Тонкие стены как начало любви

Утро встретило их неожиданно теплой погодой. Для Калькутты, в которой жара - обычное состояние, просто теплая погода была благодатью. Утром небо заволокло тучами, пошел мелкий дождь, который прибил пыль и окутал город петрикором. Дышать стало легче. Киллиан открыл глаза как всегда раньше будильника на двадцать минут. Часы беспристрастно показывали 06:50. Ночью они с Лимой поменяли положение и теперь девушка лежала на боку, а Киллиан обнимал её сзади, по-собственнически закинув руку ей на бедро. Утро давало о себе знать, Киллиан, чтобы Лима не подумала ничего лишнего, немного отодвинулся, больше не касаясь бедрами её ягодиц. Девушка начала двигаться, просыпаясь и не желая покидать источник тепла. Она вновь прижалась к Киллиану спиной, обнимая его руку и откидывая голову ему на грудь. - Доброе утро, Лима. – Заговорил мужчина хриплым ото сна голосом. – Не ерзай, пожалуйста, какое-то время. Девушка распахнула глаза, смотря на него снизу вверх и встречаясь с насмешливым и спокойным взглядом серых глаз. - О, - чуть растерянно произнесла она. – Эм, хорошо. Между ними не было ожидаемой неловкости после этой ночи, сейчас они были просто два человека, наслаждавшиеся комфортом друг с другом. Киллиан задумчиво гладил волосы Лимы, пропуская мягкие пряди сквозь пальцы, она же смотрела перед собой, чуть царапая ногтем его ладонь. Каждый из них думал о своем, Лиму не покидали мысли о скором приезде Гранта, Киллиану оставалось только догадываться, что же произошло между ними и насколько все плохо, но размышления обоих связывала одна короткая, но очень навязчивая мысль. Что дальше? - Лима, ты расскажешь, что тебя так напугало ночью? Что приснилось? Она вздохнула и перевернулась лицом к Киллиану. Атмосфера этого утра была безнадежно испорчена. - Ну, это было что-то вроде воспоминания, только я сегодняшняя была в ситуации в прошлом. Не могли бы мы… Киллиан, пожалуйста, не могли бы поговорить об этом позже? У нас впереди рабочий день и если мы не будем сосредоточены… - Хорошо. – Легко согласился Лайтвуд, качнув головой, затем продолжил. – Долго бегать будешь? - Я не бегаю, Киллиан. - А мне кажется именно это ты и делаешь. - Серьезно, утро – это совсем не время для такого разговора. - Хорошо. Сегодня вроде бы не особо загруженный день, я приду к тебе вечером, ты расскажешь мне каждую подробность этой истории и мы вместе подумаем, что с этим можно сделать. Лима кивнула, соглашаясь и радуясь отсрочке этого разговора хотя бы до вечера. *** Перед глазами Лимы день пролетел безумной кутерьмой. Они бегали по городу, попали в храм на ритуальное жертвоприношение, успели поговорить с важными для расследования людьми и когда девушка посмотрела на часы уже почти наступила половина пятого. День неумолимо приближался к закату, разговор с Киллианом и приезд Габриэля теперь были ближе, чем когда-либо. Сложный день почти вытеснил из головы криминолога переживания по поводу Гранта, но с закатом, когда основные задачи этого дня были выполнены – все мысли вернулись разом. Как она сможет спокойно работать, когда он будет рядом? Лиме не хотелось узнавать. Даже если сейчас Габриэль Грант другой человек это не отменяет того, что она боится его до трясущихся коленей, до дрожи в руках, до дикой паники в голове. Все его удары будто вновь обрушились на неё одним сплошным шквалом, Лима бездумно брела по узким калькутским улочкам, не разбирая дороги, наплевав на все предостережения группы. Было больно. Она сбежала от жесткого отца в учебу, выбрав направление криминологии, как завещал её любимый дедушка. Она не спала ночами, училась по выходным, из-за учебы напрочь забывала о еде, имея только оценки «отлично», чтобы мужчины в этой силовой структуре не смотрели на неё