В тени ветвей черёмухи

— Не верю, что вы до сих пор не переспали, — Ева говорила так, словно Матвей был неразумным ребёнком и пришёл к ней задавать глупые вопросы. Он не собирался заводить разговор о сексе. Он вообще не хотел ни с кем о нём разговаривать, однако чем ближе становился праздник, тем более волнительно ему становилось. После согласия Игната на секс прошло всего несколько дней, но Матвей даже и не знал, было бы лучше переспать спонтанно или же обозначить нужный день и готовиться к нему. Морально и физически. Раньше он так не волновался даже перед экзаменами. А сейчас... Игнат уже видел его голым. Пусть к той ночи они так не готовились, но сейчас Матвей невольно чувствовал на себе некую ответственность. За что именно, сказать он затруднялся, но чувствовал. Он не был девушкой, поэтому подбирать комплект красивого нижнего белья было бы странно. Матвей всё-таки залез в интернет и посмотрел, что в его случае предлагают тематические сайты, но быстро вышел оттуда, не пролистав и нескольких страниц. Кружевные трусики его, конечно, удивили, пусть и не сильно, а вот чулки с лифчиками уже выглядели перебором. — Не буду задавать тебе смущающие вопросы, но пару полезных ссылок отправить могу, — тем временем рассуждала Ева. — Я хоть и не специалист в сексе между мужчинами, но уж лучше я тебя направлю в нужную сторону, чем ты будешь тыкаться по сомнительным сайтам, как слепой котёнок. Они разговаривали по телефону в воскресенье днём, когда у неё выдался выходной, а Матвей не находил себе места дома. У Игната была подработка, а потому беспокоить его лишний раз сообщениями он тоже не стал. Поговорив с Евой сначала о завершении семестра, а потом и о сексуальной подготовке, он долго-долго смотрел на своё красное лицо в зеркале, пышущее жаром. А потом нырнул на сайты, ссылки на которые отправила ему Ева. Это оказалось ещё более смущающим, чем выбор белья, чтобы понравиться партнёру. Статьи, в которых достаточно подробно описывалась подготовка для желающих ознакомиться с анальным сексом, вгоняла в краску; Матвей знал это, так как каждую минуту продолжал поглядывать в зеркало, отмечая, что у него краснели даже уши. В первый раз может быть неприятно и даже больно. Чтобы улучшить впечатления от первого раза, нужно доверять партнёру и не скупиться на подготовку. Ласки, называемые прелюдией, Матвей уже испытал на себе, а потому очень сильно предвкушал их повторения. А вот подготовка задней дырочки, которую автор одной из статей так ласково и называл — «дырочка», — в конце концов заставила Матвея спрятать лицо в ладонях. Весь процесс, описанный в статьях, вызывал только сомнения, если воспринимать их как сборник сухих фактов. Но стоило только ему представить, как этим они совсем скоро займутся с Игнатом, Матвей невольно чувствовал возбуждение. Весь день он провёл будто на иголках, периодически вспоминая отдельные фразы, а уже поздним вечером, собираясь ложиться в постель, неожиданно для самого себя Матвей подошёл к зеркалу. Зеркало было большим и отражало его в полный рост, но смотрелся он так на самого себя крайне редко. Ещё реже он внимательно рассматривал себя, будто видя тело в первый раз. Ночные шорты и футболка скрывали практически всё. Он задумчиво проследил взглядом по отражению ног от щиколоток до колен, затем подцепил них футболки и медленно потянул вверх, обнажая живот. Матвей не мог похвастаться спортивным телосложением, однако совсем худым он не был. Живот был визуально приятно подтянут, а если поднять футболку ещё выше, то не торчали даже рёбра — ел он в меру, но никогда не рассматривал себя с такой стороны. Когда футболка оказалась задранной до ключиц, Матвей свободной рукой коснулся местечка около пупка, потом двинулся выше, обводя орел соска и вспоминая, как это делал Игнат. Кто бы мог подумать, что ему тоже будет приятно. Когда футболка оказалась на полу, он зябко обнял себя за плечи, но на начатом не остановился и резким движением стянул шорты вместе с бельём. Объективно у него была неплохая фигура, хотя многие сказали бы, что нужно хоть немного связаться со спортом. Ноги тоже были достаточно ровными, и Матвей впервые настолько внимательно смотрел на свои бёдра, оглаживая их руками. Интересно, было ли Игнату неудобно, когда он делал ему минет? Задумчиво опустив взгляд, но уже не в зеркале, Матвей провёл пальцем по кромке лобка и несильно подёргал один из тёмных волосков. Единственное, о чём просил его Игнат — быть чистым. Однако в паре статей говорилось о том, что у разных людей предпочтения тоже отличаются — кому-то нравятся волосы на теле партнёра, кому-то нет, даже если этот партнёр — мужчина.

