его вступление сразу после генерала.        В отдалении от элит Королевства, пребывая на самом видном месте. Идеальная мишень, устранить которую, казалось бы, легче лёгкого.        Да и враг выбрал метод убийства интересный. Бомба на высококачественном прахе, которую собрать не то, что сложно, да хотя бы материал к ней раздобыть крайне непросто, потому как почти весь прах высшей доли обработки производила именно ПКШ.        Иронией сквозило за милю, что сейчас Жак и мог оценить.        Ибо выбери противник более простой и менее изысканный способ, как выстрел из винтовки ему в грудь, то и не пережил бы он этой церемонии.        Череда случайностей. Опять.        И это начинало раздражать до скрежета зубной эмали. Неужели он всегда был столь уязвим?        И все его ресурсы, подчинённые и многочисленные охранники не могли повлиять хоть на что-то в действительно важный момент времени?        Как показала его прошлая жизнь… Именно так всё и обстояло.        Но стоило вернуться к действительности.        Как террористы закинули бомбу, а еще ранее пронесли внутрь, в дворец Мантла?        Это не мог оказаться простой чемоданчик или кейс, поскольку охрана досматривает все подобные предметы на наличие взрывчатых веществ и вообще требует оставить в гардеробе или в боковом зале, чтобы не мешать прочим гостям церемонии.        Но, чтобы взрыв оказался достаточной мощности для покрытия трети сцены или чуть меньше следовало запастись приличным количеством праха.        В руках не пронесешь, под складками одежды тем более, заметит СБ, подозрительные и крупногабаритные вещи изымаются.        Разве что…        Взгляд голубых глаз обратился к огороженной зоне прямо под Джеймсом, там, где как раз располагались журналисты, репортеры и.… видеооператоры.        Камера.        Последний замочек сложился, представляя всю картину целиком.        Как хитро и как занятно. Никто не сможет заподозрить видеооператора с дорогостоящим электрооборудованием, для подпитки которого требуется прах высшей пробы для лучшей работы аппаратуры, и которого у того, по чистой случайности оказалось сверх меры.        Или вообще, вся камера являлась одной большой бомбой, созданной по образу и подобию видеозаписывающего оборудования, только бы пройти шапочную проверку СБ.        Не станут же они разбирать каждый аппарат и проверять его на работу. Максимум, что попросят, это включить и выключить, не более того.        Чистая формальность, что сейчас сыграла с Жаком и всеми присутствующими злую шутку.        А меж тем, под довольный рокот масс, генерал, сверкая своей легкой улыбкой и маша рукой скандирующей толпе, вернулся на своё место в первом ряду, чтобы ожидающе перевести взгляд на Жака, но тот и не думал шевелиться.        Встал же, к всеобщему удивлению, довольный всем своим видом мистер Даффо, так и более того скоротечно последовал к трибуне под представление ведущего:        — А сейчас перед нами выступит председатель «Daffo Industries», Бран Даффо. Поприветствуем его бурными аплодисментами.        Первые люди Атласа стали недоумевающе переглядываться, пока сидевшие возле четы Шни бизнесмены и прочие чиновники пораженно косились в сторону Жака Шни, державшего, впрочем, спокойное выражение лица.        В первых рядах к вящему удивлению и самого Жака также начались подозрительные шевеления.        Несколько групп людей тут же стали мотать головой из стороны в сторону, точно пытаясь получить указания, новые приказы или еще что-то.        Сотрудники СБ, что делает ей честь, также заметили данное волнение и некоторые оперативники влились в толпу, чтобы выяснить причину ярко выраженного беспокойства отдельных личностей.        Точно триггер в тишине массивного зала прозвучал выстрел из пистолета.        Резко, оглушающе, сбивая с толку всех присутствующих.        Не успели люди прийти в себя, осознать, что случилось, как грохнул тут же и второй, а за ним и третий грохот.        СБшник упал в толпу журналистов, заливая некоторых брызнувшей кровью из отверстия в груди.        