как на несмышлёный кусок мяса. Все произошло точно, как она и предполагала, её мозги дали ей фору и впоследствии в отделе она получила уважение (насколько это было возможно). Её растоптал мужчина. Она смогла заслужить уважение многих, смогла получить уважение на работе, но не смогла дать отпор одному-единственному мужчине. Габриэль Грант растоптал её не как специалиста, а как девушку, как личность. Он влюбил её в себя, убедив, что она особенная и самая прекрасная девушка в мире, а когда Лима доверилась ему, открыла свое сердце, вонзил нож по самую рукоять. Время с Грантом проходило так: избиение – ползание на коленях и мольба о прощении – её прощение – несколько дней спокойствия. Алгоритм повторялся раз за разом, месяц за месяцем, Лима была прекрасным специалистом на работе и полностью убитой личностью за её пределами. Пейзаж начал сменяться, под ногами больше не было каменной улочки, теперь Лима шла по пыльной дороге, ветхие, покосившиеся дома молчаливо смотрели на неё черными прогалинами окон, словно даже они чувствовали враждебность от чужеземки. Девушка огляделась. Солнце еще не село и было светло, но свет не предавал этой улице спокойствия. Как она пришла сюда? Как теперь вернуться? Так, Лима, все нормально, ты всегда справлялась и сейчас справишься. По сути я просто шла прямо, значит, чтобы мне выйти обратно, я также должна идти прямо, никуда не сворачивая на развилках. Лима ещё раз беспокойно огляделась. Местные косо поглядывали в её сторону, но не решаясь подойти и сделать какую-нибудь гадость и через пару секунд, столкнувшись с ледяным взглядом серых глаз она поняла, почему же местные так сторонились её. - Лима, это не нормально. Киллиан стоял позади неё в нескольких шагах и, скрестив руки на груди, смотрел со всей строгостью. - Только пожалуйста не говори, что заплутала и потерялась. Идем. Не дав девушке сказать даже слова, Киллиан протянул руку, ожидая, когда Лима сделает ответный жест. Девушка схватила протянутую ладонь и уже в следующий миг они, не теряя времени, уходили из калькутских трущоб прочь. Возле гостиницы, где остановились, они оказались довольно быстро. Киллиан, сославшись на то, что ему нужно принять душ, оставил Лиму в одиночестве. Она села на кровать, зарываясь пальцами в волосы. Сейчас придет Киллиан и ей придется рассказать всё, вновь пережить события того года, который она всегда закапывала поглубже в своей памяти. Не умирать же раньше смерти! Мне срочно нужно в душ. Смертельно хотелось бутылку вина и будь что будет, вновь убежать от всего этого, но Лима понимала – больше бегать нельзя. Нужно встретиться со страхом лицом к лицу и разобраться с этим раз и навсегда. Лима провела в душе много времени. Она вымыла голову своим любимым шампунем с запахом малины, постояла под струями горячей воды, размазывая по телу гель с запахом фруктов и теперь, смыв этот день, чувствовала себя немного лучше. Она надела на себя шорты и все ту же длинную футболку, которую использовала как пижаму. Девушка не стала включать верхний свет, ограничившись двумя светильниками возле кровати. На улице смеркалось, в номере стояла приятная полутьма, располагающая к долгой беседе. В дверь постучали. На пороге номера стоял Киллиан. Он тоже успел принять душ (на волосах всё ещё были капли воды) и переодеться: сейчас на нем была серая футболка и обычные синие джинсы. Кобура с пистолетом висела на груди, без неё он не мог передвигаться по Калькутте. Девушка посторонилась, молча впуская мужчину в номер. Он остановился посередине помещения, улыбаясь с прищуром. - Лима, ты пахнешь как фруктовый рынок в жаркий день. - Да ну тебя, – Девушка шутливо ткнула его в плечо. – Садись. Киллиан присел на край дивана, не отрывая взгляд от Лимы, севшей рядом. Шутить