***

Оставлять маму одну в новогоднюю ночь Матвей не хотел. Да, они разговаривали о том, чтобы познакомить с ней Игната, но встреча именно в этот день выглядела странной. Конечно, их личные планы Матвей не озвучивал, но вскользь упоминал, что в эту ночь хотел бы остаться у Игната. Цены на такси взлетали до небес, а потому придумать наилучший вариант никак не получалось. — Иди к нему, — мама даже не стала спрашивать, планируют ли они остаться здесь или же уйдут куда-то вместе сразу. — Не будешь же ты вечно встречать Новый год со мной. У тебя появилась личная жизнь, ты теперь взрослый. По-настоящему взрослый. Не цепляйся за меня. Она не выглядела обиженной, а наоборот подталкивала Матвея к этому выбору. Было даже немного грустно, ведь он в очередной раз задумался о том, что больше половины обучения в университете позади. Ещё немного и нужно подыскивать постоянную работу. А что он будет делать дальше? Снимать квартиру на первых парах вряд ли получится, а начинать самостоятельную жизнь уже давно нужно. Справится ли он? Не сломает его внешний мир, как уже сломал однажды в школе? — Мы можем переночевать здесь, — всё же предложил Матвей. Мама только игриво улыбнулась. — Думаешь, я не знаю, что новогодняя ночь особенная? — Ну, это же праздник... — Дурачок! Я прекрасно понимаю, что вам хочется побыть наедине, — и взгляд у неё был такой красноречивый, что Матвею показалось, будто она действительно была в курсе задуманного. — Мам!.. — Иди-иди, не заморачивайся. Наслаждайся.

***

Она его отпустила. В последующие дни Матвей часто перебирал в голове моменты, когда мама стала отдаляться от него. Поначалу казалось, что им попросту нужно больше денег, но в семье никогда не стоял вопрос об их острой нехватке. Мама чаще брала дополнительные смены на работе, порой кого-то подменяла. Матвей ничего не спрашивал у неё напрямую, но сейчас подозревал, что она просто хотела научить его большей самостоятельности. И тогда Матвей начинал думать про Игната. Игнат давно начал жить отдельно, пусть поначалу не без помощи отца, но всё-таки отдельно и самостоятельно. Он подрабатывал, чтобы иметь возможности по сей день снимать квартиру и не зависеть от семьи, от которой хотел отдалиться. В то же время он продолжал учёбу, не забрасывая её даже на короткий промежуток времени. А ещё он находил время на Матвея, ни разу не отменяя встречу, если они договорились заранее. Пусть часто видеться вне стен университета не получалось, однако у них не случалось ссор, подобных давней ситуации с Дашей. — Подари ему тот путеводитель по фантастическим мирам, который вышел совсем недавно. Книга большая, но не слишком дорогая. Исаев обожает такое, хотя редко позволяет себе тратиться на подобное. Говорит, возраст уже не тот, но я считаю, что он просто бережёт деньги лишний раз. Так что порадуй его, — Алина не отказалась помочь с выбором подарка, когда Матвей спросил её о каком-нибудь желании Игната. Разумеется, в рамках доступного. Денег у него было немного, однако на подарок должно хватить, а потому совет Алины выглядел очень даже кстати. На заднем фоне слышался шум и громкие переговоры. — Алин! — крикнул кто-то очень громко. — Иду! — ответила она, отведя телефон от лица. — Прости, надо бежать. Но если нужно будет посоветовать что-то ещё, то просто спроси. Помогу чем смогу. — Спасибо, — искренне поблагодарил Матвей. — Но ты ведь знаешь, что Исаев хотел бы получить ещё больше? — внезапно уточнила она, когда Матвей уже хотел сбрасывать звонок. Немного помолчав и не найдя ни одного нормального варианта, он всё же признался: — Нет... — Серьёзно? Не глупи! — Он мне не говорил. Игнат действительно не делился тем, что хотел бы получить. Обычно он даже не заикался о том, что ему нравится, и тот раз, когда Матвей впервые оказался у него дома, был единственным, когда удалось узнать хоть что-то из его сторонних интересов. — Как же до тебя порой всё медленно доходит! — воскликнула Алина и звонко рассмеялась. — Но это мило. Правда. Тебя, — она вдруг понизила голос до игривого шёпота. — Исаев хотел бы получить тебя. Вместо пакета шоколадных конфет, разумеет. Ну, тут уж ты должен понять. что я имею в виду.

