Под контролем

— Я доверяю тебе гораздо больше, чем Питеру, — сказал Джеймс, и это льстило. Это льстило, но Питер казался самым неприметным из всех. Никто не заподозрил бы его в том, что он является Хранителем тайны, в особенности Ремус, в преданности которого Сириус в последнее время сомневался. Он думал, что его идея насчёт Питера была гениальной. Но Джеймс не выразил сильного энтузиазма по этому поводу, как изначально думал Сириус. Идея ведь гениальна, почему никто не одобрял?! Даже Дамблдор выступил против, что окончательно поставило точку в теме, кто из четверки должен быть Хранителем тайны. — Если это Ремус, то он наверняка донесет до Волдеморта, кто я, — кисло заметил он, в слабой попытке отстоять собственную идею. — Я доверяю Ремусу, — хмуро напомнил Джеймс. — Он не давал повода сомневаться в нём. Джеймс ошибался. Сириус не решился продолжить спор просто потому, что они обсуждали это уже миллион раз, и он не хотел миллион первого раза. Он просто не позволял себе забыть, в чём он подозревал своего школьного друга, и не собирался оставить это просто так. — В таком случае, мы защитим и Хранителя тайны, — сказал тогда Дамблдор, и это в конце концов изменило всё. Любой маг знал, что самым безопасным местом в магической Англии всё ещё оставался Хогвартс. План Дамблдора состоял в том, чтобы нанять Сириуса в качестве преподавателя ЗОТИ — «прошлый профессор как раз уволился, и я ищу нового сотрудника», что сделало бы его недоступным для лап Волдеморта и, возможно, предателя Ремуса. Джеймс и Лили тоже сошлись на мнении, что идея Дамблдора звучит лучше для всех. — Какой из меня учитель?! — сокрушался Сириус. — А как же Гарри? Кто его защитит? Что, вполне справедливо, оскорбило Джеймса и Лили до глубины души. — Он в безопасности, с нами, — заметила Лили. — Наш дом охраняется сейчас, возможно, намного лучше чем десять Хогвартсов, и он скрыт. — Я могу защитить свою семью, — твёрдо и уверенно ответил Джеймс, и Сириус знал, что это так. Он не сомневался в своём друге ни на секунду, просто… просто он чувствовал себя спокойнее, когда он мог видеть своего крестника каждый день. А работая учителем в Хогвартсе, он лишался этой возможности. — Вопрос в том, кто защитит тебя, Бродяга. Хогвартс — самый оптимальный вариант. Сириус ощетинился, но не нашёлся, чем возразить. В конце концов, они все пришли к единому решению, что Хранителем всё же должен стать Сириус, которого Дамблдор собирался скрыть в школе.

***

Свой пятнадцатый день рождения Регулус Блэк встретил в компании верного одиночества. Последние краски намека на счастье в этом доме исчезли несколько лет назад, когда умер папа, и мама… тяжело пережила эту потерю. Регулус отогнал мрачные мысли, снова утыкаясь носом в тяжёлую старинную книгу о темнейших магических искусствах Розмари Линкольн, сам не зная, чего ищет. Что-то, чего мог бы ценить Темный Лорд, что-то, чего он захотел бы так яростно беречь, что не гнушался входить туда, куда даже храбрейший гриффиндорец испугается сунуть нос. Темный Лорд не воспринимал его всерьёз. Что ж, его ошибка. Регулус собирался доказать ему, что он связался не с тем волшебником, обидел эльфа не того человека. Он был единственным наследником древнейшего рода Блэк, а Кикимер — эльфом, который практически заменил ему обоих родителей. Темный Лорд не знал, с кем имеет дело. Ещё месяц назад Регулус был готов поклясться в верности этому человеку, надеясь хотя бы таким образом расшевелить мать и получить её одобрения, заставить её гордиться. Темный Лорд сомневался из-за его юного возраста (четырнадцать лет от роду), но не отказывал ему категорично из-за громкой и очень чистокровной фамилии. Так что Регулус собирался показать себя перед ним в наилучшем свете. Поэтому он даже не задался вопросом, зачем Лорду Кикимер, когда тот заявил, что ему нужна помощь его эльфа. Это была честь, и даже Кикимер не сомневался в этом. На следующий