расхотелось. - Что ты хочешь знать? - Я просто хотел бы знать, Лима, что произошло между вами, что так сломало тебя. Лима не спешила отвечать. Она задумчиво пожевала губу, постучала пальцами по краю дивана, почесала нос, нахмурилась. Взгляд девушки был направлен на любую часть комнаты, только бы не встретиться с такими проницательными глазами напротив. - Он тебя изнасиловал? Лима вздрогнула и теперь уже в упор уставилась на Киллиана, хмуря брови. - Не сказать, чтобы… Я всегда старалась избегать этого, если мне совсем не хотелось, а он был настроен, приходилось заставлять себя, ну, я не считала это насилием, - она шумно сглотнула, вцепившись в свои онемевшие пальцы. – Мы с Габриэлем встречались целый год после того, как я пришла на свою первую в жизни работу. В начале все было прекрасно, я училась всю свою жизнь, пытаясь доказать отцу, что я чего-то да стою, потом сразу пошла на работу, с парнями я не имела никаких отношений вообще, даже дружеских, и тогда… Он очаровал меня, Киллиан. Это он умеет, я очень легко повелась на все эти речи вроде, - она изобразила мужской голос, показывая примерную мимику Гранта. – «О, Лима, ты такая особенная! Ты самая умная девушка из всех, что я встречал! Какие у тебя роскошные волосы, Лима! Ты такая умная, с тобой так интересно говорить!». И я, никогда не знавшая никакого мужского внимания, если можно так сказать, развесила уши. Он ухаживал за мной пару месяцев, я не хотела заводить отношения на работе, но под его напором сдалась. Я стала краситься на работу, делать прически, под таким влиянием я расцвела, стараясь не обращать внимание на всякие звоночки, которые были уже тогда. Киллиан молча вытянул руку ладонью вверх, особо не надеясь на то, что Лима примет ладонь. Но она благодарно положила поверх свою маленькую ручку, крепко сжав пальцы мужчины. - А потом начались проблемы на работе и мне открылась его истинная сущность. Однажды он пришел домой после встречи с начальством, я испекла пиццу и ждала его, чтобы поужинать вместе. Но Габриэль был очень злой и в тот день впервые ударил меня. Лима начала большим пальцем поглаживать ладонь мужчины, как делала это всегда, когда нервничала. Он лишь смотрел, не говоря ни слова, предлагая ей продолжать. - Опережая твой вопрос да, я хотела, искренне хотела уйти и даже сделала это, в ту же ночь собрала вещи и ушла, но… Я знала, сколько у него проблем на работе и как начальство чихвостит его, когда что-то не получается, - девушка усмехнулась. – Тогда я думала, что он любит меня, а это просто непростой период в отношениях и как я могу бросить его, когда все так плохо? Поэтому, когда он пришел ко мне с букетом отвратительных оранжевых роз в цвет моих волос, я просто не смогла прогнать его. Лима виновато посмотрела на Киллиана, ожидая реакции. Мужчина сидел неподвижно, в пол оборота, не отпуская её руки. По лицу не было понятно, о чем он думает, но желваки на его щеках ходили ходуном. - Ну а дальше я думаю ты можешь догадаться, что избиения стали постоянными, иногда приходилось убегать в ванную и прятаться там, делая вид, что я купаюсь, пока он не остынет. - Как все закончилось? – Глухо спросил мужчина. - По счастливой случайности. Габриэля перевели в другой город, а я не поехала с ним, хотя он очень просил. После этого я какое-то время очень боялась мужчин, прикосновений в принципе, испытывала тошноту, когда кто-то обнимал меня, вздрагивала от резких движений и звуков, шарахалась от мужчин в отделе… Но все наладилось со временем. Я научилась прятать этот страх поглубже, мне все равно некомфортно, когда мужчина стоит близко ко мне, но я могу держать себя в руках. Киллиан вздохнул, потер ладонью свободной руки глаза. Лима ожидала чего угодно: возмущения, успокоения, она волне ожидала