***

Праздник наступил быстрее, чем он ожидал. Зима, наконец, полноправно вступила в свои владения, и никто уже не вспоминал о том, что в этом году снег был крайне поздним. Однако сильных морозов тоже не приходило, поэтому в солнечные тёплые дни наоборот казалось, что наступила весна. Матвей любил такую зиму — без холода, но с солнцем и пушистым снегопадом. В такие дни не хотелось сидеть дома, а только гулять по белым улицам, слушать музыку и ни о чём не думать. Раньше у него хорошо получалось отвлекаться от навязчивых мыслей именно таким способом, вслушиваясь в слова песни, но теперь это помогало разве что днём. Ночью, когда он ложился спать, мыслями овладевал только Игнат. Было жутко неудобно закрывать глаза, проваливаться в дрёму, а потом вздрагивать от навязчивого возбуждения. Раньше подобное случалось только после сновидений по утрам. Матвею не нравилось касаться себя — это создавало хлипкое ощущение нереальности происходящего, ведь в его мыслях это делал Игнат. Стоило открыть глаза, получив разрядку, он сжимался в комок под одеялом, чувствуя, как липкая влага на ладони начинала остывать. В такие моменты Матвей сомневался: а не придумал ли он всё это? Быть может, отношения с Игнатом существовали только в его голове. Но потом он вспоминал, что про них знают Алина с Евой, которые вполне были реальными и не задействованными в этой ситуации, и немного успокаивался. Ему было жизненно необходимо испытать это по-настоящему. Казалось, ещё немного — и он задохнётся, если не вдохнёт запах кожи Игната, не обнимет его и не прижмётся кожей к коже. Он хотел узнать, какого это - чувствовать его внутри себя и сходить с ума от удовольствия. Хотел, наконец, понять, почему плотская любовь занимает столько места в жизни многих людей. «Хочу тебя», — написал Матвей Игнату, кусая губы, уже поздним вечером 30 декабря. Он никогда не произносил этого вслух, лишь недавно позволив себе выговориться ему напрямую. Это нервировало его, вынуждало изнывать от желания и ожидания. Матвей не привык хотеть прикоснуться к кому-то настолько, чтобы это перерастало в такое сильное физическое возбуждение. И он стыдился этого, словно своими чувствами обременяет Игната. Но когда от него всё-таки пришёл ответ, по телу Матвея растеклась приятная теплота. «Я тебя тоже, солнышко. Не представляешь, как сильно я жду завтрашний день. Вернее, ночь :)» Увидев это, Матвей с блаженной улыбкой провалился в сон.

***

Основную часть дня он помогал маме с готовкой. Пусть она и не собиралась праздновать, но это было в некой степени традицией — приготовить еду, чтобы праздничный стол всё равно не был пустым. Однако Матвей очень удивился, когда услышал, что мама вовсе не собирается встречать новый год одна. — Позвала приятельницу с работы, — пожала она плечами, мурлыкая себе под нос какую-то песенку. — Приятельницу? — на автомате повторил Матвей, вскинув брови. За всю свою жизнь он ни разу не помнил, чтобы мама кого-то звала в гости. Тем более, какую-то там приятельницу с работы. Это был первый раз, когда мама планировала провести досуг без него не в одиночестве. — Ну а что? — как-то растеряно пожала она плечами. — Ты ведь не будешь вечно со мной. Свой долг я выполнила — вырастила тебя. Нужно же мне чем-то занимать себя, кроме работы. Мама не выглядела расстроенной, а наоборот как будто была в приподнятом настроении. Но Матвей был только рад, что она решила обзавестись подругой. В горле встал ком, как только он начал размышлять о причине таких резких и внезапных перемен. Кран шумел достаточно громко, чтобы скрыть бездействие Матвея хотя бы на несколько секунд. Отряхнув от воды зелень, он сложил её на доску, но нож в руки не взял. — Мам. — Что? — она не поднимала головы, увлечённо нарезая огурец. — Ты когда-нибудь задумывалась, что однажды я буду жить отдельно? Матвей и не почувствовал, что его вопрос звучал глупо и наивно. Отключившееся рациональное мышление уступило место эмоциям, и он снова не знал, насколько правильно было спрашивать это, однако не спросить означало продолжать мучиться в неизвестности и догадках. Мама смотрела на него без издёвки с каким-то непонятным выражением на лице и молчала достаточно долго, чтобы Матвей начал не на шутку нервничать. — Я тебя не понимаю, — в бессилии признался он, тяжело вздохнув. — Родитель всегда должен помнить, что однажды ребёнок выпорхнет из гнезда, — чересчур спокойно ответила мама. — Задумывалась ли я? Да, конечно. И в последнее время думаю об этом слишком часто, ведь ты уже созрел для самостоятельной жизни. Однако... Я всегда терялась в догадках, что же станет для тебя достаточным стимулом для изменений. Ты всегда был таким закрытым и тихим мальчиком, у которого оставались проблемы со сверстниками и в принципе с общением, что я порой сомневалась... Да о чём это я? Забудь, просто забудь. Она махнула рукой, крепче стиснув рукоять ножа, и несколько секунд устало смотрела на недорезанный огурец. — Сомневалась в чём? — Матвей хотел услышать окончание. Бросив на него сомнительный взгляд, она покусала губы. — В том, что ты захочешь двигаться дальше. Во внешний мир. Ты ведь всегда был немножко себе на уме, — улыбнулась она, пожав плечами. — То есть ты рада, что я всё-таки задумываюсь о том, как буду жить дальше? — Конечно. Несмотря на то, что отпускать будет грустно, я не могу держать тебя здесь вечно, да и ты не можешь этого хотеть. Ты тоже должен взрослеть, пусть для тебя это, наверное, немножко сложнее, чем для других. Разговор получился совершенно не таким, как предполагал Матвей и в итоге зашёл в тупик. Да, мама, безусловно, была права - ему сложнее давалось понимание обычных вещей, чужой логики и взаимоотношений между людьми. Но прогресс явно намечался в лучшую сторону — он обзавёлся друзьями и даже влюбился, начиная робко себе в этом признаваться. До окончания учёбы оставалось всего полтора года. Следующий год будет выпускным, а значит, придётся думать не только о дипломной работе, но и о последующем устройстве на работу. Никаких даже туманных вариантов у Матвея не было, но он не хотел отставать на Игната, пусть тот и был немного старше. У Игната наверняка голова сейчас болела только об окончании учёбы — оставалось всего полгода. — Приводи всё-таки того мальчика в гости, — неловко нарушила тишину мама. — Хочу познакомиться с человеком, ради которого ты изменился.

