В тени ветвей черёмухи

Серёжу Бауманова определили в «Б» класс из-за того, что ему плохо давались точные науки. Он перевёлся к ним в начале десятого класса из другой школы, потому что отцу пришлось сменить работу — ездить с другого конца города оказалось крайне неудобно. Поэтому было принято решение просто поменять место жительства, а смена школы вряд ли чем-то навредила бы ребёнку. Как только Серёжа появился у них, все девчонки начали его обсуждать. Инга Беленькая практически сразу положила на новичка глаз, хотя на тот момент только-только рассталась с Ваней Косолаповым из «А» класса, в котором училась сама. Инга вообще была достаточно влюбчивой натурой, хотя ещё пару лет назад никто бы не подумал, что она окажется настолько падкой на парней. Первым её молодым человеком оказался какой-то Гриша с сайта для знакомств. Девочки тогда очень много обсуждали мальчиков, иногда даже ходили гулять с теми, с кем познакомились в интернете, но всё это было достаточно невинно и скоротечно. Никто ещё не задумывался о серьёзных длительных отношениях. Инга стала первой, кто закрутил роман с Гришей из интернета. Его практически никто не видел, но подтверждением слов Инги стали многочисленные фотографии, которые она с довольной улыбкой показывала всем желающим. Их роман продлился всего пару месяцев. Гриша учился в другой школе в выпускном классе, а соответственно, был старше Инги. По фотографиям он строил из себя крутого парня в чёрной кожанке, который любил попадать в вечные неприятности. Рядом с ним Инга казалась ещё светлее и нежнее, чем обычно. Как только эта новость вылетела из уст Инги, она стала самой обсуждаемой личностью в школе. Однажды Гриша встретил её после уроков с огромным букетом красных роз, отчего Инга была безумно счастливой и даже гордой. Это был единственный раз, когда он появился рядом с ней на глазах у почти всей школы. Буквально через пару недель Инга заявила, что они расстались. Она выглядела действительно очень расстроенной и несколько раз выходила из женского туалета с покрасневшими глазами. Никто не знал о причине разлада, но Инга заявляла, что Гриша оказался слишком уж «плохим парнем», хотя по его манере поведения это было понятно с самого начала их знакомства. Но печаль Инги не продлилась слишком долго, ведь в это время в мужской половине класса все начинали подталкивать к ней Ваню Косолапова. Ваня не был писанным красавцем, да и по характеру не представлял из себя ничего выдающегося, но все вокруг знали, что он постоянно пялился на Ингу с задней парты и даже не пытался это скрыть. В итоге Инга растаяла от робкого осторожного внимания Вани и уже через месяц после разрыва с Гришей вступила в новые отношения. Эти двое стали куда более гармоничной парой. Внешность Вани за время отношения с Ингой изменилась в лучшую сторону — стрижка стала моднее и аккуратнее, а прежняя неуверенность сменилась лаской. Они часто болтали на переменах, обедали в столовой и ходили за ручки, но вокруг их отношений уже не было большой шумихи. Инга в девчоночьем кругу часто стала шутить, что они поженятся сразу после окончания школы. У Вани на подобные заявления только мило краснели самые кончики ушей, а Инга, бросив на него лукавый взгляд, потом хитро улыбалась всем остальным. Отношения с Ваней продлились достаточно долго — целый год. А прекратились летом перед десятым классом. И снова никто не знал, что именно послужило причиной расставания, но на этот раз Инга не выглядела такой расстроенной, как раньше. Однако Ваня вновь превратился в тихого парня за дальней партой. Он даже перестал здороваться с Ингой, всё время проходя мимо и старательно отводя взгляд. И вот в десятом классе в параллели появился Серёжа, внешностью походивший на Гришу, только с менее агрессивными повадками. Вернее, агрессии от него вообще не исходило. Наоборот — Серёжа буквально вёл себя как хорошо воспитанный парень: помогал учителям донести стопку тетрадей до учительской, добровольно вызывался полить цветы в коридорах или вытереть с доски. Он совсем не походил на того, кого нужно оставлять в «Б» классе. У него быстро появилась толпа поклонниц даже из выпускного одиннадцатого класса. Помимо Инги ещё одна из девочек как-то упомянула, что Серёжа ей симпатичен, но Инга повела себя так, словно уже завоевала всё его внимание. На деле же они даже