В тени ветвей черёмухи

— Приводи его как-нибудь в гости, — сказала однажды мама холодным вечером в середине декабря за ужином. Он ждал этого разговора. Рано или поздно речь должна была зайти о знакомстве с Игнатом. Хоть никаких частых провокационных вопросов мама никогда не задавала, Матвей не пытался скрывать, что продолжает видеться с Игнатом и что отношения у них вовсе не дружеские. Потупив взгляд и вонзив вилку в остывающую котлету, Матвей кивнул. — Узнаю у него. Воцарилось неловкое молчание. — Ты не думай, что я буду лезть к вам. Просто хочу посмотреть на человека, из-за которого у тебя так горят глаза. Он был смущён. Действительно смущён, ведь мама выглядела очень заинтересованной и впервые в жизни просила знакомства с кем-то из окружения Матвея. — Попробую пригласить его в гости. Может, перед Новым годом получится. У Игната выпускной курс, в последнее время он занят сильнее обычного. Он очень ждал зимних каникул. Пока никаких точных планов не было, но у них наконец-то появится больше свободного времени, чтобы провести его вместе. Честно признаться, Матвей всё чаще и чаще вспоминал свободный тёплый август, когда удавалось видеться гораздо чаще обычного. После их лёгкой ссоры под черёмухой Игнат практически стал прежним. Напряжённость и скрытность, которые превращали его в чужого незнакомого человека, почти исчезли. Матвей знал, что в группе Игната всё так же частенько продолжали обсуждать их, но благодаря взошедшему на пьедестал Диме Стрелкову это происходило гораздо реже. Что-то подобное случалось и в школе, когда абсолютно все резко переключились с издевательств над Матвеем на сплетни об Инге и Серёже. — Он тебя не обижает? — мама любила этот вопрос. Матвей всегда предпочитал терпеть сложности в одиночку, не жалуясь, но и не пытаясь что-то изменить. Ему в принципе сложно давалось понимание того, что любые события он в состоянии повернуть в любом направлении — было бы желание. Не обязательно просто плыть по течению. Но на тот момент он считал, что, видимо, так и должно происходить. Ты этого не заслужил, — мягкий голос Игната продолжал будоражить его, вызывая в памяти отрывки из прошлых лет. Почему? Почему всё случилось именно так? — Если бы обижал, я бы с ним не общался, — улыбнулся Матвей, отправив в рот последний кусочек котлеты. Мама заметно расслабилась, будто успокоившись. — Но вы же... Ты когда-то говорил... Вы встречаетесь? — она с трудом подобрала слова, постоянно запинаясь, но после произнесённого вопроса посмотрела прямо на Матвея в ожидании ответа. И Матвей растерялся. Они с Игнатом никогда не обсуждали статус их отношений. Им было хорошо вместе, тут никто не спорил. Друзьями они явно не были, особенно после признания симпатии и с той, и с другой стороны. Они держались за руки, целовались, касались друг друга под одеждой так, что было стыдно вспоминать, но... до секса так и не дошло. Безусловно, ласки руками тоже были пограничным действием, а ещё минет в завершении его дня рождения, от которого у Матвея до сих пор горели щёки при одном только упоминании. Игнат тогда обещал доставить ему удовольствие - так и получилось. После той ночи жаркие сны ещё долго не позволяли нормально выспаться. Матвей хотел Игната полностью. Слабо, но он отдавал себе в этом отчёт, однако не решался первым намекнуть на готовность. Да и настроение Игната, ухудшившееся с наступлением осени, не располагало к такой откровенной близости. Ему было двадцать лет, а он впервые в жизни думал о том, что всё-таки желал бы испытать ту самую близость, о которой когда-то с таким восторгом и интересом разговаривали подростки вокруг. Раньше Матвей не понимал, почему о сексе некоторые отзывались с таким благоговением, а некоторые отпускали грязные шуточки. На текущий момент он знал, что прикосновения человека, который тебе нравится, могут стать самой потрясающей вещью в мире. И не потому, что он познал сладость возбуждения и оргазма, а