В тени ветвей черёмухи

Места были чуть выше центра зала, но ближе к краю. Как и было обещано, Алина села по правую руку от Игната, а Ева — по левую руку от Матвей, оставив их двоих рядом. Попкорн решила себе взять только Ева, сообщив, что оторвётся за них всех. — Какие вы скучные! В конце концов, у нас начало каникул, можно и повеселиться! — С попкорном? — уточнил Матвей. Та лишь выразительно закатила глаза. — А я скучаю по школьным каникулам, когда не нужно было работать. Меня вот отправляли на всё лето в деревню к бабушке. Эх, с удовольствием бы там сейчас оказалась, но уже на завтра у меня запланировано две съёмки, — с унылым лицом поведала Алина. — Ты ведь любишь свою работу? — с сомнением спросил Ева. — Люблю, но отдыхать-то тоже надо, иначе всякая любовь иссякнет. Кстати, — она подалась вперёд, повернувшись так, чтобы ей было видно всех, но указала только на Матвея и Игната. — Это и вас двоих касается. Любовь любовью, но отдых друг от друга никогда не бывает лишним. Зато как потом соскучитесь!.. — Поддерживаю, — оживлённо вклинилась Ева. — Вообще не понимаю, как парочки в обычных отношениях не устают друг от друга, а если уж поженятся, то вообще пиши-пропало. Люди удивительные создания. Слово за слово, и у них родился бурный активный диалог под фоновое бормотание людей вокруг. Зал был достаточно большим, но практически все места оказались заняты. Матвей снова убедился, что у Евы и Алины найдётся очень много тем для обсуждения. Он практически не вслушивался в то, что они говорили, смотря на заходящих в зал людей. Редко кто приходил один. В основном все шли минимум по двое, но больших компаний он тоже не заметил. Парень и девушка, парень и девушка. Всё-таки идея пойти сюда всем вместе оказалась хорошей — благодаря этому Матвей не чувствовал дискомфорт, вполне спокойно сидя рядом с Игнатом. Вздрогнув, он ощутил лёгкое касание к тыльной стороне ладони. — Переживаешь? — тихо спросил Игнат, поглаживая его кожу под опущенным подлокотником так, чтобы никто не видел их рук. — Немного, — согласился Матвей. — Но скорее просто странно себя чувствую. Никогда не ходил в кино с друзьями. Игнат улыбнулся. — Если понравится, можем выбираться такой компанией чаще. Думаю, никто не будет против. Конечно, он этого хотел. Матвей ощущал себя ребёнком, получившим долгожданную конфету. Да, с Алиной он общался мало, но при таком раскладе вполне мог пересекаться с ней чаще. И с Евой. И, разумеется, с Игнатом. Он впервые чувствовал свободу, которую, как полагал, должны чувствовать все люди. Вот так спокойно выбраться в кинотеатр, обсуждать интересующие темы, смеяться над общими шутками и не думать о том, что кто-то косо на него посмотрит. Вдохнув полной грудью, он посмотрел на Игната с такой нежностью, от которой у него самого защемило сердце. Некстати снова вспомнились утренние мысли касательно их отношений. Да, они до сих пор не обсуждали, встречаются они в полной степени ли нет, но... Матвей хотел оказаться ближе к Игнату. Хотел поправить непослушную прядку волос, провести по его щеке, а потом поцеловать. Хотел дотронуться до живота под футболкой и ощутить, как тот напряжётся. — Хочу остаться сегодня у тебя, — признался он, заметив огонёк удивления в глазах Игната. — Можно?.. Бурный разговор Евы и Алины сразу стих на фоне, но Матвей этого практически не заметил, сосредоточив всё внимание на Игнате. По его застывшему выражению лица было сложно понять, о чём он думал, но ровно за секунду до того, как в зале погасили свет, Игнат кивнул. — Оставайся, — шепнул он на ухо, когда из колонок уже донеслись звуки рекламы, и легко коснулся губами щеки. Матвея пробрала дрожь до кончиков пальцев на ногах.