не были с ним знакомы, а улыбался он практически всем, кто попадался по пути. Не только Инге. Именно благодаря этой красивой манящей улыбке Серёжа и привлёк внимание Матвея. Бóльшую часть школьного времени он проводил за партой, наблюдая за жизнью одноклассников со стороны. У него не было близких друзей, он в равной степени не общался ни с девочками, ни с мальчиками. Оставшись где-то посередине, Матвей чувствовал себя невидимкой, но в общем и целом его всё устраивало. Пока однажды к ним не зашла Ольга Петровна — учительница алгебры и геометрии и по совместительству классная руководительница класса «Б». Обведя всех присутствующих внимательным взглядом, она спросила: — Кто из вас лучше всех разбирается в точных науках? Никто не спешил поднимать руку, пока Инга всё-таки не обратила на себя внимание: — У меня неплохо с оценками… — Беленькая, нужно не «неплохо», а «отлично», а у тебя оценки за несколько последних проверочных скачут как козлы по полю, — покачала головой Светлана Васильевна — учительница тех же предметов уже в классе «А». Они обе сошли будто с карикатурных картинок — Ольга Петровна была высокой, худой и с длинным чуть загнутым носом, а Светлана Васильевна — на полторы головы ниже её, но пухлее и с более мягкими чертами лица. Инга шутку не оценила, а только нахмурилась и сжала покоившуюся на парте руку в кулак. Она явно не любила находиться в неустойчивом положении и пользовалась снисходительностью далеко не всех учителей. Училась она действительно «неплохо», вот только за последние полтора года оценки стали более разнообразными. Никто вслух не говорил этого, но виной тому было начало романтических отношений, когда всё внимание Инги завоевали представители противоположного пола. А после истории с Гришей Инга из отличницы превратилась в хорошистку с периодически мелькающими тройками. — Вот Яхнова возьмите, Ольга Петровна, он надёжнее, — предложила Светлана Васильевна. Матвей даже не сразу понял, что обращались к нему. В тот день он впервые заметил на себе недовольный взгляд Инги, хотя не придал этому значения. Ну, подумаешь, нужно было что-то сделать по учёбе, какая разница? А разница оказалась огромной. В коридоре, куда его вывела Ольга Петровна, стоял Серёжа. Завидев Матвея, он вновь привычно улыбнулся и еле заметно кивнул. В тот момент он практически не заметил мимолётного заинтересованного взгляда, мелькнувшего в глазах Серёжи, а потому просто не придал этому значения. Ольга Петровна начала объяснять, что Серёже нужен помощник — в его планах было поступить на какую-то IT-специальность, а потому без математики не обойтись. Семья Серёжи не из богатых, сложно позволить репетитора. А Матвея за это вознаградят оценками и позволят пропустить парочку контрольных… Матвей практически не слушал Ольгу Петровну и знал, что согласится даже без какой-либо выгоды для себя. Он уже давно наблюдал за Серёжей со стороны, а сейчас и подавно засмотрелся на непослушную прядь волос, без конца падающую на лоб возле кончика брови. Серёжа стригся «под горшок», только без густой чёлки и с тонкими прореженными кончиками. Косой пробор и отсутствия чрезмерно густой шевелюры придавали этой глупой стрижке игривый вид, который безумно подходил его скуластому лицу. Начались совместные занятия. Обычно они занимались не больше часа в библиотеке или математическом классе, если тот был свободен. Матвей, не находивший способа совладать с собственными чувствами, которым ещё не придумал названия, периодически попадал в неловкие ситуации: то нервно махнул рукой, опрокинув бутылку воды на исписанную тетрадь, то запнулся на входе в класс, засмотревшись на Серёжу. Серёжа обычно беззлобно смеялся и называл его неуклюжим, а Матвей старался не краснеть слишком отчаянно. Спустя несколько недель совместных занятий Серёжа впервые затронул темы, не касающиеся учёбы. — Удивительно, что тебе ещё не надоело оставаться со мной после уроков, чтобы посидеть за учебниками лишний час. — Ну, пока ты решаешь задачи по теме, которую мы только что разобрали, я успеваю сделать домашнее задание… Не всё, конечно, но хотя бы часть… Серёжа в очередной раз рассмеялся, из-за чего Матвей поднял на него непонимающий взгляд. Очки предательски съехали на кончик носа, и он поспешным движением поправил их. — Неужели не хочется поскорее уйти домой? Или к друзьям, к