просто потому, что... это было с Игнатом. Ни с кем другим он не хотел бы такого. — А щёчки-то как покраснели. Вздрогнув, Матвей поднял голову и вспыхнул ещё сильнее. — Мам! — Можешь ничего не говорить, — помахала она рукой, хихикнув. Он не ждал от неё такой реакции. Всё ещё краснея, Матвей продолжал пристально наблюдать за матерью, смутно припоминая давний-давний разговор о его будущем. Там чётко фигурировали стандартные темы о женитьбе и детях, на которые даже в детском возрасте Матвей реагировал отрицательно. Однако он не понимал, почему мама не задаёт ему главный вопрос и даже не пытается воспротивиться. — Тебя это совсем не беспокоит? — Матвей потянулся к кружке с чаем, опустив взгляд. — Что именно? — несмотря ни на что в её голосе не звучало холодных ноток. — Что я встречаюсь с парнем, — нахмурился Матвей. Мама долго молчала, а он долго не смел посмотреть на неё. Когда же он решился это сделать, мама тяжело вздохнула, и на уставшем лице вдруг проступили лёгкие морщинки. Она по-прежнему оставалась такой, будто вечно будет выглядеть на достаточно молодой возраст, но в тот момент сердце Матвея кольнуло. Мама всё-таки изменилась, пусть это и не было заметно постоянно. И он сам уже не был ребёнком, который всегда сможет оставаться здесь. — Не могу сказать, что я этому рада, но он же тебе нравится. Когда в последний раз ты так сильно интересовался каким-то человеком? Вопрос, возможно, был риторическим, но Матвей всё равно невольно вспомнил Серёжу. — Я это поняла ещё в школе. Тот мальчик, Серёжа... — внезапное упоминание его заставило Матвей напрячься. — Ты никогда не рассказывал, что в итоге происходило, но я ведь не слепая. Помнишь, меня вызывали в школу пару раз? Когда ты якобы устроил потоп в туалете и когда разрисовал доску в классе непристойностями... Ты тогда молчал, но я знаю, что ты этого не делал. Почему же ты ничего не рассказывал?.. Он никогда напрямую не говорил, что над ним издевались. Те два случая были наиболее запоминающиеся и яркие, так как учителя всё же отреагировали на них. В первый раз его загнали в туалет на последнем этаже, заперли в кабинке и несколько раз обливали холодной водой до такой степени, что на полу туалета образовалась огромная лужа едва ли не по всей площади. Тот факт, что и сам Матвей был мокрым, тщательно игнорировался. Конечно, прошло некоторое время, прежде чем его выпустили — одежда и волосы успели подсохнуть, но всё равно можно было увидеть. Впоследствии он, конечно, заболел, и мама долгое время пыталась вытащить из него правду, но Матвей упрямо молчал. А вот во второй раз, когда одноклассники разрисовали доску, мама уже спрашивала напрямую, издеваются ли над ним в школе. И снова Матвей ничего не ответил, однако жёсткие слова завуча о том, какой он распущенный и грязный мальчик, страшно его расстроили. На тот момент Матвей вообще не думал ни о чём подобном, но лишь прекрасно знал, что влюбляться — это больно. Только тогда нервы дали сбой, и дома он всё-таки расплакался, после чего мама больше не давила на него с расспросами. Но она знала Серёжу Бауманова. Его часто ставили в пример остальным на обычных родительских собраниях, знала, что Матвея как-то попросили заниматься с ним и он согласился. А ещё видела, как Матвей смотрел на него. Это случилось как раз-таки во время второго индивидуального визита в школе из-за похабных рисунков на доске. Пока завуч громко отчитывала Матвея, Серёжа стоял возле двери и долгое время не уходил. Они уже достаточно долго вообще не контактировали, но остатки чувств к нему давали о себе знать, особенно когда Серёжа находился где-то поблизости. Это был единственный момент, когда мама увидела их «взаимодействие». — Ты бы меня не спасла, — в конце концов покачал головой Матвей и посмотрел маме в глаза. — Что бы ты сделала? Кричала бы: «Моего сына травят в школе за то, что он поцеловался с одноклассником»? Да, всё было именно так, но... Я не