того, что он ей не поверит и посмеется, но Киллиан удивил. Мужчина повернулся к ней, взяв её за вторую руку, посмотрел в глаза. - Лима, ты ведь знаешь, что я никогда не сделаю тебе больно и никогда не прикоснусь к тебе против твоего желания? - Конечно знаю, - она покачала головой. – И я бесконечно благодарна тебе за это. - Знаешь, что я думаю? Никто в команде не в праве оспаривать решения руководителя, кроме военного атташе, мы стоим почти на одной ступени в маленькой группе, ведь не просто так в случае потери руководителя атташе замещает его. – Киллиан встал, заведя руки за голову, и расправил плечи. - Прости, Лима, но ты очень легкая мишень. Если бы я был на его месте, - он повернулся в её сторону, подняв руки ладонями кверху. – Это просто мой взгляд. Если я был на его месте от и до, в чужой стране, где нет никого из начальства и знакомых, я бы первым делом поставил бы тебя с собой в пару и вернул бы все как было… Хм, у вас раньше. Соответственно – теми же методами. Это очень удобно, - рассуждал он. – Девушка всегда под боком и не нужно никому платить и никого искать… Лима похолодела. Взгляд, направленный на Киллиана, теперь рассеялся. А ведь он прав… Это мужской взгляд на такие вещи, и он так прав! Теперь нужно думать, как избежать этого, как не оказаться с ним вдвоем на задании. Дома и стены помогают, здесь мне совсем некуда идти и не к кому обратиться… - Лима, посмотри на меня! Не уходи в себя, Лима! Девушка задумалась до такой степени, что не заметила, как Киллиан присел перед ней на корточки и взял её лицо в свои большие ладони. - Я не допущу этого. Если будет нужно, я буду спорить с ним до последнего, но на всех возможных заданиях ты будешь со мной. Лима вновь плакала. Слезы крупными градинами стекали по её щекам, растираемые пальцами Киллиана, и появлялись снова. - Я чувствую себя такой… Беззащитной сейчас. Прямо как тогда. Это я тогда не осознавала, а сейчас понимаю, как мне было страшно и одиноко и беззащитно сидя у него в квартире! Киллиан мысленно выругался и сел рядом с Лимой на диван, прижимая девушку к себе. Её тело сотрясали рыдания, она мертвой хваткой вцепилась в руку мужчины, которой он перехватил её поперек груди. - Лима, я не оставлю тебя с ним, чтобы ни случилось. Он поцеловал её в макушку и постарался вернуть девушке вертикальное положение, придерживая её за плечи. Лима болталась в его руках как кукла, отводя глаза. - Лима, девочка, посмотри на меня, - он поднял её подбородок, заставляя перевести на себя растерянный взгляд. – Мы с тобой сделаем все и не допустим, чтобы он приблизился к тебе. Если будет нужно, я открыто заявлю всем, что ты моя и плевать, что будет дальше. Девушка нахмурилась в непонимании, прошептала: - Нам ведь… Совсем нельзя… Работа, разве нет? - Да, - Киллиан удивился, как в таком состоянии её мозг мог все ещё достаточно хорошо работать. – Но выше нас сидит руководство и они совсем не дураки, как я раньше думал, все они прекрасно понимают, что мы люди, и на это всегда делается погрешность. Если все будет очень плохо, я могу отправить письмо выше, где объясню ситуацию. Всю ситуацию, Лима. Это самый крайний случай, но такое вполне возможно. Но, думаю, мы сможем уладить всё здесь, на месте. Лима, - Киллиан несильно тряхнул её. – Я разберусь с этим, слышишь? Она кивнула, медленно успокаиваясь. Тепло его рук приносило гармонию, близость мужчины, его запах заставляли чувствовать себя спокойно. Киллиан говорил медленно, с расстановкой, но в его словах, голосе, позе чувствовалась непоколебимая решимость, которая незаметно передалась и Лиме. Прошлое – осталось в прошлом, сейчас нужно перешагнуть через него и идти дальше. Раны в душе затянутся также, как и затянулись раны на теле, больше нет смысла их прятать, ведь в