день Кикимер вернулся домой весь мокрый, напуганный и чуть не убитый, и Регулус был поражён рассказанной эльфом историей. Если эта мерзкая крыса по имени Волдеморт думал, что он оставит это просто так, то он ошибался. Регулус собирался выяснить, в чём заключается секрет таинственного медальона, который, по мнению мерзкой крысы, был дороже чьей-то жизни. Но с тех пор прошёл месяц, и Регулус не продвинулся ни на шаг в своём расследовании о том, чем был ценен этот медальон. А ещё приближался новый школьный год, а о Волдеморте появлялось всё больше и больше слухов, один жестче предыдущего. Мол, он охотился за четой Поттеров, с намерением убить их годовалого младенца. Годовалого, Мерлин. Годовалый — значит ровесник его троюродного брата Драко, который всё ещё не выговаривал букву Р и обращался к нему так мило, называя Йеююсь. Если про сына Поттеров говорили правду, то Волдеморт был не в своём уме намного сильнее, чем думал Регулус. Он не вспоминал о Регулусе после того, как таким мерзким образом воспользовался его эльфом, и Блэк сомневался, что Волдеморт вообще собирался принимать его в свои ряды когда-либо. С одной стороны эта мысль принесла облегчение, но с другой — разочарование тем, что его снова недооценили. Как типично. В этом году, как и в прошлом, Регулус получил всего два подарка на свой день рождения — от Барти, своего единственного друга, и от Кикимера. Барти прислал ему толстое издание «Истории магии» от Батильды Бэгшот, в которое Регулус влюбился, увидев в списке учебников профессора Бинса. Несмотря на то, что все они благополучно высыпались на уроке истории, его друг прекрасно знал о его любви к самому предмету. Кикимер же ограничился приготовлением роскошного торта из-за своих финансов (а точнее, их отсутствия), который Регулус и его мать смогли закончить лишь на следующей неделе. Регулус также помнил, что библиотека в Хогвартсе не распологала таким обширным количеством книг по темной магии, как ему хотелось бы, поэтому он решил забрать большинство полезных, на его взгляд, книг из дома. «Большинство» оказалось почти полным чемоданом древних и в некотором роде опасных фолиантов, и ему пришлось довольствоваться необходимым минимумом из своего гардероба, чтобы не выглядеть полным идиотом на вокзале. Перед своим уходом Регулус строго-настрого запретил Кикимеру появляться на людях. Возможно, было жестоко так запереть его в доме, но Волдеморт не мог узнать о том, что эльфу удалось выжить. Он не мог иметь хотя бы малейшего намёка на то, что Регулус знает о существовании пещеры и медальона. Предстоящий учебный год очень мало волновал Блэка, потому что он собирался сосредоточить весь свой ум на то, чтобы разгадать тайну Волдеморта и… и… И Регулус не знал, что дальше. Он собирался действовать наобум, в зависимости оттого, какой окажется эта тайна о медальоне, пещере и прочем. Он знал, что не проживёт дольше месяца после того, как разгадает её. Даже если Блэк выживет в этой жуткой пещере, про которую рассказал ему Кикимер, то Волдеморт всё равно убьёт его. А умереть Регулус предпочёл бы не от рук этого самоназванного Тёмного лорда. Смерти Регулус не боялся. В конце концов, очень мало вещей держало его в этом мире. Он боялся пустой смерти, напрасной смерти, но разгаданная тайна самого Темного Лорда звучала достаточно впечатляюще, поэтому он не боялся возможности умереть в своей импровизированной миссии. Даже если об этом никто не узнает. Ему вполне хватало и того факта, что он собирается умереть с чистой совестью, зная, что он предал человека, не гнушающегося угрожать смертью годовалому младенцу (лицо маленького Драко постоянно всплывало перед его глазами, когда он вспоминал возраст величайшего врага Волдеморта, по мнению самого Волдеморта). Было иронично только то, что он очень гордился своей принадлежностью к факультету слизерин, но всё равно собирался умереть смертью гребаного гриффиндорца.