девушке? — Ну… Он не ответил на заданный вопрос. Ему не доставляло неудобства задержаться на лишний час здесь, чтобы провести с Серёжей немного времени. Матвею нравился его голос, его смех, а также эта непослушная прядка, которая вечно падала на лоб, скрывая кончик брови. До ужаса хотелось её поправить и коснуться рукой. Устыдившись собственных мыслей, Матвей перевёл взгляд на исписанный разворот тетради, пока Серёжа вдруг слишком резким движением коснулся его щеки. От неожиданности он отпрянул назад. — Что ты так дёргаешься? — хохотнул Серёжа. — У тебя там крошка была, решил убрать. Рука сама потянулась, так сказать. После этого, возможно, случайного прикосновения Матвей потерял покой. Серёжа стал ему сниться. Редко, но всё же. В снах не происходило ничего необычного, но по утрам он стал просыпаться с эрекцией. В первый раз это не на шутку испугало Матвея, ведь во сне они просто гуляли с Серёжей и разговаривали о каких-то легкомысленных вещах. А проснулся он из-за того, что во сне Серёжа вдруг дотронулся до его руки… Подскочив на кровати, будто от кошмара, Матвей долго приходил в себя, стараясь дышать ровно и глубоко, пока вдруг не понял, что у него встал. Потом это повторилось снова — и предвестником опять являлся сон с Серёжей. В первые несколько раз Матвей пытался бороться с собственным телом при помощи утреннего душа. Обычно это помогало, но далеко не сразу, а потом ещё половину дня он чувствовал себя просто ужасно. С каждым разом становилось всё труднее и труднее смотреть ему в глаза. А Серёжа, будто специально испытывал его, порой улыбался так широко и тепло, что начинало щемить в груди сердце. Иногда Матвей замечал, что, пока он с упорством записывал решение задачи, Серёжа смотрел на него — пристально, без привычной теплоты. От его взгляда по спине бегали мурашки. Но затем Серёжа снова улыбался, и всё становилось по-прежнему. Стало больше случайных касаний: кончиками пальцев, плечами, локтями. Матвей старался как можно деликатнее отодвигаться в сторону, когда случалось подобное. Может, это на самом деле были случайности, но чаще всего Серёжа наблюдал за ним, когда касался — это тоже Матвей замечал не раз и не два. Они ничего не обсуждали, продолжая заниматься алгеброй вперемешку с геометрией. Иногда взгляды Серёжи начинали пугать. Матвей не понимал, что творилось в его голове, а потому невольно начинал страшиться, не имея возможности спросить напрямую. Со всеми остальными он оставался таким же улыбчивым и приветливым. — Прогуляешься со мной после занятий? — спросил он однажды, преградив Матвею путь прямо посреди коридора на перемене. — Что? — удивлённо переспросил Матвей, решив, что ослышался. Они не общались вне учёбы. Он даже не знал, чем Серёжа увлекался и как проводил свободное время. — Хочу погулять с тобой, — пожал он плечами. — А то всё время только математика и математика… Достало. Хоть поговорим нормально. Именно тогда Матвей ощутил сильный дискомфорт от нахождения среди толпы учеников. Никто не останавливался рядом, но абсолютно все, кто проходил мимо, с любопытством смотрели на них. Матвей слышал шепотки, но не мог различить ни единого слова. А чуть поодаль, у самого крайнего класса на этаже, стояла Инга с девчонками. Она не сводила с него глаз, смотря при этом как-то недобро и презрительно. — Эй, я здесь, — привлёк внимание Серёжа, уверенно положив руку ему на плечо и даже шагнув ближе. Настолько ближе, что Матвей ощутил его дыхание. — Ну так что скажешь? Просто погуляем. Нам вроде домой идти в одну сторону, часто тебя замечал там, — и улыбнулся настолько обворожительно, что Матвей мгновенно забыл про все косые взгляды со стороны. Конечно, он согласился. Он просто не мог не согласиться, когда страстно желал находиться рядом с Серёжей. На тот момент Матвей совершенно не понимал собственных чувств. Он знал, что взрослые темы, которые одноклассники начали затрагивать ещё классе в седьмом, всегда проходили мимо него. Поначалу это были пошлые неуместные шутки со стороны мальчиков, девочки же реагировали в основном с отвращением. А потом начались обсуждения внешности знаменитостей и парней поблизости, свидания, первые отношения, разговоры о поцелуях и сексе. Матвей, будучи лишённым природного понимания каких-либо социальных рамок, когда-то давно напрямую спросил у мамы: — Почему все