В тени ветвей черёмухи

— Я не собирался сегодня никуда идти, у меня были планы… — Твои планы подождут. Раз ты идёшь за мной, значит, они были не очень-то и важными. Еве стоило немалых усилий в буквальном смысле насильно вытащить его из дома. Несмотря на конец декабря, лютого мороза синоптики не предвещали. Да, было снежно, и даже сейчас с неба сыпался пушистый крупный снег, но температура держалась в пределах терпимого. Город уже давно окрасился праздничными украшениями, а дома Матвей только несколько дней назад закончил наряжать ёлку. Это занятие его успокаивало и позволяло отвлечься от других мыслей на целый день. Он всегда тщательно подходил к выбору внешнего вида ёлки каждый год: рассортировывал игрушки по цветам, выбирал мишуру и правильную макушку. Благо дома скопилось целых три коробки с украшениями, поэтому можно было постоянно придумывать что-то разнообразное. Когда старый школьный чат затих, оживился университетский. В этом году никто не собирался у Анджелы, так как она явно оставалась занята со своим парнем, а потому даже ничего не отвечала. Собраться большой компанией не вышло, и Матвей было вздохнул с облегчением, как внезапно на связь вышла Ева и в прямом смысле не давала ему прохода. Она даже выяснила, где он живёт, угрожая вытащить его на улицу за шкирку. Из её уст это звучало настолько страшно, что Матвей всё же добровольно спустился вниз, но никак не ожидал, что придётся ехать в центр города. — Могла бы предупредить, что это что-то важное, — недовольно пробубнил он себе под нос, но Ева его всё же услышала. Сама она подготовилась куда лучше: обычно пышные непослушные кудряшки теперь вились упругими мелкими локонами, а глаза украшали аккуратные чёрные стрелки. — Что, забыл привести себя в порядок? Не переживай, ты и так хорошенький, — игриво подмигнула она. Матвей удивлённо взглянул на неё, но ничего не ответил. После короткого перерыва в общении она будто оттаяла, хотя никак не объясняла своё поведение. И вот теперь он в ступоре остановился перед яркой неоновой вывеской. — Это что, караоке? — Имеешь что-то против? — Ева метнула на него дерзкий взгляд. — Ты, конечно, говорила что-то про небольшой праздник, но я не думал, что это будет прямо сейчас… — Конечно, не думал. Скажи я прямо, куда мы пойдём, вытащить тебя было бы ещё сложнее. В последнее время ты как будто сильнее замкнулся. Не могу сказать, что меня это сильно беспокоит, но мне крайне не нравится видеть людей, тонущих в собственных мыслях. Не помешает развеяться. Тебе понравится, поверь. Он никому не рассказывал о том, что получил сообщение от Инги. Даже маме, хотя частично она знала о ситуации, случившейся в школе. Грустно было признавать, но одно-единственное сообщение действительно подкосило его на пару недель, и Матвей даже перестал заходить в социальную сеть и выключил все оповещения на телефоне. Это тоже был важный пункт, настороживший Еву, хотя ей не были чужды классические смски и она-таки нашла способ связаться с Матвеем вне университетских стен. — Мне понравилось бы больше, предупреди ты меня заранее… — Не ворчи. Потом спасибо скажешь. Наверное. В общем зале Матвея накрыли глубокие басы какой-то популярной песни и не очень-то умелое подпевание кого-то из гостей. Зал был небольшим, а столики располагались только у стен — центр был специально освобождён и использовался как танцпол. Всё вокруг было украшено перед праздником, а в одном углу красовалась высокая наряженная ёлка. Дискомфорт мгновенно накрыл колючим одеялом, и если бы не Ева, вцепившаяся в рукав, он бы сразу пошёл на попятную. — У нас отдельная комната! — перекрикивала она музыку. Сдав верхнюю одежду в гардероб, Матвей придирчиво оглядел себя: вытянутый полосатый черно-голубой свитер походил на модный оверсайз, однако, по его мнению, совершенно не годился для праздничной встречи. Тяжело вздохнув, он попытался абстрагироваться от удушающей атмосферы и подумать о том, кого вообще имела в виду Ева, говоря «у нас». ...