***

Во время распределения Регулус не поднимал головы с книги Розмари Линкольн, поэтому его сбило с толку, когда он обнаружил, что все глядят на него, несмотря на то, что Дамблдор всё ещё вёл свою речь. Казалось, только первокурсники слушали директора, а объектом всеобщего внимания каким-то образом стал Регулус. — Что-то не так с моим лицом? — сердито рявкнул он в сторону своих сокурсников, которые неловко отвернулись, явно чувствуя себя пойманными за преступлением. Блэк посмотрел на Барти, беззаботно ожидающего ужина, схватившись за вилку и ножик. — Что?! — спросил он. — Твой брат, — пожал плечами Крауч. — Они ждут твоей реакции на твоего брата, который теперь преподает нам ЗОТИ. Меньше спи, Блэк… Хотя, нет, забираю свои слова обратно. Спи больше. Ты выглядишь ужасно. — Пошёл ты, — вяло ответил Регулус, равнодушно пробегая взглядом по преподавательскому столу. Точно, там сидел мужчина, очень похожий на него самого и его отца, и Регулус скривился. Серьёзно? Из всех существующих людей на этом белом свете, Дамблдор не мог найти ни одного другого человека на роль преподавателя ЗОТИ? Ради Мерлина, Сириус даже учился в школе не очень хорошо, как говорила мать. Хотя «не очень хорошо учился» на языке матери могло обозначать от «не знает английский алфавит» до «получил «Превосходно» по всем предметам, кроме одного «Выше ожидаемого» по зельеварению». Регулус не очень хорошо помнил своего брата. Он исчез из дома, когда Регулусу едва исполнилось пять лет, и после его исчезновения в доме Блэков перестали говорить о нём, как будто его и не существовало вовсе. Если бы не периодические статьи о храбрости старшего Блэка в «Пророке» и комната на Гриммо, полная гриффиндорских атрибутов, Регулус уже давно бы решил, что его старший брат был плодом его воображения. Идеальный, любящий брат звучал слишком фантастически для него. Досадным являлся не тот факт, что учителем стал его брат, когда-то бросивший семью, а то, что из-за этого маленького факта Регулус становился объектом внимания других учеников. Раньше он бы поглощал любое внимание, как губка — воду, но сейчас он нуждался в некоторой скрытности, как никогда ранее. Он снова уставился на пожелтевшую страницу книги: он читал уже семьсот сорок шестую страницу, но ничего путного всё ещё не находил. — Я не удивлюсь, если через пару дней ты начнёшь кипятить мозги людям до температуры магмы силой мысли, — хихикнул Барти, тыкая пальцем ему в щёку. Он всегда был таким: мог использовать жуткие и жестокие вещи в качестве своих случайных шуток, рассказывая их весёлым и даже несколько будничным тоном. Многие справедливо полагали, что он ещё очень давно съехал с катушек. — Приятель, не хочу тебя огорчать, но читать Розмари Линкольн на виду у всех — это чертовски смело. Ты бы ещё темную метку себе на лоб прикрепил, чтоб тебя наверняка пнули под зад, и ты бесплатно долетел до Гриммо. — Если ты укажешь мне пункт в правилах школы, что здесь запрещено читать Розмари, я сам же откажусь от обучения и уеду жить в тибетский монастырь, — невозмутимо ответил Регулус, не отрываясь от чтения. Барти громко расхохотался, собирая нервные взгляды со всех сторон, и Блэк пнул его под столом, потому что иногда Крауч не знал, когда стоит остановиться. — Ты бы смог! — сказал он, утирая слёзы от смеха. Он развёл ладонями перед лицом, будто бы изображая перед собой воображаемую картину. — Гриффиндорская расцветка… Лысая голова, побритая гладко, как куриное яйцо… Безумная улыбка на лице… Вокруг тебя грёбанное ничего… — Иногда тебя уносит, Крауч, — угрюмо заметил Регулус, захлопывая свою книгу и убирая себе под мантию. Читать сейчас совершенно перехотелось, спасибо Барти. — Уносит не меня, а Блэка, в тибетский монастырь, — пропел Барти так громко, что Регулус невольно вздрогнул. — Мерлин, — закатил он глаза. — Ты теперь не позволишь мне этого забыть, не правда ли? Крауч счастливо покачал головой, наконец затыкая свой рот пудингом, когда на столе появились угощения.