хотел, чтобы об этом знали. Хватило того, что из-за моих чувств каждый в школе ненавидел меня настолько, будто я оскорбил лично его. Он залпом выпил остатки чая и, нервно вскочив на ноги, минуту тщательно мыл кружку под сильным напором воды. Когда всё затихло, мама спросила: — У вас ничего не получилось? Ну, с этим Серёжей... — Нет, конечно, — Матвей с грохотом захлопнул дверцу шкафчика. — Кто захочет оставаться рядом с человеком, которого травит вся школа? Он бы тоже меня не спас. Матвей искренне верил в то, что говорил сейчас, однако в душе поднималась волна гнева. Даже спустя столько времени Серёжа продолжал будоражить в нём старые раны и воспоминания, которые никогда не исчезнут. — Ладно, забудь. Но ты до сих пор не ответила на вопрос, почему так спокойно реагируешь на факт моих отношений с парнем, — попытался перевести он тему. Мама взглянула как-то растерянно и неловко пожала плечами. — Ты сказал, что я бы тебя не спасла в той ситуации. Да, наверное, это так. Но что я могу поделать с твоими чувствами? Ты уже взрослый. И так получилось, что ты любишь человека своего пола. Я вижу, что именно любишь, в отличие от грязных комментариев на школьной доске — ты никогда не распространялся на мимолётные связи. За окном начался снегопад. За весь декабрь выпало очень мало снега, и именно в этот день он повалил с неба большими пушистыми хлопьями. Наконец-то начиналась настоящая зима, пришедшая в этом году позднее, чем обычно. Восторженно проводив взглядом тысячи падающих снежинок, Матвей добавил: — А ещё у меня появились друзья. Ну, это помимо Игната. Игнат мне всё-таки больше, чем друг, — он задумчиво почесал затылок, последнее добавив скорее для себя. И мама заботливо улыбнулась. — Я очень за тебя рада. Приближался Новый год.

***

Вопрос секса всё ещё стоял перед Матвеем краеугольным камнем, который в последнее время он никак не мог выбросить из головы. Это стало его навязчивой мыслью, мешающей нормально жить и учиться. Помимо этого он продолжал сильно беспокоиться за Игната, пусть прямой разговор и помог снять напряжение между ними. Большой шумихи из-за слухов в университете всё равно не поднялось, но они не стремились никак опровергать или подтверждать их. Ева после того случая предложила вообще никак не реагировать и жить так, как раньше, но не провоцировать толпу. Игнат по-прежнему проводил обеды вместе с Матвеем, вот только к зимнему периоду пришлось переместиться либо на излюбленную лестницу ближе к крыше, либо в столовую. В столовой чаще всего они оказывались вместе с Евой, занимая один столик, чем порой вызывали ещё больший интерес. Впрочем, никаких грязных слов, брошенных в спину, Матвей ни разу не слышал. Ева одним своим присутствием разбавляла их компанию, а будучи только вдвоём они с Игнатом никак не подавали вид, что их связывает нечто большее, нежели дружба. — Игнор — лучший способ исправить ситуацию, — заумно вещала Ева, обрядившись в образ старосты, кем и продолжала являться до сих пор. — Чем меньше вы реагируете на подначки, тем лучше для вас же. Будете подходить к каждому, кто косо на вас посмотрит — спровоцируете только новые подозрения. Будете ещё больше выпячивать то, что вы встречаетесь — тоже наживёте врагов, которые не пройдут мимо и обязательно выскажут своё «фу». Как ни посмотри, а ситуация неприятная. Как бы сильно Матвей не желал стать ближе к Игнату, в основную часть времени они не могли даже дотронуться друг до друга. Внимательно выслушав Еву, он перевёл взгляд на задумчивого Игната. Разговор происходил в шумной столовой, где все были озабочены исключительно своими проблемами. Матвею тоже стоило бы больше внимания уделить приближающемуся окончанию семестра, но голова была забита совершенно другим. — А через полгода ты закончишь университет, и все слухи разом пропадут, — подвела итог Ева, разведя руками. Вот только Игнат воспринял это достаточно мрачно. — И Матвей останется здесь один. Обязательно