Их действительно собралось совсем немного: Катя Сливовая и Лида Власова едва ли не с открытыми ртами слушали задорную Алину Соколову, которую Матвей не видел уже достаточно давно; Тимур Беспалый всё же явился со своей девушкой Таней, хотя и сидел рядом с Катей и тоже улыбался, слушая Алину. На её шее привычно висел огромный профессиональный фотоаппарат, который она даже в минуты спокойствия не выпускала из рук. А ещё по другую сторону овального столика, окружённого мягкими диванчиками, сидел Игнат. Сидел и так улыбался, слушая историю, что Матвей от одного его вида застыл как вкопанный. Стоило только их взглядам встретиться, как его улыбка мгновенно стёрлась. Матвей замер в замешательстве, то и дело поглядывая на забавный ободок с оленьими рожками, который, как ни странно, очень шёл Игнату. Дополнял образ яркий красный свитер с вязаным рисунком в виде саней и оленьей упряжки. Он продолжал оставаться верным себе. Но сейчас забавный образ Игната не веселил Матвея — он действительно не ожидал увидеть его сейчас, а потому не знал, радоваться или же злиться. — О, красотка Ева! — тем временем воскликнула Алина, мгновенно вскочив с места кинувшись к ней обниматься, будто они были хорошими подругами. Ева от такого напора даже немного отпрянула, но позволила себя обнять. — Вот уж не думала, что ты помнишь моё имя… — Ой, я много чего помню, — рассмеялась Алина и, отстранившись, звонко и легко чмокнула её в губы. — Не бойся, ничего другого я с тобой не сделаю! — Да-да, как же, пока не перецелуешь всех, не успокоишься, — Лида на её фоне закатила глаза. Конечно, все помнили их яркий прошлогодний поцелуй. А ещё Матвей помнил, как ранил его поцелуй Алины и Игната, который оказался просто шуткой. Он всё ещё не мог понять, почему она настолько легкомысленно относится к этому — любое физическое взаимодействие с человеком выглядело для него настолько серьёзным шагом, что Матвей даже завидовал её простоте. Если Алине кто-то нравился, она брала и целовала его. Без всякого иного подтекста. Нечто подобное полгода назад Ева сделала и с ним в подсобке, а потом продолжила жить как ни в чём не бывало. Если такой же смысл в поцелуй вкладывал и Игнат, то Матвей окончательно терялся в восприятии — в художественных историях всё было не так. Неужели в реальности иначе? — Лидочка, можем повторить. Ты обалденно целуешься! — оглянувшись, кокетливо произнесла Алина и игриво подмигнула. — Ну уж нет, сегодня я не планирую напиваться до такого состояния, — отрицательно помотала головой Лида, но всё-таки улыбнулась. — Я тоже, — сделав большие глаза, оповестила Алина, но, продолжая, обнимать Еву за плечи одной рукой, вдруг указала на Игната. — А вот тебе бы не помешало раскрепоститься! С каких пор ты сидишь тут тише воды, ниже травы? Не такого Исаева я знаю! Игнат и правда был слишком тихим, да и его присутствие в этой компании было слишком странным. Если смысл визита Алины Матвей ещё мог понять, но Игнат… Ева вдруг вырвалась из удушающих объятий и, шагнув к нему, тихо-тихо шепнула: — Я позвала его ради тебя. Ну и Алинку тоже, чтобы это не выглядело слишком странным. Развлекайся. Легко сказать — развлекайся. Насупившись, Матвей попытался воспротивиться, когда Ева, потянув его за руку, подтолкнула к тому краю, где сидел Игнат. Он всё ещё продолжал смотреть на него, но не прозиносил ни слова. В последний раз, когда они разговаривали, Матвей вспылил. Разозлился, потому что Игнат всё понял неправильно, а потом и вовсе решил, что в таком случае им лучше не общаться. Но сейчас, когда прошло несколько недель с той стычки, Матвей стоял рядом с ним, на расстоянии вытянутой руки, и пялился на эти глупые блестящие рожки. А ещё, оказавшись настолько близко, он наконец-то увидел, что Игнат был без цветных линз. Его родной цвет — серый. Светло-серый, возможно, с лёгкими голубыми вкраплениями. Чем-то похожи на мамины. Игнат не обещал ему ничего, но в один из самых первых разговоров обмолвился, что когда-нибудь Матвей увидит его без линз, раз ему так интересно. И именно нынешнюю встречу он выбрал для того, чтобы показаться без них. Это безумно тронуло Матвея. — Ты без линз, — только и сказал он. — В них, но с обычными диоптриями, — не отрывая от него взгляда, ответил Игнат. — Ты же когда-то хотел увидеть меня настоящим. От его голоса по коже забегали мурашки. Матвей хоть и помнил, как всегда реагировал на Игната рядом, но сейчас оказался попросту не готов к этому. Невольно улыбнувшись, он попытался справиться с дрожью, поэтому нервно сцепил руки перед собой. Его реакция не осталась незамеченной — Игнат мимолётно нахмурился, а потом резким движением поднялся на ноги, едва не столкнувшись с ним нос к носу. — Проходи, садись. Тут свободно, — кивнул он на пустующее место на диванчике рядом с собой. — И меня тогда пропустите! — быстро сориентировалась Ева, юркнув первой за столик. — Конечно, дамы вперёд, — лучезарно улыбнулся ей Игнат, отвесив шутливый поклон. — Ты наверняка и позвала меня, чтобы вот так развлекать публику. Хотя в караоке обычно не бывает скучно. Ева, бросив на него оценивающий взгляд, вдруг хитро прищурилась. — Не только ради этого, — но красноречиво не стала уточнять, для чего ещё. Вернее, ради кого.