***

Неужели Игнат действительно изменял его, хотя никакого дискомфорта Матвей не испытывал? Обычно, если приходилось делать что-то, что нужно, но ему не нравилось, это было безумно неприятно. Однако сейчас Матвей был готов сделать что угодно, лишь бы оставаться с ним рядом. Сердце в груди билось быстро-быстро, пока он добирался до его дома. С каждым шагом Матвей приближался к Игнату, чувствуя, как волнительно сжимается всё внутри. Люди вокруг суетливо торопились по своим делам: кто-то торопливо выбегал из магазина, кто-то направлялся домой к друзьям. Подобная суета всегда обходила Матвея стороной — в подростковом возрасте ему была незнакома ситуация, в которой бы он бежал в гости к друзьям, чтобы отметить праздник, или же улизнуть тайком с ночёвкой, потом долго объясняя всё маме. Теперь Матвей вырос и спрашивать чьё-то разрешения было не нужно. Может, он смутно понимал, чем будет заниматься через год, но твёрдо знал, чего хотел именно сейчас. Домофон скрипуче пискнул, пропуская его в тёплый подъезд. Он практически не обратил внимания на попытки жителей хоть немного его украсить — старая мишура ничем особо не спасала и тоскливо покоилась на облупившихся почтовых ящиках. Взлетев по лестницу вверх, Матвей запыхался, но буквально перестал дышать, как только открылась входная дверь. Игнат ждал его в тёмно-серых спортивных штанах чуть свободной зелёной футболке с новогодним рисунком. Выглядел он по-домашнему уютно и даже как-то... обычно. От этой мысли Матвей невольно улыбнулся, хотя весь пирсинг был на месте, включая так притягивающее его колечко в носу. — Привет, — дрогнули губы Игната, и Матвей сразу опустил на них взгляд. Повисшее между ними молчание как будто подразумевало под собой неловкость, ведь каждый думал только договорённости на сегодняшний день. В пакете Матвея лежала тщательно упакованная книга, которую посоветовала Алина, однако совершенно забыл, что хотел подарить её сразу. Он плохо чувствовал нужный момент, а потому был готов прямо с порога перейти к активным действиям, вот только Игнат, похоже, совершенно не торопился. Окинув его многозначительным взглядом, он отступил в сторону, пропуская Матвея внутрь. — Язык проглотил? — вскинул он бровь, игриво склонив голову к плечу и неотрывно следя за Матвеем. Нужно было дышать, но волнение с каждой секундой охватывало его всё сильнее. И вот Матвей, неуклюже стоя среди коридора с налипшим на ботинки снегом, резко подался вперёд, впечатав дрогнувшего Игната в стену. Он только успел мазануть сухими с мороза губами по щеке, но до поцелуя дело не дошло. — Какой прыткий, — рассмеялся Игнат, обхватив его руками и стараясь удержать на месте. — Перед поцелуем мог бы всё-таки и поздороваться. Поёрзав в объятиях, Матвей шмыгнул носом и неловко пробормотал: — Привет. — Другое дело, — оценил Игнат, но снова не позволил добраться до своих губ. — У меня тут вообще-то пицца и роллы. Будешь?