найдутся те, кто запомнят нынешние слухи и достанут их из чёрного ящика на следующий год. — Думаешь, вас не трогают исключительно из-за того, что ты такой популярный и пользуешься авторитетом? — Ева с елейной улыбкой вскинула брови. — Именно так и есть. — Это же прекрасно. Сейчас ты действуешь как щит, а потом уйдёшь ты — пропадёт и повод обращать внимание на Матвея. Но тем же днём Матвей впервые превратился в главную обсуждаемую фигуру в своей группе. А началось всё прозаично, стоило только им всем втроём дойти до нужной аудитории. Обычно Игнат не провожал Матвея вплоть до кабинета, расставаясь с ним где-то в коридоре, а потом каждый шёл на нужную пару в одиночестве. Но из-за того, что рядом была и Ева, до аудитории они дошли все вместе, продолжая обсуждать статус их отношений в университете. Нужная аудитория Игната тоже оказалась на этом же этаже, потому он просто махнул рукой на прощание, задержав взгляд на Матвее чуть дольше положенного, и двинулся дальше. Совершенно ничего из этого не намекало на что-то большее, чем дружеское общение. Однако Матвей совершенно забыл, что первый конфликт произошёл ещё год назад в караоке, когда ему разбили нос. И первые двусмысленные слова в адрес Игната кинул никто иной как Тимур Беспалый. Когда они с Евой зашли в аудиторию, Матвей не обратил на него совершенно никакого внимания. Обычно он оставался невидимкой в своей группе, особо ни с кем не общаясь, но слушая все разговоры и молчаливо участвуя в них. Никаких конфликтов между ними не происходило, если не считать холодную войну Анджелы и Кати, которые так и не помирились. Как только выуженная из рюкзака ручка оказалась на столе, раздался крайне раздражённый голос Тимура: — Так вы с ним всё-таки трахаетесь? В аудитории находилась примерно половина группы, но этого хватило, что Матвея прошиб холодный пот. Замерев от неожиданности, он повернулся в сторону Тимура. Тот вперил в него крайне недовольный взгляд, смотря настолько гневно, будто был готов броситься в драку. — Ну что ты вылупился на меня так удивлённо? Вас же все вокруг обсуждают, а вы ходите тут как ни в чём не бывало и делаете вид, будто уединяетесь исключительно из-за большой и крепкой дружбы! — Я не... — только и пробормотал Матвей, заметив судорожное движение Евы где-то сбоку. Все остальные в аудитории молчали, а вот Тимур выглядел настолько злым, что оставаться с ним рядом было страшно. Недовольно пнув соседний стул, он резко поднялся на ноги и, в один большой шаг преодолев разделяющее их расстояние, спросил: — Чпокаешься с ним, верно? — Я... — Что «я»? Он трахает тебя, разве не так? Просто скажи «да» или «нет», мне жутко интересно! От него разило неприязнью. Раньше Матвей не испытывал никаких негативных чувств к Тимуру, в какой-то степени даже проникаясь к нему симпатией. Он никогда не стремился стать ближе к их изначальной компании, но дружба между Тимуром, Анжелой и Катей вызывала в нём лёгкую зависть. Ему тоже хотелось бы так же легко сходиться с людьми. Тимур пах какой-то приторно-сладкой фруктовой жвачкой. Находиться с ним настолько близко было неприятно. Сделав шаг назад и наткнувшись на острый угол стола, Матвей заметил полыхнувший огонёк новой волны злости в глазах Тимура. — Он не обязан тебе отвечать, ясно? — заступилась Ева, встав между ними стеной. — Какое тебе вообще дело до слухов? У тебя же девушка есть, вот и беспокойся о своей личной жизни! Казалось, последняя фраза только сильнее расшатала и без того нестабильное состояние Тимура. Издав какой-то нечеловеческий крик, Тимур посмотрел на Матвея так, словно он лично в чём-то виноват, а затем выместил весь свой гнев на ни в чём неповинном столе, несколько раз сильно ударив о нему кулаками. В завершении представления он пнул стул с таким остервенением, что тот отлетел к противоположной стене кабинета, и выскочил в коридор. Молчание, воцарившееся в аудитории, продолжалось вплоть до начала пары.