***

Со своего преподавательского места Сириус Блэк глазами пытался найти своего младшего брата среди многочисленных учеников Хогвартса. Когда ему сообщили о том, что он займёт преподавательский пост в школе чародейства и волшебства, Сириус не сразу вспомнил, что его брат, должно быть, уже учится там. Не потому, что он полностью забыл о нём (нет. Он помнил своего брата каждую секунду своей жизни после того, как он покинул дом), а потому, что ему трудно было примириться с мыслью, что того крошечного мальчишки, смотрящего на него с обожанием и чистой любовью, уже нет. Мать очень хорошо дала ему понять, что он должен забыть о ребенке, возвращая все письма, которые он писал Регулусу, нераспечатанными. Несмотря на это, Сириус не переставал пытаться ещё очень долго, пока однажды не пришёл к выводу, что связь с его маленьким Регулусом, его крошечным нелепым созданием, потеряна, если не навсегда, то очень надолго. Однако, он чувствовал себя очень, очень взволнованным, когда наконец вспомнил, что его маленький брат уже должен учиться в школе, в которой он собирался преподавать. Он наконец мог увидеть его! Поговорить с ним, восстановить связь с человеком, которого он любил больше собственной жизни (шрам на спине тому доказательство). Мерлин, он, должно быть, был уже совсем взрослым. Однако для Сириуса он всё ещё оставался малышом — подумаешь, всего пятнадцать лет, совсем ещё ребёнок. — Он — один из лучших студентов Хогвартса, — мягко подала голос профессор Макгонагалл, сидящая по правую от него сторону, заставив его вздрогнуть. Это было так странно. Сидеть за одним столом с деканом своего бывшего факультета, волосам которой, Сириус был уверен, мародёры добавили не одну пару седых прядей. Теперь они являлись коллегами, но Сириус всё ещё несколько трепетал перед её строгим видом. Да, она совершенно не изменилась с тех пор, как он видел её в последний раз. Она всё ещё была чертовски наблюдательной, сразу разгадав, кого Блэк так упорно ищет среди студентов. — Я в этом никогда не сомневался, — самодовольно заявил Сириус, хотя его сердце затрепетало от гордости. Конечно, его брат стал бы одним из умнейших студентов школы — в конце концов старший Блэк всегда знал, что ребенок вундеркинд. Вундеркинды в Хогвартсе были приятной редкостью. Фактически, их редко набиралось больше двух среди всей школы, не только в рамках одного курса. Во времена мародёров, например, умнейшими считались Лили и — Сириус неприязненно поморщился — Нюниус. Кстати, о последнем. Нюниус, кхм, Снейп теперь был его коллегой, преподававшим зельеварение, и деканом слизерина, где, как он знал благодаря Дамблдору, и учился его младший брат. Блэк давно вырос из того хулигана, которым он был когда-то, и, да, он признавал, что вёл себя, как полный мудак по отношению к Ню… кхм, Снейпу в школьные времена и знал, что обычными словами сожаления он не искупит себя перед бывшим сокурсником. Он просто надеялся, что его идиотское поведение в школе никак не повлияло на то, как Снейп относился к его младшему брату. Он ведь не занижал очки Регулуса из чувства мести? — Из того, что я могу судить, у вашего брата сложились довольно близкие и доверительные отношения с профессором Снейпом, — проговорила профессор Макгонагалл, снова вырывая из пучины раздумий. Она могла читать его мысли? Сириус взглянул на неё с подозрением, но её лицо, как обычно, оставалось нейтральным. На всякий случай, он усилил свою окклюменцию. — Уносит не меня, а Блэка, в тибетский монастырь! — крикнул кто-то со стороны слизеринского стола, и Сириус незамедлительно взглянул туда, откуда раздавался голос. На самом деле, много, кто говорил неоправданно громко во время пира, и Блэк обратил внимание лишь из-за собственной фамилии. Он сразу нашёл того, кто сказал это: тощий, светловолосый мальчик с пугающей улыбкой на бледном лице, и напротив него сидел… О. Почему Сириус не заметил его сразу? Он сидел даже не так далеко от преподавательского стола, красный, как помидор, из-за смущающего поведения своего приятеля. Он что-то ответил мальчику, но Сириус не мог разобрать, потому что его брат говорил