***

Ему действительно удалось забыть о сообщении Инги, которое преследовало мысли последние недели. Матвей не мог назвать людей, которые окружали его сейчас, добрыми друзьями, но находиться здесь было спокойнее, чем последние полтора года в школе. Никто не тыкал в него пальцами, не шептался за спиной и не бросал презрительных взглядов. Однако он боялся даже смотреть на Игната, когда они находились не только вдвоём — страх прошлого продолжал преследовать и сейчас. Разрядить обстановку очень помогала Алина — она первой вызвалась петь старые новогодние песни из советских фильмов, но фотографии у неё получались лучше, хотя голос определённо был приятным. Иногда она не попадала в ноты, но всем было всё равно. Тимур обычно подпевал с места, да так громко, что умудрялся перекрикнуть Алину с микрофоном в руках. Его девушка Таня, как раньше и замечал Матвей, была весьма кроткой и практически не вступала в разговоры. Она предпочитала тихо сидеть рядом, улыбаться всем вокруг и смеяться над общими шутками. В какой-то момент Матвей сосредоточил на ней всё своё внимание, пока Таня вдруг не повернулась к нему. Они застыли друг напротив друга, смотря в глаза, и нежная улыбка на мгновение превратилась в неопределённую маску. А потом Таня взяла себя в руки и вежливо кивнула, прижавшись в Тимуру — тот быстро обнял её за плечи и мягко поцеловал в висок. Было ли ей здесь интересно? Несмотря на то что Таня приезжала в коттедж в прошлом году и видела всех однокурсников Тимура, вряд ли они успели подружиться. Было ли ей комфортно оставаться в их окружении? Только Тимур привёл с собой девушку — никто больше не пригласил людей со стороны. Разве что посторонним можно назвать Игната, ведь он был курсом старше. И Алина. Она, несомненно, стала звездой сегодняшнего вечера. Яркая и зажигательная, именно Алина смогла завести толпу и вселить во всех праздничное настроение. На столе не было никакой серьёзной еды, в основном только фрукты, закуски, сладости и несколько бутылок шампанского. Матвей наотрез отказался брать в руки микрофон, а Ева сумела деликатно его прикрыть: — Да ему медведь на ухо наступил, он лучше понаблюдает с диванчика! Никто не стал возражать. Более того, Матвей вдруг понял, что нынешняя встреча нравится ему гораздо больше прошлогодней. Загородный коттедж это, конечно, хорошо, но только если выйти на улицу и насладиться белоснежной тишиной. — А вот я, пожалуй, спою, — вдруг смело вызвалась Ева и вышла в центр небольшой комнатки под одобрительные возгласы. Стоило признать, что она действительно выглядела потрясающе. В жизни она казалась проще, хотя давно уже было понятно, что это лишь удобная модель поведения. Какой бы ни была настоящая жизнь Евы, в нужные моменты она умела повести себя так, чтобы сразить всех наповал. Вот и сейчас, стоя в ярком глазке светомузыки, она быстро выбрала нужную песню и замерла вместе с затихшими ребятами. — Maybe I, maybe you…* — начала петь она очень тихо и осторожно, но её тембр мгновенно заворожил всех собравшихся. Даже Матвей застыл с открытым ртом. Он понятия не имел, что Ева умела петь, а кроме того умела держаться настолько артистично, будто выступала на огромной сцене, а не в маленькой закрытой комнатке в караоке. Она словно превратилась в другого человека. Двигалась в такт песне, эмоционально сопереживала каждой произнесённой строчке и свои голосом задевала какие-то далёкие струны в душе. Судя по всему, остальные были того же мнения — в глазах Лиды блестели слёзы, настолько сильно она прониклась её пением. — All you need is to hear the voice of your heart, — в воздухе дрожало красивое вибрато, Ева то переходила на душещипательный шёпот, то внезапно уверенно брала верхние ноты. На этом моменте она бросила долгий взгляд на Матвея, и тот передёрнул плечами. — Будешь? — тихо-тихо спросил Игнат, протягивая ему половинку