***

Фильм шел около двух часов, но сосредоточиться на сюжете уже было сложно. Первую половину Матвей нервно ёрзал, то и дело вспоминая последнее прикосновение Игната. Пусть это был всего лишь поцелуй в щёку, но согласие, данное на продолжение сегодняшней встречи у него дома, будоражило гораздо сильнее. После предновогодней вечеринки Матвей в первый и последний раз остался у Игната с ночёвкой, но та ситуация была вынужденной и не запланированной. Морально он к этому не готовился и совершенно не предполагал, что именно тогда всё дойдёт до поцелуя. Сейчас же Матвей желал стать ближе к нему, прекрасно осознавая, что готов к большему. — Отличный фильм, хочу продолжение! — Если и выпустят, то года через два, не раньше. Ева с Алиной, бурно обсуждая увиденное, шли впереди. Если не знать, что один на один они общались в первый раз, можно было посчитать их лучшими подружками. — Кажется, твоя подруга увела мою подругу, — задумчиво произнёс Игнат, идя вместе с Матвеем чуть поодаль. Это действительно было забавно, хотя до недавнего времени он сомневался, что когда-нибудь сможет считать Еву своим другом. Жизнь порой делала крутые повороты, и Матвей смотрел на происходящее новым взглядом. Друзьями называли тех, с кем было интересно общаться и проводить время. Совместных интересов у них было мало, но тем не менее прошлым летом Матвей провёл с ней бок о бок на работе в магазинчике. Да, на учёбе и работе не приходилось выбирать людей, с которыми ты проводишь так много времени вместе, но в итоге здесь и сейчас Матвей оказался с теми, кто его поддерживал, а не задирал. Яркая вспышка света выдернула его из раздумий. — Пусть ты и не улыбался, но мечтательное выражение личика тоже сойдёт, — оповести Алина, демонстрируя камеру телефона. — Фото на память! Перешлю вам, а могу даже распечатать, чтобы поставили в рамочку на стол! Алина была без тормозов, но даже если кто-то и обращал на их компанию внимание, то не подавал вида. Матвею всё ещё было странно от осознания, что они вот так спокойно гуляли среди других людей, пусть никто и не знал, что двойное свидание на самом деле было свиданием только для него и Игната. — Я в туалет, — коротко оповестил Матвей, юркнув налево сразу же, как только над головой засветилась знакомая вывеска. — Сбегаешь! — крикнула Алина вслед. В каком-то смысле так и было. Матвею требовалось хотя бы несколько минут, чтобы привести себя в порядок и передохнуть, свыкнувшись с новыми впечатлениями. Эмоций, которые будоражили его, было слишком много. Сложно осознавать, что день действительно был таким хорошим. Оказавшись в тишине среды белых стен, он почувствовал себя спокойнее. В зеркале отражалось его чуть уставшее, но довольное лицо - Матвей всегда быстро уставал, стоило только оказаться в большом скоплении людей. Шум вокруг действовал на него угнетающе. Но, несмотря на новый опыт, он всё равно был доволен. Переведя дыхание и ополоснув лицо, Матвей отправил маме обещанное сообщение, в котором оповестил, что сегодня будет ночевать не дома, и вышел из туалета... ...тут же столкнувшись лицом к лицу с Серёжей Баумановым. Поначалу Матвей его даже не узнал. Оба застыли, ошарашенно хлопая глазами, и никто первым не двигался с места. Медленно, очень медленно приходило осознание. Они не виделись два долгих года, но за это время Серёжа возмужал и стал стричься короче, чем в школе. В остальном в нём мало что изменилось, но всё равно Матвей будто с усилием признался себе, что встретил именно его. — Надо же, — первым произнёс он, когда шок отступил. — Какая встреча. Неужели всё-таки пришёл на встречу одноклассников? Хотя мы уже заканчиваем, конечно... Матвея будто окатили холодной водой. — Какая ещё встреча? — неприветливо вырвалось у него. — Ну, встреча одноклассников, всё такое. Насколько знаю, Инга писала тебе ещё зимой, но ты вроде бы отказался, — равнодушно пожал плечами Серёжа, хотя его напряжённая поза говорила совершенно об обратном. Неужели здесь помимо Серёжи оказался весь класс? Нет, Матвей отказывался верить в подобные совпадения. Почему именно сегодня, почему именно здесь? Город, в котором они жили, нельзя было назвать огромным, но вот так случайно