вокруг говорят о сексе? Неужели этим так приятно заниматься? Тогда он был гораздо младше, и мама отреагировала неоднозначно — удивилась, долго молчала, но в конце концов задала встречный вопрос: — Где о нём говорят? В школе? — Все вокруг! — махнув рукой, описал школьное сообщество Матвей, ведь как раз-таки взрослые о нём практически никогда не заикались. — Наверняка мальчишки. — Именно они. Грязно шутят, лезут к девочкам, — он поморщился, вспомнив многое из того, что наблюдал едва ли не ежедневно. — Ты же занималась сексом? Я знаю, что из-за него появляются дети, то есть я. Ты это делала специально из-за меня или… или же это действительно просто приятно? Мама тогда покрылась румянцем, ведь Матвей глядел на неё настолько прямо и беззастенчиво, ещё по-детски проявляя неумеренное любопытство, но всё-таки не стала увиливать от ответа. — Занималась. И ты когда-нибудь станешь. Главное делать это по любви и вдумчиво, ведь как раз именно из-за секса бывают последствия — дети. Насупившись, Матвей попытался представить себя в обнимку с какой-нибудь девочкой и поморщился — такой вариант ему крайне не нравился. — Но я не хочу детей. — Ты ещё мал. — И с девочками сексом заниматься не хочу! — Станешь постарше — захочешь, — рассмеялась мама. С того разговора прошло уже несколько лет, а Матвей до сих пор не хотел никакой близости с девушками, хотя ровесники вокруг только и делали, что обсуждали это. После предложения Серёжи погулять Матвей чувствовал такую эйфорию, что с трудом досидел последние три урока. Сердце колотилось очень быстро, руки холодели, а одна только мысль о том, что они будут наедине вне школы, заставляла сладко напрягаться низ живота. Разумеется, Матвей предполагал, что испытывал к Серёже какие-то неправильные чувства. Он мало интересовался любовью, но лишь потому, что ему никогда не нравилась ни одна девушка. С дружескими отношениями тоже не особо складывалось, а потому наметившееся общение с Серёжей он воспринял с большим энтузиазмом. Вот только одно но: эрекция по утрам после сновидений с ним тонко намекала, что и в реальности Матвей испытывал к нему не дружеский интерес. Это пугало и одновременно тянуло за собой, ведь в последнее время «случайные» и слишком частые касания Серёжи намекали на взаимный интерес. После шестого урока пришлось задержаться на пятнадцать минут, чтобы обсудить успеваемость по всему классу. И как только классная руководительница разрешила наконец идти, Матвей пулей вылетел в коридор, надеясь, что Серёжа всё ещё ждёт его… Он действительно ждал за углом школы, докуривая сигарету. Там была слепая зона, и многие старшеклассники частенько бегали туда на переменах, чтобы перекурить без бдительного внимания учителей и других взрослых. На улице было прохладно, но Серёжа, вальяжно привалившись к стене, задумчиво смотрел на тлеющую сигарету, сунув свободную руку в карман расстёгнутой дутой куртки. Матвей же, замотав шарф так, что тот закрывал его лицо до самого носа, застыл перед ним с удивлением. Выдохнув дым и заметив его, Серёжа обворожительно улыбнулся. — Я уж думал, что пропустил тебя. — Нет, просто классная задержала, — быстро-быстро покрутил головой Матвей. Серёжа вдруг показался ему очень взрослым. Особенно его следующий пристальный взгляд, которым он окинул Матвея с головы до ног. — Ты куришь? — Иногда, если нужно скоротать время, — усмехнулся Серёжа, — постоянно ношу с собой пачку. Никогда не знаешь, в какой момент появятся свободные пятнадцать минут. — Извини… — стыдливо пробормотал Матвей. — Я хотел уйти сразу, но не получилось. — Да всё в порядке, не переживай. Идём? Конечно, он кивнул и потрусил следом за уверенно шагающим впереди Серёжей. Некоторое время они шли в молчании. Матвей судорожно пытался придумать, о чём бы заговорить, но все мысли разлетались прочь, стоило только взглянуть на Серёжу. Всё-таки волнение внутри никуда не делось. — Ну так… чем увлекаешься? — задорно поинтересовался Серёжа, как только они достигли первого перекрёстка со светофором. Вынужденная остановка уже тяжелее вязалась с молчанием. Матвей посмотрел ему в глаза и поплыл. Кривая полуулыбка, из-за которой образовывались привлекательные ямочки на щеках, и блеск в глазах внезапно превратили Серёжу в ещё более красивого человека. В школе он обычно отделывался очень вежливой улыбкой и таким