***

Тимур был разозлён, а ещё очень сильно расстроен. Матвей не знал, почему сделал такой вывод, но чувствовал на подсознательном уровне, что он к нему прицепился не просто так. И подозрения подтвердились. После пары Тимур обнаружился на той самой лестнице, ведущей на крышу. Место, конечно, не было тайным, но Матвей ни разу не видел, чтобы кто-то ещё здесь находился, особенно в зимнее время. Пара как раз проходила на последнем этаже, а потому спуск по той самой центральной лестнице был самым удобным вариантом. Свет там особо не зажигали, а потому тёмную фигуру заметить было сложно. Однако Матвей обычно по привычке бросал туда взгляд в поисках Игната — иногда они уславливались встретиться именно там, а иногда просто приходили туда в поисках друг друга. Он не видел лица Тимура, но сгорбленная фигура выдавала плохое настроение. Если бы Тимур просто устроил сцену, не цепляясь к нему, Матвей вряд ли бы остановился - успокоение людей по-прежнему не входило в список талантов. Но что-то заставило его остановиться; тёмная фигура, заметив Матвея, чуть выпрямилась, но никак больше не отреагировала. Отреагировал именно Матвей, вместо того, чтобы спуститься, он решил подняться. — Ну и какого чёрта ты здесь забыл? — голос Тимура звучал неприветливо, но теперь скорее устало, чем зло. Остановившись в паре ступенек от него, Матвей пожал плечами. — Вообще-то это одно из тайных мест. — Чего? Конечно, он не планировал ничего рассказывать, но получилось само собой. По крайней мере, если бы целью Тимура были они с Игнатом, на текущем перерыве он не стоял бы так спокойно среди коридора. — Для Игната, — коротко пояснил Матвей, за что получил оценивающий заинтересованный взгляд. Тимур сидел прямо на ступеньке, привалившись спиной к ограждению, и устало потирал пальцами переносицу. При нахождении к нему так близко уже не было видно лишь тёмный силуэт. Матвей не мог объяснить, почему всё-таки сказал про Игната, ведь сам недавно избегал всяческих слухов. Но Тимур... Тимур никогда не выглядел настолько плохо. Да, он слабо чувствовал человеческие эмоции, но основные — печаль и радость — понимал достаточно хорошо. — Значит, всё-таки это правда, — усмехнулся он, но ничего больше не прокомментировал. Злости не было. Тимур не являлся ему врагом — в этом Матвей тоже почему-то был слишком хорошо уверен. Поднявшись ещё на одну ступеньку, он тоже прислонился к поручням, но садиться на холодный бетон не стал. — В чём-то да, правда, — выдохнул Матвей, задумчиво смотря в побеленную стену. — То есть? — не понял Тимур. — Вы либо встречаетесь, либо нет. Наполовину не может быть. На какую именно половину это было правдой, Матвей предпочёл умолчать. Сложно было бы объяснить человеку, который встречался с девушкой и явно не испытывал никаких проблем в плане отношений, что после признании в симпатии уже прошло несколько месяцев, а секса у них до сих пор не случилось. Изначально это не беспокоило Матвея, ведь его чувства были направлены именно на личность Игната, а не на желание оказаться с ним в одной постели. — У нас может, — уклончиво ответил Матвей. — Не переспали ещё что ли? — в лоб уточнил Тимур. — Ну ничего, переспите, если всё серьёзно. Если это по любви, то секс вдвойне приятнее. Я, конечно, не эксперт в таких отношениях, как ваши, но парни-то тоже чувства способны испытывать. Девчонки нас считают грубыми животными, не способными понять их чувства, но когда это происходит между двумя парнями, не может ведь быть, что дело только в сексе. Ты, по крайней мере, уж точно не похож на любителя потрахаться без привязанности. Хотя я и удивлён, что ты по мальчикам… Тимур не видел, что в этот момент Матвей уставился на него огромными от удивления глазами. Он не привык, чтобы про