очищенного мандарина. Запах цитрусовых ударил в нос. Матвей долго смотрел, как он держит красивыми длинными пальцами тщательно очищенные от прожилок дольки мандарина, пока наконец не решился взять одну. — Спасибо, но я могу и сам… — Ты совсем не ешь. Из-за меня? Матвей посмотрел на него с лёгким удивлением. — Вряд ли ты мог как-то повлиять на то, что я успел поесть дома. Взгляд Игната смягчился. — Что ж, хорошо. Тогда… — он вдруг поднял руку и, взяв дольку за самый кончик, поднёс к губам Матвея. Если бы не эмоциональное пение Евы на фоне, всё внимание непременно досталось бы им. Вжавшись в спинку диванчика, Матвей осознал, насколько близко к нему находился Игнат: их колени соприкасались, он чувствовал его дыхание, а предплечья вообще были вплотную прижаты друг к другу. Перед глазами мгновенно вспыхнула сцена из прошлого, когда Серёжа почти так же находился к нему близко-близко. После этого они поцеловались… Мгновенно стряхнув с себя наваждение, Матвей уверенно упёрся рукой в грудь Игната и отодвинулся дальше, потупив взгляд. — Не надо… — Не хочешь мандаринку? Игнат действительно выглядел так, словно ничего не хотел сделать. Он всё себе напридумывал. Стало стыдно. — Я… Хочу, — поспешно возразил Матвей и подался вперёд, в спешке цапнув дольку зубами так, что случайно задел его пальцы. От неожиданности вздрогнули оба. — Кусаешься, значит, — как-то загадочно усмехнулся Игнат. И тут все остальные взорвались бурными аплодисментами — музыка стихла, и Ева принимала благодарность в виде честно заработанных лавров. Она даже отвесила несколько шутливых поклонов, игриво подмигнула все и танцующей походкой направилась на своё место. По пути она многозначительно посмотрела на Матвея — от неё явно не укрылась их странная возня в уголке, пока все были заняты песней. А потом музыка сменилась разговорами. В ход пошло шампанское и еда; Алина активно рассказывала о своём увлечении фотографией, параллельно показывая снимки с Евой, которые только что сделала. Оказывается, она была на два года старше и бросила университет по специальности юриспруденция на третьем курсе. Быстро поняла, что это не её. — Хотелось бы понять быстрее, чтобы не потратить столько времени впустую, — добавила она, честно и откровенно рассказывая свою историю. В школе Алину всегда тянуло к творчеству. Она много рисовала, но в основном предпочитала изображать людей — её привлекали именно они в самых разнообразных позах. В отличие от Матвея, который рисовал портреты, Алина порой могла обойтись лишь набросками тел. На тот момент у неё не было фотоаппарата, а родители склоняли к получению серьёзной профессии, поэтому выбор пал на юриспруденцию достаточно быстро. Не сказать, что она сдала экзамены на отлично, но знакомый отца всё равно замолвил за неё словечко, чтобы дочь смогла в любом случае поступить. — Не стесняюсь говорить об этом, потому как в жизни разное случается. А я тогда была неуверенной в себе, думала, что так действительно лучше, — призналась она. — Летом перед университетом я устроилась в строительный магазин кассиром, там и удалось скопить денег на первый фотик. А по-серьёзному переход от рисунков к фотографии случился именно на первом курсе. Вот тогда-то я и поняла, что корпеть над сухими заумными книжками явно не для меня. Фотографировать у неё получалось так здорово, словно она занималась этим всю жизнь. Понимание светотени и построение кадра давались Алине легко, а после нескольких фотосессий, за которые ей уже платили деньги, она прошла несколько курсов более углубленного обучения. На университет времени оставалось не так много, как и свободного — порой она сильно уставала, но чувствовала себя неимоверно счастливой. — А ты молодец. Хотела бы я тоже настолько быть уверенной в завтрашнем дне, чтобы плюнуть на университет, который отнимает столько времени, — неожиданно с грустью вздохнула