гораздо тише своего друга. Он не мог поверить, что это и есть тот самый маленький мальчик, которого он оставил много лет назад. Ничего, ровно ничего не осталось от того жирного, здорового мальчика с круглыми румяными щеками, которого помнил Сириус. Он даже не мог поверить, что этому мальчику недавно исполнилось пятнадцать, и пересчитал в уме его возраст, чтобы быть уверенным. Регулус был маленьким (хорошо, он всегда был маленьким, но раньше его рост хотя бы соответствовал его возрасту), больше похожий на третьекурсника, чем на пятикурсника, и он не взял ни кусочка в рот с тех пор, как ужин появился на столе, несмотря на то, что был болезненно тощим и бледным. Сириус даже отсюда видел темные круги под серыми глазами брата, и его редкие неухоженные волосы лежали… кое-как. Ему явно не хватало витаминов, и Блэк, скривившись, вспомнил, как почти за то же самое он и его друзья закапывали Снейпа под оскорблениями и насмешками. Если что и радовало, так это то, что Регулус не выглядел таким одиноким, как Снейп в своё время: он имел, по крайней мере, одного друга. Хотя этот странный мальчик явно недалеко ушёл от его брата в плане ухода за собой и заботы о себе. Он был таким же тощим и таким же маленьким, да и к тому же имел некоторые признаки лёгкого психического отклонения. Мерлин, что его родители сделали с его младшим братом?! Неужели так трудно при их финансовых возможностях вырастить хотя бы одного ребёнка здоровым и жизнерадостным? Он даже не мог пожаловаться на своих непутевых родителей Джеймсу, опасаясь, что совы могут как-то отслеживаться. Всё, что он хотел сказать другу, откладывалось до выходных, которые он собирался провести в Годриковой впадине. По расписанию ЗОТИ у пятикурсников слизерина, как назло, стоял последним уроком в пятницу. Сириус подозревал, что Дамблдор сделал это специально, просто чтобы понаблюдать за тем, как он мучается. Хитрый директор явно знал, что Блэк будет трусить подойти к ребенку вне занятий. Он скучал по Гарри. Мальчик с тех пор, как он появился на свет, служил своеобразным утешением Сириуса, он всегда снимал напряжение и нервозность Блэка, когда находился рядом. Сириус любил крестника, как будто он был его собственным ребёнком, и мальчик отвечал ему тем же. Сейчас ему остро не хватало успокаивающего присутствия малыша. Гарри Поттер был полной противоположностью его младшего брата в детстве. Он не играл в скучные игры, не сидел тихо, он очень много и громко смеялся, а в последний месяц начал активно разрушать дом, благодаря игрушечной метле, которую подарил ему Сириус. Лили возненавидела игрушку, но, видя, что у Гарри счастья полные штаны из-за этой метлы, не стала сильно возражать. Будние дни после выходных проходили томительно медленно, хотя каждый свой урок Сириус старался проводить в полной юмора и расслабленности обстановке. Он хотел установить доверительные отношения с каждым учеником, и ему приходилось насильно заставлять себя отбросить предрассудки насчёт студентов слизерина. Особенно после того, как он узнал, что Снейп намеренно занижает баллы гриффиндору и завышает слизерину. Особенно после того, как он заметил, что большинство студентов слизерина такие же ублюдки, какими он помнил в собственные школьные годы. Очки слизерина росли в геометрической прогрессии, и однажды Сириус не сдержался и прямо спросил у учеников гриффиндора и когтеврана, почему они даже не пытаются конкурировать за звание чемпиона школы. — Два самых занудных зазнаек распределены в слизерин, их ловец, ставший самым молодым за историю квиддича в Хогвартсе, уже пару лет как постоянно ловит снитч, профессор Снейп завышает их баллы, а нашим всё занижает, — пожал плечами Стивен Макдональд тогда в ответ. — У нас нет шансов. — Если вы так сдаётесь, конечно нет, — возмутился Сириус. — А разве вы не хотите утереть нос Снейпу, и выиграть кубок школы назло ему?! — он сомневался, что говорит педагогически правильные вещи, но ему хотелось как-то замотивировать своих учеников. Ностальгия по временам, когда межфакультетная конкуренция являлась главной их проблемой, захватила его душу. Один из студентов