его влечение к своему полу говорили настолько спокойно. Но буквально полтора часа назад и Тимур выглядел взбешённым, набросившись на Матвея так, словно тот был лично виноват в каких-то его проблемах. — До этого ты выражался менее корректно, — кашлянул он, задумчиво покусывая губу. Тимур помолчал, потом тяжко вздохнул. — Да я это... — как-то неловко дёрнул он рукой, но осёкся на полуслове и задрал голову вверх. — Тебе что-то сказали одногруппники? — Нет. — Ну и хорошо. Ты не думай, что мне есть какое-то дело до того, что тебе нравится. Ну встречаешься ты с парнем — так встречайся, вообще не понимаю, почему вы у всех на слуху в последнее время. Я просто сорвался, а ты под горячую руку попал. Это звучало как извинение. В очередной раз затянувшуюся паузу нужно было как-то уничтожать, а потому Матвей наконец-то почувствовал, что находиться рядом с Тимуром не страшно. Зашуршала ткань и клацнул замок на рюкзаке, когда он медленно присел на корточки. — У тебя что-то случилось? Невесело усмехнувшись, Тимур рукавом толстовки провёл по по лицу, много времени уделив глазам. Такие, как он, не плакали и называли всех вокруг сопляками, стоило только проявить хоть какие-то человеческие качества. «Как девчонка», — звучало порой подобно оскорблению, хотя Матвей не чувствовал в себе резких перемен, если глаза начинало жечь от слёз. — Если думаешь меня разжалобить вниманием, то иди отсюда. Мои проблемы — сам справлюсь, — шмыгнув носом, посоветовал Тимур, хотя голос стал немного сиплым. — Чего ты вообще пришёл? Тебя же Исаев наверняка ждёт. Кивнув, Матвей всё равно не торопился уходить. — Иногда нужно просто выговориться. Или посидеть вот так, но не в одиночестве. И они посидели вот так, в молчании. На этот раз Матвей не торопился заполнять паузу, ожидая, когда Тимур сам решит, нужно ли что-то рассказывать. Они были просто одногруппниками, даже не хорошими знакомыми. Пару раз получилось так, что встретили вместе Новый год, но это ничего не значило. До понятия дружбы между ними было слишком далеко, да и Матвей не считал, что у них могут найтись хоть какие-то общие темы для разговора. Однако интуиция подсказывала, что сейчас не время уходить. Если не он, то кто посидит рядом с Тимуром, когда ему плохо? — Мне девушка изменила, — буркнул через минут тот. — Таня. Ну ты должен помнить. Хорошенькая такая, добрая. Любил её так сильно, что ни на кого даже не смотрел, а она встречалась за моей спиной ещё с каким-то парнем из соседнего дома, представляешь? Несколько месяцев. Если бы эта тварь ей не написала сообщение, когда я был рядом и не увидел уведомление на телефоне, Таня так и молчала бы. Её всё устраивало! Говорит, что это же просто отношения, я ей нравлюсь как человек, а сосед её трахается потрясающе, оказывается! Мол, меня мало было. Но без эмоциональной привязанности скучно, встречаться она с ним не хочет, а со мной и без секса время проводить нравится. Да как такое может быть!.. Тимур говорил долго и много, а ещё порой обрывками, теряя нить повествования и перескакивая с предложения на предложение. Однако общий смысл всё равно был понятен, и Матвей в какой-то момент уплыл мыслями к воспоминанию о ситуации в аудитории. Значит, Тимур действительно сорвал на него, но кто знает, как в дальнейшем изменится его положение в группе. Пусть никто ничего и не сказал, мало ли, что произойдёт на следующий день. А отношение окружающих может очень сильно испортить их хрупкую привязанность, которая ещё не прошла испытание временем. Матвей боялся потерять Игната. Он прекрасно понимал, что Игнату сейчас приходилось нелегко. Да, у них была взаимная симпатия, но её порой оказывалось мало. Рассказ Тимура только подтолкнул Матвея к действию. Как долго продержится Игнат, даже