Ева, подцепив кусочек яблока с тарелки. — Да ладно! — едва не заорал Тимур. — Ты же ботанка! Всегда всё знаешь, никаких долгов, никаких пересдач! Я думал, тебе в кайф учиться. Ева совсем не обиделась, ведь она вполне осознанно поддерживала именно такой имидж. — У всех есть скелеты в шкафу, — загадочно произнесла она, хрустя яблоком. Не так давно Матвей думал то же самое. Ева оставалась для него закрытой книгой, ведь в университете они никогда не говорили о личном. Даже за несколько летних недель, проведённых вместе на подработке, он не узнал о ней ничего нового — только то, что за пределами привычных будней у Евы наверняка есть другая, тайная жизнь, известная только ей одной. — Да ты сплошная загадка! — расхохотался Тимур. — Кто бы мог подумать, и это наша староста!.. — В тихом омуте! — поддержала его Алина. — Бьюсь об заклад, то, что я бросила юридический ради фотографии окажется цветочками. На это Ева уже не стала ничего отвечать, а только таинственно улыбнулась, обведя взглядом всех присутствующих. — Можно подумать, вы все учитесь здесь из-за искреннего осознания, что ваше призвание — изучать общество и людей. Тимур, отпивший шампанского, смешно хрюкнул. — Конечно, нет. Надо было куда-то податься после школы — ну я и подался. Может, и пригодится в будущем, кто знает… — А мне нравится, — возразила Лида, чем крайне удивила многих. — Вы не понимаете, что это на самом деле очень интересно. Изучение общественного мнения очень важно… — Важно, но если ты действительно найдёшь хорошую работу, буду за тебя только рада. Это ещё постараться надо, — пожала плечами Катя. — Хотя так можно почти о любой профессии сказать. — И у всех наверняка есть причины, почему мы оказались здесь. Судя по высказываниям, мало кто горит идеей изменить мир, просто собрав о нём статистику, — философски заметил Тимур, поглаживая плечо Тани кончиками пальцев. Все неожиданно замолчали. Молчал и Матвей, с сожалением вспоминая, почему вообще оказался связанным с социологией. Тимур был прав: за полтора года обучения никто из группы, кроме пары-тройки человек, не высказывался об изучаемом предмете без сарказма. Сначала это удивляло, а потом стало обыденностью. Казалось, никто всерьёз не относится к тому, что случится через три-четыре года, когда придёт время распрощаться и с университетом. У многих были слишком далёкие планы и использовать диплом они собирались исключительно как пустую картонку. Кому-то просто было важно наличие высшего образования, а кто-то решил отсрочить вступление во взрослую жизнь ещё на несколько лет благодаря учёбе. Матвею же попросту было некогда думать о будущем, пока он пытался выжить в школе в последний год. Под финал он сдал предметы, в которых был более-менее уверен, даже особо не задумываясь, куда поступит. Для мамы это было очень важно, а замкнуться полностью он не мог себе позволить. Летом после окончания школы стало легче, однако отголоски издевательств и их последствия до сих пор преследовали в обыденных ситуациях. — Вот Исаев, к примеру, — Матвея выдернул из размышлений наглый тон Тимура. — Ты старше нас, уже на третьем курсе. Тоже попал сюда по счастливой случайности? Он не выглядел весёлым, как бывало обычно, когда Матвей видел Игната в университетских коридорах. Сегодня его вообще было трудно узнать — Игнат как будто находился где-то глубоко в собственных мыслях. Матвей запоздало подумал, что это может быть связано с годовщиной смерти отца, ведь в прошлом году даже на новогодней вечеринке Игнат полностью не пришёл в себя. Он прекрасно помнил, как они вдвоём долго стояли на улице под снегопадом, обнимаясь. Видеть слёзы человека, который никогда их не показывает, тяжело вдвойне. Ещё тяжелее, когда не знаешь, как облегчить его боль. Сейчас Игнат не выглядел расстроенным — скорее сердитым, хотя выражение его глаз сложно было интерпретировать. — Знаете, в