же общением. Кто бы мог подумать, что он умеет ухмыляться. — Да как все, наверное. Фильмы люблю смотреть, рисую в свободное время… — Рисуешь? Ого! — искренне удивился Серёжа. — А ведь и в точных науках понимаешь. Всегда считал, что если есть склонность к творчеству, то в науках человек ничего не будет смыслить. — Я бы не назвал это склонностью — скорее способом скоротать свободное время. Ты вот куришь… — Но это не хобби. — Да, — согласился Матвей и нервно хохотнул. — Просто всё ещё удивляюсь. Никогда бы не подумал, что увижу тебя с сигаретой. Серёжа как-то странно взглянул на него и чуть наклонился. — Тебя это смущает? Смущало Матвея то, что он неожиданно оказался слишком близко к нему. Слишком. Но ответить он не успел, потому как Серёжа схватил его за руку и потянул к дороге. — Зелёный загорелся, пошли! Звуки вокруг как-то резко померкли. Если бы не Серёжа, который тащил его за собой, Матвей так и стоял бы в ступоре, глядя на их переплетённые пальцы. Кровь прилила к щекам, и даже обжигающий холодный ветер не был способен охладить разгоревшийся пожар. Даже когда они успешно перешли дорогу, Серёжа не отпустил руку, а только крепче стиснул пальцы, продолжая уверенно идти вперёд знакомой дорогой. Матвей боялся что-либо спрашивать. Он вообще почти ничего не понимал, но с тех пор как они взялись за руки, Серёжа как-то резко умолк и даже не оглядывался. Так они шли в молчании ещё минут десять, пока оживлённая улица не осталась позади. Свернув во дворы, где уже не был слышен шум дорог, Серёжа вдруг резко дёрнул Матвея вперёд, толкнув спиной к трансформаторной будке, и придавил к стене, расставив по обе стороны от его головы руки. Испуганно вжав голову в плечи от неожиданности, Матвей вытаращился на него. А бояться было чего — глаза Серёжи внезапно потемнели, взгляд стал вязким и колющим. Он глубоко дышал, выдыхая клубы пара прямо в лицо Матвея, и пристально изучал его лица. — Что с-случилось?.. — запинаясь, спросил Матвей и замер, когда его щеки коснулись холодные костяшки пальцев. — Тебе нравится? — вопросом на вопрос ответил Серёжа и провёл вниз, поддевая подбородок. — Нравится, когда я тебя касаюсь? Большой палец прошёлся по сухим губам Матвея, и тот мелко задрожал от непривычных ощущений, захлестнувших его с головой. Колени вдруг ослабели, и пришлось приложить уйму усилий, чтобы не осесть на холодную землю прямо здесь. — Какая же у тебя выдержка… всё это время. Кажется, ты даже интереснее, чем я думал изначально… — горячо прошептал Серёжа и, не встретив никакого сопротивления, властно его поцеловал. Матвей, находясь в состоянии эйфории, неумело двигал губами и языком в ответ. Он плохо понимал, что сейчас происходило, но ранее услышанный вопрос всё ещё стучал в висках, а ответ на него он демонстрировал именно сейчас. Да, ему безумно нравилось, когда его касался Серёжа. Руками, губами. Особенно губами. От поцелуя были странные впечатления; Матвей до сих пор не осознавал, как так получилось, что они дошли до такого, но не мог остановиться. Поначалу он остро ощущал горький привкус сигарет, но даже он не смог спугнуть его. Прикрыв глаза, Матвей послушно шёл за ритмом Серёжи, млея от ощущения согревшихся пальцев на шее и щеках. В тот момент казалось, что ничего прекраснее он больше не испытает в жизни — настолько удивительным и сладким было единение с человеком, от одного взгляда которого подрагивали конечности. Их прервал далёкий автомобильный гудок. Серёжа отпрянул от него так же резко, как и начал, но выглядел при этом безумно завораживающее — раскрасневшиеся щёки, озорной блеск в глазах и припухшие влажные губы. Матвей в прямом смысле не мог оторвать от него взгляд и был готов отдать что угодно, лишь бы продолжить то, чем они только что занимались. Однако его желаниям не было суждено сбыться. Серёжа, глубоко вздохнув, отступил назад и, криво усмехнувшись с проклятой соблазнительной ямочкой с одной стороны, сказал: — Мне пора. Не думаю, что оставаться наедине слишком долго хорошая идея. Не сейчас. — А… да, — на автомате кивнул Матвей, зябко поёжившись. — Увидимся завтра. — Увидимся… И Матвей долго-долго смотрел ему вслед, не в силах поверить, что его странные чувства, кажется, оказались взаимными.

***

...А со следующего дня оставшиеся полтора года в школе превратились для Матвея в оживший ночной кошмар.