столкнуться спустя столько времени — не иначе, как происки судьбы. Матвей рванулся вперёд, почувствовал, как становится трудно дышать. Серёжа резко преградил ему путь. — Подожди, — как-то рвано произнёс он, нервно облизнув губы. — Подожди минуту. — Зачем? Меня ждут. Я хочу уйти, мне нет дела до встречи одноклассников, — Матвей пытался говорить спокойно, но в груди сердце отбивало бешеный ритм, из-за которого он не мог ровно дышать. Взгляд Серёжи прочитать было трудно. В нём отражалась смесь боли и отчаяния, но в то же время он как будто отталкивал от себя. Если бы Матвей не очутился в клетке, то не стал бы утруждать его разговаривать с собой. Однако чтобы выбраться наружу, придётся переступить через нежелание дотронуться до его руки, преграждающей путь. — Знаешь, иногда я вспоминал тебя, — неожиданно ласково признался Серёжа. Матвей глянул на него с раздражением. — Ну а я тебя нет, — соврал он. — Как и всех остальных. У меня нет ни малейшего желания помимо тебя встретить сейчас кого-то ещё, так что дай мне наконец пройти! — Я пытаюсь поговорить с тобой! — не выдержав, повысил голос Серёжа. Он будто разозлился, из-за чего Матвей отступил назад, ощущая опасность. — Мы уже говорили. Помнишь? Однажды после уроков. На улице. Ты сказал, что я был интересным опытом, но не более. Поэтому не утруждай себя больше воспоминаниями обо мне, опыт нужно принять и двигаться дальше. Его лицо исказила гримаса бешенства. Раньше ничего подобного Матвей не видел — Серёжа всегда казался идеальным как по внешности, так и по характеру. Даже в той ситуации, когда он мог запросто пойти на дно вместе с Матвеем, Серёжа сохранял лицо и без единой эмоции говорил то, что непременно защитит его честь и достоинство. Они расстались не на самой лучшей ноте, но сейчас, когда Матвей так неожиданно увидел его, рана, затянувшаяся со временем, заболела с новой силой. Ему не нравилось, что Серёжа до сих пор вызывал в нём подобные эмоции, вот только это не был приступ ностальгии или воспоминания о старой влюблённости - скорее это было похоже на грусть и тоску. Безусловно, забыть человека, к которому он когда-то испытал впервые в жизни такую сильную привязанность, было сложно. — Я... — лицо Серёжи приобрело багровый оттенок, будто он силился что-то произнести, но слова застряли в горле. — Ну что ты застрял на пороге? — раздался извне звонкий женский голосок. — Тут что, такая огромная очередь? Её голос Матвей узнал и бы через десять лет. Он ненавидел его сильнее всего на свете — эти весёлые, чересчур сладкие интонации вызывали самые плохие воспоминания, какие только могли быть. Матвей дёрнулся в сторону, но дверь распахнулась полностью, и из-за плеча Серёжи показалась любопытная наштукатуренная мордашка Инги Беленькой. Ну, конечно, она тоже была здесь, кто бы сомневался? Королева класса, поставившая на колени всю школу. Издалека ей восхищались все, но мало кому действительно удавалось попасть в круг её общения. Впрочем, оставались и те, кто не восхищался дерзкими повадками под прикрытием миловидной внешности. Однако таких, к сожалению, было меньшинство. И никто из них не хотел оказаться на месте Матвея, поэтому роль изгоя оставались при нём вплоть до выпускного вечера. — Надо же... — округлила она глаза и притворно ахнула, закрыв рот ладонью. — Матвей Яхнов? Вот это встреча! — Пошли отсюда, — резко развернулся Серёжа, попытавшись оттащить её в сторону. — Подожди, — пихнула его Инга. — Неужели ты тоже пришёл? А ведь упирался, игнорировал меня, когда я звала тебя несколько месяцев назад! Воспользовавшись моментом, Матвей выскользнул прочь из туалета. Если он ещё мог бы согласиться на разговор с Серёжей, то с ней определённо нет. У него было слишком прекрасное настроение, поэтому портить сегодняшний день не было абсолютно никакого желания. — Эй! — недовольно окликнула его Инга, когда Матвей повернулся спиной. — Я занят, я здесь не ради вас! — рявкнул он так сердито, что удивился громкости и колкости своего голоса. Инга будто даже пригнулась, не ожидая такого сопротивления. Конечно, ведь в школе Матвей никогда не смел давать сдачи - у него не было перед глазами подходящего примера, а только