невесело рассмеялся. — Это невозможно, — покачал он головой. — Всё возможно! — жизнерадостно объявил Сириус. — В наши времена чемпионом мог стать каждый факультет, если только старался. И у вас всё получится, если постараетесь. — Что ж, в ваши времена, насколько я помню, деканом слизерина был профессор Слизнорт, — снова вмешался Макдональд. Чёртов рациональный когтевранец мешал поднять конкуретный дух у всех остальных. — А вы представьте, что будет, если вы выиграете кубок при профессоре Снейпе, — не унимался оптимистично настроенный Сириус. — Вы же будете считаться школьной легендой! Прыщавая девочка из когтеврана с огромными очками на носу неуверенно подняла руку. Сириус кивнул. — Да? — Помогите нам, зачислите сто пятьдесят очков каждому факультету, кроме слизерина, — предложила она в ответ. — А вот наглеть не надо, — строго заявил Блэк, хотя в глубине души ему хотелось рассмеяться. Быть учителем оказалось не так уж плохо. — В чём радость победы, если вы заработаете её нечестным путём? Девочка комично закатила глаза. — Вот почему только преподаватели на нашей стороне такие честные-пречестные! — сокрушенно воскликнула она, обращаясь к господу. Ребята вокруг неё вяло рассмеялись. — Разве у них отвалится нос, если они хоть раз нарушат кодекс честности и зачислят нам несколько сотен очков?! Блэк усмехнулся излишнему драматизму. Он сам мысленно удивлялся собственной благородности прямо сейчас. — Минус десять очков мисс Карнеги за переигрывание, — хмыкнул он, и несколько студентов когтеврана застонали. — И говорю сразу: я не выбираю чью-то сторону. Я просто манипулирую вами, чтобы вы лучше учились, — солгал он. О, нет. Он определенно выбирал сторону всех трёх факультетов, помимо слизерина. Однако он твердо обещал себе тщательно скрывать собственное предвзятое отношение и оценивать каждого ребёнка объективно. Актёрское мастерство Андрэ Карнеги он, например, оценил в минус десять очков. Полная лояльность преподавательскому делу, так держать, Сириус! Он точно не собирался опускаться до уровня Ню… кхм, Снейпа.

***

Совершенно забыть о том факте, что его старший брат (бывший) преподает в школе, — это, конечно, сильно. Но кто мог его винить? Он спал десять часов за всю неделю, скажите спасибо, что он всё ещё помнил собственное имя. Барти говорил, что он сошёл с ума. Если Барти говорил, что кто-то сошёл с ума, то для любого человека это должно быть тревожным звоночком, но Регулус обнаружил, что ему блаженно всё равно. Очень скоро он должен был сделать великое разоблачение секрета этой мерзкой крысы (тьфу!). Сон не мог быть важнее этого. Учёба не могла быть важнее этого. Даже тренировки по квиддичу он посещал чисто для галочки, чтобы не вызвать слишком сильного подозрения резким и полным спадом своей успеваемости. Регулус едва поднимал нос со своих книг по темным искусствам: он подкреплялся в Большом зале, едва попадая ложкой в рот и даже не зная, что он ел и пил, потому что, читая, видел только буквы перед собой, он читал, пока на уроке зельеварения остальные варили зелье (спасибо доброй душе профессора Снейпа за то, что делал вид, что не замечает), он читал, пока все спали на уроке истории магии, он читал, пока все спали в своих спальнях, он читал, пока шёл по коридорам, он читал, не замечая, как однажды Пивз кинул ему в плечо школьной мантии шарик ярко-оранжевой краски, ходил так весь день, пока Барти во время ужина не указал ему. (Он специально выжидал целый день до вечера, вместо того, чтобы сказать сразу, потому что Барти не был бы Барти, если бы не вёл себя, как полная сука). Так что, когда он, опоздавший на пять минут, влетел в кабинет по ЗОТИ, он мгновенно застыл, встречаясь взглядом с до боли знакомыми серыми глазами. Но, стоит отдать должное, опомнился он гораздо быстрее, чем Сириус. — Профессор Блэк. Прошу простить за опоздание. Могу я войти? — он мысленно поаплодировал самому себе, за то, что его голос даже не дрогнул. — Садись, Регулус, — ответил старший Блэк. — Я как раз объяснял остальным, что первые два опоздания я прощаю, но дальше уже начну снимать баллы. Регулус нахмурился из-за