жизни Лимы появился человек, который не отказался от неё, узнав правду. - Хорошо. Сейчас мы ляжем спать, а завтра утром ты снова будешь Лимой Берг, самым умным и отважным криминологом, которого я знаю. Девушка неожиданно тепло улыбнулась и отдала честь. - Будет исполнено, капитан Лайтвуд! Киллиан улыбнулся в ответ, склоняя голову. Его зрачки расширились, улыбка быстро померкла, но в уголках глаз ещё угадывалась. Указательным и средним пальцами он заправил Лиме за ухо завившуюся от влажности прядь волос. Киллиан смотрел изучающе, внимательно, подмечая каждую деталь в лице девушки, о чем-то глубоко задумавшись. Он провел костяшкой указательного пальца по шее, от мочки уха до ключицы, всё ещё не отрывая взгляда от лица Лимы, рассматривая её, чтобы не пропустить ни малейшего даже намека на страх. Лима смотрела из-под опущенных ресниц с трепетом и нежностью, подставляя под нехитрую ласку щеку, сейчас она улыбалась и Киллиан никогда не видел такой её улыбки раньше. Сочтя улыбку за негласное согласие, мужчина продолжил гладить девушку, большим пальцем прикасаясь к её щеке, охватывая остальными пальцами угол нижней челюсти и немного шею. Мягкими поглаживаниями, какими Лима всегда гладит его ладонь, когда волнуется, Киллиан гладил бархатистую кожу, всей рукой ощущая, как Лима наклоняет голову, сильнее прижимаясь щекой к его руке. Девушка всё ещё робко улыбалась, не решаясь делать это открыто и потерлась о шершавую кожу ладони мужчины. Киллиан улыбнулся в ответ на этот жест, пальцем поглаживая нижнюю губу Лимы, поднимаясь немного выше. Она вытянула губы в трубочку и поцеловала подушечку его пальца. Касание губ, следом – снова улыбка, но уже более открытая… Киллиан с шумом вдохнул и закрыл глаза, призывая к себе всё своё самообладание, чтобы не накинуться на Лиму прямо в эту же самую секунду. Боже, что с ним делает эта девушка? Где хваленая армейская выдержка? Где полное подавление эмоций? Где холодная голова и совсем не дрожащие руки? Где всё это? Киллиан открыл глаза, зрачки были настолько широкие, что в полутьме номера его глаза могли показаться черными. Лима, сидящая напротив и растерянно смотрящая на него, тихо прошептала: - Я сделала что-то не так?... Киллиан шумно сглотнул, вместо ответа стараясь сохранить в себе остатки самообладания. Лима завороженно следила за движением его адамова яблока, неосознанно сглатывая тоже. Когда Киллиан заговорил, его голос был низким и хриплым, казалось, Лима не столько услышала его, сколько почувствовала вибрацию в воздухе. - Лима, я могу поцеловать тебя? Вопрос был таким неожиданным, что девушка несколько секунд в упор смотрела на мужчину, не понимая сути. Никто никогда не интересовался её желанием, Габриэль всегда просто брал и делал то, что хотел. Осознав, что вновь задумалась, а Киллиан уже какое-то время ждет ответа, Лима кивнула. - Конечно можно. Голос дрогнул. Она вновь сглотнула в бесплотной попытке смочить напрочь пересохшее горло и схватила мужчину за руку, переплетая их пальцы. Её руки мелко подрагивали, кровь ударила в голову, а температура тела подскочила на несколько градусов сразу, бросая то в жар, то в холод, ребра, казалось, уже не могут удержать рвущееся наружу сердце. - Лима, всё в порядке? Киллиан спокоен, словно огромная глыба льда, величественно дрейфующая в водах океана. В серых глазах через пелену спокойствия, словно солнце в пасмурный день, проглядывались забота и беспокойство. Так на Лиму смотрели лишь давно в детстве, и больше – никогда. - Всё в порядке, Киллиан. На самом деле всё гораздо лучше, чем просто в порядке. - Она придвинулась ближе, немного прижимаясь к мужчине бедром. - Если ты переживаешь, мы можем повременить. - Ни в коем случае, я хочу, чтобы ты сделал, что задумал. И он целует