страх и отсутствие мотивации. Какой смысл бороться, если борьба только сильнее раззадоривает обидчиков? Обернувшись, Матвей увидел, что всего в нескольких шагах его по-прежнему ожидал Игнат. Алина и Ева, стоявшие в полуметре от него, тоже настороженно наблюдали за разыгравшейся сценой. — Всё в порядке? — спросил Игнат, протягивая ему руку. Матвей знал, что Серёжа и Инга буравят его спину взглядами. Он не смел упасть в грязь лицом. В конце концов, он действительно пришёл сюда не один, так пусть они смотрят. Пусть поймут, что общаться с ними он не намерен. Подойдя к Игнату, Матвей нервно повёл плечом. — Кто это? — уже тише спросил тот, тронув его за локоть. Молчание далось слишком тяжело. — Одноклассники, — буркнул Матвей, не желая озвучивать их более подробные роли. — Я хочу уйти отсюда. Хоть куда. Пожалуйста... Игната не нужно было просить дважды. Пусть Матвей и не вдавался в подробности школьной жизни, ему хватило сил рассказать хотя бы о том, что никаких друзей за плечами у него не осталось. Никто из тех людей не встал на его сторону, не попытался защитить, когда он нуждался в этом сильнее всего. И когда Игнат мягко потянул его в сторону, Матвей успел заметить остальных одноклассников. Там были не все, но на вскидку около десяти знакомых лиц он всё же увидел. Девчонки из вечной компании Инги, а также парни, с которыми он практически не общался, но в последний год обучения периодически получал тычки и насмешки. Вопреки ожиданиям, они все выглядели удивлёнными и смотрели на него. Только на него. А Матвей, удостоив их только секундным презрительным взглядом, поспешил уйти прочь, позволив Игнату всё это время поддерживать себя за локоть. Пусть видят, что он не один. Пусть знают, что и в его жизни произошли изменения, а встречаться с гнусным прошлым он больше не намерен. И когда они уже подошли к главному выходу, Матвей обернулся — Серёжа продолжал смотреть ему вслед, а стоявшая рядом Инга что-то без остановки говорила, то и дело нервно поглядывая вперёд. Он ничего не сделал. Не стал махать на прощание или хоть как-то подавать вид, что считает их достойными его реакции. Матвей просто уставился в сторону, шагнув вперёд под палящее летнее солнце.

***

Воспоминания всегда были удушающим кольцом, от которого до сих пор не удавалось избавиться. Альбом со школьными фотографиями можно было сжечь, а вот выбросить из память пережитое не так-то просто. Он ненавидел себя за то, что даже идя с Игнатом, рядом с которым сердце ускоряло бег, в мыслях то и дело появлялся Серёжа. И теперь, стоило только увидеть его, Матвей невольно прокручивал в голове то, что между ними было. В основном память услужливо подбрасывала урывками мимолётные ситуации до того, как они поцеловались. Те лёгкие касания, которые не были случайными, раньше прошибали тело подобно электрическому разряду. Это было страшно, но жутко приятно. Два года назад Матвей в основном был озадачен тем, что превратился в изгоя, не сделав ничего плохого. Он никогда не стремился строить против кого-то заговоры, никогда не пытался кого-то подставить или обмануть. Действия одноклассников вызывали у него больше вопросов, чем ответов, и от этого было обидно вдвойне. К тому же Серёжа не поддержал его, встав на сторону большинства. Пусть Матвей тогда ещё плохо понимал, почему тот поцелуй вызвал такой огромный резонанс, ведь он совершенно не касался никого, кроме их двоих, постепенно страх Серёжи перед толпой передался и ему. Если кто-то чего-то боится настолько, что начинает отступать, значит, есть причина. Зависимость от чужого мнения была настолько сильной, что Серёжа, похоже, до сих пор оставался с Ингой, хотя раньше не испытывал к ней какого-то большого интереса. А ещё он хотел что-то ему сказать до того момента, как вмешалась Инга. Но что именно?.. — Когда ты о чём-то крепко задумался, у тебя между бровями появляется складка, — сообщил Игнат и указал на себе пальцем, где именно, когда Матвей посмотрел на него. — Вот тут. Он попытался перестать хмуриться. — Не замечал. — Ну, сомневаюсь, что ты всегда смотришь на себя в зеркало в такие моменты, — улыбнулся Игнат. Ему получилось его отвлечь. Несмотря на то, что