чрезмерно фамильярного обращения, но решил больше не отвлекать остальных и сел за последнюю парту, рядом с Барти. Место казалось в достаточной тени, чтобы лечь на парту и поспать и при этом остаться незамеченным. — Профессор Блэк, — передразнил Крауч чрезмерно басовым голосом и прыснул на месте, начиная трястись как осиновый лист. Регулус, не обращая на него внимания, устроился удобнее, чтобы вздремнуть. — Не спи, маленькое дерьмо, — несправедливо счастливым тоном прошептал Барти, ткнув его в бок двумя пальцами. Блэк крупно вздрогнул, потому что он, чёрт возьми, боялся щекотки. Его придурковатый друг, к сожалению, знал все его слабости. — Я тебя ненавижу, Крауч, — промычал он, скрывая лицо внутри своей сумки, которую он изначально собирался использовать в качестве подушки. — Мерлин, как же я тебя ненавижу. — Ты не дал мне спать ночью, маленькое дерьмо, — напомнил Барти, с любовью обнимая его за одно плечо. Его замечание было вполне справедливым: Крауч не мог спать, если его не окружала кромешная тьма, а Регулус в последнее время часто прибегал к люмосу, чтобы почитать. Регулус выпрямился, высовывая голову из сумки, понимая, что, когда его друг в таком настроении, вздремнуть всё же не удастся. — Так какого чёрта ты такой бодрый? — недовольно спросил он, еле держа свои глаза открытыми. Хотя вопрос и был риторическим, Барти счёл нужным ответить: — Я принял кое-что, — сказал он и хитро подмигнул. Регулус нахмурился (он всегда хмурился, но сейчас нахмурился сильнее обычного). — Надеюсь, это «кое-что» легально? — с сомнением спросил он, приподнимая бровь. — Мерлин, я что, по твоему, дурак, что ли? — Крауч раздражённо стукнул кулаком в его многострадальный бок. От его прежнего веселья не осталось и следа: иногда сила перепадов его настроения сбивала с толку. — Это зелье бодрости, которое я сам изготовил. Готовится также, как и зелье пробуждения, только вместо змеиных клыков используются молотые кофеиновые зёрна. — Поздравляю, — совершенно невпечатлённо пробубнил Блэк. — Ты изготовил кофе. — Это зелье! — нервно поправил его Барти. — Его действие намного сильнее, чем простого кофе! Регулус злорадно хмыкнул. Пришла его очередь мстить за испорченный сон. — И всё же, это кофе. Зачем так заморочился, мог бы просто выпить чашечку за завтраком? — Кофе — это твои мозги, когда я оторву твою голову и использую её вместо бладжера, — Барти совершенно очевидно выходил из себя. — Ты будешь молить о прощении, когда моё имя войдёт в историю, как величайшего зельевара. — Ты сыворотку правды от воды не отличишь, — указал Регулус. — Из тебя зельевар, как из Дамблдора — вейла. Барти драматически взвыл. — Да кто их отличит-то? Им повезло, что они сидели в самом конце, а Сириус был занят, объясняя какую-то чушь про то, как велики дружба, любовь и мир между факультетами. Его вообще мало кто слушал, но, казалось, его брата (бывшего) это совершенно не смущало. — Я отличу, — невозмутимо ответил Регулус. — Ты не в счёт, — возразил Крауч. — Все знают, что ты спишь в обнимку с учебниками, как какая-то скромная девица-миссионерка. — Ой, кто бы говорил, — фыркнул Блэк насмешливо, а потом затянул фальшиво-писклявым тоном: — «Дрееевние рууууны, исландские руны — это другое, это не праскандинавские»… — Заткнись, — ощетинился Барти, опустив голову. — Ты знаешь, что древние руны нужны мне для того, чтобы сдать все двенадцать СОВ. Регулус замолчал, не решившись дальше насмехаться над другом. Экзамены являлись для Барти больной темой: уже начиная с третьего курса Крауч начал крутиться, как белка в колесе, пугая своим рвением даже Снейпа. Сам Регулус не учился с такой одержимостью, хотя они оба имели репутацию отъявленных ботаников. Регулус откровенно не понимал старшего мистера Крауча. Барти называли лучшим студентом не слизерина и не пятого курса, но всей, мать его, школы и не только за красивые глазки. Чего его отцу не хватало? Если бы сын Регулуса походил бы на Барти, то Регулус возносил бы такого ребёнка до небес. Да, Барти был несколько дёрганным и нервным подростком, но в этом виноват был сам Крауч старший. Какой безумец требовал от