её. Несильно прижимается губами к её губам, таким податливым и мягким, одной рукой снова обхватывает её щеку, поглаживая, второй рукой зарывается в её ещё влажные волосы на затылке, пуская вниз по спине толпы мурашек. Лима размыкает губы, судорожно цепляясь руками за футболку Киллиана и робко прикасается своими губами к его, отвечая на поцелуй. Она замирает, замирает, словно кролик перед удавом, боясь двинуться хотя бы на миллиметр, боясь сделать даже вдох, так сильно боясь потерять мгновение. Киллиан продолжает свою размеренную ласку, поглаживая дрожащую девушку по плечам, успокаивая её, расслабляя. Он трется носом о её щеку, оставляя на щеке поцелуй. - Эй, Лима, - говорит он и за головокружением она едва может слышать этот шепот. – Дыши. Киллиан улыбается своей открытой улыбкой и где-то глубоко в душе Лима радуется, что такая его улыбка предназначается именно ей. Она понимает, что последнюю минуту почти не дышала и судорожный вдох врывается в её легкие. Киллиан задумчив. Он убирает её растрепавшиеся волосы за спину, костяшками пальцев гладит её вдоль худеньких рук, расцепляет её уже почти онемевшие пальцы на своей футболке, переворачивает кисть и прижимается губами к запястью Лимы, склоняя голову и не отводя от неё взгляд ни на секунду. Киллиан никогда не видел, чтобы люди так быстро краснели. Румянец появился на щеках девушки, она улыбалась, запрокидывая голову. - Киллиан, прекрати, ты меня смущаешь, - она хихикнула, свободную руку прижимая к щекам в попытке согнать проявившееся смущение. - Ты так мило смущаешься, Лима, я готов делать это постоянно. Они оба замолчали, смотря друг на друга. Киллиан выпрямился, прижав большой палец прямо к пульсу девушки. Она глубоко задышала, подсаживаясь ближе и сама потянулась к нему. Слишком робко, нерешительно, но она сделала это первая. И Киллиан сорвался. Сорвался, смотря в её огромные глаза, цвета хвойного леса, сорвался, рассматривая её веснушки и прикасаясь к этим чертовым огненным волосам, сорвался, держа её маленькие руки в своих руках… Он вновь поцеловал её, сильнее, глубже, интимнее. Киллиан вскользь захватил её нижнюю губу, неспешно прошелся языком вдоль ряда её зубов, языком проник в её рот, ладонями прижимая девушку к себе за тонкую талию, словно напрочь отрезая все пути к отступлению. Лима положила ладони на шею Киллиана, обеими руками притягивая его к себе ближе, словно пытаясь слиться с ним воедино. Одной рукой она зарылась в его волосы, второй нашла бешено бьющуюся венку на его шее. Лима чувствует перекатывающиеся мышцы его шеи под своей ладонью, когда он поворачивает голову. Киллиан чувствует, как напрягается и дрожит её тело в его руках. Лима торопливо выдыхает и Киллиан ловит её выдох губами, целуя её размашисто, грязно. Его руки переходят на её спину, не торопясь, словно у них есть всё время мира, он исследует кожу Лимы через футболку, оглаживает выпирающие ребра, ведет пальцами вдоль позвонков, гладит её спину, останавливаясь строго на копчике. Лима тает, плавится в его руках. Её подрагивающие ладони уже давно лежат на его груди, она сжимает футболку в руках, поднимается к горлу, большим пальцем гладит ложбинку между его ключиц, снова и снова прикасается к его шее, цепляется за крепкую трапециевидную мышцу и вновь зарывается в его волосы. Близость его тела опьяняет не хуже вина, глаза Лимы закрыты, она глубоко и часто дышит, вдыхает запах кожи Киллиана, чувствует себя так, словно падает в огромную пропасть, падает на дно самого глубоко океана без возможности выбраться. Лима тонет и ей совсем не хочется выбираться. Осознание приходит медленно, словно замерзшая змея, выбирающаяся на солнышко после долгой зимы. Осознание накрывает Лиму после одного неосторожного движения Киллиана, в этот раз