если до окончания университета осталось всего полгода, при таком давлении извне? Никто, конечно, не высказывал им в лицо неприязнь, но шёпот за спиной был не менее громким. А что же, когда они оставались наедине? Игнат, конечно, говорил, что не нужно торопиться, но секс был для большинства людей важной вещью. Поэтому, когда они с Игнатом шли в тот же день вместе до остановки, Матвей упрямо спросил: — Когда мы займёмся сексом? — и удержал за руку. Обернувшись, Игнат окинул его взглядом с ног до головы. — Что это ты так внезапно? — Не внезапно, — возразил Матвей. — Просто не говорил ничего вслух. Я понимаю, что ты сейчас занят и устаёшь, но... Разве ты меня не хочешь? — Хочу, — с какой-то грустной улыбкой согласился Игнат. — И ты не пробовал спать с парнем, но хотел. И я ведь тебе нравлюсь. Разве нет? Ты сам мне признался! Да, пусть у меня вообще нет опыта, но ты тоже мне нравишься. Мне очень нравится, когда ты ко мне прикасаешься, я хочу большего. Хочу чувствовать тебя внутри, ты ведь будешь сверху? Так возьми меня уже, наконец!.. — Матвей, — он приложил пальцы к его губам, судорожно сжав похолодевшую ладонь — второй Матвей продолжал цепляться за куртку, с мольбой заглядывая в глаза. А в глазах Игната читалось лишь переживание. Да, его щёки приобрели румянец, стоило только Матвей начать говорить все эти развратные вещи, но в целом он держался неплохо. — Я, конечно, просил тебя рассказывать что угодно, если это тяготит душу... — Ещё как тяготит! — снова воскликнул Матвей. — Не хочу, чтобы ты был с кем-то, кроме меня! Он запаниковал. Да, стоило начать говорить, как остановиться уже было сложно — вот почему Тимур рассказал ему буквально всё, а потом снова отправил дальше, даже не спрашивая мнение или не напрашиваясь на дальнейший разговор. Но Матвей хотел получить ответ — он не намеревался бежать от Игната. — С чего ты взял, что я буду с кем-то другим? — нахмурился Игнат. — Потому что мы вместе уже несколько месяцев, а ты только пару раз поласкал меня, — захныкал Матвей и, вцепившись в ту руку, касалась его лица, не долго думая вобрал средний палец в рот, посасывая. — Матвей!.. Рука же грязная, что ты!.. — осёкся Игнат, когда Матвей бросил на него затуманенный взгляд из-под ресниц. Он не умел не только вести диалог, когда человеку нужна поддержка, но и соблазнять. Всё это черпалось из единичных сцен фильмов и из сюжетов книг, потому что в жизни внешние признаки любви удавалось лицезреть не настолько часто. Обычно то, что видел Матвей, они с Игнатом уже проделывали. Свидания к зиме стали не настолько частыми, короткие прогулки за руку тоже. Побывать у него в гостях пока что удавалось редко из-за занятости, а поцелуев тоже уже казалось мало. Матвей изнывал без его внимания. Однажды узнав, насколько приятными бывают прикосновения, когда их действительно хочешь, забыть это было невозможно. Он не планировал облизывать палец Игната, но так получилось. Лишь однажды Матвей видел что-то подобное в каком-то старом фильме, и именно сейчас та сцена пришла на ум. Со стороны это наверняка смотрелось очень глупо, однако нужно эффекта он добился — уже через несколько секунд взгляд Игната возбуждающе потемнел. — Не делай так на улице. — Ты и не на улице так не делаешь, — парировал Матвей, выпустив его палец изо рта на мгновение, но Игнат не позволил повторить столь развратный трюк. — Я пересплю с тобой, — неожиданно произнёс Игнат, да так серьёзно, будто речь шла о какой-то бумажной волоките в университете, а не о сексе. — Презервативы и смазка за мной. От тебя нужно только сохранить желание... — он наклонился вперёд, слегка цапнув мочку уха, прекрасно зная, что это вызовет в теле Матвея дрожь, и горячо шепнул: — И быть чистым. Есть планы на Новый год?