вторая половина свидания в итоге превратилась в туманную прогулку, Матвей понимал, что день не должен закончиться плохо. Да, неожиданная встреча выбила его из колеи, но прошлое остаётся в прошлом и то, что случилось в выпускном классе, уже давно прошло. Последние два года его мысли занимал совершенно другой человек, который сейчас стоял здесь. Когда они решили разойтись по домам, был уже вечер, но солнце только начинало садиться — летом темнело поздно. Матвей, как и планировал, остался с Игнатом; Алина, узнав, что они будут ночевать вместе, только красноречиво прикрыла широкую улыбку ладонью, а Ева пожелала «прекрасно провести время». Он почувствовал в этом пожелании что-то неприличное, однако только смутился, ведь и сам думал о том, как без стеснения сможет обнять Игната. Тяжёлые мысли под конец дня всё-таки отступили. Когда они подходили к дому Игната, тот наконец взял его за руку, как делал иногда, оказавшись среди пустых дворов малоэтажек. Пикнул домофон. В полном молчании они поднялись наверх, а как только щёлкнул замок и квартиру встретила прохладной темнотой, Матвей вдруг запереживал. А если действительно у них сегодня случится нечто большее, чем просто поцелуй? Он практически ничего не знал о сексе. Так, только в общих деталях и в основном о сексе между мужчиной и женщиной. — У тебя все мысли на лице написаны, — теперь щёлкнул выключатель, озаряя коридор тёплым желтым светом. Игнат повернулся к нему лицом, приглашающим жестом поманив внутрь. — Неужели? — Матвей принял его руку, переступая порог. Вторая рука легла на талию, притягивая ближе. Он разомлел в ту же секунду, стоило только Игнату горячим дыханием опалить ухо и оставить рядом с ним сухой поцелуй. Это всегда так сильно действовало на Матвея, что начинали дрожать колени. Крепко зажмурившись, он резко обхватил его за плечи, вжимаясь носом в шею. Вот так. Так он был готов провести вечность. — Чай? Может быть, хочешь лимонад? Или сок. Он у меня тоже есть, — прозвучало совершенно невпопад, но скорее всего Игнат просто хотел разрушить затянувшееся молчание. Крепче обняв его, Матвей прошептал: — Тебя. Хочу тебя. Он не видел лица Игната, но отчего-то казалось, что тот улыбался. — Только если чуть-чуть, — в его голосе слышались весёлые интонации. — Что значит чуть-чуть? — недовольно спросил Матвей, отстранившись ровно настолько, чтобы посмотреть ему в лицо. Улыбка превратилась в грустное сочувствие. Ярко-зелёные глаза Игната, которые сегодня казались ярче, чем когда-либо ещё, опустились ниже, когда он осторожно тронул обнажённый участок кожи между ключицами. Здесь он ещё никогда его не касался, оттого Матвей замер, обратившись в слух. — Ты девственник? Вздрогнув от неожиданного вопроса, Матвей поднял на Игната огромные глаза и почувствовал, что краснеет. — Ну... — Я никогда не спал с парнем. Хотел, но не спал. Пробовал только с девушками, когда искал себя, — внезапно первым сказал Игнат. — Не буду врать, что не представлял этого с тобой, но... не сегодня. Не хочу, чтобы тебе было больно. У меня нет ни смазки, ни презервативов. Техническая сторона вопроса беспокоила Матвея в последнюю очередь, та серьёзность, с которой Игнат подошёл к его эмоциональному ответу на вопрос «чего ты хочешь?», невольно впечатлила. — Тогда что же значит твоё «чуть-чуть», — скорее для себя, чем для вопроса, пробормотал он, уже пытаясь отстраниться, но Игнат удержал его рядом. — То и значит, — лукавая улыбка всё же вернулась к нему. А потом Игнат вдруг подцепил его подбородок прохладными пальцами и мягко прильнул к губам. — Хочу прикоснуться к тебе. Хочу увидеть тебя без одежды. Можно? Просьба прозвучала как мольба, словно это было самым важным на свете и единственным, что имело значение. Матвей терялся в ощущениях. Когда он услышал это от Игната, его собственные чувства захлестнули с головой. Боже, как сильно он желал того же, но не смел озвучить! Откровенное признание до сих пор стучало в голове, и ни о каком чае больше не могло быть и речи. Смущение отступило прочь, когда Матвей вернул ему поцелуй и ощутил, как ладонь Игната медленно опустилась с талии на ягодицу. Всё остальное и впрямь перестало иметь значение.