его рука скользнула чуть ниже копчика, недостаточно низко, чтобы он успел прикоснуться к ней там, где она не хотела, но достаточно, чтобы вывести её из эйфории его прикосновений. Он мгновенно чувствует перемену её настроения, отстраняется, заглядывая ей в лицо. В глазах Лимы нерешительность, робость и вновь страх, свежий, обновленный. Она смотрит на Киллиана, прокручивая в голове слова, просьбы, мысли. Как я могла быть такой идиоткой? Как я могла сама допустить это? Боже… После такого ему потребуется продолжение, а это последнее, чего мне сейчас хочется… Я должна, обязана уговорить его… Не сейчас. Только не сейчас. - Лима? – В его голосе слышно волнение. – Что случилось? - Киллиан, - её голос дрожит с каждым последующим слогом. – Прошу тебя, я не хотела бы… - Не хотела? – Его голос ломается, сильные руки больше не придерживают Лиму и она отшатывается. В серых глазах сквозит непонимание. Осознание. Киллиан медленно моргает. Сводит брови. Держит Лиму за руку. - Нет, нет!... – Тихо бормочет она, не встречаясь с ним взглядом. – Я хотела, правда, это именно то, чего я хотела… - Лима шумно сглатывает и через время заканчивает. - … с тобой. - Я ни к чему тебя не обязываю, Лима. Я собирался только поцеловать тебя. Девушка хмурится, изумрудные глаза напротив подсвечиваются недоверием, виной, надеждой. Взрывное сочетание. В который раз за последние несколько дней Киллиан тяжело вздохнул. - Люди могут просто целоваться, Лима, - он вкрадчиво улыбнулся. - без продолжения. - Целоваться… так? – прошептала она. Мужчина повел бровью. - Целоваться так, без продолжения. Мы сами решаем, как и что будет. Киллиан следит за тем, как на лице Лимы калейдоскопом меняются эмоции. Недоверие. Растерянность. Вина. Смущение. Напряжение. - Иди сюда. Киллиан мягко тянет Лиму за руку в свои объятия, он утыкается подбородком в её макушку, прижимая несопротивляющуюся девушку к себе. Она доверчиво прижимается к его телу, позволяя обнимать себя, вцепляется пальцами в его предплечье. Так они просидели какое-то время, пока Лима не зашевелилась. - Думаю, нам нужно спать?... – Тихо прошептала она, не решаясь поднять взгляд. - Лима, посмотри на меня. – Голос твердый, уверенный, как и всегда. Он не звучал, как приказ, это была, скорее, просьба, который Лима не смогла противиться, даже если захотела бы. Его магнетически серые глаза приковывали к себе, не оставляя возможности смотреть куда-либо ещё. Она сидела в пол оборота к мужчине, опустив глаза. Медленно, кажется, по сантиметру, Лима поднимала взгляд. Подтянутый живот, обтянутая тканью футболки зубчатая мышца, мускулистая грудь, жесткие линии ключиц, переходящие в сильные плечи… Девушка рывком подняла глаза, впиваясь взглядом в глаза Киллиана, не оставляя себе даже надежды на то, чтобы не смотреть на него. Хвойные изумруды встретились с холодом северных льдов. Киллиан смотрел мягко, но серьезно, чуть наклонив голову и сдвинув брови. В его взгляде снова была забота, которую Лима так давно не видела ни в чьих глазах. - Я понимаю, это тяжело, после всего, что ты прошла… Но всё же я попрошу тебя довериться мне. Ты не должна справляться со всем одна. Лима нахмурилась. - Знаешь аналогию про доверие и нож? Киллиан вскинул бровь. - Кажется там было о том, что доверяя человеку ты даешь ему в руки нож, а он сам решает, как поступить: защитить тебя или убить. Правильно? - Да. – Выдохнула Лима. - Это тяжело, верно? - Что именно? - Доверять кому-то. Лима шумно сглотнула. Кивнула. Киллиан решил не продолжать. - Нам пора спать. Завтра тяжелый день. – Прошептал мужчина. Он был серьезен, но сейчас его глаза смотрели на Лиму с теплотой и нежностью. В эту ночь они спали также, как и в прошлую: крепко прижавшись, не выпуская из объятия друг друга ни на секунду.