обычного студента сдачи всех двенадцати СОВ?! Не то чтобы это считалось невозможным, но Регулус своими глазами видел, каких это могло стоить усилий. Он всегда думал, что нервы и психическое здоровье — дороже, и результаты того не стоят. Правда. — Ты же знаешь, что нормально не быть экспертом во всех существующих областях? — мягко спросил он. — Я, например, довольно плох в травологии. Ты ведь не считаешь меня тупым из-за этого? — Дело не в том, что считаю я, — кисло возразил Барти, зажимая переносицу двумя пальцами. — Я могу стать гребаным гуру, но ему всё равно будет недостаточно. Он обязательно найдёт что-то, в чём я плох. Этим летом он мне все уши прожжужал по поводу того, что я не попал в сборную по квиддичу. Регулус утешающе улыбнулся. — Я знаю, я знаю, — сказал он. — Иногда родители — такие придурки. Я никогда не думал, что скажу это, но взрослые ничего не понимают. — Типичные фразы типичных раздражающих подростков? — Барти улыбнулся неуверенно, но искренне. Блэк мысленно погладил себя по затылку за то, что он такой хороший друг. — Иногда даже раздражающие подростки глаголят истину, — философски заметил он. — Так что твой отец ничего не понимает. — Мистер Блэк, мистер Крауч, — вмешался наконец Сириус, то ли только заметив их непрекращающуюся болтовню, то ли давно заметив, но только сейчас окончательно устав от этого. — Вы можете поведать нам то, что я только что объяснил? Элвин Гойл простонал, сокрушающе ухватившись за голову: — Ой, зачем? Регулус окинул быстрым взглядом исписанную доску и вдохнул как можно больше воздуха в грудь, мысленно усмехнувшись. Каждый новый профессор должен был пройти через этот обязательный ритуал. — «Протего» — заклинание защиты, служащее в качестве невидимого щита… — начал он. —…простое заклинание нападения может срикошетить от защищающегося обратно на нападающего… — продолжил Барти. —…довольно простое, но нужна хорошая практика, чтобы всё сработало так, как надо. Первое применение упоминается в книге заклинаний Миранды Гуссокл… —…в книге говорится, что первой применила «Протего» волшебница по имени Ханна Коклфорд… —…для защиты… — Этого достаточно, — перебил Регулуса Сириус. — Отлично. Десять очков слизерину. Регулус победно ударил кулаком протянутый под партой кулак Барти. Они часто так делали, когда болтали во время уроков, вполуха слушая преподавателя. Хитрость состояла в том, что они, пойманные за разговором, что случалось довольно часто, читали на доске тему урока и начинали наперебой рассказывать случайные факты, которых они знали ранее, касательно этой же темы. Не было ещё дня, когда этот метод не срабатывал. Более опытные профессора просто ввели в свои занятия правило, по которому каждый студент во время совмещённых уроков должен сидеть со студентом другого факультета (не только Регулус и Барти любили болтать). После уроков Регулус не пошёл обедать, сразу направляясь в библиотеку. Голова немного плыла от желания поспать, но мерзкая крыса (тьфу!) не ждала и набирала мощи всё больше и больше с каждым днём. С каждой проходящей секундой время только поджимало. Все необходимые книги уже были в его сумке: Регулус шёл в библиотеку лишь за покоем. Только там он мог сосредочиться в тишине и спокойствии: в любом другом месте к нему обычно лезли придурки из гриффиндора, не дающие нормально уединиться, в гостиной факультета сейчас, в пятницу после уроков будет слишком шумно, а в спальне кровать будет тянуть его на сон. На двести пятой странице «Ценные реликвии и артефакты» Элайджи Стэнфорда он нашёл информацию о медальоне Салазара Слизерина, который с точностью походил на описанный Кикимером медальон. Не могла же эта мерзкая крыса (тьфу!) прятать обычную, хоть и древнюю, реликвию, так тщательно, верно? Что-то в ней должно было быть. Внутри неё должно быть что-то очень ценное. К сожалению, Стэнфорд больше не давал никакой стоящей информации про медальон, кроме его описания, и никаких тёмных свойств украшения в книге не упоминалось. Регулус разочарованно вздохнул, но срисовал прототип реликвии себе на пергамент, зная, что в будущем он должен найти её точную копию.