моей группе есть такой негласное название — «Проклятый факультет». Так вот это про нас. Не знаю, как так получается, но практически все приходят сюда по каким угодно причинам, но только не из-за великого сердечного призвания быть социологом, — ответил он на вопрос Тимура, и ни один мускул на его лице не дрогнул. Матвею показалось, что этот вопрос он воспринял как личный вызов. Тимур аж присвистнул. — Значит, не любишь откровенничать, в отличие от своей подружки, — усмехнулся он, намекая на Алину. Выражение лица Игната стало ещё мрачнее, а вот Алина восприняла это как хорошую шутку и громко заливисто расхохоталась. — Ты действительно считаешь, что мы встречаемся? — утирая выступившие в уголках глаз слёзы, поинтересовалась она. — Это, конечно, забавно, но… — А разве нет? — Тимур действительно выглядел удивлённым. — Поверь, если бы он был моим парнем мечты, я бы сейчас сидела у него на коленях и плевать хотела, что мы не одни. Но, к частью или к сожалению, в этом смысле он меня не интересует, — с явной долей сарказма поведала она. — Серьёзно? — переведя взгляд на Игната, Тимур вдруг как-то настороженно покосился и на Матвея, который сидел очень близко к нему. — Тогда что ты здесь делаешь? Я-то думал, ты из-за Алинки припёрся, а тут такие новости… И не выглядишь так, будто тебе очень весело. Скорее наоборот. — А я не нанимался клоуном, чтобы тебя развлекать, — неожиданно резко и грубо высказался Игнат. Даже Матвей почувствовал резкое изменение настроения в комнате. Девочки вдруг перестали улыбаться, быстро поняв, что шутки зашли в тупик. Лишь Алина, настороженно приподняв брови, смотрела на Игната с волнением, в то время как ошарашенный Тимур медленно побагровел и, похоже, был готов взорваться от злости. Таня вовремя схватила его руку, когда тот попытался вскочить на ноги, едва не перевернув несчастный столик с грохнувшими на нём тарелками. — Я не понял, тебе что-то не нравится?! Какого хрена ты тогда припёрся и сидишь тут с таким видом, будто тебе все мешают? В жизни говно приключилось, так ты решил это на нас вылить, чтобы всем настроение испортить и не сидеть в одиночестве? Вот мог бы и дальше сидеть в уголке и ворковать с Матвеем, раз ты здесь ради этого, похоже! — выплюнул он со злостью. Последняя услышанная фраза заставила Матвея побледнеть — он почувствовал, как от лица отхлынула кровь. Стало очень неуютно. Все переглядывались друг с другом, явно не понимая, что происходит, а взбешённый Тимур, удерживаемый на месте лишь перепуганной Таней, тяжело дышал и скалился на Игната. Что творилось у него в голове, оставалось только гадать. Матвей краем глаза увидел, как взволнованно уставилась на него сидящая рядом Ева, однако сейчас все его мысли были только о том, чтобы не позволить развиться этой теме. Если Игнат сейчас вздумает что-то ответить, Матвей не переживёт. Он бы предпочёл умереть на месте, лишь бы не оказаться вновь в ситуации, когда люди вокруг будут смотреть на него с осуждением и отвращением. Он не настолько сильный, чтобы пережить это вновь. Поэтому Матвей, не успев толком подумать, что делает, резко схватил Игната за руку, сжавшуюся в кулак, и почти с мольбой посмотрел в глаза. Он прекрасно понимал, что всё равно привлечёт к себе внимание этим жестом, но будет лучше, если Игнат сможет его понять и не станет ничего отвечать на подначки Тимура. — Не надо, — одними губами попросил он, еле заметно качнув головой. Серые глаза Игната были полны замешательства, а не гнева. У Матвея получилось переключить его внимание на себя и заставить хоть немного успокоиться. Что бы ни случилось в жизни Игната, он расспросит его позже, а потом обнимет, как раньше, забыв прошлую долгую обиду. Что угодно, лишь бы удержать его от ссоры. И когда Матвей ощутил, что кулак в его пальцах наконец расслабился, дверь неожиданно с грохотом распахнулась.