Начался сущий хаос, людские массы пришли в неистовство, тут же началась толкучка, оры, крики, маты, плач и истерия.        Охранники VIP-персон моментально пришли в движение, рядами выбегая из-за кулис и беря своих нанимателей в окружение, обеспечивая им защиту от шальных пуль.        Сотрудники СБ же рьяно нырнули в дикий поток тел, ловя и выискивая террористов.        — Уходим, — твердо отчеканил Жак, хватая жену под ручку и намереваясь увести ее закулисы, где нарушителям из толпы путь точно заказан.       — Ч-что? Н-но как же твоя речь? — пребывая еще в прострации, Виллоу неуверенно подняла на него свои очи.        — Я сказал… Идем, — сурово заключил он, не терпя отказов и дернул супругу на себя.        Не время для бесед. Только не сейчас. Да и впавшая в ступор жена всё никак не могла прийти в себя.        Плохо.        Грубо схватив ту за локоть, он быстрым ходом направился в нужном направлении, как раз в зазор между начавшимися скапливаться вокруг телохранителями.        Отлично, похоже, ему даже удалось избежать худшего, предотвратив катастрофу для себя и многих окружающих всего лишь одной жалкой рокировкой, надеясь на то, что террористы явно окажутся неподготовленными к подобному шагу.        И, точно в насмешку его мыслям в тот самый зазор меж крепких фигур охранников взметнулась съёмочная камера или, точнее, ее съёмный блок, в котором следовало располагаться аккумулятору.        Который на сей раз, очевидно, имел внутри себя несколько иную начинку.        Кинутый предмет несколько раз ударился об отполированный пол сцены, скоро оказавшись всего в десятке метров от самого Жака Шни и Виллоу.        И через половину вздоха обратился яркой вспышкой огненного марева. Ни доблестные телохранители, ни тем более сотрудники СБ или Айронвуд не успели среагировать на ее детонацию. Как и сам Жак Шни.        В самый последний миг он намеревался отпрыгнуть в противоположную от взрыва сторону лицом вниз, но, помня собственные предостережения, резво схватив жену за плечо, повалил ее на пол.        Десятки тел слету разорвало в кровавые ошметки, а многочисленные металлические осколки начали собирать кровавую жатву с людей, располагавшихся неподалёку от эпицентре взрыва.        Волна огня прошла над головой, все равно опаляя плечи и шею, прожигая ткань пиджака и рубашки, а сразу после оставляя глубокие ожоги на спине.        Несколько осколков вонзились ему в бок и правое бедро, задев вместе с тем многие части тела по касательной.        Из глаз хлынула предательская влага, боль застилала глаза и оставляла оглушающую пустоту в голове.        — Жак? Жак! Жак! — крик Виллоу едва оказался им услышан в фоновом шуме, будто она не была прямо под ним, а сидела в дальнем углу зала.        Жак как-то отстранённо наблюдал, как на лицо бледной, как лист бумаги, супруги капали капли крови.        Его крови.        Он видел ее скатывающиеся по щекам слезинки, остро контрастирующие с кровавыми струйками, которых становилось всё больше и больше.       Во все тело мужчине точно вонзили сотни раскалённых игл, от которых зубы сжимались до трепещущей агонии, а в глазах стали мелькать черные пятна.        И всё же почему сейчас радужки его супруги застилали слезы?        Из-за него? Ага, как же. Сама мысль о подобном уже казалась мужчине шуткой.       Лужа крови под ним на глянцевом полу становилась всё больше, пока шум вокруг и не думал утихать, лишь набирая всё новые и новые обороты.       Жак Шни, председатель ПКШ, первый бизнесмен Атласа, провалился в забытье, находясь под воздействием болевого шока.        Не обращая уже внимания на хаос на сцене и среди зрителей, на бегущего в их сторону Айронвуда с явным волнением на лице, на находящуюся в истерике Виллоу, так и на вой сирены Мантловского дворца.        Его ждала всё та же всепоглощающая темнота, одними своим объятиями приносящая спокойствие и абсолютное безразличие к беспорядкам вокруг его слабеющего тела.